Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии icon

Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии



НазваниеЕ. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии
Дата конвертации17.09.2012
Размер147.46 Kb.
ТипДокументы

Е.А. Тюгашев

ПРЕДМЕТОЦЕНТРИЗМ И ПЕДОЦЕНТРИЗМ В ПОНИМАНИИ ПРЕДМЕТА ФИЛОСОФИИ


Вопрос о существовании предмета философии традиционно решался указанием на то, что, по крайней мере, философия сама себе предмет. Между тем предмет есть нечто пребывающее в покое, остановившееся. А историчность философии показывает ее изменчивость. Следовательно, философия не только предмет, но и то, что внеположно предмету и его изменяет.

Историчность и разнообразие философии, отсутствие единого, общего для всех философов предмета ставит вопрос об основаниях квалификации множества предметов как предметов философии в соотнесении с ее объектами. Трудности возникают при выборе способа фиксации объектов, входящих в систему предмета. Имманентное определение предмета философии в соотнесении с системой объектов недостаточно для его содержательной фиксации. Единственный результат, который достижим на этом пути – это обнаружение тождества первичного предмета философии и множества ее объектов.

Неразрешимость задачи определения предмета философии в себе и через себя стимулировала поиски способов его внешнего определения. Первым вариантом такого поиска стало определение предмета философии в системе межпредметных внешнефилософских связей – различением предметов религии, науки, искусства. При движении в этом направлении зафиксирован факт внешнего совпадения предметов различных типов духовной деятельности. Как бы конкретно ни фиксировался предмет философии (мир, природа, человек, истина, бытие, ценности, всеобщее, начала, предельные основания), практически невозможно доказать, что данные предметы не рассматриваются в других формах общественного сознания. В традиции предметоцентризма, в плане межпредметных связей предмет философии остается вещью в себе.

Выход из затруднения иногда усматривается в способе фиксации одного и того же в онтическом плане предмета. От Аристотеля до Гегеля способ отражения предмета философией специфицировался гносеологически – по степени концептуализации (или рефлексии) первичных восприятий. На наш взгляд, опыт развития различных форм общественного сознания едва ли может убедительно показать, что религия, искусство или наука в соответствующих своих разделах менее абстрактны и теоретичны, чем философия. Следует также отметить, что выделение предмета философии по форме (способу, методу) философской деятельности при неотличимости от предметов других типов духовной деятельности зачастую ведет к отрицанию существования предмета философии. Распредмечивание философии, сведение ее к критике и анализу характерно для неопозитивизма, феноменологии, критического рационализма, критической теории Франкфуртской школы.

Итак, определение предмета философской деятельности с внешних для этого вида деятельности позиций невозможно. Предмет философии опредмечивается в процессе живой философской деятельности, полагается и снимается собственно философией.
Думается, что предмет философии должен быть определен опосредованно, внешним по отношению к себе, но имманентным по отношению к самой философии способом – в плане философской деятельности. Если философия есть то, что делают философы, предмет философии также сделан философами.

Поскольку философы преимущественно занимаются тем, что решают различные вопросы, то проблему единства предмета философии предлагалось решать и указанием на те основные вопросы, ответы на которые и полагают предмет. Но предмет в любой его модификации отличен от вопроса как вопрошания. Потому определение предмета через вопрос также формирует тенденцию к распредмечиванию философии. Возникает впечатление, что у философии нет предмета, а есть только задача.

Вопрошание и разъяснение, возможно, не проясняют предмет, но в любом случае меняют экзистенцию. Изменение субъекта в процессе философствования позволяет предположить, что он входит в определение предмета философской деятельности. Речь идет не просто о познании и преобразовании себя. Реализация цели субъекта преобразует предмет в продукт, который в следующем цикле деятельности функционирует в качестве предмета или средства. Предмет, продукт и средство в деятельности функционально различены, но генетически тождественны. Указанное тождество продукта, предмета и средств философской деятельности необходимо интегрировать в предметных характеристиках субъекта.

Первый вариант интеграции указанных элементов философской деятельности предложил Эпиктет, считавший разум и субъектом, и предметом, и средством, и продуктом философской деятельности. На абстрактную субстанциональность такого представления указал Н.С. Кашкин1. Второй вариант предметной интеграции элементов философской деятельности предложил Т. Гоббс: «О философии, основы которой я здесь собираюсь изложить, ты, любезный читатель, не должен думать как о чем-то, при помощи чего можно раздобыть философский камень, или как об искусстве, которое представлено в трактатах по метафизике. Философия есть скорее естественный человеческий разум, усердно изучающий все дела творца, чтобы найти и сообщить бесхитростную правду об их порядке, их причинах и следствиях. Философия есть дочь твоего мышления и всей Вселенной, и живет в тебе самом, правда, в еще не ясной форме подобно матери Вселенной в период ее бесформенного начала»2.

Концепцию предмета философии, изложенную Т. Гоббсом, во-первых, можно назвать генетической, так как границы предмета прослеживаются от космического яйца до зачатков разума в индивидууме. Во-вторых, можно говорить об педоцентризме данной концепции. Концепт философского камня соединяет филогенетическую и онтогенетическую линию педоцентрического решения вопроса о предмете философии.

Дело в том, что в александрийской традиции представление о lapis philosophorum как предмете философии соединялось с представлением о философском яйце (семени, эмбрионе), который взращивает в себе алхимик, добывая философский камень. «Посвященный сам должен превратиться в Философский Камень»3. Добывая философский камень, алхимик, очищает и возвышает себя, проходит путь инициации – путь от мрака к свету, от свинца к чистому золоту, от невежества к мудрости. Поэтому предмет философской деятельности в абстрактно-общем виде определяется как философский камень.

Микрокосмическая работа с философским камнем воспринималась как строительная, архитектоническая деятельность по сооружению мироздания. Впрочем, многие не видели большой ценности в построениях философов. На взгляд Ф. Ницше, «потомство находит ценным только камень, из которого он (философ – Е. Т.) строил и из которого можно построить новое и лучшее здание»4. Мироздание каждого философа можно и нужно разрушить, разобрать, как конструктор, и все-таки оно будет полезно, как материал.

Так, например, в конструкции абсолютного духа Гегель снял спинозовскую субстанцию, фихтевское самосознание, философию жизни Гете и философию тождества Шеллинга. В качестве субстанции дух есть растворенная, полная жизни и приносящая себя в жертву милостивая сущность, в которой каждое я осуществляет свое собственное произведение, разрывает всеобщее бытие и берет от него свою долю себе. Отдельный индивид проходит ступени образования всеобщего индивида, т. е. обладающего самосознанием духа, но как формы окаменевшие, оставленные духом. В образовании индивид добывает себе то, что находится перед ним, поглощает свою неорганическую природу и овладевает ею для себя. Тем самым дух сообщает себе свое самосознание, порождает свое становление и свою рефлексию в себя.

Обретаемая духом в новом поколении высота осознается в парадоксе: «То, что в более ранние эпохи занимало зрелый дух мужей, низведено до познаний, упражнений и даже игр мальчишеского возраста…»5. Уже Гераклит, удалившись в храм Артемиды, играл с мальчишками. В играх с детьми Гераклит искал и находил себя.

Игровой деятельности в онтогенезе предшествует предметно-ориентированное действие. В платоновском диалоге «Федр» Сократ ставил в пример одного влюбленного, который, домогаясь своего, говорил, что во всяком деле для правильного его обсуждения требуется знать, что же именно подвергается обсуждению, иначе неизбежны сплошные ошибки: «Большинство людей и не замечает, что не знает сущности того или иного предмета: словно она им уже известна, они не уславливаются о ней в начале рассмотрения; в дальнейшем же его ходе это, естественно, сказывается: они противоречат и сами себе и друг другу» (Федр 237c). Если перед тобой и передо мной, продолжал подросток, стоит вопрос, с кем лучше дружить, надо условиться об определении того, что такое любовь, а затем, имея это в виду, и, ссылаясь на это, продолжить рассмотрение, приносит она пользу или вред. Требование определить суть любви как предмета совместной деятельности выражает предметоцентризм философии. Не случайно в завершение диалога Сократ определяет философа предметно – как любителя мудрости.

Предметная деятельность является первым видом детской деятельности, следующим за стадией непосредственного общения младенца с взрослым. В раннем детстве ребенок целиком поглощен предметом. Говорят не только о центрации на предмете, но и о фетишизации предмета.

Развитию предметной деятельности предшествует длительный период овладения действиями с предметами в общении с взрослыми (хватание, неспецифические и специфические манипуляции). Сначала Лисий «угощал» Федра своими сочинениями, а тот заставлял много раз повторять и, в конце концов, взял свиток. Затем, протягивая Сократу свитки с сочинениями, словно помахивая зеленой веткой или каким-нибудь плодом перед голодным животным, Федр повел его за собой чуть ли не по всей Аттике.

Хватание предмета философии завершает то, что Николай Кузанский называл охотой за мудростью. Мудрость он характеризовал как предмет потребления, пищу нашего духа, питательное знание: «А ищем мы премудрость, потому что ею питается наш дух. Она бессмертное питание и питает тоже бессмертно»6. Встреча потребности с предметом есть акт чрезвычайный: он опредмечивает потребность. Напитанный мудростью субъект сам становится сначала живой, а затем и ходячей мудростью.

Разнообразные неспецифические и специфические манипуляции мудростью, подробно описанные Диогеном Лаэртским, привлекают окружающих, определяющих функциональность предметной деятельности. Вследствие этого меняется тип ориентации мудреца в предметном мире: вместо вопроса «Что это?» при столкновении с новым предметом возникает вопрос «Что с этим можно делать?».

Интерес к предметному миру широк. Свободно перебирая предметы, софисты стремились вовлечь в свою деятельность наибольшее их количество, увеличивая время действия, расширяя разнообразие действий. О пустяках они сочиняли длиннейшие речи. Сначала софисту достаточно знать то, что кажется справедливым большинству. В погоне за правдоподобием, досконально зная подобие и неподобие всего существующего, постепенными переходами софист незаметно выдает одно за другое. В похвальной речи, выдавая тень осла за коня, софист для благозвучия применял удвоения, изречения и образные выражения, что справедливо казалось Сократу мальчишеством.

Так и в недрах предметной деятельности ребенка формируются первые собирательные понятия типа «куча», относимые к бессвязно-связным множествам. Такой тип предметного мышления характерен для софиста. «Не кажется ли, что все в этой речи набросано как попало? ... Мне, как невежде, показалось, что этот писатель отважно высказывал все, что ему приходило в голову» (264b), – говорил Сократ о речи Лисия.

Вступая в игру по правилам, Сократ твердо устанавливает: «Прежде всего, надо познать истину относительно любой вещи, о которой говоришь или пишешь; суметь определить все соответственно с этой истиной, а, дав определение, знать, как дальше подразделить это на виды, вплоть до того, что не поддается делению» (277b). Чуть раньше Сократ поинтересовался: «Но скажи еще вот что: я из-за своего восторженного состояния не совсем помню, дал ли я определение любви в начале моей речи?». Федр ответил: «Клянусь Зевсом, да, и при том поразительно удачное» (Федр. 263d).

Об удачности определений Сократа весьма скептически высказался А.Ф. Лосев в комментарии к «Софисту». На его взгляд, начиная с какого-нибудь самого общего и мало что говорящего определения софиста, Сократ путем дихотомического деления доходит до более конкретного определения софиста; но потом оказывается, что и этого конкретного определения все еще недостаточно, а нужно исходить из какого-то другого, тоже очень общего понятия софиста и постепенно суживать это понятие до максимально конкретного. Это упражнение в делении понятий произвело на А.Ф. Лосева удручающее впечатление7.

Так, о любви мы узнаем, что это некоторое неистовство, которое может быть разным, в том числе и восходящим к Эроту. Несмотря на выдвинутые им самим требования к правильному определению предмета, Сократ определил любовь указанием на диффузный комплекс подобранных предметов, объединенных ассоциативными и цепными связями. Характеризуя данный уровень развития предметного мышления, Л.С. Выготский писал: «Подросток образует понятие, правильно применяет его в конкретной ситуации, но как только дело касается словесного определения этого понятия, то сейчас же его мышление наталкивается на чрезвычайные затруднения и определение понятия оказывается значительно уже, чем живое пользование этим понятием»8.

Наподобие подростка, Сократ при определении любви опускается на более примитивную ступень и начинает (правда, в определенной связи) перечислять конкретные предметы, охватываемые этим понятием в данной ситуации. Развиваемое в двух речах определение любви через неистовство и последующее его деление позволяет в лучшем случае говорить о стадии образования потенциальных, спонтанных понятий.

На данную стадиальную черту комплексного мышления, представленного в диалогах Платона, указал С.Н. Булгаков: «Платон не систематичен, но тематичен и диалектичен, отсюда проистекает фрагментарность его философствования, ибо каждый его диалог, при всем своем художественном совершенстве и музыкальной форме, для системы философии есть только фрагмент, этюд, статья, не более, без потребности в закруглении, в сведении концов с концами в единой целостной системе, к которой у Платона не намечается даже попытки и вкуса»9.

Развитие предметной деятельности ребенка опосредствуется взрослым, знакомящим с функциональными свойствами предметов. Сократ заботливо наставляет, как и когда применять искусство речи. Освоение навыков происходит в ролевой игре-упражнении, где Сократ в первой речи воспроизводит роль Федра, сына Питокла, миринусийца, а во второй речи – роль Стесихора, сына Евфема, гимерейца. После игры наблюдается духовный рост ее участников. После первой речи Сократ страстно желает «смыть с себя всю эту морскую соленую горечь, заполнившую наш слух» (243d). После второй речи Федр опасается, как бы Лисий не показался мелким, если бы он пожелал противопоставить какую-нибудь другую речь.

Как показывает анализ «Федра», опредмечивание происходит в субъектах философского общения. Сократ подробно разрабатывает идею субъектности предмета философии. Любовь к мудрости персонифицируется. Начиная вторую речь, он восклицает: «А где же у меня тот мальчик, к которому я обращался с речью? Пусть он и это выслушает, а то, не выслушав, он еще поспешит уступить тому, кто его не любит» (243е). Структура предметного действия выглядит так: «Взяв подходящую душу, такой человек со знанием дела насаждает и сеет в ней речи, способные помочь и самим себе и сеятелю, ибо они не бесплодны, в них есть семя, которое родит новые речи в душах других людей, способные сделать это семя навеки бессмертным, а его обладателя счастливым настолько, насколько может быть человек» (276е).

В предметном действии предмет различается. Так и Сократ различал два рода сочинений. «Всякое сочинение, однажды записанное, находится в обращении везде – и у людей понимающих, и равным образом у тех, кому вовсе не подобает его читать, и оно не знает, с кем оно должно говорить, а с кем нет, – говорил он. – Если им пренебрегают или несправедливо его ругают, оно нуждается в защите своего отца, само же не способно ни защититься, ни помочь себе» (275е). Второй род: «Это то сочинение, которое по мере приобретения знаний пишется в душе обучающегося; оно способно себя защитить и при этом умеет говорить с кем следует, умеет и промолчать» (276а). Речи для диалектика – «словно родные его сыновья» (278b), прежде всего та, которую он изобрел сам, затем ее потомки и братья, заслуженно возникшие в душах других людей.

Диалектика Сократ определил как имеющего «природную способность охватывать взглядом единое и множественное» (266b). Тот, кто предстоит диалектику, составляет основной предмет его деятельности. Обладая способностью охватывать единое и многое, диалектик актуализирует эту способность в собеседниках. В экзистировании диалектическая способность становится многосоставным органическим единством множества порождаемых способностей. Благодаря экзистентной модализации единым и многим становится сообщество философов, становятся души философов, становится мир, в котором любой предмет рассматривается как единое и многое. Такого рода диалектическое новообразование, в котором внешнее соразмерно и дружественно внутреннему, Сократ называл гармонией.

Числовые структуры мира пифагорейцы изучали как системы мировой гармонии. Сократ так описывал эти продукты философской деятельности: «Но, друг мой, после того как ты узнаешь, сколько бывает интервалов между высокими и низкими тонами, каковы эти интервалы и где их границы, сколько они образуют систем (предшественники наши, открывшие эти системы, завещали нам, своим потомкам, называть их гармониями и прилагать имена ритма и меры к другим подобным состояниям, присущим движениям тела, если измерять их числами; они повелели нам, далее, рассматривать таким же образом всякое вообще единство и множество), – после того как ты узнаешь все это, ты станешь мудрым, а когда постигнешь всякое другое единство, рассматривая его таким же способом, то сделаешься сведущим и относительное него. Напротив, беспредельное множество отдельных вещей и [свойств], содержащихся в них, неизбежно делает также беспредельной и бессмысленной твою мысль, вследствие чего ты никогда ни в чем не обращаешь внимания ни на какое число» (Филеб 17d–e ).

Высказывание Сократа, как нам представляется, содержит положения, значимые для определения формы предмета философии. Во-первых, результаты философской деятельности идентифицируются как системы. Во-вторых, системы «открываются» философами и используются в дальнейшем как средства деятельности. В-третьих, благодаря системности мышления, человек становится мудр. Это дает основания предположить, что по форме предметность философской деятельности следует идентифицировать как систему субъекта.

Содержательное определение предмета философии как системы субъекта философии опирается на понимание предмета как на нечто пребывающее в покое, остановившееся, остающееся. Речь идет не о потусторонних, трансцендентных для философа предметах. В конечном счете, они ему имманентны. Остановившееся, остающееся понимается как составляющая философской деятельности, и последняя воспринимается предметно, как опредметившаяся в системах субъектов философская деятельность.

Философская система является не столько объектно, сколько субъектно определенной, выступает системой субъекта. Эта черта осознается как персональный, личный характер философствования. Уже в XVIII веке в Германии само собой разумеющимся считалось, что каждый образованный человек «должен сам построить свою систему», а философия, претендующая на объективную значимость, в крайнем случае, «пригодна в школе или для того, чтобы импонировать неопытной молодежи»10.

Из субъектности системы следует, как полагал Фихте, что она «проверяема лишь из самой себя ... должна согласовываться лишь сама с собой, она может быть объяснена только из самой себя, только из самой себя доказана или опровергнута, ее следует целиком принять либо целиком отвергнуть»11. Едва ли с этим можно в полной мере согласиться, учитывая несомненный факт интеллектуальной преемственности и духовного родства личностей.

Да и впечатление цельности и завершенности системы есть лишь эффект линии горизонта, определяемой точкой зрения развивающейся личности философа. Результаты современных историко-философских исследований позволяют пересмотреть устоявшееся мнение о цельности и завершенности даже системы Гегеля. «Система Гегеля, как совокупность организованных результатов, подчиненных единому принципу, все яснее обнаруживает свою проблематичность. И не столько потому, что гегелевские ответы уже не удовлетворяют современную мысль: само представление о законченной целостной системе Гегеля в ходе фактических исследований все больше оказывается не соответствующим реальной философии мыслителя, – пишет Н.С. Плотников. – Можно было бы показать на конкретном материале, что никакой системы у Гегеля по существу нет (исследования лекций Гегеля, предпринятые в связи с их публикацией, подтверждают, что почти каждый раз Гегель использует разные способы содержательной и методической систематизации, совсем не совпадающие с логической структурой, изложенной в “Энциклопедии философских наук” или в “Науке логики”)»12.

Путь к системе есть движение активного субъекта философии (^ Сократа) к пассивному субъекту (Федру), замыкающего как замковый камень философскую систему в архитектоническое целое. Процесс философской деятельности возвращается в себя и модифицирует субъектов философии, открывая возможности для серийного выпуска новых систем. Поэтому и системы Гегеля удовлетворительны только в пределах исторически-конкретных туров взаимодействий Гегеля и его системообразующих аудиторий.

Таким образом, достаточным основанием доказательства существования предмета философии является существование субъектов философии, в которых опредмечивается философская деятельность. Рассмотренная нами дилемма предметоцентризма и педоцентризма в понимании предмета философии снимается интерпретацией ее субъектов как основных предметов деятельности. Формирование систем и системности развивающихся субъектов в процессах систематизации и самосистематизации является конечным результатом, средством и предметом философской деятельности. Закрепляя сложившийся порядок философских взаимодействий, предметность философии выступает как система субъектов философии.


1 ^ Кашкин Н.С. Речь о задачах общественных наук // Русская философия первой половины XIX в.: Хрестоматия. Свердловск, 1987. C. 375 – 376.

2 Гоббс Т. Основы философии // Гоббс Т. Избранные произведения в двух томах. М., 1965. Т. 1. С. 49.

3 Элиаде М. Кузнецы и алхимики // Элиаде М. Азиатская алхимия. Сборник эссе. М., 1998. С. 235.

4 Ницше Ф. Смешанные мнения и изречения // Ницше Ф. Странник и его тень. М., 1994. С. 216.

5 Гегель Г.В.Ф. Система наук. Ч. 1. Феноменология духа. СПб., 1999. С. 15.

6 Кузанский Н. Охота за мудростью // Кузанский Н. Сочинения в 2-х т. М., 1980. Т. 2. С. 347.

7 Платон. Федон, Пир, Федр, Парменид. М., 1999. С. 487.

8 Выготский Л.С. Мышление и речь // Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 2. Проблемы общей психологии. М., 1982. С. 177.

9 Булгаков С.Н. Свет невечерний: Созерцания и умозрения. М., 1994. С. 72.

10 Шеллинг Ф.В.Й. К истории новой философии (Мюнхенские лекции) // Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения в 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 448.

11 Фихте И.Г. Первое введение в наукоучение // Фихте И.Г. Сочинения в двух томах. Т. 1. СПб., 1993. С. 447.

12 Плотников Н.С. Путь к системе. Материалы о молодом Гегеле. Сост. Х. Ямме и Г. Шнайдер // Вопросы философии. 1994. № 3. С. 184 – 185.




Похожие:

Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев методологические проблемы определения предмета социальной философии прошедшая в 2002–2004 гг на страницах журнала «Личность. Культура. Общество»
К. С. Пигров, В. Е. Кемеров, К. Х. Момджян, П. К. Гречко, В. Н. Шевченко, концептуального прорыва не произошло, и авторы ограничились...
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconУдк 101. 1:: 316 Ю. В. Попков, Е. А. Тюгашев
К. С. Пигрова «Социальная философия». Поскольку в этих дискуссиях приняли участие многие известные социальные философы, материалы...
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconВопросы по философии
Основные этапы исторической эволюции предмета философии (античность, средневековье, Новое время, современная философия)
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconЕ. А. Тюгашев
Опубликовано в: Философия: история и современность. 1999–2000: Сб науч тр.: Ин-т философии и права Объединенного института истории,...
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconУдк 101. 1:: 316 Е. А. Тюгашев tugashev@academ org Проблема предмета социальной философии
«Социальная философия в системе гуманитарного образования», инициированной в связи с выходом учебника К. С. Пигрова «Социальная философия»....
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconЭкзаменационные вопросы по философии 2005 (дневные факультеты) Что такое философия? Проблемы и специфика философского знания. Структура и функции философии
Место философии в системе духовной культуры: соотношение мифологии, религии, науки и философии
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев Институт философии и права со ран
Тезисы докладов международного симпозиума (3–5 июля 2001 г.). Улан-Удэ: Изд-во всгту, 2001. С. 30–32
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconИнститут философии права
Логинов В. Г., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Проблемы коренных малочисленных народов Севера: институциональная перспектива. Препринт....
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconЕ. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы
Изучение коллективной ментальности философского сообщества представляется существенным для более глубокого и конкретного понимания...
Е. А. Тюгашев предметоцентризм и педоцентризм в понимании предмета философии iconПопков Ю. В., Тюгашев Е. А. О предмете социальной философии (к продолжению дискуссии)
Показано, что субъект социально-философской рефлексии первоначально выделяет предмет в общественной практике, а затем конструирует...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов