Е. А. Тюгашев icon

Е. А. Тюгашев



НазваниеЕ. А. Тюгашев
Дата конвертации17.09.2012
Размер151.28 Kb.
ТипДокументы

С. 15

Е.А. Тюгашев


ПРОБЛЕМА СИСТЕМНОЙ ДЕМАРКАЦИИ ФИЛОСОФИИ:

СОЦИОГЕННЫЙ ПОДХОД


Опубликовано в: Философия: история и современность. 1999–2000: Сб. науч. тр.: Ин-т философии и права Объединенного института истории, филологии и философии СО РАН / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001. С. 15-24.


В международном праве под демаркацией понимается проведение линии границы какой-либо территории на местности с одновременным обозначением ее ясно видимыми пограничными знаками1. В перво­начальной форме проблему демаркации философии поставил Гегель в «Лекциях по истории философии». В разделе «Отношение философии к другим областям» он писал: «Что, собственно говоря, не называли фи­лософией и философствованием? С одной стороны, нужно ближе рас­смотреть тесную связь, в которой философия находится с родственными ей областями, с религией, искусством, остальными науками, а также с политической историей. С другой стороны, когда мы отграничим как следует область философии, мы, вместе с определением того, что такое философия и что входит в ее область, получим также начальный пункт ее истории, которую нужно отличать от начатков религиозных воззрений и богатых мыслью чаяний»2.

Поскольку область философии Гегель предлагает отграничивать от некоторых смежных с ней областей, то такая постановка проблемы демаркации является неполной, частичной. Специфика философии определяется, с одной стороны, отрицательно, апофатически, а с другой стороны, катафатически, положительным отождествлением философии с теми родственными областями, относительно которых задача демар­кации не поставлена. По предположению Гегеля, правильно определив философию, мы, вместе с тем, найдем начальный пункт ее истории, отличающийся и от чаяний, и от религиозных воззрений. Теоретическое понятие философии в этом случае верифицируется ее эмпирическим понятием, буквальным «схватыванием» ее специфики.

Подводя итоги обсуждения проблемы демаркации философии, Т.И.Ойзерман констатировал, что специфика философии по-прежнему остается проблемой. В обыденно-эмпирическом плане, пишет он, «фило­софское от нефилософского отличить, пожалуй, легче, чем химическое от физического»3. Да и отрицательное определение философии – указа-

С. 16

ние на то, что не есть философия, – обычно не составляет труда, заключает Т.Н. Ойзерман.

С последним утверждением трудно согласиться. Постмодернисты отмечают факт вездесущности философии. «Получается, чуть ли не любой «гуманитарный» текст есть не только провокатор философской спекуляции, но и сама философия в чистом виде, – пишет Е.Г. Соколов. – Пересмотру подвергается очень многое из написанного в прошлом, философский дискурс постоянно расширяется, абсорбируя и легализуя самые разные вербальные практики: то, что еще вчера не было филосо­фией, сегодня уже таковой является.
Стилистические особенности, способы комбинирования текстового поля, характер повествования, обороты и приемы, манера повествования уже не выступают опознава­тельными знаками философской речи. Критерии размываются, филосо­фия "расползается" по разделам и областям, по различным традициям»4. Для обозначения социокультурной сложности эмпирически конкретной философии М. Эпштейн предлагает особый термин – не philosophy, a filosofia. Это философия, которая «не специализировалась в отдельную узкую дисциплину, изучающую условия и возможности познания, но пытается сохранить масштаб и конфигурацию целостной мудрости, по-разному сочетая в себе элементы критики и фантазии, науки и поэзии, логики и религии, анализа и синтеза, историзма и утопии»5.

Эффект взаимопроникновения, рефлексии форм общественного сознания, существования этих форм не в химически чистом виде, а в минералоподобном геологическом комплексе можно обозначить тер­мином «трансфигурация», использованным Ф. Ницше в «Веселой нау­ке» применительно к философии. Эффект трансфигурации наблюдается не только по отношению к философии, но и по отношению ко всем остальным формам общественного сознания – искусству, науке, религии и т. д, «Если рассмотреть историю какой-либо существовавшей в ис­тории религии, можно заметить, что в различные эпохи и на различных фазах ее развития повторяется в существенной основе неизменная внут­ренняя борьба, – писал М. Бубер. – Это есть борьба религиозного начала против проникающих со всех сторон начал нерелигиозных - метафизики,

С. 17

гносиса, магии, политики и т. д., пестрая смесь которых стремится утвер-: текущей и в своем течении себя обновляющей жизни, причем смесь эта находит себе союзников в мифе и культе, которые оба первоначально служат религиозному отношению в качестве языка»6. Религия поглощается стихийно сложившимся конгломератом форм общественного сознания.

Из-за эффекта трансфигурации демаркация философии (религии и .быть проведена в гносеологическом плане – в замкнутом круге форм общественного сознания. Именно поэтому, на наш взгляд, оказался неэффективным изложенный Гегелем в «Науке логики» гносеогенный подход к определению специфики философии.

К такому выводу пришел, в частности, М. Хайдеггер: «К сущностному определению философии не ведет окольный путь сравнения с искусством и религией»7. Во всех попытках постичь философию не в лицо, а путем сравнения, пишет он, нас отбрасывает назад. Но возможна ли добыча философии из ностальгии как фундаментального настроения философствования? В этом отношении ни малейшей ясности у М. Хайдегерра так и не возникло.

Проблема демаркации отдельных форм общественного сознания, на наш взгляд, до сих пор не решена по трем причинам. Во-первых, проблема демаркации ставится отрицательно – как отграничение одного от всего иного, вследствие чего не только смешивается все иное, но и теряет определенность объект демаркации. Во-вторых, проблема демаркации решается частично – сопоставлением двух-трех форм общественного сознания. Случайный выбор сопредельных форм общественного сознания случайным, относительным образом определяет философию. В-третьих, проблема демаркации рассматривается абстрактно-гносеологически, в пределах спекулятивного кругооборота, тогда как религия, наука и все иные сопоставимые формы общественного сознания не только укоренены в практике, но и формируют собственную практику.

Поскольку в ситуации трансфигурации находится каждая форма общественного сознания, то демаркация философии должна проводиться системно, в комплексе с демаркацией остальных форм общественного

С. 18

сознания. Нельзя решить проблему демаркации философии, не решив проблемы демаркации, скажем, искусства или утопии. Вместе с тем, формы общественного сознания невозможно определить относительно друг друга посредством друг друга. Таким образом, специфика фило­софии определяется и не определяется в системе форм общественного сознания.

Как и все мистерии спекулятивного мышления, эта антиномия находит разрешение в практике. Из факта кругооборота форм общест­венного сознания делается, с одной стороны, вывод о тождестве под­линного содержания этих форм, а с другой стороны, социокультурная сложность содержания общественного сознания интерпретируется как его цельность. Философия есть форма общественного сознания в том смысле, что все содержание общественного сознания может быть пред­ставлено в любой другой форме. Специфика внутренней оформленности всего содержания общественного сознания определяется внешним формообразованием из общественной практики. Критерий демаркации форм общественного сознания необходимо искать вне общественного сознания – в сфере общественной практики. Принцип практики является исходным при определении специфики философской деятельности.

Для марксизма в этом отношении определяющей является диспо­зиция основного вопроса философии. «Суть дела здесь – пишет В.П.Горан, – в методологически важном для исследования духовной жизни вообще вопросе соотношения духовных и материальных процессов в жизнедеятельности общества: являются ли духовные процессы чем-то самостоятельным или даже первичным по отношению к общественному бытию или же они есть только отражение этого последнего? Решение именно этого вопроса составляет водораздел идеалистического и материалистического понимания общества»8.

Решая проблему генезиса философии, замечает далее Горан, необ­ходимо ответить на вопрос: «.. .детерминирован ли генезис философии процессами исключительно духовной жизни общества или же самые глубокие его корни следует искать все же в материальных условиях соответствующих этапов развития общества?»9. Мифогенная и гносеогенная концепции «не выходят за пределы рассмотрения духовной жизни общества, абстрагируются от исследования вопроса о более глубоких,

С. 19

коренящихся в общественном бытии основаниях рассматриваемых духовных процессов, они лишены и возможности дать им объяснение»10.

Решение проблем генезиса и специфики философии В.П. Горан видит на пути разработки концептуальной схемы механизма двухуровневой социокультурной детерминации философии. На первом уровне общественное бытие определяет мировоззрение во всем богатстве способов существования последнего. На втором уровне определенное состояние мировоззрения социальной группы, объективно заинтересованной в интенсификации мировоззренческой рефлексии, детерми­нирует зарождение философских представлений. На третьем уровне рассматривается внутренняя самодетерминация историко-философско­го процесса11. Данный подход к проблеме генезиса философии Горан предложил обозначить как социогенный.

Согласно материалистическому пониманию истории общественное бытие есть не что иное, как практическая деятельность, в которую впле­тено производство идей, представлений, сознания. Религиозные, метафи­зические и т. п. представления постоянно возникают в жизненном процес­се индивидов, являясь непосредственным порождением их материальных действий.

Вначале сознание, конечно, есть всего лишь осознание ближайшей чувственно воспринимаемой среды; в одно и то же время оно есть осозна­ние природы и себя, т. е. мировоззрение. Но с самого начала сознание есть общественный продукт, осознание ограниченной связи с другими лицами и вещами. В соответствии с первичной дифференциацией (социальной) деятельности возникает и разнообразие способов существования мировоззрения. Не только религия, искусство, но и язык и стадное (или племенное) осознание мира столь же древние, как и сознание в целом. В соответствии с материалистическим пониманием истории уже в истоках социогенеза не существует мировоззрения вообще – существуют разные мировоззрения, различающиеся тем, продуктом (и проекцией) какого вида социальной деятельности они являются.

Но и это сознание не с самого начала является «чистым» сознанием: дух отягощен материей. Не только искусство и религия (уже в захо­ронениях), но и язык есть практическое, существующее в материальном общении сознание. Задолго до возникновения государства возникает и


С. 20

властное (потестарное) мировоззрение – осознание природы, которая первоначально противостоит людям как совершенно чуждая, всемогущая и неприступная сила, власти которой они подчиняются.

Слово «мировоззрение» производно от слов «мир» и «воззрение». Осознание чувственно воспринимаемой среды стабилизируется в миросозерцании – более длительном и устойчивом зрительном восприя­тии мира, мимолетная возможность которого открывается благодаря разделению и перемене труда. На втором уровне определенное состоя­ние мировоззрения социальной группы, объективно заинтересованной в интенсификации мировоззренческой рефлексии, детерминирует зарождение художественных, религиозных, философских и др. представлений о мире.

С этого момента сознание может действительно вообразить, что оно есть нечто иное, нежели осознание существующей практики, что оно может действительно представлять что-нибудь, не представляя чего-нибудь действительного. С этого момента сознание в состоянии эмансипироваться от мира и перейти к образованию «чистой» науки, религии, философии и т. д. Это отчуждение, говоря понятным для фило­софов языком, периодически вначале «снимается» практическим ниспровержением реальных общественных отношений.

Таким образом, для практического материалиста социогенный подход к проблеме генезиса философии конкретизируется как социально-практический подход. В общем виде социально-практическая концепция философия разрабатывалась А. Грамши. Не только историческая цен­ность, но и само эмпирическое бытие той или иной философии могут быть замечены и высчитаны по достигнутой ею практической дейст­венности, говорил А. Грамши. «Если верно, что всякая философия есть проявление определенного общества, то она должна была бы оказывать обратное воздействие на общество, вызывать определенные положи­тельные и отрицательные следствия: именно мера, в которой она оказы­вает это обратное воздействие, и есть мира ее исторического значения, того, что она не плод индивидуального "ученого корпения", а "истори­ческий факт"»12. Понимание взаимообусловленности философии и об­щественно-исторической практики является условием объяснения социогенеза различных философских направлений.

Обращение к общественной практике представляется сегодня од­ним из перспективных направлений социокультурного исследования

С. 21

генетической специфики философской деятельности. Так» М.Д. Щелкунов пишет: «Одним из сравнительно новых и, на наш взгляд, весьма плодотворных способов исследования всего комплекса проблем структуры философского знания выступает подход, который в решающей мере опирается на социально-практические детерминанты становления и развития философии. Этот подход ориентируется на выведение главных формоообразующих закономерностей философского познания из основных особенностей социокультурного процесса, общественно-исторической деятельности людей»13.

Об этом также ясно заявил Д. В. Пивоваров: «Принцип практики должен быть исходным при выяснении специфики философской деятельности. Ни дедукция, ни индуктивно подобранные выводы о возможности существования философии только либо как "логического анализа», либо как «поэзии", либо как "теории общения" и т. п. не способны сами по себе служить субстанциональными методами решения данной Проблемы. В своем развернутом виде принцип практики снимает тавтологичность по сути своей правильного определения философии как того, чем занимаются на протяжении веков философы, что они реально делают»14

Генетическую и структурно-функциональную связь формы общест-венного сознания с видом общественной практики К. Маркс трактовал как практически-духовное освоение мира. При этом способе рассмотрения мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания действительно утрачивают видимость самостоятельности. Так обнаруживаются социальные корни и функции не только религии, но и философии, утопии и т. д.

Марксистское понимание философии как формы практически-духовного освоения мира предполагает выделение определенного вида общественной практики, с которым философия находится в существенной генетической и структурно-функциональной связи. Философия тождественна определенному виду практики и таким способом маркируется относительно других форм общественного сознания, которые, в свою очередь, также соотносимы с особенными видами практики. Таким образом, проблема демаркации философии решается эмпирическим

С. 22

выяснением ее социально-практического основания.

Социально-практическое основание философии является тем эле-ментом социального организма, который в процессе своего функцио­нирования дифференцируется и выделяет философию как относительно самостоятельный элемент, выполняющий особенную социальную функ­цию по отношению к собственному основанию. Характер этой функции определяется природой базисной функции, действие которой философия опосредует. Следовательно, специфика философии определяется приро­дой ее социальной функции, т. е. того элемента социального организма, функционирование которого она опосредует.

В «Философской энциклопедии» указывается единственный вид практики, наиболее тесно связанный с философией. Под рубрикой «Марк­систско-ленинская философия и политика» А. Спиркин пишет, что «фило­софия начиная с древних времен, являлась не просто личным делом oтдельных мыслителей, школ или спором отдельных направлений. Она всегда служила одним из основных орудий идейной борьбы различных социальных групп, духовной ареной столкновения политических партий»15.

Идея социально-политического основания философской деятель­ности была ясно высказана B.C. Соловьевым. На его взгляд, нетрудно показать соответствие (аналогию) между сферами знания и сферами практической деятельности: «Положительная наука соответствует эко­номической области по общему им материальному характеру, отвле­ченная или чисто рациональная философия соответствует по своему формальному характеру обществу политическому, или государству, наконец, теология по своему абсолютному характеру соответствует области духовной, или церковной».

Соотнесение философии с политикой B.C. Соловьев аргументиро­вал тем, что «идея государства находила самых ревностных слуг и за­щитников именно в отвлеченных философах; чем ближе воззрения какого-нибудь мыслителя подходят к типу чисто рациональной филосо­фии, тем большее значение приписывает он государству, так что крайний представитель отвлеченной философии во всей ее чистоте – Гегель – признает государство как полное объективное обнаружение или прак­тическое осуществление абсолютной идеи». Кроме того, «государство основывается на формальном, отвлеченном, так сказать, головном принципе – принципе права или закона, который есть не что иное, как

С. 23

выражение логического начала»16.

Органическое единство философии и политики проявляется в потес-тарности основопонятий и основоположений философии. «Знаете вы, что такое potestas clavium? Конечно, знаете...»17, – вопрошал Л.Шестов. «Вглядитесь в любую философскую систему – чем живет она? Философ, и был бы настолько скромен, что добровольно отказался бы от potestas clavium, осудил бы себя на всеобщее презрение: tolle potestatem clavium, sapientiam tulisti»18. Философия представляет мир как политический миропорядок, и философское понимание бытия и мышления полностью погружено во властный контекст19.

В историко-философской науке всегда отмечалась особая роль политической жизни в генезисе философии. Так, например, Гегель связы­вал как закон возникновение философии не только с политическими свободами древнегреческих полисов, но и с практикой политической свободы вообще: «Вследствие этой общей связи политической свободы со свободой мысли философия выступает лишь там и постольку, где и поскольку образуется свободный государственный строй»20. Посколь­ку некоторая мера свободы существует при любом политическом режи­ме, то философские представления возникали повсеместно.

На конкретно-историческом материале Ж.-П.Вернан21, М.К.Петров22, В. П.Горан23 раскрыли различные аспекты механизма политогенеза философии. Не до конца ясным, пожалуй, остается характер взаимо-

С. 24

связи философского мышления и определенного политического строя. Указывалось на генетические связи философии не только с демократией, но и с царским правлением24, аристократией25, тиранией26. Далеко не бесспорной поэтому представляется точка зрения, сформулированная в решении симпозиума ЮНЕСКО «Философия и демократия в мире» (1995г.): «...Неотъемлемо присущая философии свобода в постановке вопросов и в рациональном рассмотрении высказанных мнений может быть реализована лишь в условиях демократии и ограничивается при других политических системах»27.

Отсюда вытекает позитивное определение философии, сфор-мулированное Н. Аббаньяно: «Философствование - главным образом и по существу акт свободы»28. Философия есть свободная деятельность. Таково абстрактно-общее определение понятия философской деятельности вообще.

Таким образом, философия вне политики, но для политики. Фило­софия возникает как функциональное опосредование политической практики. Первые мудрецы не были жрецами: отойдя от государ­ственных дел, Фалес обратился к философии. Факт укорененности фолософии в политике является критерием радикального решения проблемы демаркации философии.


Евгений Александрович Тюгашев – канд. филос. наук, доцент, старший научный сотрудник Института переподготовки и повышения квалификации сотрудников ФСБ России (г. Новосибирск)

e-mail: filosof@irs.ru; веб-сайт: http://filosof10.narod.ru/lib.htm


1 См.: Бирюков П. И. Международное право: Учебн. пособие. М., 1998. С. 85.

2 Гегель Г.В.Ф, Лекции по истории философии. СПб., 1999. Кн. первая. С. 73.

3 Ойзерман Т. И. Проблемы историко-философской науки. М., 1982. С. 51.

4 Соколов Е. Г. Пределы философской корпоративности в преддверии нового века // Современная зарубежная философия: проблема трансформации на рубеже XX–XXI веков. СПб., 1996. С. 38.

5 Эпштейн М. «Симпосион» и русская философия // Вопр. философии, 1997. № 2. С. J80.

6 Бубер М. Затмение бога. Мысли по поводу взаимоотношений религии и философии // Бубер М. Два образа веры. М., 1995. С. 360.

7 Хайдеггер М. Основные понятия метафизики // Вопр. философии. 1989. № 9. С. 117.

8 Горан В. П. Методологические проблемы исследования генезиса филосо­фии // Гуманитарные науки в Сибири. 1995. № 2. С. 88.

9 Горан В. П. Там же. С. 89.

10 Горан В. П. Указ. соч. С. 89.

11 Там же. С. 92–93.

12 Грамши А. Тюремные тетради. М., 1989. Ч. 1. С. 47.

13 Щелкунов М. Д. О социально- практическом подходе к проблемам структуры философского знания // Структура философского знания. Томск, 1986. С. 42.

14 Пивоваров Д. В. К характеристике предмета философии // Социальные функции философии. Свердловск, 1981. С. 156.

15 Спиркин А. Философия // Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5. С. 345.

16 Соловьев В. С. Философские начала цельного знания // Соловьев В.С, Сочинения. В 2 т. М., 1990. Т. 2. С. 150.

17 Шестов Л. Potestas clavium (Власть ключей) // Шестов Л. Сочинения. В 2 т. М., 1993. Т, 1.С. 52.

18 Там же. С. 54.

19 См.: Хайдеггер М. Введение в метафизику. СПб., 1997; Исаев И.А. Метафизика Власти и Закона: У истоков политико-правового сознания. M., 1998; Сергеев К.А., Перов Ю,В. Гегель и современное историческое сознание // Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. СПб., 1999. Кн. третья. С. 20; Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. первая. С. 143.

20 Гегель Г. В. Ф. Лекции по истории философии. Кн. первая. С. 143.

21 См.: Вернан Ж.-П. Происхождение древнегреческой мысли. М., 1988. С. 60.

22 См.: Петров М.К. Социология познания и «начало» философии // Петров M.К. Историко-философские исследования. М., 1996; Он же. Античная культура, М., 1997.

23 Горан В. П. Генетическая связь философии и демократии в Древней Греции // Гуманитарные науки в Сибири. 1998. № 1; 1999. № 1.

24 Аверинцев С.С, Два рождения европейского рационализма // Вопр. фило­софии, 1989. № 3, С. 13. См, также выступление И. Т, Фролова: О преподавании философии (материалы «круглого стола») // Вопр. философии, 1997. № 9. С. 10.

25 См.: Платон. Протагор // Платон. Апология Сократа, Критон, Ион, Протагор. М, 1999. 342 а-b.

26 См.: Кожев А. Тирания и мудрость // Вопр. философии. 1998. № 6.; Рикер П. Торжество языка над насилием. Герменевтический подход к философии права // Вопр. философии. 1996. № 4.

27 Симпозиум ЮНЕСКО «Философия и демократия в мире» // Вопр. философии 1995. № 8. С. 188.

28 Аббаньяно Н, Философия и свобода // Аббаньяно Н. Структура экзистенции. Введение в экзистенциализм. Позитивный экзистенциализм. СПб., 1998. С. 22.




Похожие:

Е. А. Тюгашев iconСоцис. № Е. А. Тюгашев социокультурный подход в преподавании социологии: жанр этюда
Тюгашев евгений Александрович кандидат философских наук, доцент Новосибирского государст­венного университета
Е. А. Тюгашев iconТюгашев В. А., Тюгашев Е. А. Концепт «честность» в ментальности тюрок центральной азии
Вместе с тем в результате культурного обмена устанавливается общность представлений, социокультурная эквивалентность (или) когерентность...
Е. А. Тюгашев iconЕ. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии
Тюгашев Е. А. Террористическая деятельность в транзи­ти­вном обществе: интерактивная интерпретация // Социальные взаимодействия в...
Е. А. Тюгашев iconЕ. А. Тюгашев. Социологические этюды. Методическая разработка. Новосибирск: нгу, 1995. 16 с. Оглавление
Е. А. Тюгашев. Социологические этюды. Методическая разработка. Новосибирск: нгу, 1995. 16 с
Е. А. Тюгашев iconБахтин с. И., Тюгашев е. А
Экстремистской деятельности органами государственной власти и местного самоуправления
Е. А. Тюгашев iconДокументы
1. /Тюгашев Война Севера.doc
Е. А. Тюгашев iconТюгашев Е. А
Сибири: Тематический сборник / Под ред. Ю. В. Попкова. Новосибирск: Сибирское научное издательство, 2007. Вып С. 7–13
Е. А. Тюгашев iconТезисы докладов том I
Экономические предпосылки необходимости создания министерства охраны природы е. А. Тюгашев Институт экономики унц ан СССР
Е. А. Тюгашев iconЕ. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права
Вестник нгу. Серия: Право. Т. Вып. / Новосиб гос ун-т. Новосибирск, 2007. С. 8–12
Е. А. Тюгашев iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс современности
Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Новосибирск: цэрис, 1997
Е. А. Тюгашев iconЕ. А. Тюгашев философия в транзитивных обществах: гендерная ретроспектива
Социальные взаимодействия в транзитивном обществе: Сборник научных трудов. Новосибирск: нгаэиУ, 2000. С. 5 – 14
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов