Проблема безопасности личности в античной философии icon

Проблема безопасности личности в античной философии



НазваниеПроблема безопасности личности в античной философии
Дата конвертации17.09.2012
Размер170.66 Kb.
ТипДокументы

ПРОБЛЕМА БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ В АНТИЧНОЙ ФИЛОСОФИИ

В настоящее время происходит интенсивное становление и развитие специализированной отрасли социально-философских исследований – философии безопасности1. Составной частью этих исследований является систематический анализ сформировавшихся в истории философии представлений о безопасности и методах ее обеспечения. Изучение философских разработок в области безопасности и опыта их реализации в социально-политической практике также формирует специфический образ философской деятельности. Последняя рассматривается не только как самоцель и познание истины, но и в качестве социально-практической функции, содействующей или противодействующей обеспечению безопасности общества.

Профилирование содержания предмета философии в горизонте безопасности создает предпосылки для конституирования философии безопасности в качестве учебной дисциплины, преподаваемой в учебных заведениях органов безопасности. В рамках решения общей задачи научно-методического обеспечения профилированного курса философии безопасности в ее историко-философской составляющей мы предлагаем в данной статье анализ проблемы безопасности личности в античной философии.

^ Платон: философия – для безопасности

Древнегреческая философия зародилась в условиях крушения основ архаического общества. Смешение племен и законов, эпидемии и войны, демократические революции и террор тиранов дискредитировали уверенность в том, что соблюдение устоявшихся обычаев и отеческих традиций гарантирует безопасность общества. В эту трагическую, по словам Ф. Ницше2, эпоху и появляется фигура философа-законодателя, решающего задачу поиска всеобщих законов совместной жизни и организации «бессмертного» общежития.

Концептуальным основанием универсального законодательства у философов была мифологема единого бога, противоречащая традиционному политеизму. Попытки введения единого законодательства зачастую опирались на поддержку тиранов. Поэтому философы, как пропагандисты нового образа мысли и нового образа жизни, часто преследовались по обвинению в заговорах и безбожии.

Трагическое, по словам Н. А. Бердяева3, положение философа было ярко обрисовано «последним римлянином» Боэцием: «Неужели ты сейчас впервые почувствовал, что при дурных нравах мудрость подвергается опасности? – обращается к узнику Боэцию Философия. – Разве в древние времена, еще до века нашего Платона, я не сталкивалась часто с глупостью и безрассудством в великой битве? А при его жизни, учитель его Сократ разве не с моей помощью добился победы над несправедливой смертью? ...
Если бы ты не знал ни о бегстве Анаксагора, ни о яде, выпитом Сократом, ни о пытках, которым подвергли Зенона, так как все это было в чужих краях, то ты мог слышать О Кании, Сенеке, Соране, воспоминания о которых не столь давни и широко известны. Их привело к гибели не что иное, как то, что они, воспитанные в моих обычаях и наставлениях, своими поступками резко отличались от дурных людей»4.

Наиболее полно жизненная ситуация античного философа описана в сочинениях Платона. Комментируя его учение Карл Поппер прямо обращает внимание на то обстоятельство, что обеспечение безопасности сограждан рассматривалось в качестве важнейшей задачи философской деятельности: «В жизни, где все течет, нет никакой уверенности, никакой безопасности. Я, говорит Платон, готов помочь им»5.

Историческая ситуация Платона отличалась как общим ощущением безнадежности существования и неизбежности окончания жизненного пути в Аиде, мире теней, так и осознанием неудач первого опыта социально-философской практики. Стремление забыться в жизненных удовольствиях и ограничиться заботой о личном благе стали приметой времени. Но учение смеющегося Демокрита внушало оптимизм только жителям его родного города Абдеры, который славился среди эллинов как город дураков.

Платон сначала решает вопрос о горизонте безопасности личности: ограничен ли он сроком существования тела (по Демокриту) или находится дальше? Следуя религиозно-философскому учению Пифагора он высказывается за вечное существование и бессмертие души. «Если душа бессмертна, она требует заботы не только на нынешнее время, которое мы называем своей жизнью, но на все времена, и, если кто не заботится о своей душе, впредь мы будем считать это грозной опасностью»6. Так, забота о теле и текущей жизни подчиняется стратегической задаче обеспечения безопасности души.

Согласно традиционным представлениям, каждый человек имел свое персональное божество – демона (или гения), который оберегал его от опасностей в земной жизни. Ответственность за жизненный путь невольно возлагалась на богов, и эллин ощущал себя без вины виноватым. Платон реконструирует мифологические представления и возлагает ответственность за избранный образ жизни на душу человека.

«–Слово дочери Ананки, девы Лахесис. Однодневные души! Вот начало другого оборота, смертоносного для смертного рода. Не вас получит по жребию гений, а вы его себе изберете сами. Чей жребий будет первым, тот первым пусть выберет себе жизнь, неизбежно ему предстоящую. Добродетель не есть достояние кого-либо одного: почитая или не почитая ее, каждый приобщится к ней больше либо меньше. Это вина избирающего: бог не виновен»7

Правильный выбор душой предлагаемых «образчиков жизни» непосредственно зависит от уровня развития способности аналитически предвидеть все отдаленные последствия принятого решения. Разумное начало души развивается философией, которой и следует уделить особое внимание: «Для человека, дорогой Главкон, вся опасность заключена как раз здесь, и потому следует по возможности заботиться, чтобы каждый из нас, оставив без внимания остальные познания, стал бы исследователем и учеником в области этого, если он будет в состоянии его откуда либо почерпнуть, – говорит Сократ. – Следует отыскать и того, кто дал бы ему способность и умение распознавать порядочный и дурной образ жизни, а из представляющихся возможностей всегда и везде выбирать лучшее»8.

Выбор определяет не только качество земной жизни, но и качество посмертного пребывания души. Наряду с привычной дорогой в Аид для «погрязшей» души, открывается возможность возвышения и небесного существования для очистившейся души. «Если же, приходя в здешнюю жизнь, человек здраво философствовал и при выборе ему выпал жребий не из последних, тогда, согласно вестям из того мира, он скорее всего будет счастлив не только здесь, но и путь его отсюда туда и обратно будет не подземным, тернистым, но ровным, небесным»9.

Согласно традиционным представлениям простые смертные практически не могли стать небо-жителями. Учение Сократа открывало торный путь в небо для толп любителей мудрости – будущих друзей богов. Зависть сограждан к философам, с одной стороны укрепила старинную неприязнь к ним, но, с другой стороны, привлекла множество последователей. «Когда-то толпа увидела в Сократе – именно за его попытку создать новый мир – наиболее опасного человека и не побоялась отравить его, как отравляют бешеных собак, – оценивает предпринятый Сократом философский эксперимент Лев Шестов. – Прошло немного времени, и Сократ был причислен к лику святых»10. Следовательно, личный опыт спасения от Аида оказался успешным.

В предсмертной беседе с учениками Сократ изложил открытый им подход к обеспечению безопасности. Вспоминая кошмар вечно изменчивого гераклитовского мира Сократ признается: «... Я думал со страхом, как бы мне совершенно не ослепнуть душою, рассматривая вещи глазами и пытаясь коснуться их при помощи того или иного из чувств. Я решил, что надо прибегнуть к отвлеченным понятиям и в них рассматривать истину бытия»11.

Пока познание направлено на погибающее и возникающее и не может усмотреть в мире устойчивости, то и душа пребывает в беспокойстве и смятении. Только ориентация на то, что вечно пребывает тождественным и неизменным в вещах – на Идеи – обеспечивает устойчивые ориентиры в жизни. Идейность как причастность к Идеям является необходимой предпосылкой себетождественности: «Да, я надежно укрылся от опасностей, сказавши себе и другим, что прекрасное становится прекрасным благодаря прекрасному»12 .

Даруемая разумным началом души идейность недостаточна для самосохранения. Знание покоящегося, вечно тождественного необходимо сделать неотъемлемым свойством личности, персонализировать. Способность и силу оставаться невозмутимым и следовать правильным, наиболее безопасным путем Сократ определяет как мужество: «Мужество я считаю некой сохранностью. – Какой такой сохранностью? – Той, что сохраняет определенное мнение об опасности, – что она такое и какова она. Образуется это мнение под воспитывающим воздействием закона. Я сказал, что оно сохраняется, то есть человек сохраняет его и в страданиях, и в удовольствиях, и в страстях, и во время страха и никогда от него не отказывается»13 . В форме мужества идейность превращается из знания в силу.

Между тем дурные внешние влияния способны совратить с пути самую чистую душу. В связи с этим Платон считает маловероятным личное спасение в пределах реального государства и считает необходимым организацию идеального, т. е. соответствующего идее, государства. Но и как отдельный человек государство должно быть не только идейным, но и мужественным. «Мужественным государство бывает лишь благодаря какой-то одной своей части – благодаря тому, что в этой своей части оно обладает силой, постоянно сохраняющей то мнение об опасностях – а именно, что они заключаются в том-то и том-то, – которое внушил ей законодатель путем воспитания»14 (с. 219). Силовой структурой государства Платона является сословие стражей. Разумеется, «в качестве самых тщательных стражей следует ставить философов»15.

Таким образом, объективный идеализм Платона непосредственно связан с учением о безопасности. Персонализация и объективация идей в виде идейности и мужества выступают гарантией безопасного будущего.


^ Киники: довольствоваться малым


В резкой оппозиции к Академии Платона находилась философская школа киников. Они сомневались в существовании Идей, говоря, что лошадь видно, лошадность – нет. Высмеивая проект Платона киник Кратет любил говорить, что «философией нужно заниматься до тех пор, пока военачальников не станут считать простыми погонщиками ослов»16

Оценивая традиционные блага эллинов как эфемерные – власть, богатство, славу – киники видят в них источник опасностей для человека. Так, например, утверждает Диоген Синопский: «Кто разумно станет обходиться сам с собой, тот будет черпать удовольствия и в слухе, в и зрении , и в пище, и в любви. А тому, кто неразумно пользуется собой, грозят опасности, связанные с вещами более значительными и крайне необходимыми. Разве ты не видел людей, у которых душа не знает покоя ни днем, ни ночью, из-за чего они, словно безумные, бросаются в море и реки?»17. Наглядным примером отсутствия безопасности Дион из Прусы считал жизнь тиранов: «Они никогда не уверены в своей безопасности: отправляясь на чужбину и оставаясь дома, показываясь на народе и живя в одиночестве; они не смеют пойти даже туда, где вполне безопасно, ибо повсюду им чудятся засады и заговоры»18.

Признавая реальность только природы киники призывали жить исключительно по необходимости и согласно природе, ограничиваясь самым насущным. Удивительный аскетизм киники сочетали с пропагандой животного образа жизни (киник – собака). Впоследствии Диоген получил прозвище «небесной собаки».

Киник представлялся соотечественникам как «вестник, лазутчик и глашатай богов». В беседе о киническом образе жизни Эпиктет следующим образом объясняет задачи миссии киника: «... Истинный киник должен знать, что он послан людям как вестник от Зевса, с тем, чтобы показывать им, что относительно благ и зол они заблуждаются и ищут сущность блага и зла в ином месте, там, где ее нет, а там, где она есть, не думают искать, и подобно Диогену, отведенному к Филиппу после сражения у Херонеи, быть лазутчиком. Киник ведь действительно лазутчик того, что людям дружественно и что враждебно. И он должен, тщательно разведав, придти и сообщить истинное положение, ни страхом не пораженный, так чтобы из-за этого донести о несуществующих врагах, ни каким-нибудь иным образом под влиянием представлений не впав в смятение или в замешательство»19.

Действуя в качестве доброжелательного лазутчика киник косвенным образом, по мнению Ж. Делеза, выполняет функцию провокатора: «Перечитывая лучшие главы Диогена Лаэртского – главы, посвященные Диогену Кинику и Хрисиппу Стоику – мы наблюдаем за развитием удивительной системы провокаций. С одной стороны, философ ест с крайней прожорливостью, объедаясь сверх меры; прилюдно мастурбирует, сетуя при этом, что голод нельзя утолить также просто; не осуждает инцест с матерью, сестрой или дочерью; терпим к каннибализму и антропофагии – но при всем при том он в высшей степени трезв и целомудрен. С другой стороны, философ хранит молчание, когда люди его о чем-то спрашивает, либо награждает ударами посоха. Когда ему задают абстрактные и трудные вопросы, он в ответ указывает на пищу, или подает вам всю торбу с едой, которую не преминет затем вывалить на вас, как всегда со всей силы»20.

Провокации киника, дискредитирующего власть, богатство и т. п., привлекают внимание общественности. Персонаж упоминавшейся беседы Эпиктета спрашивает: «– Так в чем же заключается благо, раз во всем этом оно не заключается? Скажи нам, господин вестник и лазутчик. – Там, где вы не думаете и не хотите поискать его. Ведь если бы вы хотели, то нашли бы его заключенным в вас самих, и вы не бродили бы вовне и не искали бы чужое как свое»21.

Самоограничение, отказ от чужого и забота о своем рассматриваются киниками как важнейшее условие безопасности личности. В идеале безопасность обеспечивается полной самодостаточностью индивида, но в силу ее невозможности следует придерживаться принципа разумной самодостаточности, автаркии.

^ Эпикур: жить незаметно.

Поясняя свое понимание наслаждения Эпикур в письме Менекею связывает его с отсутствием тревоги: «Поэтому когда мы говорим, что наслаждение есть конечная цель, то мы разумеем отнюдь не наслаждения распутства или чувственности, как полагают те, кто не знают, не разделяют или плохо понимают наше учение, – нет, мы разумеем свободу от страданий тела и от смятений души. Ибо не бесконечные попойки и праздники, не наслаждение мальчиками и женщинами или рыбным столом и прочими радостями роскошного пира делают нашу жизнь сладкою, а только трезвое рассуждение, исследующее причины всякого нашего предпочтения и избегания и изгоняющее мнения, поселяющие великую тревогу в душе»22.

Наиболее подробно взгляды Эпикура на безопасности изложены в «Главных мыслях», приводимых Диогеном Лаэртским. Безопасность понимается как высшая ценность, для достижения которой пригодны любые средства: «Чтобы жить в безопасности от людей, любые средства представляют собой естественные блага"23. Примечательно, что безопасность рассматривается как критерий достижения наибольшего удовольствия: « Кто смог достичь полной безопасности от соседей, те, полагаясь на нее с уверенностью, живут друг с другом в наибольшем удовольствии и, насладившись самой полной близостью, не оплакивают, словно жалея того, кто умирает раньше других»24.

Безопасность обеспечивается атараксией – безмятежностью (бестревожностью) души, разумным и осмотрительным поведением, ориентированным на решение земных задач, доступных для смертного, которому трудно стать даже полубогом: «XIII. Бесполезно добиваться безопасности меж людей, если сохранять опасения о том, что в небе, под землей и вообще в бесконечности, – утверждает Эпикур. – XIV. Безопасность от людей до некоторой степени достигается с помощью богатства и силы, на которую можно опереться, вполне же – только с помощью покоя и удаления от толпы»25. Героические подвиги ради родного полиса бессмысленны: первое правило безопасности – живи незаметно!

Если не удается отдалиться от толпы, то предпочтительно следовать распространенному среди стадных животных естественному праву– договору о пользе, цель которого не причинять и не терпеть вреда26. Апелляцией к естественному праву Эпикур возводит стремление к безопасности в ранг закономерности, изначально определяющей поведение всех живых существ: «VII. Некоторые хотят стать знаменитыми и быть на виду у людей, надеясь этим приобрести безопасность от людей. Если жизнь их действительно безопасна, значит, они достигли естественного блага; если не безопасна – значит они так и не достигли того, к чему по природному побуждению стремились с самого начала»27.

Таким образом, в шкале ценностей Эпикура первое место занимает не наслаждение или удовольствие как таковые, а безопасность. Этот факт не нашел отражения в современных учебниках по истории философии. В качестве исключения можно указать только на Б. Рассела, который в главе, посвященной английскому утилитаризму, замечает: «Идеалом Бентама, как и Эпикура, была безопасность, а не свобода»28. Но в главе об Эпикуре термин «безопасность» Рассел не употребляет.

^ Стоики: закон самосохранения

Одна из форм поведения живых существ, известная сегодня как инстинкт самосохранения, философской школой стоиков была возведен в ранг естественного закона – первого закона природы. Излагая концепцию естественного права стоиков Цицерон, в частности, говорит: «Итак судьи, есть такой, не писанный, но врожденный закон, который мы не изучали, о нем не слышали, его не читали, но подлинно от самой природы восприняли, у нее почерпнули, из нее извлекли, мы ему не научены, но для него рождены, мы не наставления получили, но им проникнуты, так что жизнь если наша в опасности, если угрожает ей насилие и оружие либо разбойников, либо недругов, то для спасения всякое средство достойно; ведь законы безмолвствуют в пылу сражений и не велят ждать себя, ибо если кто вздумал бы их дожидаться, то ему пришлось бы раньше несправедливо претерпеть, прежде чем востребовать справедливого возмездия... Всякий человек рожден для следования этому закону и всякому человеку он велит прежде всего озаботиться сохранением собственной природы. Необходимость самосохранения диктует нам прибегать в случае опасности к любому средству защиты. Это не просто выгодно. Это достойно, высокочтимо»29 .

Следует сказать, что закон самосохранения описывался и Аристотелем. В «Политике» он постулирует существование «естественного стремления», свойственного каждому живому существу – «оставить после себя другое подобное себе существо». Самосохранение рассматривается, таким образом, не только в плане существования индивида, но в перспективе продолжения рода. Следовательно, самосохранение представляет по природе коллективный процесс взаимосохранения: «Точно так же в целях взаимного самосохранения необходимо объединяться попарно существу, в силу своей природы властвующему, и существу, в силу своей природы подвластному»30. На этом основании объединяются в союз господин и раб, мужчина и женщина, родители и дети.

Стоики также подчеркивают ценность коллективного механизма обеспечения безопасности. Жизнь в «удалении от толпы» как раз в силу естественных причин не дает гарантии безопасности. Необходимо быть на виду у людей, надеясь приобрести безопасность не столько от людей, сколько от неблагоприятных внешних обстоятельств. «В самом деле, от чего зависит наша безопасность, как не от того, что мы пользуемся взаимными услугами? Единственно благодаря этому обмену благодеяний. Наша жизнь (становится) более благоустроенной и более огражденной от внезапных нападений. Разъедини нас, – чем тогда мы будем? Добычей и жертвой животных, кровью, ничего не стоящей и весьма легкопроливаемой. Тогда как у прочих животных есть достаточно сил для своей защиты и все те, которые рождены для блужданий и жизни обособленной, вооружены, человека окружает слабость: ни сила когтей, ни сила зубов не делает его страшным для других; безоружного и бессильного, его ограждает общество. [Природа] дала две силы, которые человека слабого сделали весьма крепким, – разум и общество; благодаря им тот, кто, взятый в отдельности, не может даже ни с кем поравняться, обладает миром. Общество дало ему власть над всеми животными, его, рожденного на земле, общество ввело во владение иной природой и дало ему власть господствовать над всей природой. Оно сдерживает приступы болезней, приготовляет опору старости, дает утешение в скорбях; оно делает нас мужественными, потому что позволяет призывать (себя на помощь) против судьбы. Уничтожь общество, и ты разрушишь единство человеческого рода – единство, которым поддерживается жизнь...»31.

Подчеркивая публичный характер личной безопасности Сенека формулирует ряд моральных сентенций. Так, например: «Честному человеку жить везде безопасно»32. Или: «Для лучших людей и жизнь безопаснее, (на их стороне) любовь и благосклонное суждение добрых, да и более беспечными бывают лета той жизни, которая сопровождается невинностью и признательностью души»33.

Правда, безопасность тела была менее важна для стоиков, нежели безопасность души. «Ведь дело философа сохранять не это все, что относится к внешнему миру, ни винишко, ни маслишко, ни бренное тело. Но что? Свою собственную верховную часть души, – говорит Эпиктет. – А все то, что вовне, как? Быть занятым всем этим лишь в пределах разумного»34. Соответствующее состояние человека стоики называли апатией, что означает бесчувственность, бесстрастие, невосприимчивость ко всякого рода переживаниям, страданиям, печалям и страхам, мужественное перенесение несчастий.

Ценность безопасности была настолько фундаментальна для стоиков, что даже трехчастное деление философии (логика – этика –физика) они мотивировали соображениями безопасности: «В самом деле, сначала, надо укрепить ум в непоколебимом охранении традиций; и надо, чтобы диалектический отдел был крепостью разума. Во-вторых, надо развивать этическую теорию для улучшения нравов. Ее допущение вполне безопасно, если ей предшествует логическая способность. И затем надо вводить физическую теорию, так как она более божественна и нуждается в более глубоком изучении»35.

По аналогии с физикой и в логике и в этике первые законы данных дисциплин можно интерпретировать как законы сохранения–безопасности. В логике таким первым законом, обеспечивающим безошибочность и безопасность рассуждения, является закон тождества, требующий сохранения неизменным смысла используемых терминов. В этике таким первым законом выступает золотое правило нравственности, требующее тождественности взаимоотношений.

Таким образом, в античной философии безопасность имеет статус первого закона – закона, который реализуется в форме тенденции любой деятельности к самосохранению. Для различных слоев античного общества безопасность личности предлагается обеспечивать разными способами. По Платону, для царского рода главное – мужество быть, т. е. обладать истинным, подлинным бытием. Согласно киникам, для рабов и простонародья главное – автаркия, самодостаточность. По Эпикуру, средние слои должны ориентироваться на незаметное, стадное существование, сопровождающееся атараксией – невозмутимым состоянием души. По учению стоиков, адресованному высшим классам, безопасность обеспечивается бесстрастным умением договариваться и обмениваться услугами.

Разработанные философами стратегии обеспечения безопасности получили распространение среди различных групп населения и в какой-то мере помогли преодолеть кризис архаического общества. Поэтому в последующей истории европейской культуры, особенно в моменты ее глубоких кризисов, философы и государственные деятели обращались к наследию античности и использовали апробированные стратегии для стабилизации общественной жизни.


1 См.: Гражданское общество и проблемы безопасности в России // Вопросы философии. 1995. № 2; Проблемы глобальной безопасности. М., 1995; Ларин В. А. Безопасность развития и развитие безопасности // Свободная мысль. 1996. № 7; Костенко Н. А. Философия и безопасность. – Новосибирск, 1998.

2 Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху Греции // Ницше Ф. Философия в трагическую эпоху. М., 1994. C. 192–253.

3 Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 230–242

4 Боэций. Утешение философией // Боэций. «Утешение философией» и другие трактаты. М., 1990. С. 193–194.

5 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. I. Чары Платона. М. 1992. С. 245.

6 Платон. Федон // Платон. Сочинения в 3-х томах. М., 1970. Т. 2. С. 81.

7 Платон. Государство // Платон. Сочинения в 3-х томах. Т. 3. Ч. 1. С. 450.

8 Там же. С. 451.

9 Там же. С. 452.

10 Шестов Л. Potestas clavium (Власть ключей) // Шестов Л. Сочинения в 2-х томах. Т. 1. М., 1993. С. 45.

11 Платон. Федон. С. 70.

12 Там же. С. 71.

13 Платон. Государство. С. 219–220.

14 Там же. С. 219.

15 Там же С. 309.

16 Антология кинизма. М., 1996. С. 74.

17 Там же. С. 114.

18Там же. С. 277.

19 Беседы Эпиктета. М., 1997. С. 188.

20 Делез Ж. Логика смысла. М., 1995. С. 161.

21 Беседы Эпиктета. С. 189.

22 Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986. С. 404–405.

23 Там же. С. 411.

24 Там же. С. 411.

25 Там же. С. 408.

26 Там же. С. 410.

27 Там же. С. 407.

28 Рассел Б. История западной философии. Новосибирск, 1994. С. 259.

29 История теоретической социологии. В 5 томах. Т. 1. М., 1995. С. 80–81.

30 Аристотель. Политика // Аристотель. Сочинения в 4-х томах. М., 1984. Т. 4. С. 377.

31 Сенека Луций Анней. О благодеяниях // Римские стоики. М., 1995. С. 87.

32 Эпиктет. Афоризмы // Римские стоики. М., 1995. С. 263.

33 Сенека Луций Анней. С. 90.

34 Беседы Эпиктета. С. 172.

35 Секст Эмпирик. Сочинения в 2-х т. М., 1976. Т. 1. С. 64.




Похожие:

Проблема безопасности личности в античной философии iconТипология античной философии

Проблема безопасности личности в античной философии iconПроблема человека в социальной философии русского консерватизма 09. 00. 11. Социальная философия
Работа выполнена на кафедре философии и культурологии Северодвинского филиала Поморского государственного университета имени М. В....
Проблема безопасности личности в античной философии iconКосмоцентризм и основные проблемы античной философии
Античная философия возникла в Древней Греции в VI веке до нашей эры и уступило место средневековой философии к VI веку нашей эры....
Проблема безопасности личности в античной философии iconДокументы
1. /Лекции по античной философии (Мамардашвили).txt
Проблема безопасности личности в античной философии iconТипология хф патристика (от лат. Pater отец): 2-10 вв н. э
Синтез христианства и античной философии (в основном Платона и Аристотеля в лице неоплатонизма) Ориген (ок. 185 254 г н э.)
Проблема безопасности личности в античной философии iconПроблема истины в философии. Истина и заблуждение

Проблема безопасности личности в античной философии iconДокументы
1. /-Сократический поворот- в философии Идеи и метод философии Сократа. Проблема человека.DOC
Проблема безопасности личности в античной философии iconВ. М. Бехтерев бессмертие человеческой личности
В. М. Бехтерев. «Бессмертие Человеческой Личности как Научная Проблема». На 4-х страницах
Проблема безопасности личности в античной философии iconДокументы
1. /Свасьян, К.А. - Проблема символа в современной философии.doc
Проблема безопасности личности в античной философии iconДокументы
1. /К.А Свасьян Проблема символа в современной философии.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов