Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии icon

Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии



НазваниеУдк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии
Дата конвертации17.09.2012
Размер157.11 Kb.
ТипДокументы


УДК 101.1::316

Е. А. Тюгашев

tugashev@academ.org


ПРОБЛЕМА ПРЕДМЕТА СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ


На страницах журнала «Личность. Культура. Общество» в 2002–2004 гг. прошла заочная дискуссия на тему «Современная социальная философия: предмет и пути развития». В дискуссии приняли участие известные по советскому периоду авторитетные специалисты по историческому материализму В. Ж. Келле, В. С. Барулин, К. Х. Момджян, В. Н. Шевченко и др., а также обратившиеся в последнее десятилетие к общим проблемам социальной философии П. К. Гречко, В. Е. Кемеров, С. Э. Крапивенский, К. С. Пигров, Н. С. Розов, В. Г. Федотова и др. Итоги дискуссии формально подведены не были, но два года спустя в рубрике «Письма в редакцию» журнал опубликовал комментарии к дискуссии студентов философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, в которых подводились ее итоги. В 2007 г. обсуждение проблемы предмета социальной философии было продолжено в рамках уже очной дискуссии «Социальная философия в системе гуманитарного образования», инициированной в связи с выходом учебника К. С. Пигрова «Социальная философия». Фактически это был второй виток заочной дискуссии 2002–2004 гг., благодаря чему ее участники получили возможность ответить оппонентам.

Тема дискуссии, особенно в части, относящейся к предмету социальной философии, может вызвать сомнения в ее актуальности. Зачем обсуждать проблему предмета социальной философии, когда в современной англо-американской социальной философии эта проблема практически не обсуждается? Не достаточно ли ограничиться рутинными, «рабочими» определения предмета социальной философии, подобно тому, как определяются предметы онтологии и аксиологии, философии науки, религии, культуры, истории и т.п.? Как можно обсуждать проблему предмета социальной философии в условиях философского плюрализма, установившегося в России? Что тревожит социальных философов, согласившихся принять участие в дискуссии? И развеялись ли эти тревоги?

Открывая дискуссию, Ю. М. Резник сформулировал собственно одну беспокоящую его проблему: «безграничный плюрализм» [Современная… 2002. С. 50]. Практически все участники дискуссии (а также оценивавшие ее итоги студенты) признавали наличие этой проблемы, а ее разрешение видели в «синтезе альтернатив», достижении минимального консенсуса между социальными философами.

Казалось бы, это достойный выход из ситуации, но возникает вопрос: зачем социальным философам России консенсус? Ведь они обходились без него до Октябрьской революции. Потребности в консенсусе, особенно по отношению к пониманию предмета дисциплины, не испытывают социальные философы за рубежом. Не является ли призыв к объединению и единству выражением институциональной слабости социальной философии? Реплики участников дискуссии, подтверждают выдвинутое предположение.

Так, С. Э. Крапивенский отметил, что идет «оплакивание» социальной философии [Крапивенский, 2004.
С. 78]. К. С. Пигров cожалеет, что социальная философия утратила «царское место» в системе философского знания, что ее роль снизилась, и социальная философия оказалась в глубокой тени, которую отбрасывает социология. На его взгляд, социальная философия в России сошла с «царственного пути исторического материализма» и оказалась на «тропинке философских проблем социологии». Кроме того, петербургский философ считает, современное общество испытывает «идиосинкразию» к социальной философии, «повинной» в социализме и «наступлении эпохи массы в глобальном масштабе [Пигров, 2003. C. 65]. В. Н. Шевченко считает нужным «придать социальной философии новый статус, найти для нее более весомое и значимое положение в обществе и научной мысли» [Шевченко, 2004. С. 47]. Только Н. С. Розов, не драматизируя ситуацию, призвал социальных философов к умеренности и ограничению дисциплинарных притязаний [Розов, 2003. С. 79].

Оказывается, что предметное самоопределение социальной философии необходимо для консолидации социально-философского сообщества, упрочения его социального положения, которое представляется незавидным. Социальную философию П. К. Гречко сравнил с шагреневой кожей, съеживающейся по мере того, как общественные науки приступают к систематическому исследованию обсуждавшихся в социальной философии проблем [Гречко, 2004. С. 88]. В правдивости данного образа, «маргинализирующего» социально-философское знание, усомнилась К. Муратова, которая обратила внимание на два обстоятельства: во-первых, развитие конкретных наук постоянно генерирует проблематику, требующую философской рефлексии (успехи истории не упразднили поэтому философию истории); во-вторых, развитие науки не определяется «передачами» освоенной философией проблем, как, в свою очередь, содержание философствования не определяется по «остаточному» принципу, т. е. как то, чем еще не занимается наука [Дискуссия… 2006. C. 374]. Эти аргументы представляются разумными и не дают оснований ожидать «смерти» и философии и социальной философии.

Социальная философия зародилась и дисциплинарно самоопределилась во второй половине XIX в. Институционализация социальной философии нашла выражение в преподавании соответствующих курсов, издании учебников и специализированных журналов, в регулярном проведении международных конференций и самоорганизации социальных философов в объединениях, подобных Северо-Американскому обществу за социальную философию (NASSP). В англо-американской философской традиции предназначением социальной философии является анализ методологических проблем гуманитарных наук, а также исследование вопросов социального поведения индивидов [Social… 1964]. Социальная философия сегодня не сводится, таким образом, только к «высокой теории», но стремится быть популярной, представлять «usefull knowledge» для «men in the street».

В западном мире судьба социальной философии не вызывает особого беспокойства. Что же тревожит социальных философов России? Нельзя же всерьез принимать слова К. С. Пигрова о том, что в связи с возникновением социологии социальная философия потеряла право на существование [Социальная философия… 2007. С. 102]. По темпам своего развития зарубежная социология всегда опережала социальную философию, но не ограничивала существование последней. Социальная ситуация также не препятствует постановке социально-философских проблем. По мнению В. Н. Шевченко, провал радикальных реформ дискредитировал либерально-позитивистскую социальную философию и актуализировал вопрос о путях общественного развития, судьбе России.

Бесспорно, у социальной философии имеется в научно-философском сообществе экологическая ниша, но ее емкость ограничена. Экспансия за пределы экологической ниши естественно вызывает «идиосинкразию», раздражение социальной среды. Одним из способов снятия накопившегося раздражения, по-видимому, может служить «распочкование» социальной философии, интенсивное развитие таких специальных социально-философских дисциплин среднего уровня как философия науки, религии, искусства, культуры, истории, права, политики, хозяйства, труда и т. п.) Это не только буферные отрасли, опосредствующие взаимодействие социальной философии с социальной средой, но и ферменты, включающиеся в социальные процессы и предотвращающие в будущем «ферментопатию» как конечный источник «идиосинкразии» по отношению к социальной философии.

Таким образом, социальная философия должна знать свое место, и предметное самоопределение выполняет функцию территориализации философии. П. К. Гречко предметное самоопределение социальной философии называет установкой «пограничных столбов» и «огораживанием», мотивированными потребностями финансового обеспечения профильных кафедр высших учебных заведений и секторов академических институтов. Правда, считая это внешней стороной дела, он убежден, что «внутренняя и главная сторона в другом — в определении природы той предметной реальности, которой должна заниматься социальная философия» [Гречко, 2004. С. 89].

Как известно, что считать реальным/ирреальным — вопрос философский. И в зависимости от того или иного решения формируются различные направления (течения, учения, школы) в философии и социальной философии. Для участников дискуссий плюрализм социальной философии был очевиден. Среди ее направлений упоминались позитивистская традиция, философия всеединства, евразийство, исторический материализм, социальная философия Франкфуртской школы, феноменология, постмодернизм. Естественно было ожидать, что участники дискуссии позиционируют себя в историко-философском поле, идентифицируют себя с одной из классических философских традиций.

Первым вызов бросил патриарх отечественной социальной философии В. Ж. Келле: «Но если говорить серьезно, вопрос об отношении к нашему наследию в области социальной философии до сих пор четко и объективно, без давления идеологических императивов, не проработан. Иногда фактически излагают философию марксизма, не называя источника или даже прилюдно ее отвергая … Каждый имеет право определяться со своей позицией, но должна быть позиция, с которой можно оценивать и другие концепции. И каждый имеет право вырабатывать к ней свое отношение» [Келле, 2002. С. 53, 54]. Далее он положительно оценил концептуальный потенциал марксистского учения об общественно-экономических формациях.

Вызов не был принят. С. Э. Крапивенский, например, первостепенной задачей отечественной социальной философии также счел определение своего отношения к марксизму, но себя идентифицировал как сторонника «социокультурной парадигмы» [Крапивенский, 2004. С. 74]. Едва ли данную парадигму можно считать «позицией», концептуально сопоставимой с известными социально-философскими направлениями. В целом можно констатировать, что участники дискуссии деликатно обошли вопрос о «партийной» (в философском смысле) принадлежности и ограничились оценкой конкретных положений, высказанных коллегами.

Более основательно вопрос о философской идентичности обсуждался в дискуссии 2007 г. применительно к «социальной философии К. С. Пигрова». Итоги дебатов подвел в заключительном слове сам К. С. Пигров: «По поводу “эклетики”. Я полагаю, что бывают также эпохи, когда следует иметь мужество, чтобы быть эклектичным. Это меньшее зло, чем броситься в объятия, пусть и цельной концепции, но которая говорит с нами языком той эпохи, которая уже ушла» [Социальная… 2007. С. 147]. Примечательно, что до обсуждения К.С. Пигров позиционировал себя как феноменолога. Обсуждение, как видно, содействовало более адекватной философской самоидентификации.

Эклектизм — сегодня наиболее распространенная философская позиция в России. Характеризуя взгляды российских философов, В. Россман в одном из интервью сделал следующее замечание: «Новая философская идентичность складывается долго и болезненно, и не всегда из самых лучших материалов — из осколков диамата, не самых доброкачественных переводов, не самых свежих источников, недодуманных или недопонятых мыслей, скорее по законам бриколажа, чем по какому-то инженерному плану. Но так и должны идти все действительно живые процессы, которые предохраняют культуру от стерильности» [Россман, 2002. С. 114]. В этой оценке поддержал бравший у него интервью Я. Шрамко: «Лично я, тоже не претендуя на “истину в последней инстанции”, мог бы согласиться с Вашим замечанием о принципиальной эклектичности воззрений многих отечественных философов, которая — Вы правы — часто носит совершенно “невозможный” характер и даже не осознается» [Там же].

На наш взгляд, беда не в эклектизме как таковом, поскольку эклектика является вполне плодотворным методом формирования философского учения путем конфигурации концептуальных предпосылок, заимствуемых их различных источников. Беда в принципиальном запрете, жестком табу на философскую самоидентификацию. Ограниченность рефлексии не позволяет определиться с исходным объяснительным принципом, который избирается в качестве наиболее существенного в понимании общества, и обеспечить последовательное развертывание системы взглядов на актуальные проблемы общественного развития с соответствующей точки зрения. Только такая ценностно ориентированная социальная философия может стать действительно «usefull knowledge», удовлетворяющим философские потребности различных социальных субъектов.

Любопытно, что участники дискуссии высказанный В. Г. Федотовой тезис о социальной сущности — и тем самым социальности — всей философии [Федотова, 2004. С. 84] восприняли как трюизм. «Вообще говоря, любая, вся философия социальная — в том смысле, что создается и развивается она социальными субъектами и, что более важно, в социальном контексте, — заметил П. К. Гречко. — В случае же социальной философии появляется дополнительно еще одно измерение социальности — сущностная определенность самого предмета исследования» [Гречко, 2004. C. 93]. Таким образом, по крайней мере, в среде социальных философов преодолено созерцательное понимание философии как «philosophia perennis», вечной философии, всматривающейся в существующие безотносительно к философскому познанию универсалии. Социальная философия понимает себя как философию, вплетенную в социальный процесс и преобразующую его, как форму рефлексии и регуляции деятельности социальных субъектов. Признание нормативной, прикладной функции социальной философии объединяет, как подчеркнул студент философского факультета МГУ К. Аршин, всех участников дискуссии [Дискуссия… 2006. С. 369].

Принципиально важным в связи с этим представляется введенное В. Е. Кемеровым в ходе дискуссии понятие «социально-философская деятельность» [Кемеров, 2002. С. 74]. Под ней он понимает не только социально-философское познание, но и «социально-философскую работу», требующую усилий деятельность по преобразованию социальности в соответствии с результатами, достигнутыми благодаря реализации нормативной функции.

О практической включенности социальных философов в преобразование общества высказались и другие участники дискуссии. Определяя социальную философию как самореферентную аналитику опыта совместного бытия, С. Е. Ячин латентным проектом социальной философии считает «превращение социального в совместное» [Ячин, 2003. С. 73]. К. С. Пигров считает, что философия «культивирует социальное, участвует в “усмирении” социальных стихий, в попытке подчинить их доброй воле» [Пигров, 2003. C. 68]. Соответственно, предмет социальной философии представляется ему единством стихий и попыток их культивировать.

Изложенные представления маркируют, на наш взгляд, новый поворот в трактовке предмета социальной философии. Ярко выраженное стремление социальных философов к социальной ангажированности, общественно полезной деятельности как в интересах «власти», так и в интересах «men in the street», приводят к пониманию общества как предмета не только социально-философского познания, но и социально-философского преобразования. Предмет социальной философии оказывается данным не только теоретически, в отвлеченно-созерцательном отношении к действительности, но и практически-действенном отношении к ней.

Таким образом, предмет социальной философии должен определяться как предмет и социально-философского познания и социально-философской практики, т. е. социально-философской деятельности в целом. Концепт социально-философской деятельности открывает еще одно измерение проблемы предмета социальной философии — проблему тождества предмета социально-философского познания и предмета социально-философской практики. Нечто познавая, социальная философия предлагает его изменить. И это «нечто», данное в практике и познании, является ее предметом.

В открывающемся горизонте социально-философской практики определение предмета социальной философии утрачивает элемент субъективной произвольности, допустимый при интуитивном — и относительно безразличном — выборе предмета социально-философского познания. Такое безразличие отметила студентка философского факультета МГУ Т. Амурова, указывая, что в ходе дискуссии предмет социальной философии определялся как общество, а именно: «социум», «общество как целое», «совместное человеческое бытие», «социальные системы», «человек и общество в их единстве» [Дискуссия… 2006. C. 370]. Действительно, перечисленные версии не исключают друг друга и различаются разве что степенью абстрактности. Но можно ли эти версии рассматривать как адекватно репрезентирующие предмет социально-философской практики?

Условно можно допустить возможность социально-философского познания «общества как целого», но признать возможность преобразования «общества как целого» на основе результатов его познания решится далеко не каждый социальный философ. Например, специалист по историческому материализму, идентифицирующий себя как представителя социальной философии пролетариата, даже абстрактно располагает практическими возможностями преобразования не «общества как целого», а современного ему исторически конкретного общества. А если определять предмет социальной философии как «всеобщее», «предельные основания», изучаемые через социум (К. С. Пигров), то как представить преобразование «всеобщего» и «предельных оснований» также «через социум»?

При умозрительном, созерцательном понимании социальной философии не существует проблемы ее предмета: это вопрос интеллектуальной интуиции и ее последующей экспликации. При практически-деятельном понимании социальной философии возникает действительная проблема: что же в социально-философской деятельности можно реально изменить, опираясь на социально-философское познание? Без совпадения, тождества предметов социально-философского познания и социально-философской практики невозможно проверить истинность полученного знания и оценить соответствие практических действий нормативно-прикладным представлениям. Таким образом, интерпретация социальной философии как предмета социально-философской деятельности — единства социально-философского познания и социально-философской практики — требует ограничения предмета действительными пределами этой деятельности. В противном случае на социальных философов будет возложена социальная (и юридическая) ответственность за те изменения в «обществе в целом», хотя бы дискурсивная причастность к которым будет установлена. Не удивительно, что чрезмерный гносеологический оптимизм специалистов по историческому материализму, «познавших» законы общества и предложивших меры по его развитию, обернулся разочарованием постсоветского времени и соответствующим снижением социального статуса. Краха интеллектуальных амбиций исторического материализма негативно отразился на положении и других социальных философов в России.

Как же ограничить притязания социально-философского разума и определить предмет социальной философии? Решение этой задачи нам представляется возможным с позиций «философии практики», т. е. «грамшианства» как одного из направлений западного неомарксизма.

Согласно А. Грамши, философия философов — это цепь вершин в развитии массового философского сознания. Считая, что все люди — стихийные философы, роль профессиональных философов он видит в систематизации философского опыта масс [Грамши, 1991. С. 25]. Последующая социализация учений философов трансформирует массовое философское сознание и общественную практику масс. Таким образом, социально-философская практика ограничена общественной практикой того социального субъекта, рефлексией опыта которого является соответствующее социально-философское познание.

Социальный философ систематизирует философский опыт масс. Следовательно, продуктом его деятельности является социально-философская «система», т. е. многоуровневое упорядоченное множество социально-философских взглядов, идей, категорий, понятий и т. п. элементов. Философия часто описывается как деятельность по «строительству систем»: «Сколько было уже построено систем и сколько их будет построено еще? Если бы можно было найти хоть одну, которая более или менее одинаково понималась бы всеми ее приверженцами! Но можно ли полагаться на системы, которые претерпевают тысячи изменений, проходя через тысячи рук; системы, которые, будучи игрой каприза, одним и тем же путем возникают и исчезают и которые так ненадежны, что часто их можно с одинаковым успехом употребить как для подтверждения, так и для опровержения какого-либо тезиса?» [Кондильяк, 1982. С. 17–18]. В «системосозидании» отдельные системы — это и продукт, и материал и средство. Следовательно, система есть элементарная форма предметности в философской деятельности. Философ имеет дело с системами.

В горизонте философии практики социально-философская система интерпретируется не только феномен сознания, но и как феномен социальной действительности. Популяризация «системы» систематизирует философское сознание масс, систематизирует деятельность социального субъекта, ведет к повышению его сознательности и организованности, а в конечном счете — к созданию социальных систем.

Важно подчеркнуть, что практика «системосозидания» ограничена потенциалом конкретного социального субъекта. Поэтому на основе познания «общества как социальной системы» едва ли удастся это общество трансформировать в систему нового типа. Ограниченность социально-философской деятельности горизонтом философского опыта социального субъекта и его ресурсными возможностями, позволяет рассчитывать только на систематизацию его деятельности, т. е. на формирование системности социального субъекта, находящейся в зоне его ближайшего развития.

Таким образом, предмет социальной философии есть система субъекта социальной философии. Поясняя это определение, отметим следующие моменты: а) предмет трактуется как предметность, данная в социально-философской деятельности; б) субъект социально-философской деятельности — это конкретный социальный субъект и социальные философы, профессионально обеспечивающие рефлексию массового философского сознания этого субъекта; в) система субъекта социальной философии — это система социально-философского мышления и практической деятельности субъекта; г) гетерогенность социального субъекта и неравномерность развития составляющих его отрядов, групп, слоев порождает соответствующее многообразие его социально-философской деятельности; д) предмет социальной философии определяется не по отношению к неизвестно какому, неведомому объекту (как его «сторона»), а по отношению к социальному субъекту, пытающемуся философски осмыслить актуальные проблемы своего развития.

Предлагаемое решение проблемы предмета социальной философии имеет определенные преимущества перед созерцательными, умозрительными его трактовками, а именно: а) в нем учитывается общепризнанная роль «систем» в философии (эпизодические всплески «системофобии» и «антисистемных движений» завершаются, как правило, генерацией альтернативных систем); б) не противоречит имеющимся определениям предмета, а лишь конкретизирует субъектную определенность «социальности», «социума» и т.п. подобного, уточняя, об «обществе», «социальности» и «социальной системе» какого социального субъекта идет речь; в) категориально оно инвариантно относительно различных философских направлений и не требует спецификации субъекта, его социальной философии и ее систем.

Взгляд на предмет социальной философии с точки зрения развития системности социального субъекта открывает увлекательные перспективы эмпирически верифицируемой оценки практической значимости, действительной полезности социально-философских концепций для рационализации общественной практики различных категорий социальных субъектов.


^ Список литературы


Грамши А. Тюремные тетради. Грамши А. Тюремные тетради. В 3 ч. Ч. 1. М.: Политиздат, 1991. 559 c.

Гречко П.К. Предмет социальной философии: опыт рефлексии // Личность. Культура. Общество. 2004. Вып. 1. С. 88–107.

Дискуссия о социальной философии глазами студентов философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова // Личность. Культура. Общество. 2006. Вып. 2. C. 367–385.

Келле В. Ж. К вопросу о перспективах социальной философии в России XXI века // Личность. Культура. Общество. 2002. Вып. 3–4. С. 52–56.

Кемеров В. Е. Социальная философия в современном мире // Личность. Культура. Общество. 2002. Вып. 3–4. 69–75.

Кондильяк Э. Трактат о системах // Кондильяк Э. Сочинения: в 3-х т. М., 1982. Т. 2. С. 5–188.

Крапивенский С. Э. Социальная философия: статус и перспективы // Личность. Культура. Общество. 2004. Вып. 1. С. 66–79.

Пигров К. С. Еще раз о предмете социальной философии // Личность. Культура. Общество. 2003. Вып. 1–2. С. 57–68.

Розов Н. С. Социальная философия и социально-исторические науки: линии демаркации и точки роста // Личность. Культура. Общество. 2003. Вып. 1–2. С. 77–83.

Россман В. О философии континентальной и аналитической и об интеллектуальной многоукладности // Вопр. философии. 2002. № 11. С. 106–123.

Современная социальная философия: предмет и пути развития (материалы заочного обсуждения) // Личность. Культура. Общество. 2002. Вып. 3–4. С. 50–107.

Социальная философия в системе гуманитарного образования (материалы дискуссии в связи с выходом учебника К.С. Пигрова «Социальная философия») // Личность. Культура. Общество. 2007. Вып. 1. С. 102–148.

Федотова В. Г. Социальная философия // Личность. Культура. Общество. 2004. Вып. 1. С. 80–87.

Шевченко В. Н. (г. Москва, ИФ РАН) Социальная философия: в продолжение дискуссии о предмете и проблемном поле // Личность. Культура. Общество. 2004. Вып. 1. С. 47–65.

Ячин С. Е. Социальная философия как саморефлексивная аналитика опыта совместного бытия // Личность. Культура. Общество. 2003. Вып. 1–2. С. 70–73.

Social Philosophy // Encyclopedia Britannica. Chicago, London, Toronto: The University of Chicago, 1964. V. 20. P. 897–901.




Похожие:

Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconУдк 101. 1:: 316 Ю. В. Попков, Е. А. Тюгашев
К. С. Пигрова «Социальная философия». Поскольку в этих дискуссиях приняли участие многие известные социальные философы, материалы...
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев методологические проблемы определения предмета социальной философии прошедшая в 2002–2004 гг на страницах журнала «Личность. Культура. Общество»
К. С. Пигров, В. Е. Кемеров, К. Х. Момджян, П. К. Гречко, В. Н. Шевченко, концептуального прорыва не произошло, и авторы ограничились...
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconПроблема человека в социальной философии русского консерватизма 09. 00. 11. Социальная философия
Работа выполнена на кафедре философии и культурологии Северодвинского филиала Поморского государственного университета имени М. В....
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconЕ. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии
Между тем предмет есть нечто пребывающее в покое, остановившееся. А историчность философии показывает ее изменчивость. Следовательно,...
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconПопков Ю. В., Тюгашев Е. А. О предмете социальной философии (к продолжению дискуссии)
Показано, что субъект социально-философской рефлексии первоначально выделяет предмет в общественной практике, а затем конструирует...
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconУдк 316. 75: 329. 1/. 6(477) Іщенко В. О
Вплив ідеології на результати мобілізації ресурсів на прикладі ліворадикальних груп в україні
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconВопросы по философии
Основные этапы исторической эволюции предмета философии (античность, средневековье, Новое время, современная философия)
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconПрограмма минимум кандидатского экзамена по специальности 19. 00. 05 «Социальная психология»
Пограничный характер социальной психологии как результат ее «двойного» статуса – одновременного происхождения из психологии и социологии....
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconЕ. А. Тюгашев
Опубликовано в: Философия: история и современность. 1999–2000: Сб науч тр.: Ин-т философии и права Объединенного института истории,...
Удк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии iconФилософия Н. Бердяева Николай Александрович Бердяев (1874-1948). Основатель социальной философии – «философии свободы»

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов