Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы icon

Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы



НазваниеЕ. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы
Дата конвертации17.09.2012
Размер240.78 Kb.
ТипДокументы


Е.А. Тюгашев

ФЕНОМЕН ФИЛОСОФИИ В РАБОТАХ ФИЛОСОФОВ

НОВОСИБИРСКОГО АКАДЕМГОРОДКА:

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ


В истории философии большое значение имела деятельность не только известных философов, но региональных философских сообществ. В рамках сообщества отдельные философы получали известность и благодаря этому представляли сообщество перед широкой общественностью. Изучение коллективной ментальности философского сообщества представляется существенным для более глубокого и конкретного понимания социокультурной детерминации историко-философского процесса.

Во второй половине ХХ века философское сообщество новосибирского Академгородка было одним из влиятельных региональных центров развития отечественной философии. В отличие от других философских центров его особенностью является отсутствие формального (и неформального) лидера, позиция которого определяла бы принятое в сообществе отношение к философии. Философское сообщество новосибирского академгородка представлено множеством автономных творческих групп и научных школ, в интеллектуальном взаимодействии которых формируется облик коллективной философской мысли. Поэтому философское сознание и самосознание, реализованное в трудах философов новосибирского академгородка, представляется нам удобным объектом для изучения коллективной ментальности.

Предметом настоящего исследования являются взгляды на феномен философии. Разнообразие имеющихся по этому вопросу точек зрения открывает, с одной стороны, множество перспектив в исследовании философии, но, с другой стороны, эти перспективы сходятся, так как нормированы принадлежностью к одному сообществу. Системообразующим основанием развития философского сообщества в Новосибирске стала деятельность Сибирского отделения Академии наук. Поэтому воспринималась позитивно и поощрялась практическая ориентация философии на методологическое обеспечение науки и технического прогресса, что не могло не найти отражения в сложившемся образе философии.

С известной мерой условности могут быть выделены четыре основные перспективы в исследовании философии: социально-практическая, социально-познавательная, социально-гуманистическая, социально-историческая. Указанные перспективы не являются взаимоисключающими. Каждое из выделенных направлений в целом не отрицает основных достижений предшествующего направления, но оценивает их как недостаточные и требующие дополнительной конкретизации.

^ Социально-практическая перспектива. У истоков данного направления стоит известный математик, академик Д.А. Александров. В начале 60-х гг. в своих публичных лекциях на тему “Польза и вред философии” он задал прагматический ракурс анализа феномена философии1.

О практическом значении философии в наиболее общем плане писал И.И. Матвеенков.
Выступая против самопонимания философии как сумеречного сознания (сова Минервы), он отстаивал концепцию философии как моста, соединяющего настоящее с будущим. “Таковы два противоположных понимания роли сознания и философии в деятельности людей, – писал И. И. Матвеенков. – Гегель считает, что философия не может служить будущему. Маркс же, наоборот, в научной теории, в научной философии видит необходимое условие возникновения новых общественных норм”2.

В том же духе высказывался Г. А. Свечников: “Жизнь, наука, практика нуждаются в такой философии, которая бы не только объясняла мир, но и указывала путь для революционно-преобразующей деятельности людей. Именно такую философию, философию, устремленную в будущее, философию революционного действия, создавали и развивали основоположники марксизма-ленинизма”1.

Таким образом, Д.А. Александров, И.И. Матвеенков, А.Г. Свечников выразили практическое понимание философии, точнее, понимание ее и как практической философии. В последующем наблюдалась дивергенция концепта практически ориентированной философии. Устремленность в будущее интерпретировалась, с одной стороны, как революционно-практическая роль философии, а, с другой стороны, эта устремленность увязывалась с участием философии в решении глобальных проблем.

Так, согласно М.А. Розову, философия интересуется не столько тем, что есть, сколько тем, что должно быть. М.А. Розов и Н.И. Кузнецова напоминали: “Мы точно забыли, что задача не только в том, чтобы объяснить мир, но и в том, чтобы изменить его”2. Философия понимается как социальная служба – служба обеспечения свободы. М.А. Розов, С.С. Розова, Н.И. Кузнецова, Л.С. Сычева, О.Б. Соловьев задачу философа видят в проектировании и конструировании системы ценностей. В этой связи Г.А. Антипов и А.Н. Кочергин выделяли прикладную функцию исторического материализма, выражающуюся в разработке методологии социальной инженерии3. Акцентируя внимание на революционно-критической функции философии, А.Н. Кочергин, видел в философии основание и обоснование политики4.

Выделяя в буржуазной философии социально-практическое направление, А.Л. Симанов показывал существенность ее связей с политикой: “Философия служит методологической базой формулирования политических идей класса, с помощью которых класс теоретически обосновывает цели, задачи и методы политических действий, а сама методологическая база определяет мировоззренческим содержанием философии, обусловленным социально-политической практикой”1. О существенности связи философии и политики писали также А.Т. Москаленко2, И.С. Ладенко3, Н.А. Хохлов4.

Практическая ориентация философии увязывалась также с участием в решении глобальных проблем. Н. А. Хохлов обратил внимание, что глобальные проблемы современности впервые были осознаны именно философами. Он также подчеркивал: “Чтобы сохранить жизнь на земле, предотвратить и ядерную и экологическую катастрофы, человечество должно ясно осознавать те угрозы, которые его ожидают в будущем, и еще раз вернуть к кантовской постановке основных вопросов философии, особенно к вопросу “На что мы можем надеяться?”5. Э.Р. Барбашина, О.В. Зиневич и Л.Б. Четырова высказывали мнение, что глобальная тематика стала импульсом переосмысления и новой постановки в конкретно-историческом аспекте абстрактно-общих вопросов смысла жизни, жизни и смерти, конечности и бесконечности цивилизации, сущности и условий существования человека, преемственности и целесообразности исторического прогресса6. В общем виде такую задачу формулировал, в частности, А.Н. Кочергин. На его взгляд, глобальные проблемы наложили существенный отпечаток на понимание сущности и характера многих традиционных философских проблем7. Современная философия, на его взгляд, должна стать прежде всего философией выживания8.

Общим итогом реализации социально-практической перспективы в исследованиях философии, на наш взгляд, стало открытие горизонта философской практики как основы, цели и критерия истинности философского познания. В марксистско-ленинской философии положение о практике как критерии истины конкретизировалось в положении об общественной практике как критерии истинности философии. Так, С.Н. Еремин рассматривал общественную практику как критерий истинности исторического материализма1. Различая философию и философскую практику, редукцию философии исключительно к духовному отношению к действительности В.В. Бобров оценивал как превратное представление обыденного сознания2.

Социально-практическая интерпретация философии стала базовой для новосибирских философов, и данную интерпретацию мало кто отрицал, за исключением, пожалуй, О.А. Донских, который считал, что философия – это познание ради познания3. В созерцательности и отсутствии внедренческого эффекта В.Г. Пыхтин и Т.Ф. Пыхтина видели общий недостаток домарксовой философии4. По мнению В.П. Горана, в одиннадцатом тезисе Маркса о Фейербахе философия только достигает осознания своей праксеологической функции, тогда как действительная реализация этой функции была присуща ей изначально. В.П. Горан полагает, что философия всегда оказывала значительное влияние на жизнь общества, в том числе и на практическую его составляющую5.

Таким образом, допускается, что философская практика существовала и ранее, правда, не всегда в осознанных формах. Поэтому возникает вопрос о бессознательном в философии.

^ Социально-познавательная перспектива. Принято считать, что философию отличает рефлексия. Цель философии М.А. Розов, Н.И. Кузнецова, С.С. Розова, Л.С. Сычева и О.Б. Соловьев видели в приобретении арсенала отрефлектированных критериев выбора, обеспечивающих свободу человека и формирующих его как личность, способную к рационально обоснованному действию1. А.Н. Кочергин и Г.А. Антипов убеждены, что для философа рефлексия – это самоцель2. Позднее, Г.А. Антипов определял философию как культивированную, целенаправленную рефлексию3.

Акцент на рефлексивной стороне философии позволяет идентифицировать рассматриваемую исследовательскую перспективу как познавательную. Ее особенностью было признание того, что философия есть социально обусловленное сознание и самосознание. Так, М.А. Розов присутствие в древнегреческом мышлении развитых дихотомических классификаций объяснял особенностями организации рода, постоянным обсуждением политических вопросов и процедурой голосования “за” и “против”4. В.П. Горан указывал, что практика публичного и свободного обсуждения общественно значимых вопросов в народном собрании развивала способность принимать во внимание самые различные подходы и точки зрения, что не могло не найти отражения в мировоззренческих представлениях древнегреческой философии5. С точки зрения А.Л. Симанова, политический смысл в себе несут не только положения исторического материализма, но и положения диалектического материализма6. С. С. Розова, Л. С. Сычева и О. Б. Соловьев указывают, что живые акты философствования принимают форму социальной волны, несущей, как эстафету, опыт философствования от человека к человеку и от поколения к поколению7. В. П. Фофанов характеризовал философию как всеобщую рефлексию социальной деятельности. Специальный учет социальной обусловленности философского познания позволяет более точно определить рассматриваемую исследовательскую перспективу как социально-познавательную.

Конкретным отправным пунктом в познавательной характеристике философии, по-видимому, в соответствии с базовой онтогносеологической традицией, является представление о мировоззрении, возникающем в воззрении человека на мир. С. С. Розова, Л. С. Сычева и О. Б. Соловьев считают, что философия как особого рода мировоззрение есть теоретический пласт мировоззрения1. С точки зрения Н. А. Хохлова, философия есть мировоззрение и метамировоззрение, более точно, теоретическое мировоззрение и теория мировоззрения2. В. П. Горан справедливо заметил, что и теология есть теория3, и предложил определить философию как рефлексивную метамировоззренческую теорию.

Как показала О. В. Зиневич, рефлексия присуща не только философии, но и другим формам общественного сознания4. На наш взгляд, религиозное и художественное сознание обладают не меньшей, а в ряде случаев, возможно, и большей мерой рефлексии. Нередкие призывы к разработке рефлексивной философии подразумевают как раз недостаточную рефлексивность наличной философии. Философия как рефлексия это не только и не столько результат, но и процесс, снимающий в себе первоначальную наивность познания.

Каждое философское учение во многом оказывается рефлексией предыдущих учений. “На каждом последующем этапе своей истории философия осуществляет, по гегелевской терминологии, перевод части содержания последующих этапов из состояния в-себе-бытия в состояние для-себя-бытия, – пишет В. П. Горан, – т. е. частично осуществляет осознание и концептуальную экспликацию в последующих учениях тех особенностей предшествующих учений, которые составляют существенный аспект их содержания, но в самих этих учениях еще не осознаны, не выделены и не оформлены концептуально”5. Сознательность философии, вследствие этого, носит исторически относительный характер.

Так, В. П. Фофанов убежден, что на этапе становления теоретическая философия была недостаточно рефлексивна и питала некоторые иллюзии1. Любопытный спор о наивности онтологии состоялся между В. П. Фофановым и С. Н. Ереминым в 1991 г. на семинаре отдела философско-социологических исследований Института философии и права СО АН СССР. По словам С. Н. Еремина, характеризуя его подход к оценке и анализу социальных проблем, В. П. Фофанов говорил о тяготении к наивному реализму. По мнению С. Н. Еремина, наивный реализм (“естественная установка”) есть необходимая ступень познания: “... Логически обосновывая и утверждая ту или иную онтологическую схему, мы не можем обойтись без “наивного реализма” ни в стадии ее разворачивания, ни тем более в стадии ее реализации, когда, придавая ей практически-конструктивный характер, мы вынуждены пользоваться языком и представлениями этого реализма”2.

Излагая взгляды М. К. Мамардашвили, С. С. Розова, Л. С. Сычева и О. Б. Соловьев поддерживают различение реальной философии – как совокупности фактически совершаемых неосознаваемых актов философствования – и философии учений – как продукта профессиональной деятельности по выявлению, осмыслению и анализу стихийно сложившихся результатов реальной философии3. Под неявным философским знанием С. С. Розова, Л. С. Сычева, О. Б. Соловьев предлагают понимать имплицитное философское содержание, не получившее адекватного выражения в философском языке4.

Некоторая конкретная философия образует, по мнению С. С. Розовой, фон любой человеческой деятельности5. На существование скрытой метафизики, глубинных (фоновых) философий обращал внимание В. В. Целищев6. Он отмечал, что большинство математиков являются стихийными платонистами, поскольку уверены в объективном и независимом от человека существовании математических объектов1. С точки зрения В. В. Целищева, данный факт важно учитывать специалистам в области философии математики при разработке наиболее естественной философской позиции, приемлемой для основной массы математиков. Дивергенция основных направлений в философии математики, как полагает В.В. Целищев, определяется расхождениями скорее психологическими, нежели философскими.

Таким образом, В.В. Целищев неявно фиксирует горизонт психической детерминации философского познания. Философия есть не только рациональное, но и эмоционально детерминированное познание. На взгляд О.В. Зиневич, эмоциональную насыщенность философской онтологии показал А.Ф. Лосев: “По Лосеву, платоновская онтология строится на чувстве, желании, чаяньях и недоговоренностях о духовном преображении мира и личности”2. Наиболее психологичной выглядит восточная философия. Синкретизм, символизм, своеобразный алогизм и традиционализм восточной философии, подчеркивал В.И. Ожогин, требует постепенного и поэтапного проникновения в органическую образно-метафорическую ткань ее текстов, интуитивного постижения контекстуальных смыслов и предельно осторожного истолкования посредством синонимических рядов лексики3. Отсюда вытекает отмеченная Е.Б. Клевакиной неустранимя многозначность философской терминологии4.

Субъективная конкретность интерпретации содержания любой философской категории является одним из доводов, которым аргументируют положение о том, что мир философа нельзя подтвердить или опровергнуть обращением к фактам. Так, например, Н.А. Хохлов убежден, что философия является теоретической системой знания и, подобно логике и математике, не имеет эмпирии5. Такую констатацию А.Н. Кочергин и Г.А. Антипов считают обычной для советской философской литературы6.

Вопрос об эмпирической базе философии новосибирскими философами специально не обсуждался. Заметим только, что в различных исследовательских ситуациях эмпирическую обусловленность философии констатировали В.Н. Борисов1, Г.А. Свечников2, И.С. Ладенко3, В.П. Фофанов4, А.Н. Кочергин и Г.А. Антипов5, С.А. Смирнов6, Ю.В. Попков7.

Таким образом, возникла противоречивая ситуации в понимании гносеологической структуры философии. С одной стороны, в философии видится только теория, а, с другой стороны, признается, что философия опирается на личный и общественый опыт. Существует ли тогда специфическая и неспецифическая философская эмпирия? наблюдение? эксперимент? По-видимому, в пределах социально-познавательной перспективы, фиксирующей философию как знание, этот вопрос представляется малозначимым.

^ Социально-гуманистическая перспектива. В рамках интерпретации феномена философии как мировоззрения (и его производных) в результате редукции за скобками остается человек, находящийся в отношении к миру. За скобками он остается как в теории, так и на практике. Так, например, Н.А. Хохлов указывал, что, как показал советский опыт, из исходных принципов марксистско-ленинской философии выводим не только теоретический, но и практический антигуманизм8.

В отношении человека к миру в равной мере присутствуют обе стороны, в силу чего философия, как подчеркивали С.С. Розова, Л.С. Сычева и О.Б. Соловьев, в равной мере есть концепция мира и концепция человека9. Более того, они считают возможным говорить о человекотворческом характере философии.

В развернутом виде антропоцентрическая позиция была представлена в работах В.П. Фофанова, И.М. Шорохова, В.П. Таратуты, С. Н. Еремина, С.Г. Ларченко, З.А. Иманалиевой, А.М. Агальцевой, Л.Е. Анисимовой, Б.В. Ахлибининского, В.В. Ильина, Г.П. Макаровой, рассматривавших концептуальную модель человека как предельное методологическое основание исследования феномена философии1. В традиции марксизма, писала, З.А. Иманалиевой, философию следует изучать “как социальное в своей сущности явление, обусловленное атрибутивными качествами человека, человеческой деятельности и общественных отношений, как социально-исторический процесс, тождественный развитию человека”2.

В.П. Фофанов и И.М. Шорохов выделяли три уровня методологических анализа научно-философской деятельности – логический, деятельностный, философско-социологический3. По их оценке, продукт философской деятельности обычно интерпретируется как объективированная нормо-логика. Диалектико-деятельностная теория делает акцент на живой деятельности, ее методе. Переход от логико-теоретического представления к деятельностной модели В.П. Фофанов и И.М. Шорохов оценивают как важный шаг в понимании не только науки, но и всей структуры философии, ее предмета, логики и онтологии. Но базовым они считают философско-социологический уровень анализа, в рамках которого объяснительным принципом выступает социальный субъект.

Субъектом философской рефлексии, согласно З.А. Иманалиевой, социален. В него входят философы-профессионалы и их сообщества, обыкновенные люди, группы, классы, политические партии, народы и нации, наконец, все человечество. Профессиональные философы, на ее взгляд, должны преодолевать высокомерие и снобизм по отношению к иным сферам и уровням существования философии, должны анализировать формы пресуществления философии в сфере житейской мудрости, в сфере смыслов человеческого общения, практики, политики, в деятельности различных социальных субъектов1.

Такой анализ необходим, подчеркивали С.Н. Еремин и С.Г. Ларченко, прежде всего преподавателю философии, которому требуется разрешить парадокс, состоящего в том, что “сама философия, в своем историческом развитии, выступает в качестве предпосылки действительного присвоения себя мышлением людей”2. Достаточно вспомнить, пишут они, неудачу, которую потерпел Гегель в роли директора гимназии, равно как и те трудности, с которыми он сталкивался уже как профессор университета. Поскольку в процессе преподавания философии происходит актуализация и упорядочение сложившихся в результате среднего общего образования философских представлений, важнейшим принципом построения методики преподавания С.Н. Еремин и С.Г. Ларченко считают планомерное, организованное системно, на основе межпредметных связей и комплексных решений политико-воспитательной работы, формирование предпосылочного знания, источниками которого являются практическая социальная деятельность учащихся, теоретическое освоение естествознания, художественное отражение мира.

Таким образом, развитие философии и развитие человека как субъекта социально-исторического процесса взаимообусловлены. Следовательно, при анализе философии, писали Л.Е. Анисимова, Г.П. Макарова и А.М. Агальцев, речь должна идти не столько о философском знании, как это на сегодня принято, сколько о философской деятельности3. Внутреннее единство философии принципиально не может быть установлено в плоскости знания, считают они, так как система категорий производна от практически-преобразующих задач человека1. Ведущей функцией философии Л.Е. Анисимова, Г.П. Макарова, А.М. Агальцев считают социально-управленческую (духовно-практическую) функцию, а информационная же (познавательная) функция – вторична: она дает рациональное обоснование мировоззрения и полностью определена его содержанием и структурой2. Конечный продукт философской деятельности они видят в программе (проекте) преобразования действительности.

Некоторые сомнения в отношении возможностей прикладного использования нынешней социальной философии высказывал С.Н. Еремин. На его взгляд, в социальной философии существует лишь набор самых общих, отчасти сведенных воедино, отчасти разведенных по разным предметностям идей и положений, зачастую столь высокого уровня абстракции, что для их внедрения в жизнь требуется серьезная операционализация. Кроме того, “общие положения – синоним лозунгов – не материализуются в чистом виде в практике, но только в головах людей, а условия, при которых они могут быть реализованы, носят вероятностный характер, предоставляя каждый раз проблему выбора вариантов и внесения корректив в самые исходные положения общего характера, быть может даже их отрицание”3. Поэтому С.Н. Еремину представлялась весьма проблематичной идея напрямую пристроить социальную философию в качестве инварианта инженерной науки к практическому строительству.

Любопытно, что в подобном сложном положении находится и само социально-гуманистическое направление. Довольно убедительно критикуя натур-онтологическую и методолого-гносеологическую модели построения философской теории и предлагая в качестве альтернативы социально-гуманистическую форму обоснования философии, В.П. Таратута и И.М. Шорохов отметили отсутствие в современной философской литературе сколько-нибудь удовлетворительной концепции человека1.

Поскольку требуемая модель человека в рамках социально-гуманистической перспективы не разрабатывалась, понимание философии в целом оставалось в пределах социально-познавательной перспективы. Так, В.П. Таратута и И.М. Шорохов определяли философию прежде всего как логику, а именно: как логику практики, отношения познания и практики, философии и мира, – а ее категории предлагали истолковывать как формы становления целостного коммунистического человека.

^ Социально-историческая перспектива. Вопрос о достаточности социально-познавательного подхода для понимания феномена философии поставил В.П. Горан: “Детерминирован ли генезис философии процессами исключительно духовной жизни общества или же самые глубокие его корни следует искать все же в материальных условиях соответствующих этапов развития общества?”2. Подход, учитывающий гораздо больше значимых факторов происхождения философии, В.П. Горан предложил обозначить как социогенный.

Считая проблему специфики философии историко-философской проблемой, В.П. Горан предлагает решать её в рамках теоретико-эмпирического подхода. Специфика философии, полагает В.П. Горан, должна быть установлена на основании изучении наличных, эмпирически данных форм бытия философии. Рассматривая философию как область профессиональной деятельностифилософов, он предлагает “изучить эту их деятельность, причем изучить деятельность не отдельных, пусть и самых видных, философов, а деятельность их всех, т. е. изучить историю философии, ибо эмпирическое бытие философии исторично”3. По его мнению, история философии есть тот эмпирический базис, на который только и можно опереться, решая эту теоретическую проблему.

В.П. Горан выдвинул концепцию генетической связи древнегреческой демократии и древнегреческой философии. Он указывает на следующие факты. Во-первых, у европейской философии и у европейской демократии общая родина – Древняя Греция, причем их появление на свет произошло практически одновременно. Во-вторых, аристократическая Спарта не дала миру ни одного философа. В-третьих, демократические процедуры принятия решений, равно как и судебных процессов, способствовали выработке умения рациональной аргументации1.

Концептуально более важным представляется В.П. Горану то обстоятельство, что “новая система ценностей, выражение и обоснование которой обнаруживается ... в учениях самых первых философов, составляющих милетскую школу, была системой ценностей становящейся полисной демократии2. Суть этой системы ценностей выражена в исорропии – равнозначности всех пространственных направлений: “Принцип исорропии как новый принцип общего структурирования мира был ценностно нагружен не менее, чем старый мифологический принцип вертикали, но соответствовал он уже новым социальным реалиям. Их принцип – исономия, равенство прав всех граждан полиса перед законом, принцип рождающейся полисной демократии”3.

Предлагаемая реконструкция генезиса древнегреческой философии иллюстрирует механизм двухуровневой социокультурной детерминации философии. На первом уровне общественное бытие определяет мировоззрение. На втором уровне определенное состояние мировоззрения социальной группы, объективно заинтересованной в интенсификации мировоззренческой рефлексии, детерминирует зарождение философских представлений. На третьем уровне рассматривается внутренняя самодетерминация историко-философского процесса.

Заметим, что предложенная В.П. Гораном социально-политическая схема генезиса философии укладывается в рамки социально-познавательной перспективы. Поэтому и философия видится исключительно в горизонте познания – как рефлексивная метамировоззренческая теория. Вместе с тем содержание поставленного вопроса подразумевало, на наш взгляд, что философия есть не только сознание, но и имеет также материальные корни, коренится в материальных условиях соответствующих этапов развития общества. Следовательно, в зачатке любое философское учение существует как исторически определенная форма движения материи. Поэтому специфика философии должна быть зафиксирована историко-материалистически – на уровне ее материально-вещественных, телесных корней. К сожалению, этот вопрос специально В.П. Гораном не обсуждался.

В заключение сделаем некоторые выводы о результатах осмысления феномена философии в работах ученых новосибирского академгородка.

Во-первых, следует констатировать отсутствие в сообществе сколько-нибудь коммуникативно удовлетворительной концепции философии. Каждое из представленных направлений столкнулось с серьезными противоречиями, затрудняющими экспликацию его собственных метафилософских представлений.

Во-вторых, все рассматриваемые перспективы акцентируют социальный подход к исследованию феномена философии. В русле данной тенденции решение вопроса о специфике философии попадает в сферу профессиональной компетенции социальной философии.

В-третьих, эксплицитно феномен философии всеми направлениями определяется созерцательно, вне горизонта практики – исключительно как феномен сознания. Показательно в этой связи замечание А. Н. Кочергина о том, что все попытки очертить границы философии в системе духовного производства привели к непреодолимым трудностям1.

В-четвертых, вопрос о роли общественной практики – массовой и специализированной философской практики – в философском познании представляется решающим для понимания содержания и специфики философской деятельности.

1 ^ Александров А.Д. Философия как осмысление совести // Какая философия нам нужна: Размышления о философии и духовных проблемах нашего общества. Л., 1990.

2 Матвеенков И.И. О творческом характере человеческого сознания // Некоторые закономерности научного познания. Новосибирск, 1964. С. 11.

1 Свечников Г.А. Проблема философского обобщения естествознания в свете ленинских идей // Методологические проблемы науки. Вып. I. Новосибирск, 1973. С. 9.

2 Кузнецова Н.И., Розов М.А. Сознание и проблема человека // Проблема человека и гуманитарные науки. Новосибирск, 1988. С. 13.

3 Антипов Г.А., Кочергин А.Н. Методологические аспекты проблемы конституирования исторического материализма как системы философского знания // Методологические проблемы научно-исследовательских программ. Новосибирск, 1983. С. 15. См. также: Социальная философия и социальная инженерия. Новосибирск, 1997.

4 Кочергин А.Н. Философия и наука: проблемы перестройки // Мировоззренческие и методологические проблемы науки. Новосибирск, 1988. С. 11.

1 Симанов А.Л. Методологическая функция философии и научная теория. Новосибирск, 1986. С. 67. См. также: Иванова Р.И., Симанов А.Л. Реализация методологической функции философии в научном познании и практике. Новосибирск, 1984.

2 Иванова Р.И., Москаленко А.Т. Проблема реализации методологической функции марксистско-ленинской философии в социально-политической практике // Методологические и философские проблемы истории. Новосибирск, 1983; Отметим также: Иванова Р.И. Философия как методология социально-политической практики. Красноярск, 1989.

3 ^ Ладенко И.С. Вместо предисловия. Феномен методологического движения (Вступительное слово на конференции “Георгиевские чтения” 21 – 22 февраля 1995 года // Интеллектуальные торпеды. Материалы научной конференции памяти Г. П. Щедровицкого “Георгиевские чтения” 21 – 22 февраля 1995 года. Новосибирск, 1996. С. 3 – 4.

4 Хохлов Н.А. Философия, ее предмет и социальные функции. Лекция по курсу “Введение в философию”. Новосибирск, 1995. С. 9.

5 Там же. С. 24.

6 Барбашина Э.Р., Зиневич О.В., Четырова Л.Б. Экологические глобальные проблемы современности: Методические указания. Новосибирск, 1988. С. 6.

7 Кочергин А.Н. Философия, перестройка, культура // Философия и ее место в культуре. Новосибирск, 1990. С. 9.

8 Кочергин А.Н. Философия и глобальные проблемы. М., 1989. С. 216.

1 Еремин С.Н. Использование философии Гегеля в преподавании исторического материализма: Методические указания. Вып. 1. Новосибирск, 1986. С. 18.

2 Бобров В.В. Введение в философию: Учебное пособие. М., Новосибирск, 2000. С. 7.

3 Донских О.А. На полынных полях философии // Философия и ее место в культуре. Новосибирск, 1990. С. 51.

4 Пыхтин В.Г., Пыхтина Т.Ф. Наука как социальный и гносеологический феномен. Новосибирск, 1991. С. 73.

5 Горан В.П. Предметная специфика и функции философии: Методические указания по курсу истории философии. Новосибирск, 1999. С. 41.

1 См.: Розова С. С., Сычева Л. С., Соловьев О. Б. Философия: Курс авторизованного изложения. Новосибирск, 1997. С. 57.

2 Кочергин А. Н., Антипов Г. А. Предмет философии: Методические рекомендации для аспирантов нефилософских специальностей, изучающих марксистско-ленинскую философию. Новосибирск, 1983. С. 10.

3 Антипов Г. А. От философии к литературе. От литературы к философии // Философия и ее место в культуре. Новосибирск, 1990. C. 97.

4 Розов М.А. Проблемы эмпирического анализа научных знаний. Новосибирск, 1978. С. 194.

5 Горан В.П. О социально-исторической обусловленности генезиса греческой философии // Гуманитарные науки в Сибири. 1997. № 1. С. 118.

6 Симанов А.Л. Природа методологической функции философии // Роль методологии в развитии науки. Новосибирск, 1985. С. 38.

7 Розова С.С., Сычева Л.С., Соловьев О.Б. Указ. соч. С. 22.

1 Там же. С. 13.

2 Хохлов Н.А. Указ соч. С. 11.

3 Горан В.П. Философия. Что это такое? // Философия науки. 1996. № 1 (2). С. 10.

4 Зиневич О.В. Рефлексия как объект философского исследования // Методологические проблемы науки. Новосибирск, 1981. С. 35.

5 Горан В. П. Философия. Что это такое? // Философия науки. 1997. № 1 (3). С. 13.

1 Фофанов В. П. Социальная деятельность и теоретическое отражение. Новосибирск, 1995. С. 144.

2 Еремин С.Н. Онтология и реальность. Новосибирск, 1991. С. 3 – 4.

3 Розова С.С., Сычева Л.С., Соловьев О.Б. Указ. соч. С. 26.

4 Там же. С. 28.

5 Розова С.С. Методологическая деятельность ученого // Методологические проблемы науки. Новосибирск, 1981. С. 19.

6 Целищев В.В. Отношение логики к философии и некоторые проблемы методологии науки // Методологические проблемы современной науки. М., 1979. С. 191.

1 Целищев В.В. Естественность и искусственность в философии математики // Гуманитарные науки в Сибири. 1995. № 2. С. 72

2 Зиневич О.В. Эволюция христианского отношения к Платоновскому Эросу в ранних работах А. Ф. Лосева // Гуманитарные науки в Сибири. 1999. № 1. С. 29.

3 Ожогин В.И. Методологические проблемы изучения восточной философии // Гуманитарные науки в Сибири. 1996. № 1. С. 95.

4 Клевакина Е.Б. Проблема точности логической семантики и традиционная “метафизика” // Семантический анализ понятий в историко-философских исследованиях. Новосибирск, 1984. С. 82.

5 Хохлов Н.А. Указ соч. С. 6, 15.

6 Кочергин А.Н., Антипов Г.А. Указ соч. С. 6.

1 Борисов В.Н. К обновлению материализма // Проблемы методологии. Самара, 1998. С. 7.

2 Свечников Г.А. Указ. соч. С. 9.

3 Ладенко И.С. О месте курса философии в развитии творческого мышления (методическое пособие для преподавателей и студентов). Новосибирск, 1979. С. 3.

4 Фофанов В.П. Социальная деятельность как система. Новосибирск, 1981. С. 196.

5 Кочергин А.Н., Антипов Г.А. Указ соч. С. 17, 26.

6 Смирнов С.А. Опыты по философской антропологии (Человек в пространстве культуры). Новосибирск, 1996. С. 21.

7 Попков Ю.В. Интернационализация как социальный феномен: общее и особенное. Автореф. дис. … д. филос. н. Новосибирск, 1999. С. 7.

8 Хохлов Н А. Указ соч. С. 9.

9 Розова С.С., Сычева Л.С., Соловьев О.Б. Указ. соч. С. 13.

1 См.: Таратута В.П., Шорохов И.М. Методология исследования системного единства философии и современной науки // Методологические проблемы научных исследований. Новосибирск, 1984; Ахлибининский Б.В., Шорохов И.М. Методологические аспекты исследования взаимосвязи философии, науки и общества // Методологические проблемы социологической теории. Новосибирск, 1984. С. 101 – 112; Фофанов В.П., Шорохов И.М. Наука как объект системного социологического исследования // Проблемы системных исследований. Новосибирск, 1985; Фофанов В.П., Шорохов И.М. Революционная практика и становление нового человека // Проблемы преемственности поколений и коммунистического воспитания молодежи. Новосибирск, 1986; Еремин С.Н. Использование философии Гегеля в преподавании исторического материализма. В 2-х вып. Новосибирск: НГУ, 1986; Анисимова Л.Е., Макарова Г.П., Агальцев А.М. Философское мировоззрение и развитие человеческой субъектности // Проблемы преемственности поколений и коммунистического воспитания молодежи. Новосибирск, 1986; Еремин С.Н., Ларченко С.Г. Роль предпосылочного знания в формировании философского сознания специалиста // Проблема человека и гуманитарные науки. Новосибирск, 1988; Иманалиева З.А. Концепция человека как методологическое основание исследования феномена философии // Проблема человека и гуманитарные науки. Новосибирск, 1988; Таратута В.П., Шорохов И.М. Социально-гуманистическая форма обоснования системы философского знания // Гуманистический идеал и социальная практика. Новосибирск, 1989.

2 Иманалиева З.А. Указ. соч. С. 77.

3 Фофанов В.П., Шорохов И.М. Указ. соч. С. 125.

1 Имманалиева З.А. Указ соч. С. 78.

2 Еремин С.Н., Ларченко С.Г. Указ. соч. С. 114.

3 Анисимова Л.Е., Макарова Г.П., Агальцев А.М. Указ. соч. С. 100 – 101.

1 Там же. С. 96.

2 Там же. С. 99.

3 Еремин С.Н. Онтология и реальность. С. 14 – 15.

1 Таратута В.П., Шорохов И.М. Социально-гуманистическая форма обоснования системы философского знания. С. 28

2 Горан В.П. Методологические проблемы исследования генезиса греческой философии // Гуманитарные науки в Сибири. 1995. № 2. С. 89.

3 Горан В.П. Философия. Что это такое? // Философия науки. 1996. № 1 (2). С. 6.

1 Горан В.П. Генетическая связь философии и демократии в Древней Греции // Гуманитарные науки в Сибири. 1998. № 1. С. 21.

2 Там же. С. 22.

3 Горан В. П. О социально-исторической обусловленности... С. 100.

1 Кочергин А.Н. Теоретические и методические вопросы формирования философской культуры. М., 1989. С. 13.





Похожие:

Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconФеномен философии в работах философов новосибирского академгородка: социально-гуманистическая перспектива
Поэтому адекватное понимание философских задач будущего представляется возможным лишь с позиций достижений прошлого. В этой связи...
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconЕ. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка
Руководителем школы экономической социологии является академик Т. И. Заславская, руководителем школы этносоциологии член-корреспондент...
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconМосковский государственный университет им. М. В. Ломоносова работа по философии
...
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconСоцис. № Е. А. Тюгашев социокультурный подход в преподавании социологии: жанр этюда
Тюгашев евгений Александрович кандидат философских наук, доцент Новосибирского государст­венного университета
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconЕ. А. Тюгашев
Опубликовано в: Философия: история и современность. 1999–2000: Сб науч тр.: Ин-т философии и права Объединенного института истории,...
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconАвтореферат разослан «. 30»
Диссертация выполнена на кафедре философии Новосибирского государственного университета
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconИдеи развития философии
Большинство философов самых разных направлений высказывают мысль о том, что родиной философии является Греция VII-VI вв до н э. К....
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconЕ. В. Прихожан, Е. А. Тюгашев В. И. Ленин: к критике экономического романтизма или сентиментализма?
Социокультурные исследования. 1997. Новосибирск: Издательство Новосибирского государственного университета, 1997. с. 172–179
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconТеоретико-методологические проблемы исследования экономической деятельности
Работе выполнена на кафедре философии Новосибирского го­сударственного университета им. Ленинского комсомола
Е. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы iconЕ. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии
Между тем предмет есть нечто пребывающее в покое, остановившееся. А историчность философии показывает ее изменчивость. Следовательно,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов