Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен icon

Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен



НазваниеЕсли ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен
Дата конвертации18.09.2012
Размер116.5 Kb.
ТипРассказ

Рассказывание историй лечит.
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен.
Мои книги - это попытки абсолютного романа, собрания историй, рассказанных разными персонажами.
Они рассказывают и исцеляют друг друга. Роман - книга исцеления.

Харуки Мураками


Дыхание ветра культурной революции охватило весь мир. Таинственная магия Востока подчинила себе Европу, которая еще недавно цинично относилась к древнейшей цивилизации. Теперь традиционные пласты японской и китайской культуры стали "модными". Но когда шедевры литературы становятся объектом неограниченного интереса масс, а имя писателя переходит в ранг "культового" персонажа, утрачивается ценность произведения. Оно становится "массовым". Но эта аксиома не распространяется на произведения Харуки Мураками - самого известного из ныне живущих японских писателей, автора полутора десятков книг, переведенных на многие языки мира.

Феномен Мураками состоит в том, что его произведения однозначны для восприятия - они либо воспринимаются каждой клеткой мозга, пропитывают сознание, оставляя след в душе, либо полностью отторгаются сущностью читателя. Он человек, который создает музыку прозы. Толпа не способна прочувствовать эмоциональный подтекст его произведений. Потому Харуки Мураками не может быть "модным" писателем, автором произведений на потребу Толпы.

Родился 12 января 1949 в древней столице Японии, Киото. Дед - буддийский священник, содержал небольшой храм. Отец преподавал в школе японский язык и литературу, а в свободное время также занимался буддийским просветительством. В 1950 семья перехала в г. Асия - пригород порта Кобэ (префектура Хёго).

В 1968 поступил на Отделение театральных искусств университета Васэда на специальность классическая (греческая) драма. Учебу особенно не любил. Большую часть времени проводил в Театральном музее университета, читая сценарии американского кино.

В 1971 женился на своей однокашнице Ёко, с которой живет до сих пор. Детей нет.

Подробностями личной жизни он всегда делится неохотно. "Все, о чем я хотел сказать людям, я рассказываю в своих книгах".

Содержал свой джаз-бар "Питер Кэт" в районе Кокубундзи, Токио.

В апреле 1978 года, во время просмотра бейсбольного матча, понял, что можен написать роман. До сих пор не знает, почему именно. "Я просто понял это - и все". Начал оставаться после закрытия бара на ночь и писать тексты на простеньком словопроцессоре.

В 1979 году опубликована повесть "Слушай песню ветра" - первую часть т. н. "Трилогии Крысы". Мураками получил за нее литературную премию "Гундзо Синдзин-сё" - престижную награду, ежегодно присуждаемую толстым журналом "Гундзо" начинающим японским писателям. А чуть позже - национальную премию "Нома" за то же самое.
Уже к концу года роман-призер был распродан неслыханным для дебюта тиражом - свыше 150 тысяч экземпляров в толстой обложке. Закончив в 1981 году "Трилогию Крысы", Мураками продал лицензию на управление баром и занялся профессиональным сочинительством.

После закрытия своего джаз-бара бросил курить и начал заниматься сразу несколькими видами спорта. Ежегодно по два-три раза участвует в марафонских забегах в самых разных городах мира - Нью-Йорке, Сиднее, Саппоро и т. п. В начале 90-х гг. вел небольшое ток-шоу для полуночников на одном из коммерческих телеканалов Токио, беседуя о западной музыке и субкультуре. Выпустил несколько "гурманских" фотоальбомов и путеводителей по западной музыке, коктейлям и кулинарии. До сих пор любит джаз, и хотя "в последнее время классики стало больше", известен своей коллекцией из 40.000 джазовых пластинок.

За последние 25 лет перевел на блестящий японский произведения Фитцджеральда, Ирвинга, Сэлинджера, Капоте, Пола Терокса, Тима О'Брайена, все рассказы Карвера, а также сказки Ван Альсбурга и Урсулы Ле Гуинн.

В 2002-м году основал с друзьями клуб путешественников "Токио сурумэ" (Токийская сушеная каракатица), основная цель которого - поездки по малоистоптанным японцами уголкам мира с последующими репортажами об этом в глянцевых токийских журналах. В частности, еще и потому не любит публиковать свои фотографии, дабы его пореже узнавали в лицо там, куда он приезжает неофициально.

Работает на Макинтоше и частенько изводит свою секретаршу, поклонницу Майкрософта, тем, что выбирает не тот формат при сохранении файлов.

К 2003-му году его повести и романы переведены на 18 языков мира.


Мураками любит музыку- музыку всех направлений: джаз, классику, фолк, рок. Музыка занимает центральное место в его жизни и творчестве. Уже само название его первого романа достаточно красноречиво: «Слушай песню ветра» (1979). Один журнал решил опубликовать дискографию всех музыкальных произведений, упомянутых в книгах писателя, и впоследствии эта затея вылилась в целую книгу.

Для Мураками музыка - лучший способ войти в глубины бессознательного, этого вневременного мира нашей души. Там, внутри нашего «я», покоится история о том, кем является каждый из нас, - обрывочное повествование, знакомое нам только по образам. Сон- один из важных путей установления контакта с этими образами, но подчас они всплывают и когда мы бодрствуем, на мгновение позволяют себя осознать, а затем возвращаются туда, откуда пришли.

Романист рассказывает истории, пытаясь извлечь наружу внутреннее повествование, и в ходе какого-то иррационального процесса отзвуки этих историй отдаются в душе каждого читателя. Это чудесный процесс, столь же тонкий, как ощущение дежа вю, и столь же необъяснимый. Мы наблюдаем его в романе «Крутая Страна Чудес и Конец Света», когда еле уловимому эху сущностной «внутренней» истории главного героя («Конец Света») удается пробиться к крутому «внешнему» миру его познания.

Неудивительно, что в восприятии текста, наполненного музыкой и повествованием, значительную роль играют органы слуха. Персонажи Мураками на редкость хорошо заботятся о своих ушах. Они чистят их с почти маниакальной тщательностью, словно стремясь всегда оставаться на волне непредсказуемой, изменчивой музыки жизни. Невероятно прекрасные уши одной из героинь, безымянной девушки героя романа «Охота на овец» (1982),подучившей имя «Кики» («Слушающая») в продолжении «Охоты на овец», романе «Дэнс, дэнс, дэнс…» (1988), как выясняется, обладают почти сверхестественными способностями. Уши важны и для рассказчиков Мураками, поскольку те проводят массу времени, слушая различные истории.

Мураками знает, как следует рассказывать истории - и как следует их слушать. Он тонко чувствует сам пульс диалога между рассказчиком и слушателем и понимает этот процесс настолько, что умеет воссоздать его в воображаемых обстоятельствах. В 1985 году он выпустил целый том рассказов с претензией на то, что это записи подлинных случаев из жизни, рассказанных ему друзьями и приятелями. Впоследствии писатель признавался: все истории целиком и полностью являются вымышленными. Другой из рассказчиков Мураками так описывает процесс повествования в третьей книге «Хроник Заводной Птицы» (1994-1995), огромном романе, битком набитом историями: «Я обнаружил, что она [его спутница в ресторане] была необычайно искусным слушателе. Она мгновенно реагировала и знала, как направить течение истории в нужное русло с помощью умелых вопросов и ответов».

Энциклопедические познания Мураками в джазе и других аспектах массовой культуры Америки сразу бросаются в глаза при чтении его книг, хотя он и не нагружает подобные ассоциации символичной многозначительностью. Проведя юность в наполненном иностранцами Кобэ и став свидетелем окончания оккупации и выхода Японии на один уровень с Соединенными Штатами, Мураками как должное воспринял то, к чему большинство японцев относились как к экзотике.

Харуки Мураками называют первым, кто стал приверженцем американской массовой культуры, все активнее проникающей в современную Японию. Его также считают первым по-настоящему «пост-послевоенным писателем», первым, кто разрядил «холодную, тягостную атмосферу» послевоенных лет и внес в литературу новое, чисто американское ощущение легкости. Когда читатели поколения Мураками встречали у него цитаты из текстов «Бич Бойз», они мгновенно испытывали чувство единения с автором: ведь он писал об их мире, а не о чем-то экзотическом или иностранном.

Критики обвиняют Мураками в аполитичности и антиисторичности, но в большинстве его книг действие происходит в четко определенные исторические периоды, и в совокупности произведения писателя могут рассматриваться как психологическая история пост-послевоенной Японии – от пика студенческого движения в 60-е до «большого охлаждения» 70-х, от всеобщей одержимости обогащением в 80-е к возвращению идеализма в 90-е. К примеру, время действия «Хроник Заводной Птицы» - середина 80-х, однако и в этой книге писатель углубляется и в послевоенные годы, ища причины современных проблем Японии. Сборник рассказав «после землетрясения» (2000) сфокусирован на еще более определенном временном отрезке: все шесть историй происходят в феврале 1995 года – в промежутке между страшным землетрясением в Осака-Кобэ в январе и газовой атакой в токийском метро в марте.


«Хроники Заводной Птицы».

Этот значительный проект отнял у писателя бОльшую часть времени и сил в последующие три года. Первая и вторая книги романа, выросшие из рассказа «Заводная Птица и женщины вторника», увидели свет одновременно, 12 апреля 1994 года; дата публикации пятисотстраничной третьей книги – 25 августа 1995.

Вполне возможно, что романы «К югу от границы, к западу от солнца» и «Хроники Заводной Птицы» действительно отделились друг от друга «путем загадочного деления клеток»; во всяком случае, у книг есть общие темы – непростые взаимоотношения двоих и жизнь в условиях экономического процветания 80-х. Но если роман «К югу от границы, к западу от солнца» можно рассматривать как попытку ответить на вопросы, заданные в рассказе «Слон исчезает», то в «Хрониках Заводной Птицы» нам открываются еще не изведанные области. Сцены домашней драмы вокруг исчезновения кота сменяются картинами монгольской пустыни, а завершается повествование изображением зла (политического и сверхестественного) в глобальных масштабах. Этот роман, превосходящий по объему «Крутую Страну Чудес и Конец Света», безусловно является переломным моментом в творчестве Мураками – возможно, самым значительным. По признанию самого писателя, здесь на смену его спокойной отрешенности окончательно пришла страстная заинтересованность, и, хотя бОльшая часть действия по-прежнему происходит в мозгу рассказчика, главной темой книги становятся отношения между людьми.

В «ХЗП» нашлось место и экзотическим, оккультным явлениям, и сценам, происходящим вовсе не в современной Японии, а совсем в другие времена и в других пространствах. Впрочем, за таинственностью и декоративными элементами скрывается история о закомплексованном муже, чья еще более закомплексованная жена оставляет его после того, как другому мужчине удается разбудить ее истинные сексуальные аппетиты.

Когда жену начинает затягивать темный водоворот желания, она посылает мужу неясные сигналы катастрофы, которые, понятное дело сбивают его с толку, Боясь следовать за ней в эту темноту и не зная, что делать, герой ждет какого-то знака. Наконец он получает от жены письмо с просьбой дать ей развод и выразительным описанием ее любовной связи..

Тору стремится вернуть жену, но вместо того, чтобы сделать что-то практичное (нанять детектива или хотя бы самому выйти а улицу),он начинает поиск внутри себя. Предаваясь размышлениям, он спускается в глубь земли, в колодец. Значение того, что герой там обнаруживает выходит далеко за пределы его внутреннего мира. Пытаясь выяснить, кто он на самом деле, Тору обнаруживает в основании своей личности элементы, обладающие весьма широким культурно-историческим значением. Так, колодец манит обещанием исцеления, поэтому Тору тратит неимоверные усилия на то, чтобы получить возможность туда попасть, хотя сам процесс «копания в колодце» никак не назовешь приятным. Ведь он таит в себе угрозу медленной, мучительной, а главное, одинокой смерти.

Иных читателей интересует, не доводилось ли писателю самому спускаться в колодец – слишком уж много времени там проводит Тору. Как признался Мураками в интервью, такого с ним не случалось – ему было бы «слишком страшно» там оказаться, поскольку колодец еще и ассоциируется у писателя с историей об Орфее, спускающемся в ад.

Имя «Тору» (буквальное значение – «проходить», «пробираться») служит сигналом о том, что герой учится «проходить сквозь стену», отделяющую обычный мир от мира невидимого. В оригинале имя героя сначала записано азбукой «катакана», а впоследствии передается с помощью китайского иероглифа, буквальное значение которого – «получать»; это служит намеком на пассивность персонажа.

Имя жены героя тоже значимое. Часть имени – «куми» - обладает обертонами, подразумевающими аккуратное складывание вещей, а слово «куму», тоже созвучное имени Кумико, означает выкачивание воды из колодца. Если колодец символизирует тропу в подсознание, то вода на дне колодца – содержимое души. Когда Тору спускается в колодец, он берет роль воды на себя, а значит, становится «душой в чистом виде». Спускаясь на дно колодца – вглубь самого себя, - Тору проходит испытание, доказывая, что он достоин супружеской верности. Прежде чем Тору сумеет вывести Кумико из тьмы и вернуть ее в реальный мир, ему предстоит встретиться лицом к лицу с самым жутким своим кошмаром – злом в облике Нобору Ватая.

Символом всей эпохи становится аллея за домом Тору. С обоих концов она завершается тупиком, а значит, никуда не ведет. Одним концом аллея упирается в дом, где Тору, по поручению жены, должен искать пропавшего кота. Описания пустого дома перекликаются с другими образами пустоты, в изобилии присутствующими в романе.

Некоторые рецензенты критиковали Мураками за то, что описанные им военные эпизоды – вымышленные, а не взятые из истории. Но этот упрек несправедлив: война в «ХЗП» представляет собой не цепь фактов, имевших место в действительности, а важную часть психологического багажа Мураками. В восприятии большинства японцев война существует как некая неизведанная область, вроде оперы Россини «Сорока-воровка», название которой помещено на первой странице романа и является заглавием первой книги. Все, что Тору знает об опере, это ее название и увертюра к ней. «Сорока-воровка» - полузабытое детское воспоминание, издавна присутствующее в жизни героя, но доселе не вызывавшее желания узнать о нем больше. «Сорока-воровка» занимает в книге такое важное место вовсе не потому, что в ее сюжете кроется ключ к роману, а именно по той причине, что о ней ничего неизвестно и она находится на периферии сознания у большинства людей.

Мураками не занимается изложением исторических фактов, а исследует Войну в Тихом океане как психологический феномен, объединяющий несколько поколений японцев, рожденных, подобно Тору, уже после этих чудовищных событий. История – это повествование. Завораживая читателей своим повествованием, Мураками подводит их к самому краю скалы и оставляет висеть над обрывом, а сам переключается на другую сюжетную линию.

В «ХЗП» чередование повествовательных моделей играет огромную роль. Несколько раз Мураками «отбирает» слово у верного Тору и предоставляет его другим персонажам. А в этом деле он мастер, несмотря на весь дискомфорт, якобы испытываемый писателем, когда он вынужден принять на себя роль богоподобного творца. Яркими примерами тому являются девятая и двадцать шестая главы – «Налет на зоопарк, или Неуклюжая резня» и «Хроника Заводной Птицы №8, или Вторая неуклюжая резня». Рассказчики этих историй – мать и сын по имени Мускат и Корица.

«ХЗП» можно (и нужно) рассматривать как первый шаг в новом для писателя направлении, как плод серьезной и осознанной работы. Это вовсе не значит, что в романе напрочь отсутствует юмор (вспомним хотя бы инспектирование лысин) или что его историческая направленность взялась неизвестно откуда (такое случалось в предшествующих романах и рассказах). Просто здесь Мураками максимально сосредоточился на проблемах японского общества: «Я совершенно искренне утверждаю, что, приехав в Америку, я начал всерьез размышлять о Японии и японском языке. А ведь в юности, когда я только пробовал писать, я хотел любым путем избавиться от проклятия, тяготеющего над японцами… Но со временем, выработав в длительной борьбе с японским языком свой собственный, приспособленный к моим нуждам литературный стиль и довольно долго прожив за границей, я понял, что люблю писать прозу на японском языке. Я на сто процентов уверен в том, что все языки мира в основе своей обладают равной ценностью и что без признания этого факта подлинный культурный обмен невозможен».


Безусловно, в больших произведениях Мураками удается удерживать наше внимание на всем протяжении уникальных путешествий, зачастую меняющих наши взгляды. Его романы обладают парадоксальной магией, заставляющей читателя стремительно продвигаться к концу через толщу страниц, несмотря на то, что конец не предвещает ничего хорошего: перевернув последнюю страницу, мы будем изгнаны из гипнотических миров читателя. Однако, за исключением «Крутой Страны Чудес и Конца Света», романы Мураками представляют собой скорее компиляции из коротких повествований, нежели масштабные архитектонические структуры. Они завораживают, изумляют, развлекают и просвещают на всем протяжении повествования, но разрозненные нити редко сплетаются в финале в один узор. В этом плане романы писателя, по-видимому, отражают тенденцию к краткости и фрагментарности, о которой часто говорят применительно к японской прозе.

Для меня же исконно не существует понятий "черное" и "белое", "плохо" и "хорошо". Просто проза Мураками объяснила мне составляющие МОЕГО мира, который прямо противоположен реальности. В его произведениях нет фальши, нет лицемерного восхваления Толпы. Жизнь человечества строится из судеб людей-песчинок. Они родились равными и независимо от своего статуса встретят смерть. Но в водовороте событий, закрученным вселенскими силами, люди становятся актерами. Мураками срывает маски, раскрывает сложные вещи через простые понятия. Он циничен, он необъясним... но он правдив. Один из критиков назвал его прозу музыкой, "блюзом простого человека". Мураками - это композитор, который импровизирует с мелодией печали. Он уникален. И не признать это невозможно.


Библиография


1. Д. Рубин. Харуки Мураками и музыка слов. / Пер. с англ. А. Шульгат.- СПб.: Амфора, 2004.- 430с.


Источники из Интернет:

  1. http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2002/4/sharg.html

  2. http://magazines.russ.ru/nlo/2004/69/cha20.html

  3. http://www.fantlab.ru/autor355










Похожие:

Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconОлег Шапошников. Руны и деревья
Разум молчит, лишь фиксирует все, что приходит. Приходит откуда-то изнутри. И тогда это действительно поход. Поход в себя. И тогда...
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconМария Тихонова принцесса
«Выбирай честной народ, Себе сказочную роль! Хочешь, можешь быть король! Сам костюмы подбирай и в игру скорей вступай!»
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconПишем книгу::: урок №I
Раз ты пришел ко мне – значит у тебя проблемы! Значит, ты не можешь написать хорошую книгу, статью, рецензию, сочинение, изложение,...
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconСоветы психолога родителям по развитию у подростков уверенности в себе Всегда подбадривайте подростка. Уверенность появляется тогда, когда тебе говорят: «Я знаю, ты можешь это сделать! Ты это сделал! Потрясающе!»
«Я знаю, ты можешь это сделать! Ты это сделал! Потрясающе!» Нет такого скромного успеха, который не заслужил бы похвалы. Но это не...
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconЭто можешь только ты

Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconЧто ты можешь сделать досадного, когда коллега покидает кабинет…? (щелкни для продолжения)

Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен icon1. Взорвался будильник или хрипит магнитофон Ты не можешь осознать, что закончен твой сон
Взорвался будильник или хрипит магнитофон Ты не можешь осознать, что закончен твой сон
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconНачать сначала
Первая была деловым письмом, в котором директорат фирмы обвинял Олдриджа в поломке синтезатора и считал себя свободным от взятых...
Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconКаждый предмет можно сравнить с каким-либо геометрическим телом. А ты можешь назвать какие-нибудь геометрические тела?

Если ты можешь рассказать хорошую историю, ты можешь быть исцелен iconКуда уходит детство или как прорваться в шоу-бизнес
Кто то не выносит гром, а кто то чувство холода. А ты…Ты терпеть не можешь одиночества. Оно душит и не может остановиться ни на минутку,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов