Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  icon

Евразийский процесс: этносоциальный ракурс 



НазваниеЕвразийский процесс: этносоциальный ракурс 
Дата конвертации17.09.2012
Размер73.83 Kb.
ТипДокументы

Попков Ю.В., Тюгашев Е.А.

(Россия, Новосибирск)


ЕВРАЗИЙСКИЙ ПРОЦЕСС:

ЭТНОСОЦИАЛЬНЫЙ РАКУРС


Народы Евразии представляют собой этногеографическую целостность, процесс развития которой сконцентрирован в пределах внутриконтинентального региона крупнейшего на Земле массива суши, в достаточной мере удаленного от всех океанов и морей. Специфика динамики ландшафтного мира Евразии, составляющей ареал обитания и определяющей биогенетическую целостность адаптированных к ней народов, определяется противоречивым взаимодействием двух биогеографических зон — «леса» и степи». Вследствие многовековых климатических колебаний аридизации и увлажнения ойкумена Евразии всегда была достаточно лабильна, периодически расширялась и сжималась, меняла конфигурацию и масштабы протекавших в ней этносоциальных процессов.

Центральное местоположение народов Евразии в сочетании со сравнительно свободным этническим кругооборотом на ее территории выступало объективным фактором интеграции, консолидации и внутренней солидарности этих народов. Регулируемая геоклиматическими ритмами миграционная подвижность населения при открытости кочевых обществ и «прозрачности» границ породила феномен этнической чересполосицы – совместного проживания множества различных этнических групп. Перемешивание населения на протяжении поколений, в том числе посредством механизма смешанных браков, сформировало своеобразный, в чем-то единый континентальный тип населения.

В условиях этнической чересполосицы наблюдается не только перемешивание, но и взаимная хозяйственно-культурная адаптация этносов, составлявших относительно единый локальный социальный организм. Для нормального функционирования и развития полиэтничного социального организма необходимо поддержание этнического баланса в различных сферах жизнедеятельности, что возможно при относительно равномерном развитии его составляющих. Такой межэтнический баланс должен был с необходимостью поддерживаться на всей территории Евразии. Но в силу анизотропности (неоднородности) природно-климатических условий, этнодемографическая динамика, естественно, была неравновесной. Системное равновесие достигалось только как исчезающий момент, поскольку локальный демографический взрыв в одной из этнических общностей, входивших в евразийский этнокультурный массив, приводил к территориальным подвижкам населения и формировал новый этнодемографический баланс, который, как и прежний, существовал только в тенденции.

Таким образом, актуальное состояние этносоциальных процессов у народов Евразии детерминировано не только текущими изменениями конъюктуры, но и глубинными процессами, отражающими тектонические сдвиги в недрах этнокультурного массива Евразии.
Медленные колебания, природные ритмы Евразии определяют конкретную структуру ее межэтнического сообщества, но не меняют полностью его формат, заданный устойчиво воспроизводящейся системной целостностью антропобиогеоценоза.

Евразия как этноландшафтная система представляет собой сложный самовоспроизводящийся циклический процесс. Главное в системном процессе – его стабильность, достигаемая за счет постоянного воспроизводства одних и тех же системных взаимодействий, одних и тех же условий, в которых эти взаимодействия осуществляется. Воспроизводство обеспечивается постоянной заменой собственных элементов на новые, но системно тождественные предшествующим, иначе говоря, наличием цепочки постоянного превращения предыдущих элементов в последующие, в результате чего каждый элемент одновременно разрушается и воссоздается. Из «мыслящего» и «немыслящего» вещества, которое усваивается из окружающей среды, система собирает все то, что она собой представляет. В противодействии спонтанно идущей диффузии осуществляется самосборка органической структуры из попадающих в поле ее воздействия соответствующих элементарных единиц. Поэтому стабильная структура представляет собой стационарный процесс.

Устойчивость системы является следствием непрерывного воспроизводства процесса. Как всеобщая характеристика системы воспроизводство имманентно всем ее подсистемам, которые оказываются лишь специфическими процессами собственного воспроизводства, а также воспроизводства системы в целом. Не менее существенно и то, что как бы ни усложнялись за счет нарастания опосредований внутренние связи системы, все ее подсистемы, в конечном счете, зависят от исходного, базисного типа производства. Генетически первичная клеточка системы и есть ее первоначальный механизм воспроизводства.

Для Евразии как относительно самодостаточного и развивающегося системного образования генетически первичной клеточкой является противоречивое взаимодействие Европы и Азии. Это конкретный, исторически сложившийся социокультурно ориентированный контур этносоциальных взаимодействий, доминантный для евразийской геоклиматической, а следовательно, и этноландшафтной системы, но далеко не единственный для нее.

Так, говоря об Евразии, обычно исходят из конкретной геополитической ориентации, выделяющей определенный ракурс исследования этносоциальных процессов. Указанный ракурс можно охарактеризовать как аксиологически существенный примат Европы над Азией. В традиции европоцентризма континент стал именоваться термином, начинающимся с названия одной из его окраин (вполне определенной), тогда как основная его часть (доминирующая, по крайней мере, территориально) отражена только во втором терминоэлементе. Таким образом, Евразия – прежде всего Европа, а затем – Азия. Такого рода терминологическая политика значима не только в пределах лингвистического формализма. Как язык задает картину мира, так и евразийский контекст становится открытым проводником европоцентризма в интерпретации происходящих на континенте процессов. Ценности Европы – в негативном или позитивном освещении – рассматриваются как точка отсчета, по отношению к которой оцениваются и ранжируются явления, события, люди. Поэтому Евразия — не столько географическое местоположение, сколько ценностно ориентированный социокультурный тип.

Игравшие существенную для формирования евразийского этнокультурного массива роль трансъевразийские миграции народов происходили преимущественно в европейском направлении. Практически все, определяющие антропологический облик современный Европы, мигрировали из центра Азии – от дорийцев, положивших начало древнегреческой культуре до варваров эпохи Великого переселения народов. Романо-германский синтез, лежащий в истоках европейской цивилизации, оказывается не более чем одной из встреч разных волн миграции, которые шли из центра Азии и откатывались обратно от берегов Европы.

Роль Азии как одного из источника происхождения европейской цивилизации позволяет зафиксировать этнокультурное единство населяющих Евразию народов, обнаружить, в частности, субстанционально-общие характеристики того этнокультурного массива, который десятки тысяч лет назад был континуумом, охватывающим континент. Такие характеристики могут быть выделены по различным основаниям, в т. ч. в системе хозяйственной деятельности. Поскольку в переселении народов участвовали, как правило, кочевники, то кочевой хозяйственно-культурный тип в наибольшей мере характерен для евразийской культуры. Он свойственен народам и Азии, и Европы.

Кочевой характер европейской культуры постмодернизм раскрывает в концепции номадологии, которая утверждает, что в основе западной цивилизации лежит стремление к переменам и обновлению, смене оснований развития, в том числе ресурсных. Историками отмечался кочевой характер пашенного земледелия. Духовной квинтэссенцией кочевого образа жизни является ближневосточный куст религий – иудаизм, христианство и ислам. Образ священной коровы индусов показывает, что кочевой хозяйственно-культурный тип не чужд и Индостану. Кочевой образ жизни, как в непосредственных, так и в сублимированных формах, определяет облик Евразии.

Из номадологической интерпретации евразийской культуры вытекает ряд эвристически значимых следствий. Так, получает объяснение сформулированный Д.С. Миллем и популяризованный в России парадокс двух Китаев – Китая старого на востоке Евразии и Китая нового в мещанской Западной Европе. В Китае наблюдается своего рода сходимость Запада и Востока. А точнее, по краям континента, в точках экстремума, вследствие социокультурной инверсии, превалирует не кочевой, а оседлый образ жизни. По окраинам Евразии оседлость становится ценностно более значимой, чем в Центральной Азии. Поскольку бежать (мигрировать) дальше некуда, то характерная для кочевнической культуры мифологема Дороги (Пути) может замещаться конкурирующей мифологемой Судьбы (кармы), выражающей необходимость и неизбежность местопребывания. Дополнительный в Центральной Азии по отношению к кочевничеству оазисный хозяйственно-культурный тип воспроизводится на периферии континента в городах-полисах, городах-коммунах и пр.

Участки континентальной периферии, не только аккумулировавшей миграционные потоки из «сердца Евразии», но и возвращавшей их обратно, ситуативно обладают различной отражающей способностью. Из множества центробежных и центростремительных, возвратно-поступательных движений наиболее устойчивым контуром положительной прямой и обратной связи оказался контур, ориентированный на Европу. Евразийский процесс приобрел европейскую доминанту вследствие значительной энергетики европейского процесса, достигающего масштаба «Большой Европы», простирающейся от Атлантики до Аляски.

Так как процесс оказался замкнут на себя, то его дифференцированность постоянно воспроизводится. Закономерности взаимодействия Запада и Востока определяют как развитие евразийской системы в историческом прошлом, так и повседневность современной Евразии. Процессуальность как способ существования объекта создала его внутреннюю дифференцированность, а замкнутость процесса на себя сделала эту дифференцированность устойчивой — благодаря постоянным повторениям самого процесса. Внешняя рефлексия Евразии в Западную Европу и Восточную Азию — будь-то потоки пряности или идеологий – является теперь генетически обусловленной системной необходимостью.

Соответствующее воспроизводство является основанием, на котором возникают надстроечные противоречия, в первую очередь, противоречие между Севером и Югом. Последнее представляет собой прежде всего внутреннее опосредование евразийского социума как системы, замыкающее его в процессуально самообусловленную целостность. Разрыв в уровне развития северных и южных регионов, с одной стороны, и интенсивность взаимосвязей между ними, с другой, определяют исторически конкретную меру континентального единства, поддержание которого всегда будет актуальной, вновь и вновь решаемой инфраструктурной задачей.

Внешние системные связи могут подчинять себе подсистему воспроизводства вплоть до полной ее ликвидации, когда это необходимо в интересах сохранения целого. Однако в таком случае имеет место лишь перераспределение функций. Так, в зависимости от геоклиматических колебаний могли смещаться северные и южные границы Евразии, в зависимости от геоэкономических колебаний меняется (иногда необратимо) ресурсный потенциал. Необратимость ряда завершившихся процессов собственно и порождает поступательный характер этносоциальных процессов в современной Евразии. Устойчивость евразийского массива — результат непрерывного изменения. Всякая неподвижность выступает лишь как подчиненный момент движения. Будущее евразийского процесса — в движении, снимающем те основания, которые ограничивают горизонты его развития.

 Работа выполнена по гранту Российского гуманитарного научного фонда, проект № 06-03-60305 а/т «Евразийские ценности как основание межкультурного диалога и социально-политического сотрудничества в алтайском регионе».




Похожие:

Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconИстория русской философии Лекция 14 Философия русской эмиграции
...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconДокументы
1. /Гражданский процесс/Возбуждение дела в суде - Шпора.doc
2. /Гражданский...

Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconДокументы
1. /Политический процесс основные аспекты и способы анализа под ред. Е Ю Мелешкиной/Мелешкина...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconДокументы
1. /Бабеф Г. - О системе уничтожения населения, или жизнь и преступления Каррье. Его процесс...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconЕ. А. Тюгашев безопасность без границ: евразийский подход
От бедности можно защититься границами, от опасностей атомного века – нельзя Глобализация опасностей в современном мире угрожает...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconЕ. А. Тюгашев ямальский процесс: этносоциальная рефлексия в развитии северных сообществ
Процесс цивилизации совершается, таким образом, в системе региональных процессов, инкорпорирующих локальные сообщества как интегрированные...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconИндивидуализация и интеграция
В результате профессионализации формируется специфический "внутренний мир" (свои конструкты), журналистский ракурс виденья мира,...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconЛубский А. В. Региональный политический процесс на Юге России: методология и результаты исследования // Региональный политический процесс. Ростов н/Д, 2003

Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconJura scripta vigilantibus sunt
Потому я даже не стану перечислять заинтересованные стороны и их возможные согласия-разногласия, а сразу обозначу интересующий меня...
Евразийский процесс: этносоциальный ракурс  iconСубъективность интеллекта: нравственно-ценностный ракурс
Вряд ли стоит подвергать сомнению мудрость человеческого языка, в котором создана и тщательно оберегается целая россыпь семантических...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов