Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель icon

Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель



НазваниеЕ. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель
Дата конвертации17.09.2012
Размер161.22 Kb.
ТипДокументы

Е.А. Тюгашев

СИТУАЦИЯ КАК КАТЕГОРИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО АНАЛИЗА: ПАРСОНС — ЯСПЕРС — ГЕГЕЛЬ


Социокультурный подход обеспечивает эмпирическую конкретизацию философско-теоретических положений при отображении отдельных объектов действительности. Поскольку эти объекты даны, как правило, в повседневной общественной практике, то указанной конкретизации необходимо сопутствует фиксация, во-первых, социальности объектов, и во-вторых, их особенностей, укорененных в локальной культуре. Культура как таковая есть конкретное тождество природного и социального. Поэтому социокультурная конкретизация философского знания выходит за пределы гуманитарных наук и имеет более общий мировоззренческий статус.

На наш взгляд, одним из ключевых понятий, используемых для социокультурного, т.е. философско-эмпирического анализа действительности является понятие «ситуация». По оценке И.Т. Касавина, ситуационные исследования в самом общем виде представляют собой междисциплинарную методологию анализа индивидуальных субъектов, локальных групповых мировоззрений [1]. Учет индивидуальности, локальности необходимо требует выделения специфики объекта, которая может быть установлена только эмпирически. Отдельное в конкретном единстве общего и особенного и составляет предмет социокультурных исследований.

Чем же вызвано использование понятия ситуации в научном анализе? Как отмечает Н.Г. Михайлов, понятие «ситуация» является одной из основных категорий в самых разных науках [3, с. 11]. Соглашаясь с ним, следует отметить, что в одних науках (например, в психологии) ограничиваются простым определением понятия ситуации и элементарным анализом конкретных ситуаций [4, с. 323], а в других науках разрабатываются целостные учения о специальных ситуациях (например, в криминалистике – криминалистическая ситуалогия [5]). Потребность в понятии «ситуация» актуализируется, по-видимому, на достаточно высоком уровне развития науки, когда она достигает зрелости и стремится обеспечить практику точной методикой принятия решений в типовых ситуациях.

Но общий уровень разработки теории ситуации в той или иной науке не обязательно вносит определенность в ее исходное понимание. И психологи и криминалисты ограничиваются, как правило, обыденным значением слова: ситуация (франц. situation, от лат. situs – положение) – сочетание условий и обстоятельств, создающих определенную обстановку, положение [6, с. 161; 7, с. 15]. Понятие ситуации оказывается вне зависимости от уровня развития теории ситуации.

Подобные неясные понятия Т. Парсонс называл остаточными: «Логическим именем для этой темноты будет термин “остаточные категории”» [8, с. 61]. По мнению Т. Парсонса, остаточные категории являются ключевыми для понимания той или иной теоретической системы.
Но эмпирические заключения, вытекающие из употребления таких остаточных категорий, как указывает он, часто не замечаются или формулируются настолько неясно, что становятся фактически бессмысленными. Поэтому одним из «видов прогресса» в теоретической работе Т. Парсонс считает вычленение из остаточных категорий позитивно определенных понятий и последующую их верификацию в эмпирическом исследовании. Остаточные категории исходной теории переводятся в позитивные категории более развитых, прогрессивных теорий. Следовательно, если обращаются к понятию «ситуация в какой-либо науке, то при ее поступательном развитии это «остаточное понятие» будет когда-то определено.

Выше мы констатировали инвариантность степени определенности содержания понятия «ситуация» по отношению к уровню развития научной дисциплины. Примером может служить и теория социального действия Т. Парсонса. Заметим, что для Т. Парсонса понятие ситуации является одним из основных. Ситуация рассматривается им как составляющая системы действия наряду с агентом и целью. Ситуацию действия он определяет как часть внешнего мира, значимую для агента. Ситуация складывается либо из объектов ориентации, либо из условий и средств действия, либо просто трактуется как среда. В конце концов Т. Парсонс приходит к представлению о системе действия как отношении субъекта и объекта. В этой системе ситуация неотличима от объекта действия.

Тенденция объективации ситуации, т. е. ее редукции к объекту наблюдается и в других науках. Так, раскрывая элементы следственной ситуации, Н.Г. Михайлов пишет: «По нашему мнению, было бы неправильным включать в структуру следственной ситуации субъекта деятельности, т. е. следователя, и элементы, связанные с его личностью, как это делают отдельные ученые-юристы. При таком подходе субъект деятельности, являющийся активным участником (организатором) расследования, оказывается растворенным в ней. Ситуация – это то, что объективно по отношению к субъекту деятельности, в нашем случае – к лицу, ведущему расследование, поэтому сам он в ее содержание не входит» [3, с. 14–15].

Психологи определяют ситуацию как систему внешних по отношению к субъекту условий, побуждающих и опосредующих его активность. Кроме внешних условий к элементам ситуации относят состояния самого субъекта в предшествующий момент времени, если они обусловливают его последующее поведение [4, c. 323]. В данном определении субъект присутствует, но ситуация определяется бессубъектно – как система условий. Далее, но правда, с оговоркой, в систему ситуации включаются состояния субъекта, т. е. и сам субъект. Очевидно, конструкция становится онтологически абсурдной. Субъект оказывается в ситуации, в определенном отношении к внешним условиям, к которым отнесены и его собственные состояния.

По наблюдению А.В. Филиппова и С.В. Ковалева, большинство психологов понимают ситуацию как объективную совокупность элементов среды (событий, условий, обстоятельств), оказывающей стимулирующее, обусловливающее и корректирующее воздействие на субъекта, т. е. детерминирующей его активность и одновременно задающей пространственно-временные границы ее реализации [7, c. 14]. А.В. Филиппов и С.В. Ковалев убеждены, что в современной психологии значение субъективного фактора ситуации неоправданно принижено.

Дейстивтельно, поскольку понятие ситуации редуцируется к представлению об объекте, то исчезает и необходимость в этом избыточном понятии. Так у Т. Парсонса понятие cитуации оказалось «остаточным» и, в конце концов, было элиминировано из теоретической конструкции. «Но подлинный научный прогресс, – писал он, – состоит не в этом, а в том, что теоретические системы изменяются» [8, c. 63]. Как же оценивать это регрессивное движение, возвращение от ситуации к объекту? Может быть, действительно нет необходимости в понятии «ситуация»?

Перспективность концептуальных нововведений Т. Парсонс усматривает в следующем признаке: «…Вернейшим симптомом надвигающегося изменения в теоретической системе служит повышение интереса к остаточным категориям» [8, c. 62]. Следовательно, если интерес к понятию «ситуация» растет, и оно употребляется все чаще, то все более настоятельной становится необходимость в экспликации этого понятия.

На наш взгляд, в современной науке интерес к понятию «ситуация» устойчиво растет. Чрезвычайно широко этот термин используется в обществознании. А.В. Филиппов и С.В. Ковалев мотивируют необходимость анализа понятия “ситуация” наметившейся тенденцией его широкого использования как в психологии, так и в самых различных областях научного знания. Понятие следственной ситуации на протяжении длительного времени является одним из наиболее актуальных в криминалистике. Таким образом, систематическая экспликация понятия ситуации представляется необходимой.

Но из-за неудач внутридисциплинарных попыток раскрыть понятие ситуации возникает вопрос, в предмете какой науки абстрактное понятие ситуации должно быть обосновано и каким образом его следует конкретизировать. Подобным вопросом задавался Т. Парсонс. Соображения относительно роли остаточных категорий привели его к заключению: «Могут спросить, будет ли это исследование только научным, и не погрузится ли оно в опасные воды философии. Конечно, такое рискованное предприятие окажется необходимым, и в определенных местах без него будет трудно обойтись» [8, c. 65]. Остаточные категории, как полагает Т. Парсонс, имеют философский статус. Философские положения, указывает он, присутствуют эксплицитно или имплицитно в научном исследовании. Цель же здесь состоит, на его взгляд, в том, чтобы установить, в какой степени философские основания являются неопровержимыми и не оставляют другой альтернативы [8, c. 67].

Если поступить в соответствии с рекомендациями Т. Парсонса, а они не кажутся, по крайней мере, неразумными, то следует обратить внимание на философские основания отказа от термина «ситуация». Таким основанием стало замещение понятия «ситуация» понятием «объект». Заметим, что объект – это фундаментальное философское понятие, и, обратившись к нему, Т. Парсонс поневоле погрузился «в опасные воды философии». По неясным мотивам он отказался от раскрытия содержания ситуации и вернулся к более традиционному, привычному для классической европейской метафизики рассуждению в рамках модели «субъект – объект».

Итак, эмпирически введенное представление о ситуации не стало предпосылкой концептуализации и перестройки теоретической системы. Понятие ситуации не открыло новой теоретической перспективы в социологии, а Т. Парсонс не обнаружил той философской позиции, в которой описание ситуации агента действия более значимо, чем субъект-объектная интерпретация системы социального действия. Может быть, альтернативы объекту действительно нет?

Альтернатива всегда открывается в процессе развития, это – историческая альтернатива. В классической новоевропейской философии господствовала субъект-объектная модель описания действительности. В неклассической философии XIX – XX вв. базовой становится субъект-субъектная модель (например, “Я и Ты” Л. Фейербаха и М. Бубера), а субъект-объектная интерпретация оценивается как промежуточная абстрактная конструкция, вспомогательное средство описания ситуации общения. Отношение «Я и Ты» – это встреча, т. е. определенная ситуация. С переходом к субъект-субъектной модели интерпретации действительности понятие ситуации стало основополагающим для ряда философских течений.

Впервые открыто вопрос о ситуации выдвинул философ-экзистенциалист К. Ясперс. Его работа «Духовная ситуация времени» (1927 г.) начинается словами: «В течение более полувека все настойчивее ставится вопрос о ситуации; каждое поколение отвечало на этот вопрос, характеризуя свое мгновение. Однако если раньше угроза нашему духовному миру ощущалась лишь немногими людьми, то с начала войны этот вопрос встает едва ли не перед каждым человеком» [9, c. 288]. Человек, утверждает К. Ясперс, задает целую серию вопросов о ситуации. Как до сих пор воспринималась ситуация человека? Как возникла современная ситуация? Что означает вообще «ситуация»? В каких аспектах она проявляется? Какой ответ дается сегодня на вопрос о человеческом бытии? Какая будущность ждет человека? Оценивая состояние вопроса о ситуации, К. Ясперс пишет: «До сих пор о ситуации речь шла в абстрактной неопределенности» [9, c. 300]. Но мыслимы, на его взгляд, самые разные ситуации: ситуации социальных субъектов, их организаций, объективных образований, охваченных волей человека. Ситуации бывают бессознательными и осознанными, а по видам – экономическими, социальными, политическими и т. п. Единой ситуации не существует, но общее понятие ситуации возможно, поскольку оно фиксирует определенность ситуации как таковой.

Ситуацией К. Ясперс предлагает называть конкретную действительность, означающую для моего бытия преимущество или вред, возможность или преграду [Цит. по:10, C. 82–83]. Другими словами, ситуация – конкретная действительность, ценностно определенная по отношению к субъекту. Ситуация определяется внесубъектно, но по отношению к субъекту.

Комментируя это определение, Отто Ф. Больнов говорит, что экзистенциально-философское понятие ситуации в точности соответствует жизне-философскому понятию «положение». Философия жизни понимает положение нейтрально, одинаково подчеркивая в нем моменты содействия и препятствия. Экзистенциальная философия выделяет препятствующую сторону. «Положение становится ситуацией тогда, когда оно поставляет человеку характерные требующие преодоления трудности, которые во время этого преодоления познаются как ограничение, за счет чего одновременно пробуждается повышенная активность человека» [10, c. 82]. Таким образом, ситуация фиксирует конкретную действительность в аспекте невольного затруднения. Человек заточен в ситуацию. И хотя ситуация меняется постоянно, человек никогда не может выйти из ситуации, не попав в другую. «Ситуации суть нечто, что человек должен претерпевать. Он отдан в их распоряжение» [10, c. 84].

Отто Ф. Больнов говорит о связанности ситуацией и пассивном положении человека, который волей-неволей каждый раз оказывается в той или иной ситуации. Вместе с тем он указывает на связанность ситуаций, которые изменяются с течением времени. Мыслится человек, следовательно, не в одной единственной ситуации, а в серии связанных ситуаций. Однако ситуации связываются в серию посредством самого человека, который и порождает собственные ситуации. «В то время как та или иная ситуация, в которой человек пребывает, постоянно изменяется, – замечает Отто Ф. Больнов, – общая заточенность в ситуацию в результате подобного превращения никогда не упраздняется» [10, c. 83].

Человек буквально связан ситуацией, как бы та ни изменялась. Это означает, что ситуация есть конкретная действительность не только мира, но и человека в его мире. Внешняя по отношению к человеку ситуация производна от самого человека. Внутренний источник внешней для человека ситуации Отто Ф. Больнов называет определенным настроением. Ситуация связана с определенным настроением, которое и связывает серию ситуаций.

Итак, человек оказывается в ситуации, в своем осмысленном отношении к внешним условиям. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что любая ситуация, как констатирует К. Ясперс, это ситуация отдельного человека: «В конечном итоге в определенной ситуации находится лишь отдельный человек» [9, c. 300]. И без него ситуация невозможна. Если в ситуации человек не мыслится, то не мыслится и ситуация. Следовательно, человек (шире – субъект) является элементом ситуации. В отношении субъекта к объекту (и наоборот) существует и реализуется ситуация. Таким образом, структурно ситуация понимается как ценностно определенное субъект-объектное отношение.

Отметим, что слово «ситуация» происходит от латинского слова «situs», которое означает: 1) положение, расположение; 2) поставленный, положенный, лежащий, находящийся; 3) обитающий, живущий. Нетрудно заметить, что исходное понимание ситуация заметно шире, чем современное понимание. Этот факт является крайне важным: все перечисленные выше значения этого термина имманентно предусматривают наличие занимающего определенное положение субъекта.

А.В. Филиппов и С.В. Ковалев отмечают, что ситуация возникает в результате взаимодействия субъекта со средой, выделения из объективной реальности совокупности явлений, которые организовываются в некоторое целостное образование лишь в связи с актуальной позицией самого субъекта в окружающем мире. В подобном контексте ситуация является способом организации субъектом явлений внешнего мира. Субъективные факторы всегда включены в генезис ситуации в качестве ее неотъемлемого звена. Чтобы образовалась актуальная для субъекта ситуация, недостаточно определенных условий и обстоятельств. Необходим еще и определенный субъект, со стороны которого должна присутствовать психологическая готовность (имеющая в конечном счете потребностный характер) к включаемым в генезис ситуации объективным условиям и обстоятельствам [7, с. 16 ].

Экзистенциализм настаивает на включенности человека как в отдельную ситуацию, так и в серию ситуаций. Действительно, рассматривая следственную ситуацию как подвижную, динамично развивающуюся серийную структуру, которая по ходу расследования непрерывно трансформируется, приобретая одни и изменяя другие признаки, В.А. Образцов указывает на то, что следователь, внутренняя и внешняя активность которого находится в центре трансформирующихся одна в другую по ходу расследования ситуаций, выступает в качестве связующего звена их фактической и перспективной частей, объединяя их в одно неразрывное целое. Поясняя свою мысль, В.А. Образцов пишет: «По многим уголовным делам исходные ситуации начального этапа расследования чаще всего формируются в силу стечения обстоятельств, независящих от намерений, воли и действий следователя. Их содержание определяется главным образом особенностями криминальной ситуации, обстоятельствами события, по поводу которого возбуждено уголовное дело. Однако во всех случаях то, в каком направлении развивается ситуация после обнаружения события с признаками преступления, какой характер приобретает и каким она наполняется содержанием, в значительной мере зависит от усилий следователя...» [11, c. 52].

Разделяя ситуации на единичные, частичные и пограничные, экзистенциализм допускает возможность управления ситуациями первой категории. Пограничные же ситуации приграничны и ограничены границами. Следовательно, ситуация одного есть и ситуация для другого. В экзистенциальной философии, поясняет Отто Ф. Больнов, за единичностью не может оставаться последнее слово [10, c. 75]. Пограничная ситуация одного есть всегда экзистенциальная встреча на границе с пограничной ситуацией другого. Ситуации ограниченные и ситуации пограничные положены и расположены относительно друг друга, т. е. находятся в определенном положении, обусловленным расположением человека, его настроем. В определенном же настрое человек оказывается «каждый раз лишь в исторически определенной ситуации, которая идет от иного и гонит нас к иному» [9, c. 289]. Иным по отношению к исторически определенной ситуации может быть только ситуация, столь же исторически определенная для иного. Настрой на ситуацию иного и выводит, на наш взгляд, человека из заточения в ситуацию.

Основным вопросом ситуации является вопрос об ином, т. е. об экзистенциальной встрече, открывающей момент истины. В ситуации встречи, а точнее множества встреч, границы и пограничные ситуации умножаются, все более ограничивая, уточняя и тем самым проясняя ситуацию. «Заточенность в ситуацию» исчезает, так как ситуация уже далеко не одна. Конечность личного бытия в ситуации снимается бесконечностью ситуаций.

Так, рассматривая сложившуюся в мире религиозную ситуацию, экзистенциальный философ П. Тиллих видит в ее центре встречу квазирелигий с собственно религиями: «Мы обсудили встречу национализма (и его крайней формы – фашизма), социализма (и его крайней формы – коммунизма) и либерального гуманизма (при его непрочном положении) с первобытными сакраментальными религиями, с мистическими религиями, рожденными в Индии, и с этическими религиями, возникшими на земле Израиля» [12, c. 409]. Указанную встречу П. Тиллих считает возможным описать систематически, как с точки зрения христианства по отношению к встрече в целом и к его собственной встрече с каждой из религий, так и с точки зрения каждой из встречающихся сторон. Встреча рассматривается в исторической динамике и взаимодействии. Именно такой подход позволяет, по мнению П. Тиллиха, проникнуть в глубь собственной религии, увидеть в живой религии точку, определяющую ее конкретность и динамическую силу.

Итак, ситуация одного есть и ситуация для другого. Развернутое понимание ситуации необходимо приводит к представлению о множестве ситуаций, в которых осуществляется коммуникация, экзистенциальная встреча одного и другого личного бытия. Таким образом, оказывается возможным системно-теоретическое понимание ситуации.

Ясно, что ситуация – это не просто обстоятельства и не только положение. Ситуация – это такое положение, которая распознается по множеству признаков, конституирующих ее, таких как: определенность, текучесть, негативная окрашенность, пассивность и др.

Одним из первых попытку концептуального осмысления феномена ситуации предпринял Гегель в своих лекциях по эстетике. В самом общем виде ситуацию он характеризует как «особенность состояния, определенность которого вносит в рассмотренное нами субстанциональное единство разлад и напряженность, побуждающие к действию…» [13, с. 238]. Эту синкретическую характеристику ситуации он раскрывает далее более подробно.

Ситуацию он рассматривает как категорию состояния, которое приобрело частный характер и стало определенным. Частный и определенный характер ситуации выражается не только в ее объективно сущей локальности, но и в субъектной и потому субъективной отнесенности обстоятельств: «Сами по себе взятые, такие обстоятельства не представляют интереса и получают значение лишь в их связи с человеком, посредством самосознания которого содержание этих духовных сил деятельно переводится в явление. Лишь под этим углом зрения следует рассматривать внешние обстоятельства, так как их значение зависит лишь от того, что они представляют собой для духа, каким способом они осваиваются индивидами и служат для осуществления внутренних духовных потребностей, целей, умонастроение и вообще определенного характера индивидуальных воплощений. В этом своем качестве определенные обстоятельства и состояния образуют ситуацию, которая составляет более специальную предпосылку подлинного самопроявления и деятельности всего того, что во всеобщем состоянии мира заключено еще в неразвитом виде» [13, с. 255].

Таким образом, в ситуацию включается ограниченный, субъективно значимый круг обстоятельств, получающий отражение в горизонте интересов и пристрастий субъекта. Ситуация, следовательно, не столько обстоятельства, сколько субъект и то его окружение, которое он принимает и воспринимает в для-себя-бытии. Поэтому, как пишет Гегель, «прежде чем ситуация разовьется и станет определенной внутри себя, она получает форму всеобщности и неопределенности, так что сначала мы имеем как бы пред собой ситуацию отсутствия ситуации» [13, с. 255].

Это замечание Гегеля представляется в высшей степени интересным, так как оно требует фиксации некоторых оснований того, что в действительности вообще следует выделять какие-либо ситуации. Собственно ситуации как таковые отсутствуют, а их наличие является признаком того, что они существуют не столько в восприятии того, чья ситуация анализируется, а в рефлексии того, кто их обнаруживает.

В результате, как пишет Гегель, «ситуация выходит за пределы этой всеобщности, переходит к обособлению и становится определенностью, притом вначале спокойной определенностью, не дающей повода к какому-нибудь антагонизму и его необходимому разрешению» [13, с. 256].

Фиксация ситуации открывает первоначально определенность и ограниченность самой ситуации, но затем и самого субъекта, который в этой пограничности чувствует себя не сам по себе и становится не-в-себе. Поэтому, как пишет Гегель, «раздвоение и его определенность составляют сущность ситуации, которая вследствие этого становится коллизией, ведущей к реакциям, и образует как исходный пункт, так и переход к действию в собственном смысле этого слова» [13, с. 256].

Итак, ситуация есть ситуация субъекта, но в перспективе его объективации. Субъект сливается с ситуацией, с обстоятельствами, действует по обстоятельствам и так, как они требуют. Из-за такого рода самообъективации он становится только рефлексом, опосредствованием ситуации, которая начинает динамично развиваться в социальном по характеру действии.

Излагаемое понимание ситуации Гегель резюмирует следующим образом: «Если мы теперь бросим взгляд на тот пункт, отправляясь от которого мы должны двигаться дальше, то убедимся, что с одной стороны, внешние и внутренние определенные обстоятельства, состояния и отношения превращаются в ситуацию только через душевное переживание, через страсть, которая реагирует на эти обстоятельства и сохраняется в них. С другой стороны, ситуация, как мы видели выше, дифференцируется в своей определенности, создавая противоположности, препятствия, осложнения и нарушения, так что душа чувствует себя вынужденное этими обстоятельствами непременно действовать, чтобы устранить преграды и помехи, препятствующие ее целям и страстям» [13, с. 270–271].

Как можно заметить, то понимание ситуации, которое развивает Гегель, намного богаче и сложнее более поздних, во многом редуцированных представлений. Методологическое значение категории ситуации состоит в отображении рефлексивной организации конкретного социального действия, что и позволяет ей выступать в качестве категории социокультурного анализа.


Примечания:

1. Касавин И.Т. Ситуационные исследования и специальный эпистемологический статус социальной философии // Социемы. Екатеринбург, 2002. № 8.

2. Михайлов Н.Г. Следственные ситуации и их влияние на расследование преступлений против государства. М., 1996.

3. Ситуация // Краткий психологический словарь. М., 1985.

4. Волчецкая Т.С., Яблоков Н.П. Предпосылки формирования криминалистической ситуалогии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1997. № 3.

5. Белкин Р.С., Яблоков Н.П. Понятие и структура следственной ситуации // Криминалистика социалистических стран. М., 1986. Раздел 2.6.

6. Филиппов А.В., Ковалев С.В. Ситуация как элемент психологического тезауруса // Психологический журнал. 1996. № 1.

7. Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2000.

8. Ясперс К. Духовная ситуация нашего времени // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991.

9. Больнов О.Ф. Философия экзистенциализма. СПб., 1999.

10. Образцов В.А. Криминалистическое учение о следственной ситуации // Криминалистика / Под ред. В.А. Образцова. М., 1995. Глава IV.

11. Тиллих П. Христианство и встреча мировых религий // Избранное: Теология культуры. М., 1995.

12. Гегель Г.В.Ф. Лекции по эстетике. СПб., 1999. Т. I.




Похожие:

Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconГ. гегель об эмпирическом базисе философии
Гегель обычно воспринимается как адепт спекулятивного, оторванного от опыта философского конструирования. Действительно, Гегель критиковал...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconЛ. Е. Балашов как категории работают-проявляют себя?
Язык философии — это прежде всего язык категорий, категориальной логики, категориального анализа и синтеза. Величайшие философы прошлого...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconА., Попков Ю. В. Метапарадигмальный синтез современной социологии: теоремы невозможности перспектива несоизмеримости
В современной социологии ситуация мультипарадигмальности стала столь же «нормальной», как и ситуация мультидисциплинарности
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconГегель 1770-1831
Гегель Г. В. Ф. Лекции по эстетике. // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. М. 1959. Т. Стр. 173-201
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconКонцепции Карла Ясперса
Ясперс четко заявляет о своей приверженности в объяснении культурно-исторического процесса к религиозной традиции. История, по Ясперсу,...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconЕ. А. Тюгашев Реализация социокультурного подхода к исследованию науки предполагает последовательное прохождение аксиологической, теле­ологической, онтологической и методологической фаз отражения ее конкретной реал
Экономика строительства и гумани­­тарные науки. Сб тезисов докл науч техн конф. Ч. Апрель, 1995. Новосибирск: нгас, 1995. С. 48
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconЕ. А. Тюгашев философская ситуация времени: диффузия идентичности
Чтобы сохранить себя от распада, они временно сверхидентифицируются, вплоть до полной внешней утраты идентичности, с героями клик...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconВ. И. Даль а нынче все умы в тумане
А социум получал граждан, готовых создавать новые семьи и воспроизводить систему образования. Хотя, наверное, кампании тоже нужны...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconИсследование категорий и при помощи категорий поистине фундаментальное направление философских исследований. Давно назрела необходимость конституирования этого направления в особую дисциплину категориологию
Язык философии — это прежде всего язык категорий, категориальной логики, категориального анализа и синтеза. Величайшие философы прошлого...
Е. А. Тюгашев ситуация как категория социокультурного анализа: парсонс — ясперс — гегель iconТюгашев Е. А. Собственность в эко­номической прак­ти­ке строительства социализма // Отношения собственно­сти: философский аспект анализа. Сб науч тр. Свердловск: УрГУ, 1989. С. 65–75

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов