Г. В. Барановский об icon

Г. В. Барановский об



НазваниеГ. В. Барановский об
страница1/4
Дата конвертации16.09.2012
Размер0.84 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4


ОСНОВЫ СТРОИТЕЛЬНОГО УЛОЖЕНИЯ


СТРОИТЕЛЬ”.

Вестник Архитектуры, домовладения и санитарного зодчества 1903 г.

№№ 5-8; 13-18

Г.В. Барановский


ОБ АВТОРЕ1


Барановский Гавриил Васильевич (1860-1920 )

Архитектор, искусствовед, выпускник 1885 года петербургского института Гражданских инженеров (ИГИ).

Техник при ТСК МВД (с 1885), сотрудник канцелярии ВУИМ (с 1891). Преподаватель ИГИ (1897-1905). Член правления ОГИ. Редактор-издатель журнала "Наше жилище" (1894-1895) - "Строитель" (1895-1905), составитель "Юбилейного сборника сведений о деятельности бывших воспитанников Института гражданских инженеров (Строительного училища)" (1892-1893), "Архитектурной энциклопедии второй половины XIX века" (1902-1908) и др. изданий. Член Совета по горнопромышленным делам при М-ве земледелия и гос. имуществ (с 1904). Сверхштатный (с 1902), штатный (с 1907) член ТСК МВД. Специалист по вопросам строительного законодательства и градостроительства. Автор сооружений в Москве, Нижнем Новгороде, Могилевской губ., строитель имения Елисеевых "Орро" (Тойла-Ору, Эстония). Построил собственную дачу в Келломяках.


Сегодня имя Барановского известно архитекторам прежде всего благодаря изданной им в начале XX века многотомной архитектурной энциклопедии, сплошь состоящей из графических таблиц подробнейших изображений фасадов зданий, их фрагментов, деталей в их планах, различных проекциях, перспективах и разрезах и прочее, прочее, иллюстрирующие буквально все богатство мировой культуры, явленное в самых различных темах и сюжетах, где архитектура и зодчество так или иначе проявляют себя. Ничего подобного ни до, ни после этого издано не было ни в России, нигде в мире. Правда у нас долгое время на почве сталинского ампира и последующей борьбы с излишествами в этом и потребности не было (по крайней мере официальной). Сегодня же тома этой энциклопедии непрерывно переиздаются, но насытить спрос на них не удается.

Однако Барановский был не только энциклопедистом. Это был блестящий архитектор. Его торговый дом братьев Елисеевых (магазин Елисеева и Театр Комедии на Невском проспекте) в памяти и у каждого петербуржца, и у всякого иногородца, который хоть что-либо помнит о своем визите в наш город. Он на видовых открытках, в альбомах, на эмблемах, хотя и другие его постройки ничуть не менее интересны. Например, здание Русского Географического Общества (пер. Гривцова, 10). Прочие постройки его перечислены ниже. Их списка вполне хватило на всю без остатка жизнь и без энциклопедии. Но мало этого, он был еще и редактором-издателем чрезвычайно интересных, наполненных важнейшими материалами специализированных периодических изданий, в которых печатал результаты своих исследований уже как ученый.
И снова этого мало – он выдающийся специалист по строительному и градостроительному праву, по его истории и теории, эксперт и консультант, автор и разработчик, преподаватель и организатор…

Предоставляемый ниже труд – его статья из его журнала «Строитель», посвященная мобилизации интеллектуальных предпосылок для разработки проекта Строительного Уложения. Прошло 100 лет после публикации этой статьи. Сегодня мы снова заняты сочинением строительного уложения наших дней – Градостроительным Кодексом. И для нас все сказанное в ней – абсолютно актуальное откровение…

Увы, статья не закончена. В конце стоит «Продолжение следует». Но толи мне не посчастливилось его найти, толи автору – закончить свой труд или опубликовать его завершение. Но и без того сказанное в полной мере самоценно и полноценно.

Текст и вступительная статья подготовлены и предоставлены архитектором П. Н. Никоновым (СПб, ЗАО «Петербургский НИПИград).

Редакторская правка заключилась лишь в приведении текста к современной орфографии.


Постройки Барановского Г.В. в Петербурге:

1. Надстройка художественной мастерской на доходном доме Г. Г. Елисеева. Биржевая линия, 18. 1887.
2. Доходный дом Г. Г. Елисеева. Наб. р. Фонтанки, 64. 1889-1890.
3. Доходный дом Г. Г. Елисеева. Ул. Ломоносова, 14. 1891-1892.
4. Особняк Г. Г. Елисеева. Биржевая линия, 12, 14. Реконструкция и отделка интерьеров. 1893-1894.
5. Особняк И. А. Дурдина. Свердловская наб., 36. 1895. (Перестроен).
6. Доходный дом Г. В. Барановского. Ул. Достоевского, 36. 1897.
7. Здание женской гимназии кн. Оболенской (А. Б. Мещерского). Басков пер., 8. 1899-1900. (Расширено).
8. Комплекс торгового дома т-ва "Братья Елисеевы". Невский пр., 56 - М. Садовая ул., 8. Перестройка, сооружение нового углового здания. 1900, 1902-1903.
9. Здание Русского географического общества. Пер. Гривцова, 10. 1907-1909.
10. Здание ломбарда. Наб. р. Мойки, 72. Перестройка. 1909.
11. Жилой дом при Буддийском храме. Приморский пр., 93. 1909-1910.
12. Буддийский храм. Приморский пр., 91. 1909-1915. Первоначальный проект Н. М. Березовского.
Лит: Лит.: Барановский. Вып. I. С. 21-22; Кириков Б. М., Федоров С. Г. Зодчий-энциклопедист. О творческом пути архитектора Г. В. Барановского // ЛП. 1985, N 2. С. 29-32; Таратынова О. В., Горюнов В. С. Новое о творчестве архитектора Г. В. Барановского // Вопросы истории, теории и практики архитектуры. Межвузовский тематич. сб. трудов. Л., 1985. С. 83-88.


^ ОСНОВЫ СТРОИТЕЛЬНОГО УЛОЖЕНИЯ


СТРОИТЕЛЬ”.

Вестник Архитектуры, домовладения и санитарного зодчества 1903 г.

№№ 5-8; 13-182


До половины XVI столетия у нас не существовало никаких строительных постановлений. Условия быта и скромные размеры деревянного зодчества Московской Руси почти не давали поводов к ограничению владельцев в праве распоряжаться недвижимостью. Царь Алексей Михайлович принимает некоторые меры против пожаров, дает немногие правила имущественно-соседских отношений, и только с Петра Великого начинается более всестороннее регулирование строительного уклада, подсказанное прежде всего страстным желанием благоустроить и украсить новую столицу. Царские указы следовали один за другим, властно и настойчиво проводились в жизнь, мало-помалу распространялись и на другие города и вскоре привели к тому, что благоустройство населенных мест вообще стало одною из важнейших забот правительства.

Можно сказать, что основные положения нашего строительного регламента были созданы почти целиком в XVII и XVIII столетиях. Они-то и послужили главным материалом для дальнейшей кодификации, которая, вместе со Сводом, дала нам Устав Строительный 1832 года. Этот Устав явился, таким образом, первым более или менее систематизированным сборником отдельных постановлений, заметно делившихся на две группы: те из них, которые имели в виду соседское право, пожарную безопасность, городское благоустройство и приемы технические, являлись испытанным наследием прошлого, а все те правила устава, которые рассматривали учреждения строительной полиции и хозяйственный процесс казенного строительства, создались, так сказать, накануне издания Свода законов и вошли в него свежим, мало проверенным на практике материалом. Не смотря на то, именно вопросы последнего рода служат основным мотивом почти всех указов Николая I, касавшихся любезного ему строительного дела; ими-то особенно и обогатились дальнейшие издания устава — 1842 и 1857 г.г.....

Сперанский, собрав в одно целое все действовавшие нормы, инкорпорировав большую часть их в Своде законов, — тем самым предначертал рамки для существа и системы Устава 1857 года. В силу одного этого Устав не может быть рассматриваем, как научно-законодательная работа и, еще менее, как законченное и приспособленное к дальнейшему совершенствованию уложение. И действительно, оценивая беспристрастно Устав по существу, мы легко найдем в нем в большей или меньшей степени те же недостатки, какими страдает и весь Свод Законов, а именно: а) вошедшие в состав статей узаконения сведены без внутренней переработки, тогда как они относятся к разным эпохам и вызваны неодинаковыми обстоятельствами; следствием этого является слабость взаимной связи между отдельными статьями устава, разнородность начал, обширность одних частей законодательства и, наоборот, бедность других; б) в уставе преобладает казуистический характер, частные определения, а не общие начала, вследствие того, что отдельные его статьи составляют преимущественно воспроизведение указов, имевших в виду тот или другой частный случай; из общих правил — по той же причине — допускаются постоянные изъятия; в) в уставе много таких статей, которые не имеют законодательного характера, а содержат в себе совет, желание, или определение, ничего не постановляющее; рядом с этим встречается множество указаний чисто инструкционного порядка; г) устав отличается полным отсутствием органической системы в распределении материала: относящиеся к одному предмету статьи разбросаны в нем по различным частям; в то же время некоторым правилам широкого общего значения отведено совершенно случайное место в отделах и главах, рассматривающих круг предметов узко-специальных; и то и другое до крайности затрудняет пользование уставом и приводит к бесконечным недоразумениям; д) противоречия и особенно пропуски являются одною из самых существенных характеристик устава, тем именно недостатком, который, по отношению к Своду Законов, Сперанский прекрасно сознавал и исправление которого считал делом будущего уложения3; e) при составлении устава, как и при составлении свода, допущены нередко обобщения, несоответствующие действовавшим прежде источникам, и таким образом частные случаи возведены в общие начала; ж) как в своде Сперанским не была проведена в надлежащей полноте и силе граница между законом и распоряжением, так точно и в Уставе Строительном смещение велений верховной власти с административными распоряжениями подчиненных мест встречается очень часто.

Следовавшими за первым изданиями Устава дело нисколько не улучшилось. Отмена и исключение статей, исполнявшихся в кодификационном порядке, привели к тому, что собственно устав строительный, т. е. совокупность легальных ограничений в праве распоряжаться строительным обиходом недвижимости, оказался настолько урезанным в существенных частях, что редкий случай мог быть решен правильно и самостоятельно общими судебными и административными органами; большинство же восходило на решение Сената, который и давал, по мере возможности, мотивированные руководящие указания. Но в последних, в свою очередь, встречались противоречия по однородным делам, чем, окончательно ставились в затруднение места и лица, обязанные сообразовать свои действия с решениями этой высшей инстанции.

Наконец, весьма важный недостаток новейших изданий Устава заключается в том, что в них внесены положения, не согласованные со всей системой свода: обращено внимание только на связь этих положений с ближайшими к ним правилами, без отношения ко всей совокупности узаконения4.

В виду подобных недостатков Свода и его частей, само правительство и многочисленные кодификационные комиссии, существовавшие до 1826 года, были озабочены мыслью о том, что свод далеко не есть последнее слово нашего законодательства и что он, представляя лишь верное изображение всего содержащегося в законах, должен рано или поздно послужить основанием для Уложения. Об этом думал и сам Сперанский и даже представлял проект такого Уложения, в котором умозрительным началам было отведено подобающее место на ряду с указными нормами действующего законодательства5.

С тех пор и до настоящего времени вопрос об уложении остается на очереди; правительство успело сделать многое в смысле подготовки его разрешения, которое осуществится в самом близком будущем.

Целый ряд специальных трудов, появляющихся время от времени в юридической литературе, представляет богатый материл по всевозможным вопросам гражданского права.

Кажется, только одно строительное дело не останавливало на себе достаточного внимания специалистов законоведов, и в разработке его правовой стороны до сих пор сделано очень мало, несмотря на то, что уже в течение почти сорока лет над Строительным Уставом трудится особая Комиссия. В своем месте мы дадим очерк минувшей деятельности этой последней, здесь же заметим лишь, что и помимо нее делались попытки в указанном направлении. Так, например, многие юродские и земские самоуправления, — одни в пределах законных полномочий, другие вне всяких ограничений, — пытались дать сообразованные с «местными нуждами» постановления по строительной части; однако большинство этих опытов не шло далее комментирования неполного закона и лишь в редких случаях ставило себе цели более широкие. Дело от того, впрочем, не выигрывало, так как в конце концов эти постановления оказывались в явном противоречии с разумом общих законов, вызывали естественный протест свыше, а затем и вовсе отменялись, успев, однако, за короткое время своего действия внести еще большую путаницу в умы населения.

Далее, немногочисленные, но вполне добросовестные труды некоторых специалистов техников сводились, главным образом, к собиранию более или менее компетентных толкований действующего устава, почти безо всякой критики этих толкований. Впрочем, если указанные труды и не дали нам ничего положительного в смысле догматики строительного права, — то во всяком случае принесли большую пользу в том отношении, что воочию доказали несостоятельность нашего строительного законодательства. Обширный труд 3. В. Зосимовского лучше всего свидетельствует об этом. Автор, опытный инженер, всю жизнь посвятивший неустанному исканию правды в специальной отрасли права, пришел в конце концов к необходимости составить объемистую книгу, где на полутора тысяче страниц сведены тысячи официальных и официозных толкований действующих строительных правил, в то время как эти последние всею своею совокупностью занимают не более четырех печатных листов.

Нельзя не отметить также некоторые попытки технических обществ к разработке отдельных законодательных вопросов строительного дела, но следует при этом иметь в виду, что слишком поверхностное и узко-профессиональное отношение к вопросу не могло обещать и не дало удовлетворительных результатов.

То же следует сказать и о трудах трех последовательных съездов Русских Зодчих (1892, 1895, 1899 г.), которые в сфере законодательных вопросов ограничивались изысканием мер к улучшению положения техников...

А жизнь между тем идет своим чередом; один за другим возникают и остаются без ответа все новые и новые запросы; с каждым днем усиливается хаос взаимного непонимания. И вот — сегодня, как и вчера, как и сорок лет назад, вслед за изданием Устава 1857 года, — перед нами стоит все тот, же неразрешенный и только более запутанный вопрос: «как создать наше строительное уложение»?

Обойти этот вопрос, уклониться от его решения — невозможно. И если теперь, приходится начинать все сызнова, то будем надеяться, что отрицательный опыт, которого за сорок лет у нас накопилось не мало, предостережет от дальнейших ошибок и поможет стать на истинный путь...

_______________________________


В настоящей статье мы намерены поделиться с читателями некоторыми мыслями о существенных сторонах программы, которая должна быть положена в основание пересмотра нашего строительного законодательства, а затем — по мере сил своих — всесторонне наследовать материалы и принципы возможного по этой части «уложения».

Эта общая задача органически распадается на целый ряд других. Предлагаемый перечень их послужит вместе с тем планом для дальнейшего изложения.

I. Разбираясь в столь сложном и ответственном деле, прежде всего необходимо оглянуться назад, спросить, что дало нам прошлое. Но для этого в нашем случае недостаточно еще проследить содержание Устава 1857 года, который, являясь выборкою специальных статей Свода, сохранил в себе все характерные черты этого последнего. Известно, что Сперанский в построении свода руководился правилами Бэкона; а эти правила разрешают многие случаи чисто формальным порядком. Так, например, §5 рекомендует «из двух несходных между собою законов следовать позднейшему, не разбирая, лучше ли он или хуже прежнего, — ибо прежний считается отрешенным тем самым, что на его место поставлен другой6».

Когда дело шло о первой, основной кодификации, обнимающей все бесконечное разнообразие законов страны за многовековой период ее жизни, то едва ли и возможно было принять какой-либо иной способ, кроме указанного: то была работа первоздания, в которой частичные погрешности не могли иметь никакого значения. Совершенно иные требования должны быть предъявляемы к последующим пересмотрам законов, имеющим в виду другие цели, сводящиеся к одной конечной — созданию уложения. В этом случае необходима самая тщательная критическая проверка всего имеющегося материала, направленная всецело к уразумению истинно национальных и наиболее прочных основ той или иной отрасли законодательства, вне всяких соображений о формальном праве каждого данного указа на преимущественное место в уложении.

По всем этим соображениям предварительное изучение исторического материала следует признать безусловно полезным. Простое сопоставление начал, завещанных прошлым, с новейшими требованиями даст возможность в каждом частном случае оценить внутренние достоинства того или иного положения, — уразуметь, насколько оно соответствует нынешней жизни, ее обстановке, условиям, или находится с ними в противоречии, и — сообразно с тем — удержать, изменить или, признав бессильным и навсегда утратившим свое значение, — исключить из числа учреждений, понятий и начал, которые на будущее время должны управлять нашими гражданскими отношениями.

Из сказанного следует, что историческому материалу мы придаем лишь относительное значение в деле создания уложения и — постольку именно, поскольку этот материал способствует полному усвоению национальной точки зрения на предмет. С практической стороны уложение должно быть согласовано с потребностями настоящего, а не благоговеть перед давно отжившим юридическим строем, который отделяет от нас густая завеса времен и событий7).


II. Не менее важным в деле сортировки наличного законодательного материала является также и сравнительное изучение той части главнейших иностранных кодексов, которая занимается интересующим нас вопросом.

Такое изучение поможет разделить правовые нормы данной отрасли на две группы: к одной мы отнесем начала коренные, народные, к другой — наслоения сторонние, пришедшие извне, вместе с другими благами западной культуры. Останавливаясь прежде всего на первых и оценивая на свой русский масштаб вторые, мы исключим все то, что по существу своему чуждо нашему национальному мировоззрению, насколько это последнее само не находится в противоречии или несогласии с точно установленными общими догмами права.

Таким образом, в наших руках останется материал небольшой, но имеющий весьма значительную ценность.

Этот профильтрованный, так — сказать, остаток, свод коренных начал, должен послужить единственной опорой в суждении о том, насколько в каждом отдельном случае разумно допустимы, в применении к русской жизни, те или иные ограничительные нормы, какими являются в сущности почти все строительно-правовые постановления.

III. Далее — следует изучить тот, же свод с точки зрения целей, которые преследуются каждым его положением. В результате получится ряд исторически удостоверенных желательностей, ряд высоко-закономерных desiderata8 строительного обихода, которые и составляют конечную цель намеченных нами предварительных исследований.

Многие думают, что сущность этих желательностей должна быть положена в основу разделения Устава на главные части, и потому настойчиво рекомендуют группировать правила устава сообразно тем целям, которые ими достигаются. На этом основании устав строительный должен бы состоять из нескольких отдельных «положений», каковы: правила, противупожарные, правила технические, правила санитарные, правила внешнего благообразия и т. п. Однако, нетрудно заметить всю несостоятельность подобной системы. Достаточно уже и того, что придерживаясь ее, мы естественным образом пришли бы к необходимости множественных повторений одного и того же постановления в нескольких отделах Устава, так как всякое техническое ограничение может иметь в виду не одну какую-либо, а одновременно несколько одинаково важных целей. Поэтому пришлось бы говорить: в одном отделе (техническом) о том, например, что для прочности и устойчивости стен обязательно придавать им такую-то толщину, а в другом отделе (санитарном) — рекомендовать некоторую иную толщину стен, ради их непромерзаемости. Точно также, нужно было бы столько раз подвергнуть обсуждению правила устройства всякого рода зданий и сооружений, сколько устанавливается отделов Устава в зависимости от основных целей.

Возвращаясь к основными идеям строительного регламента, следует признать за ними роль более существенную. По нашему мнению, они должны служить критерием при оценке каждого постановления, будут ли эти последние взяты из запаса норм прошлого, или будут подсказаны условиями современной жизни. Если та или иная норма не отвечает одному из основных требований, то ее необходимо отбросить, как норму беспочвенную; как плод случайных веяний и взглядов; и наоборот, — только те нормы могут найти себе место в Уставе, которые являются частичным воплощением основных идей и потому признаются целесообразными.

Этим собственно и заканчивается первая часть программы, догматика нашего специального уложения.

За нею следует вторая часть, более кропотливая, а именно изыскание мер и способов к достижению поставленных целей, построение самого закона, то, что в узком смысле нужно понимать под словом кодификация.

IV. Здесь, прежде всего, мы остановимся на обзоре деятельности комиссии по пересмотру устава строительного; постараемся уяснить себе причины, в силу коих деятельность эта не дала в течение сорока лет положительных результатов и воспользуемся этими драгоценными указаниями практики, чтобы в свою очередь избежать тех же ошибок. Затем, имея в виду преимущественно технический состав наших читателей, мы приведем общие руководящие положения о кодификации, и, наконец, перейдем к вопросу

^ V. О построении схемы нового Устава. Лучшей системой распределения материала следует признать систему органическую, имеющую в основании логическое дробление общего понятия на составляющие его порядки.

Принципы для каждой привходящей отрасли целого, а затем и для всех подчиненных и зависимых порядков, открываемые в соответствии с теми руководящими desiderata, о которых было сказано выше, — должны быть определенно сформулированы и строго согласованы с обще-правовыми началами. Эти принципы составляют краеугольный камень будущего строительного уложения; они же должны быть неизменным светочем кодификатора во всей его трудной и ответственной работе, иначе — он рискует сбиться с пути и стать на почву опасного сочинительства, которое в деле законодательном погубило уже немало хороших начинаний.

VI. В конце концов постараемся развить некоторые части схемы и представить их в том виде, в каком, по нашему мнению, они могут быть внесены в Устав Строительный.

Следует иметь в виду, что в нашу задачу входит не проектирование самого закона, а лишь всестороннее изучение основ этого закона, направленное к тому, что бы удовлетворить требованиям до крайности усложнившейся жизни и поставить неизбежные ограничения в соответствие с высшими началами правды и справедливости, которым принадлежит не менее почетное место в практических нуждах строительства, чем на вершинах управления государством.


I.

Первые на Руси мероприятия относительно строений, хотя и были направлены к предупреждению пожаров, но ничего общего не имели с ограничением права распоряжения недвижимой собственностью. Объясняется это тем, что в былую эпоху на пожары у нас смотрели, как на кару Божью. Так, в 1342 году в Новгороде, с целью уменьшить пожарные бедствия и предотвратить их на будущее время, «владыко с игумены и попы замысли пост и хождаху со кресты»9. Более или менее непосредственные меры, стеснившие собственника, появляются у нас лишь в XVI веке. Это — осторожное обращение с огнем.

Русь была почти исключительно деревянной, пожары были явлением обыкновенным. «В Новгороде на каждое столетие (XIII, XIV), говорит Лешков, круглым числом приходилось по семи пожаров, о которых летописец считал необходимым говорить более или менее подробно. Последующее время не было милостивее к Новгороду, другие города не были счастливее, и потому можно принять это отношение за общее выражение для количества пожаров в древней Руси»10. Все внимание правительства в течение долгих веков было сосредоточено на внешнем устроении государства, и многие стороны внутренней жизни силою обстоятельств оставались без всякого «направления и руководства».

В таком именно положении находилась, между прочим, строительная часть в поселениях, где избы и хоромы ставились без всякой системы и почти вплотную друг к другу, постоянно угрожая гибелью от огня и себе и соседям. Нельзя допустить, чтобы обыватели, не сознавали угрожавшей с этой стороны опасности, но сила привычки «жить тесно» брала верх над осторожностью и благоразумием. Такой порядок создался и окреп под влиянием веками воспитанной в народе-собственнике идеи абсолютного господства каждого над своим имуществом: «Чье поле, того и воля», «В своем дому хоть болячкой сяду, нет дела никому»11. Как увидим ниже, все наше строительное законодательство, от времени «тишайшего» царя и до наших дней, является непрестанной борьбой государства с этой идеей, непрерывным стремлением верховной власти ограничить на пользу общую право распоряжения недвижимостью, особенно в местах населенных.

Пожары, как об этом свидетельствуют летописи, случались в древности почти всегда весною, летом и осенью. Причина их лежала в неосторожности обращения с огнем. На это обстоятельство обратил внимание законодатель и приказал «с Радуницы по Семенов день нигде без нужды огня не держать и изб и мылень не топить».

«А где есть варить и хлебы печь, велеть поделать печи на огородах, что бы было не близко дворов». Несомненно, что постановления эти постоянно нарушались и бедствия не уменьшались. Для противодействия пожарам, «нужно было, замечает Лешков, прибегнуть к особому свойству имущества, к особому материалу и способу построены, для вынуждения у частных лиц самою природою вещи и самою стоимостью их имуществ всего необходимого внимания и всей необходимой осторожности обращения с огнем. Вот происхождение русских законов о частных зданиях и вот связь, существующая у нас между законами о пожарах и о частных построениях, где уже закон принужден ограничивать произвол хозяина и его право на собственность и пользование имуществом»12.

Первым законодательным актом, направленным в эту сторону, было распоряжение царя Алексея Михайловича «о недозволении домохозяевам ставить свои хоромы близко к соседней меже и пристраивать к стене соседа печи и поварни» и «о сломке тех из построек, кои будут возведены несогласно с сими правилами» (Улож. Гл. X, ст. 277, 278).

В апреле 1681 года «на Белоозере Софийского собора протопопу Ивану с братиею, и приходских церквей попом и дьяконом, и домовым людям, и детям боярским и церковным причетникам — ведено было — устроенные на огородах для приготовления пищи — печи крыть «драницами», а не соломою; и не скалами и не хворостом"13.

Наблюдение за точным исполнением предписанных мер было возложено на городских бояр. На первых же порах применение закона встретило сильное противодействие со стороны обывателей: с одной стороны оно шло в разрез с вековыми традициями, а с другой — затруднялось и неопределенностью самого постановления. Так или иначе, цель осталась недостигнутою, — Москва и после этого выгорела. Тогда последовал новый ряд правительственных распоряжений, клонившихся к прекращению пожаров, а вместе с тем и к более правильному и благовидному устройству столицы; однако, при этом зачастую упускалась из виду главная причина пожарных бедствий — употребление для построек почти исключительно лесных материалов.

23 октября 1681 года, Царь Феодор Алексеевич распорядился, чтобы в Москве кровли на домах делали из тесу, а не из соломы или драни; и впредь бы в Кремле и в Китай-городе и, вблизи этих частей, и по большим улицам Москвы не строили бы палатного жилого строения из бревен и дерева, а строили бы только из кирпича, который казна сама берется доставлять жителям по 1 руб. 50 коп. за 1000 штук. Тем же указом Царь повелел отделять все дома в Москве один от другого каменною стеною или «брандмауэром» для избежания больших пожаров14.

Император Петр Великий, путешествовавший по Европе и видевший устройство городов в западных державах, в 1701 году издал повеление «о строении в Москве на погорелых местах, достаточным людям каменных домов, а недостаточным — мазанок», с обязательством, при том, крыть их черепицею или гонтом (Пep. Пол. Соб. Зак. 1825 г.15. Затем, в 1704 г., для того, чтобы придать наружную красоту столице и, вероятно, для облегчения полицейского надзора, запрещено жителям Москвы строиться внутри дворов, а велено постройки возводить по линии улиц (1963), по образцу других европейских городов. Понимая однако, что одних запретительных мер недостаточно, Царь распорядился устройством на казенный счет кирпичных заводов, из которых, особо учрежденною «Канцеляриею Каменных Дел», выдавался материал для обывательских построек. Так как способ приготовления кирпича еще не был распространен среди населения, а заготовка его на казенных заводах чрез чужестранных мастеров обходилась слишком дорого, и так как, вместе, с тем, самый способ построения из кирпича был мало известен и мастеров для этого приходилось выписывать также из-за границы, — то городские обыватели продолжали возводить и строения деревянные.

Учредив в 1703 году новую столицу, Петр Великий принял все меры к тому, что бы обеспечить ей полное благоустройство по образцу городов других европейских держав.

В 1714 г. обнародовано Высочайшее повеление о возведении в С.-Петербурге, на городском и Адмиралтейском островах, по р. Неве, и большим протокам, по линии улиц — одних только каменных домов и мазанок, с покрытием их черепицею и дерном, с устройством печей с фундамента и с большими трубами, по архитекторскому чертежу (2792). Для составления планов и для разбивки мест под постройки были вызваны из Рима обучавшиеся там архитектуре царские пансионеры, и в числе их — известный П. М. Еропкин, павший впоследствии (1740 г.) жертвой Бирона, вместе с Волынским и Хрущовым. Заботился Государь и о красоте города, запретив ставить по улице сараи и конюшни и заимствуя образцы для построек у западных государств; об этом свидетельствует распоряжение, которым повелено «постройки в С.-Петербурге ставить с каменными фундаментами, как в Пруссии, и покрывать крыши дерном, как это делается в Ингрии» (2850).

Законом 9 октября 1714 года Петр I воспрещает производить в всем государстве каменные постройки с целью сосредоточить силы и средства в Петербурге и частью в Москве и дает целый ряд правил о постройке частных зданий (2848).

Впрочем, в ноябре того же года явилась возможность объявить губернаторам, чтобы строили в будущем 1715 г. каменные дома «с пяти доль, по двору, на год" (2781).

Далее следуют меры к правильному расположению построек и к удобству сообщения; воспрещено обывателям С.-Петербурга возводить надворные постройки до тех пор, пока улицы не будут застроены жилыми домами по архитекторскому чертежу; улицы ведено устраивать шириною от 3 до 7 саженей, дороги укладывать фашинами и вырубать по обе стороны их рвы, и от рек возводить постройки в, расстоянии 5 саженей (2855, 2932, 2909, 3019). Заведывание устроением С.-Петербурга и наблюдение за исполнением изданных для сего правил лежало на полициймейстерской канцелярии, которой дана Высочайшая инструкция для руководства при разрешении построек. Инструкциею «воспрещено возведение строений по линиям выше Литейного двора; деревянные постройки разрешены только на Васильевском острове; новые дома возводить, а старые — починять велено по архитектуре; починка старых деревянных строений разрешена только бедным (3192); а вслед за сим, в устранение пожаров, «повелено печи строить с фундаментом от земли, и между печами и деревянными стенками устраивать, фута на два, кирпичные разделки; трубы выводить на столько широкие, чтобы человеку можно было пролезть в них; потолки смазывать глиною, а кровли устраивать черепичные, дерновые или гонтовые. Для селений же изданы чертежи и «повелено возводить дома в селениях гнездами, с 30-ти саженным друг от друга разрывом; гумна устраивать позади дворов, а овины — не ближе 35 саж. от крестьянских дворов».

Однако распоряжения правительства и в отношении внутреннего устройства домов, и в отношении постановки зданий по линии улиц не соблюдались обывателями столицы в точности; поэтому в 1718 г., именным указом Петра 1-го, повелено с.-петербургскому генерал-полийцмеймейстеру принять меры к соблюдению царского регламента о благоустройстве городов (3203), а в 1721 г. для указания линий улиц и для наблюдения за постройками в техническом отношении, определены в полициймейстерскую канцелярию архитектор и печной мастер (3777); при этом повторено о необходимости устройства печей по указу, в предупреждение бедствия для соседей, и велено смотреть, «чтобы берега рек и протоков были хорошо укреплены и чтобы улицы были ровные и сухие» (4047). В I722 году, даны такие же инструкции московскому обер-полициймейстеру и московской полициймейстерской канцелярии, с приказанием, для удобства сообщения, «устраивать мосты и мостить улицы» (4130).

Вслед за сим, в устранение все-таки повторявшихся в С-Петербурге пожаров, «повелено стены внутри домов смазывать глиною или гипсом, а улицы делать шириною не менее 5 саж. (4275), бани устраивать как можно далее от жилых строений и, притом, близ воды, и не топить летом печей в жилых избах, а устраивать хлебопекарни (5333). Последние правила, в 1728 г., при Императоре Петре II распространены на все города России.

По случаю наводнений, происходивших при разлитии р. Невы и уничтожавших имущество жителей, Императрица Екатерина I-я, в виду того, что обыватели уже несколько раз потерпели убыток от нечаянной прибылой воды, в 1726 году, распорядилась, «чтобы постройки возводимы были на 1 фут выше прибылой воды» (4982).

Для наблюдения за правильным возведением построек в С.-Петербурге и за добросовестным исполнением обязанностей приходящими в Москву из-за границы мастерами строительного дела, в 1724 г. учреждена была в С.-Петербурге канцелярия от строений (4617). Впоследствии (в 1730 г.) на ту же канцелярию возложено было заведование мостами и каналами, строившимися в столице для удобств сообщения и для осушения грунта (5539).

В 1736 году, после большого пожара в Москве обращено было внимание правительства на то, что пожар произошел, главным образом, от тесноты дворовых участков и неправильного расположения обывательских построек, между которыми затруднителен был даже проход: а потому «повелено уширить улицы и спрямить их, а глухих переулков не оставлять; с обоих концов зданий выводить брандмауэры выше кровель фута на три, (7055) в устранение перехода огня на соседние строения; «а также увеличить дворовые места и оставлять между постройками место для ворот, в 5 саженей (7061).

Учрежденная при Петре I-м канцелярия о строении г. С.-Петербурга в 1737 году переименована в комиссию о строении, и ей поручено, под особым надзором кабинета Ее Императорского Величества, заведывание всеми казенными и обывательскими постройками (кроме дворцовых), составление правил и чертежей для возведения строений в С.-Петербурге и принятие мер к лучшему и более безопасному возведению построек вообще, а также составление плана города, указание мест для построек и общественных площадей и составление инструкции полиции для наблюдения за постройками (7323).

Труды этой комиссии заключаются в составленных для построек в С.-Петербурге следующих правилах: «кровли каменных домов крыть железом и черепицею; балконы и «гзымзы»16 делать каменные и кирпичные, но отнюдь не деревянные; общественные постройки: кабаки, трактиры, лавки и проч. делать со сводами; устраивать в городах площади; архитекторам наблюдать, чтобы нижние этажи домов имели фундаменты толстые и крепкие; все дома строить на погребах, окна которых должны быть на один фут выше большой полой воды; домов вместе не смыкать; в погреба лестницы делать каменные, а двери железные; дворы строениями не затеснять; разрыв между каменными постройками делать в 3 сажени; печей, труб и каминов, без указания архитекторов, не возводить. Дозволено строиться и двоим владельцам, стена к стене, но под один фасад, и с разделением домов их брандмауэром выше крыши; постройку заводских и фабричных зданий вообще, для безопасности от огня, «относить от обывательских домов, саженей на 60 и строить ближе к воде; деревянных пристроек к каменным домам не делать, и, наконец, на всякого рода постройки подавать чертежи на утверждение комиссии о строении (7540, 7563, 10043, 8254).

Что же касается других городов России, то на них не было обращено внимания до тех пор, пока правительство не оказалось вынуждено к тому пожарами. Так, по уничтожении пожаром Астрахани, велено Сенату наблюдать, «чтобы строения ставились без тесноты, а улицы делались широкие и прямые и чтобы нигде не возводились постройки без разрешения главной полиции». Для ямских слободок в Москве, по случаю пожаров, обусловлено, «чтобы все кузницы, а также и огнедействующие заведения были вынесены за город и чтобы кровли были покрываемы тесом», а не соломою (8458, 8549, 10096).

В 1762 году комиссия о строении образована в Москве, и по повелению Императрицы Екатерины II, в 1774 году начала составлять план г. Москвы, для более удобного расположения общественных заведений, рынков, площадей, заводов, лавок и проч. По случаю пожаров в С.-Петербурге, и в видах улучшения столицы по части благоустройства вообще, в 1785 году были изданы еще некоторые правила для городских строений, а именно: «не дозволено строить внутри каменных домов деревянных лестниц и переходов; город строить велено по Высочайше утвержденному плану; запрещено застраивать городские выгоны, и возложена на обязанность полиции забота о восстановлении ветхих строений и о застройке пустопорожних мест; торговые бани велено строить близ воды и в удобных местах, чтобы городским строениям не было от них опасности, и разделять их на две половины, для мужчин и женщин, с особыми входами и надписями» (11721, 14136, 16123, 16188, 15359).

По учреждению Императрицы Екатерины II для управления губерний, изданному в 1775 году, заведование публичными и казенными зданиями во всех городах России, кроме Петербурга и Москвы, где существовали уже комиссии о строении для обывательских построек, возложено на вновь учрежденный при казенных палатах строительный экспедиции, а наблюдение за городскими обывательскими строениями поручено городничим (14392, I5141).

В 1796 году, в царствование Императора Павла I-го, на строительные экспедиции в губернских городах возложено наблюдение и за обывательскими постройками, а в С.-Петербурге и Москве, вместо упраздненных комиссий о строении, учреждены конторы городских строений, для наблюдения «за возведением построек согласно Высочайше утвержденным фасадам»; для наблюдения же за прочностью построек, как при конторах, так и при строительных экспедициях, состояли архитекторы (17670, 18663, 18822).

В царствование Императора Александра I-го, в 1802 году, вышеупомянутые конторы упразднены, а дела их и вообще высший надзор за благоустройством городов и селений, поручены ведомству Министерства Полиции; дела строительных экспедиций переданы в ведение губернских правлений, с учреждением для этого строительных экспедиций при губернских правлениях. Для наблюдения же за казенными постройками в С.-Петербурге, в 1808 году, образован комитет городских строений, на который возложено и производство нужных в казенных зданиях строительных работ (20143, 21717, 22114, 23196).

В тоже время было обращено особенное внимание на благоустройство городов и селений, как в отношении гигиеническом, так и в отношении к удобствам жизни, торговли, промышленности и проч. Так в 1802 году учреждена при ревельском порте комиссия для наблюдения за постройкою казарм и устранения всего, «ко вреду здоровья» жительствующих в казармах касающегося (20408). В 1804 году, часть государственных доходов предоставлена в распоряжение г. Одессы, «для возведения» общественных сооружений: «водопроводов, колодезей, госпиталей и проч.» (21161). В том же (1804) году учреждена комиссия для постройки в С.-Петербурге «новой каменной Биржи и обложения камнем берегов р. Невы» (21181), а в других городах, при губернаторах составлены особые экспедиции «для построения острогов и других казенных зданий» (21292). Далее, учреждены комиссии для постройки в С.-Петербурге «сальных и поташных буянов и казарм в Москве» (21464, 21474). В 1809 году и затем в 1816 и 1817 годах установлены новые правила, для построек в С.-Петербурге, а именно: 1) «деревянных жилых строений не возводить, без разрывов, более 12 саж. в длину; 2) разрыв между деревянными постройками делать в 4 сажени, при недостатках же такового, устраивать к дому брандмауэры, но без безобразия в фасаде; 3) двухэтажных деревянных домов не дозволять (мезонины в счет этажей не входят); 4) деревянные постройки возводить в вышину не более 8 аршин; 5) в каменных домах, простирающихся более, как на 12 саженей, устраивать по несколько брандмауэров; 6) незастроенные места огораживать заборами; 7) обвалившуюся штукатурку на церквах и церковных оградах немедленно исправлять; 8) не пестрить дома краскою, а красить дома лишь определенными цветами17 ]); 9) для удобства пешеходов, по всем улицам, устраивать тротуары, составленные из гранитных камней, шириною в 2 аршина, со скатом в 1 вершок; место между тротуаром и стеною должно быть замощено, со скатом в 3 вершка; самые тротуары должны представлять собою поверхность ровную и соединяться с мостовой в воротах скатом без уступа; 10) по краям тротуаров ставить столбики, вышиною в 1 фут; 11) дождевые трубы устраивать так, чтобы они не доходили до тротуара только на 4 вершка; 12) не делать для сходов в погреба и при входах более одной восходящей или нисходящей ступени по тротуару». Впоследствии из этих правил распространены на прочие города России изложенные в §§ 6, 7 и 8, при чем Император Александр I выразил желание, «чтобы во всех губернских городах», для чистоты воздуха и красоты, «были устраиваемы общественные сады», на подобие замеченных Им в Малороссии (21478, 23874, 26491, 27180).

Обращено было внимание и на устройство улиц, канав и мостов повелением «устраивать улицы широкие, прямые и мощеные, с канавками по бокам, для стока воды и с устройством мостиков во всю ширину улиц, для безопасности проезжающих» и даже даны были полиции чертежи для устройства мостов, канав и тротуаров.

По отношению к селениям, где стесненное расположение домов и узкие улицы являлись причиною неминуемого бедствия в случае пожара, Император Александр I-й, именным указом, данным управляющему Министерством Полиции 13 Декабря 1817 года, повелел установить для построек в селениях следующие правила: 1) «чтобы улицы в селах и деревнях имели ширины, по крайней мере, 10 — 15 саженей; 2) сплошного строения не дозволять, а располагать дома так, чтобы между каждых двух был надлежащий проезд и чтобы всякое таковое гнездо разделялось огородом, или пустым местом, в 12 — 16 саженей, засаженным по бокам скорорастущими деревьями; 3) в селениях иметь, по крайней мере, одну площадь, а в больших — и более; 4) соблюдать чистоту на улицах, для народного здоровья; 5) церкви строить на площадях; 6) кладбищ среди селений не открывать, а даже и существующие переводить, исподволь, назад селений» (27180).

В 1825 году установлены правила относительно построек при крепостях: 1) «при пограничных крепостях, в расстоянии 130 сажен от гласиса, никаких строений не возводить; 2) на форштадтах строения располагать по анфиладу крепостных верков и возводить постройки только деревянные, без каменных фундаментов; 3) фахверковые строения и каменные фундаменты под деревянные дома делать не ближе 450 саж. от кроны гласиса (30200).

Высочайшим повелением от 25 июля 1810 г. управление строительною частию в России поручено Министерству Внутренних Дел, а на Министерстве Полиции осталась обязанность снабжения обывателей фасадами и планами для частных построек; в 1812 году, для высшего надзора за постройками в государстве учрежден при Министерстве Внутренних Дел строительный комитет, в который и перешли все обязанности, как по наблюдению за постройками в Империи (кроме дворцовых), так и по распоряжению к лучшему и более правильному устройству городов и селений. Этому же комитету подчинены все строительные экспедиции при губернских правлениях. (24307, 24326, 24686, 25137, 25392). Первое распоряжение Императора Николая относилось к фабричным и заводским постройкам. Заметив, что внутри городов существуют заведения, производящие смрад и нечистоту, Император Николай повелел, чтобы впредь такого рода постройки были возводимы за городом, на особо отведенных для сего, ниже города по течению рек, участках и чтобы туда же были перенесены заведения, уже существовавшие в городах, для чего и назначен 10 летний срок (II пол. соб. зак. 366)18 Император Александр I, проезжая по Новгородской губернии, заметил некрасоту вновь отстроенной церкви в яму Чудове (186). Вследствие этого Император Николай повелел, чтобы на постройку новых церквей непременно составлялись планы и фасады, и предварительно исполнения, представлялись на рассмотрение и одобрение Министерства Внутренних Дел; самая постройка церквей производилась бы под непосредственным наблюдением архитекторов, а при невозможности сего — опытных в строительном деле лиц, по шаблонам и чертежам, данным все-таки архитекторами (1804); исправление же существующих церквей, для выигрыша времени, дозволено и по чертежам, рассмотренным местными губернскими архитекторами, когда чрез отсылку планов в Министерство и трату на это значительного времени, исправления те могли бы потребовать более расхода (1804).

По поводу возникавших между обывателями споров о том, кому из соседей возводить заборы, в 1826 году постановлено было, что заборы должны строиться на общий счет смежных владельцев, каменные или деревянные, а при согласии и решетчатые; насчет же одного владельца ставятся заборы по линии улицы (555).

Обращая внимание на то, что существовавшие в России разного рода памятники древности переделываются с искажением их прежнего вида, разрушаются от времени или разбираются жителями на свои надобности, Император Николай, в 1827 году, повелел о сохранении их в существующем виде, с ответственностью за то начальников городов и местных полиций; при чем повелено также поддерживать ворота таких зданий; «исправлять же ненужного не надо». Последние слова были вызваны тем обстоятельством, что при исправлении некоторых памятников последовали изменения фасадов и наружного вида зданий (794, 1613).

В том же году изданы правила, чтобы постройки в городах, для предотвращения несчастных последствий, бывающих при пожаре от тесноты домов, вообще были возводимы на земельных участках, имеющих по улице не менее 10 саженей; маломерные же места владельцы были обязаны продать в течение двух лет одному из соседей; в противном случае, землю ту оценивать чрез присяжных ценовщиков и, бросив жребий, предоставить землю тому из соседей, кому она достанется, взыскав в пользу лишающегося оценочную сумму; если же существовали уже дома, построенные на маломерных участках, в близком друг от друга расстоянии, без надлежащего промежутка, то в предупреждение пожаров обязывать домовладельцев делать между строениями брандмауэры, с тем, чтобы в фасаде не было безобразия; а когда таковые дома придут в ветхость, то ни на исправление их, ни на постройку вновь дозволения не давать иначе, как при условии, чтобы каждый хозяин имел по линии улицы не менее 10 саж. — Каменные дома дозволено было возводить сплошные (1235).

Император Николай I получил сведения о некоторых упущениях и неудобствах, замечаемых при постройке частных домов в городах, особенно относительно тесовых плоских кровель, именно: 1) при выдаче фасадов на частные постройки, вышина крыши назначается не более четвертой части ширины строения; но как почти все дома в городах кроются тесом редко хорошим, то таковые плоские кровли дают течь и долго держат на себе снег, который в провинциях не сметают; 2) что таковые плоские кровли весьма не прочны и скоро сгнивают, и потому всякий строящий отступает от выданного ему фасада, и делает крыши выше, преимущественно в одну треть ширины строения. Чтобы соединить красоту строений с выгодами обывател ей, в 1828 году были составлены строительным комитетом при Министерстве Внутренних Дел особые правила относительно крыш (2192).

В 1827 году повелено, чтобы все планы казенных строений были представляемы на благоусмотрение Государя Императора (1226). Но в 1828 году, вследствие доклада Министра Внутренних Дел об излишнем затруднении Государя докладами планов, не имеющих особенно важного значения ни по работам, ни по ценности оных, повелено было представлять на Высочайшее утверждение только такие планы, которые составлены с отступлением от изданных образцов, и планы на важные здания, требующие значительных издержек, особенно же на здания, предполагаемы около площадей и главных улиц города; все же прочие планы, по рассмотрении в строительном комитете, предоставлено утверждать Министру Внутренних Дел (2433).

В 1830 году, вследствие доклада Министра Внутренних Дел о том, что жители Петербурга производят постройки несогласно с прежде изданными распределениями о местах для каменных и деревянных строений; что, устраивая дома на подвалах, домовладельцы обращают эти подвалы в жилье, вредное для здоровья, и в виду мнения строительного комитета об опасности в случае пожаров высоких и больших деревянных домов, построенных на каменных этажах, было издано подробное распределение мест С.-Петербурга, на которых могут быть каменные и деревянные строения (Уст. Стр. 1857, ст. 333 п. 1 и 2); запрещено устраивать деревянные дома на каменных этажах и подвалах, вредных для живущих и опасных в случае наводнения (ст. 333 п. 5), но предоставлено строить деревянные дома на каменном цоколе или фундаменте в 1 аршин от тротуара. На фабриках же и дачах дозволены такие деревянные дома, у которых нижний этаж каменный (ст. 333 п. 5).

27 Октября 1830 года Высочайше утверждено положение об устройстве селений вновь и для приведения в лучший вид селений уже существующих (4037 ст. 415 до 504).

В том же 1830 году, существовавшее для православных церквей правило о том, чтобы фасады и планы на новые церкви были предварительно доставляемы на рассмотрение Министерства Внутренних Дел, распространено и на церкви иноверческие, с тем, что если бы и в селениях производимы были таковые постройки на счет казны, то и об них было предварительно делаемо представление (4165, 251, 252, 252).

В 1831 году, Император Николай, по поводу угрожавших Обуховской и Калинкинской больницам пожаров от затлевшихся балок, близ которых находились дымовые трубы, выведенные для камина, а потом с переделкою камина на печь, оставленные в прежнем виде без достаточного отделения от балок, повелел: за подобную неосмотрительность наблюдающих за постройками архитекторов подвергать аресту и обращать на их имущественную ответственность те переделки, кои необходимы в строениях после пожара (4333, 5076).

10-го Сентября 1831 года были Высочайше утверждены правила об отчетности по казенным постройкам и заготовлениям, производимым хозяйственным способом (4789).

В том же 1831 году, Государь, получив донесение, что при производстве штукатурной работы в придворном запасном доме, упали подмостки, от чего расшиблись 4 человека, повелел арестовать архитектора на 3 дня и объявить всем архитекторам, что ответственность в подобных случаях будет падать на них, почему они и должны наблюдать за прочным устройством подмостков (4896).

1832 год является новой эрой в управлении строительной частью, и раньше, чем перейти к обозрению последующего законодательства, остановимся несколько на приведенном беглом очерке правительственных по этой части мероприятий, начиная с половины XVII столетия до первых лет царствования Императора Николая. Прежде всего не трудно заметить, что эти мероприятия, развиваясь все шире и шире, преследовали одновременно две цели: с одной стороны имеется в виду непосредственное удовлетворение ближайших нужд строительства и достижение таких форм его, которые по возможности обеспечивали бы пожарную и техническую безопасность, на ряду с внешним благоустройством поселений; а с другой — неустанно преследуется мысль о создании такого управления, которое поставило бы эту специальную отрасль в соответствие с новейшими условиями общественной жизни.

Если меры первого рода как бы сами собою вытекали из постоянно возникавших указаний практики; то для создания надлежащего управления требовалось специальное изучение нужд нашего строительства и что главное — хотя бы некоторое завершение по части организации управления общего. Между тем, известно, что именно указанный период является переходным в этом последнем отношении. Московские приказы, петровские коллегии и, наконец, александровские министерства, — все эти учреждения быстро сменялись одно другим, едва поспевая удовлетворять запросам неудержимо возраставшей государственности.

При таких условиях не было никакой возможности остановить должное внимание на интересующей нас второстепенной отрасли управления и дать ей сколько-нибудь законченный облик. Тем не менее, и за это время кое-что было сделано.

Как мы видели, при царе Алексее Михайловиче строительная часть впервые входит в круг забот правительства; заведывание ею поручается городским боярам (1681 год) — прототип нашего строительно-полицейского надзора.

Спустя 20 лет эти обязанности возлагаются на учрежденную Петром Великим в Москве «канцелярию каменных дел» (1701 год); сверх того этой же канцелярии поручается распространение среди населения основных начал строительной техники. Однако главным предметом забот этой канцелярии остается строительство столичное и преимущественно казенное.

В 1724 году для Петербурга, в 1762 году для Москвы, а вслед затем и для остальных городов Империи учреждаются канцелярии и комиссии о строении. Эти последние при Екатерине II в 1775 году преобразуются в строительные экспедиции при казенных палатах; в обязанности этих экспедиций входило главным образом сооружение всякого рода казенных зданий в губерниях, а наблюдение за обывательскими строениями было поручено городничим.

При Павле I (1796 г.) надзор за частными постройками переходит в ведение тех же экспедиций, и таким образом управление строительной частью объединяется в однообразных губернских учреждениях под общим руководством комиссии столичной, которая, впрочем, далеко еще не представляла собою центрального строительного управления и оставляла большую свободу действий учреждениям местным.

Первый шаг на пути к централизации управления строительной частью в Империи был сделан Александром I-м, при котором в 1802 году заведование этой частью сосредоточено в министерстве полиции, а подчиненные последнему строительные экспедиции вошли в состав вновь образованных губернских правлений. Вскоре затем, (в 1810 году) общее управление строительной частью переходит к Министерству Внутренних Дел, при котором для этой цели впервые учреждается специальная коллегия в лице техническо-строительного комитета.

Но наиболее ярким отражением идей централизации является Высочайше утвержденное 29-го сентября 1832 года «положение о новом образовании строительной части гражданского ведомства», которое поставило эту часть, наряду с путями сообщения, в заведование единого «Главного Управления Путей Сообщения и Публичных зданий», весьма близко подходившего по строю своему к типу западно-европейских «министерств общественных работ». Существо этого положения заключалось в следующем:

1) Строительная часть, состоявшая в ведении Министерства Внутренних Дел, присоединена к Главному Управлению Путями Сообщения, составив таким образом «Главное Управление Путей Сообщения и Публичных Зданий».

2) Состоявший при Министерстве Внутренних Дел строительный комитет упразднен, а вместо него образовано при Главном Управлении — Отделение для искусственной части гражданских зданий.

3) Для ближайшего заведования всякого рода гражданскими постройками в губерниях, вместо строительных экспедиций при губернских правлениях учреждены строительные комиссии (кроме С.-Петербурга и Москвы, где существовали на сей предмет особые строительные установления).

4) Губернии, в отношении к гражданским строениям, распределены на округа.

5) В каждом округе, под ведением окружного начальника учреждено техническое отделение для рассмотрения проектов и смет, осмотра и освидетельствования построек.

6) С целью подготовить для губерний архитекторов, учреждена в С.-Петербурге архитекторская школа.

7) Строительные комиссии в губерниях состояли, под председательством губернаторов, из трех членов: асессора, губернского архитектора и помощника его; кроме того — одного или двух офицеров корпуса путей сообщения.

8) При производстве дел в комиссиях наблюдается порядок, для губ. правлений установленный; распоряжения и действия комиссий основываются на журналах ее и предложениях начальника губернии.

9) Обязанности строит. комиссий заключаются в сохранении планов, фасадов и описи всех по губернии казенных зданий и в попечении за сохранением и содержанием таковых в надлежащем порядке.

10) Комиссия ежемесячно собирает сведения о справочных ценах на материалы и рабочих людей по губернии для соображения при составлении смет.

11) Заведовая распорядительною и хозяйственною частями, комиссия производит починки строений, перестройки оных, а равно и сооружение новых зданий.

При этом были определены также обязанности комиссии: по предмету составления смет (12 — 15); относительно порядка производства работ (16 — 21); относительно производства торгов и заключения контрактов (22 — 23); по отчетности в работах и денежных суммах (24 — 35).

Не менее знаменательным обстоятельством, совпавшим с переходом строительной части в заведование Главного Управления Путей Сообщения, было и издание — в составе Свода Законов — устава строительного, правила которого впервые стали, таким образом, общим достоянием...

Деятельность Главного Управления по гражданской строительной части была чрезвычайно разнообразна и выразилась, между прочим, в необычайном развитии специального законодательства. Нет никакой возможности привести здесь сущность всех мероприятий, направленных к упорядочению отечественного строительства, за время свыше 30-летнего нахождения его в ведении этого Управления, а потому мы вынуждены ограничиться указанием лишь главных законоположений, относящихся к названному периоду, причем коснемся в своем обзоре, как правил о частных постройках, так и о сооружениях казенных, техническая и хозяйственная часть коих подверглась в это время наибольшей регламентации.


Приводя ниже перечень главнейших узаконений, последовавших за преобразованием 1832 года, мы остановимся в своем месте на обстоятельствах, сопровождавших передачу (1864 — 65) управления строительным и дорожным делом снова в Министерство Внутренних Дел, а затем доведем наш обзор только до начала 70-х годов, так как все дальнейшие узаконения по строительной части разрешают в большинстве случаев лишь такие вопросы, которые не имеют принципиального значения для характеристики нашего специального законодательства.

Наиболее важные положения, изданные в
  1   2   3   4




Похожие:

Г. В. Барановский об iconДокументы
1. /Барановский Ю.В. Режимы резания металлов. Справочник. 1972.djvu
Г. В. Барановский об iconДокументы
1. /Аксенчук - Правоспособность иностранного гражданина в сфере предпринимательской деятельности.txt
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов