Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск icon

Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в "тундрах" современного глобализма: Препринт. Новосибирск



НазваниеРоссийская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в "тундрах" современного глобализма: Препринт. Новосибирск
страница1/4
Дата конвертации17.09.2012
Размер0.79 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК


СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ


Институт философии и права


Попков Ю.В., Тюаашев Е.А.,

Савостьянов А.Н., Черкашина М.В.


С позиций Крайнего Севера:

в "тундрах" современного глобализма:


Препринт.


Новосибирск

1997


ББК 60.55 П 57

Издается в рамках исследовательской программы ИФПр СО РАН

"Ценности и технологии устойчивого социального развития

при поддержке Российского гуманитарного научного фонда,

проект Us 99-03-14030


Попков Ю.В., Тюаашев Е.А., Савостьянов А.Н., Черкашина М.В.


П 57 С позиций Крайнего Севера: в "тундрах" современного глобализма:

Препринт. — Новосибирск: изд-еИнститута философии и права СО РАН, 1997 — 55с.


В работе рассматривается значение исторического опыта и современной позиции Крайнего Севера для развития мировой цивилизации. Критически оцениваются некоторые представления современной глобалистики. На примере Востока и Запада иллюстрируется относительность противопоставления полюсов человеческой цивилизации. Показана неоднозначность интерпретации концепции устойчивого развитая в научном сообществе, а также ограниченность идей еврогуманиэма Римского клуба. Исторический опыт Арктической цивилизации рассматривается как источник поиска альтернате капиталистической линии мирового развитая.

Работа адресована социологам, социальным философам.

^ Popkov Yu.V., Tyugashev Ve.A,, Savostyanov A.N., Tcherkashina M. V.

Attitlde of the Far North : in the "tundra" of the up-to-date global! sm: Preprint — Novosibirsk: Research Institute of the Philosophy and Law, publishing house, SB RAC, 1997. — 55 с

The author investigates the significance of the epoch experience and up-to-date attttude of the Far North culture for the development of the world civilization. Some affirmations of the up-to-date globaltstics are criticized. The author describes the relativity of the opposition of the pales of human civilization on the base of Oriental and Western cultures. The ambivalent appreciation of the stable development's conception in a scientific society as well as the insufficiency of the Rome Club's eurohumanism ideas are emphasized. The epoch experience of trie Arctic civilization is treated as the source of alternative capitalistic direction of the wortd development.

The book is addressed to sociologists and social philosophers.

ISBN 5-85618-089-5

ББК 60.55

© Попков Ю.В., 1997 © Тюгашев ЕА, 1997 ©Савостьянов А.Н.
, 1997 © Черкашина М.В., 1997

© Институт философии И права СО РАН, 1997

Посвящается памяти председателя

Сибирского отделения Российской

академии наук, вице-президента РАН,

академика В.А.Коппиага


Предисловие


Глобальные проблемы обсуждаются мировой общественностью в пределах парадигм, сформулированных научным сообществом Севера. Это идеи Римского клуба, концепция устойчивого развития, доктрина коэволюции, мир-системный анализ и т.п. Разброс позиций настолько велик, что идейное родство трудно уловимо.

В поисках идейной основы взаимопонимания, а также модели возможного будущего мировой цивилизации в целом представляет интерес концептуализация исторического опыта Крайнего Севера, Как отмечается в Заявлении международного делового совещания "Управление, технологии и человеческие ресурсы в Арктике (Север)", проходившего летом 19У5 года в Новосибирске, в завершающемся столетии выявилось стратегическое значение Арктики в развитии человеческого сообщества. Так, на Север в России приходится 75% добычи нефти, 92% газа, значительная часть других природных ископаемых. На северных территориях Канады добывается около 40% природных ресурсов. Соединенные Штаты Америки ведут активное промышленное освоение Аляски, где содержатся около 14% разведанных в стране запасов нефти, 20-30% газа. Северные регионы приобретают все возрастающее значение для мировой экономики. Поэтому в грядущем XXI веке циркумполярная зона окажется одной из ключевых в реализации стратегий решения глобальных проблем.

Народы арктической цивилизации исторически выработали гармо­ничный тип адаптации человека к экстремальным природно-климатическим условиям на принципе разумного ограничения потребления, а также опыт естественного уважения ценностей жизни в сообществе. В последние годы северные этносы ведут трудную и во многом успешную борьбу за аборигенные права, важнейшим из которых является право на тради­ционное природопользование, соответствующие виды хозяйственной деятельности и образ жизни в целом. Результатом этой борьбы стало законодательное признание большинством приполярных государств прав коренных народов на исконные территории, на их возобновляемые и невозобновляемые ресурсы. Тем самым они дали понять всему миру, что их особый путь развития имеет непреходящую ценность.

Данная позиция коренных народов имеет не только собственно внутреннее значение. Отстаивая свои права на самостоятельное развитие, они вынуждают других субъектов — от государства до конкретных

3

4

промышленных компаний — перестраивать свою политику как по отношению к самим этим народам, так и к стратегии освоения региона. Официальное признание аборигенных прав позволило организациям народов Севера заставить промышленные компании считаться с требо­ваниями экологической безопасности, начать рекультивацию территорий, подвергшихся техногенному воздействию. Кроме того, удалось заблоки­ровать ряд крупных промышленных проектов, реализация которых могла бы иметь серьезные негативные экологические и этносоциальные последствия. Среди них проекты строительства электростанции на реке Юкон, ядерных взрывов на Аляске, танкерной перевозки нефти через Берингов пролив и др. Не осталась в стороне от этой тенденции н Россия, где также были отменены несколько крупных промышленных проектов, в частности, строительство Туруханской ГЭС в Эвенкии.

Таким образом, на Севере к настоящему времени достигнуты весьма серьезные результаты в борьбе против неоправданной и губительной с точки зрения перспективных интересов данного региона промышленной экспансии, за утверждение здесь типа экономического развития, не наносящего ущерба нынешнему и будущему состоянию территории и населяющих ее народов.

Особую значимость позиции Крайнего Севера на варианты решения глобальных проблем придает то обстоятельство, что носителем этой позиции в настоящий момент являются не только аборигенные народы, но и целые регионы, правительства и отдельные государства циркумполярного Севера, объединившиеся в рамках международной организации "Северный Форум".

В целом значение Крайнего Севера для современной мировой цивили­зации проявляется, на наш взгляд, в следующих основных позициях.

Во-первых, здесь нашел распространение конструктивный опыт решения локальных проявлений глобальных проблем.

Во-вторых, результаты борьбы коренных народов Севера за свои права можно рассматривать как некоторый модельный образец будущего народов Юга, поскольку в условиях глобального доминирования Севера последние в ближайшее время вряд ли смогут добиться большего, чем народы Арктики, улучшения своего положения. В этом смысле уникальность исторического опыта Севера может стать универсальным средством решения актуальных проблем. Возьмем на себя смелость утверждать, что путь решения проблем Юга лежит через позицию Крайнего Севера.

В-третьих, Крайний Север обладает потенциалом конструктивного решения глобальных проблем в силу того, что он фокусирует в себе глобальные противоречия человечества. Так же как на полюсе сходятся все меридианы, на Крайнем Севере сходятся и в известной мере совпадают все

4


полюса мировой цивилизации: Запад — Восток, Север — Юг. Достаточно сказать, что в организацию "Северный Форум" входят высокоразвитые государства и Запада (Швеция, США, Канада и др.), и Востока (Япония). Здесь представлены также интересы коренных народов, основой развития которых до сих пор являются элементы традиционного образа жизни. Рассмотренные с точки зрения Крайнего Севера многие, в том числе альтернативные, позиции на те или иные глобальные процессы оказываются относительными, снимаются. Данное обстоятельство и определяет особую значимость позиции Крайнего Севера на актуальные проблемы современ­ности.

Общая логика изложения предлагаемого в брошюре материала такова. Вначале на примере архетипов Востока и Запада иллюстрируется относительность противопоставления полюсов современной цивилизации, показывается, что они являются "блуждающими", переходящими друг в друга (Раздел 1). В силу "миграции" этих полюсов проекты решения глобальных проблем, разработанные учеными одного из них, предста-вителями другой стороны могут восприниматься совсем иначе, чем предполагалось в оригинале. На этой базе могут разрабатываться по сути другие концепции. Данная проблема рассмотрена на примере концепции устойчивого развития (Раздел 2). Далее показывается, что отдельные проекты решения общезначимых проблем оказываются всего лишь некоторой экстраполяцией локального опыта, причем, относительно давнего, который не оправдал себя в историческом смысле. Примером служат идеи гуманизма Римского клуба (Раздел 3), Наконец, рассматри­вается исторический опыт Арктической цивилизации как некоторая альтернатива капиталистической линии мирового развития (Раздел 4).

Конкретное участие авторов в работе над материалом брошюры состояло в следующем:

основа раздела 1 подготовлена М.В.Черкашиной, раздела 2 — к.филос.н. Е.А.Тюгашевым, раздела 3 — А.Н.Савостьяновым, раздела 4 — к.филос.н. Ю.В.Попковым.

"Доводка" текстов всех разделов сделана Ю.В.Попковым и Е.А.Тюга­шевым, ими же написаны предисловие и послесловие.

Общая редакция осуществлена Ю.В.Попковым.

Отзывы и предложения с благодарностью примут по адресу: 630090, Новосибирск, пр.Лаврентьева, 17, ИФПр СО РАН, Попкову Ю.В.

5

6

Раздел 1.

Восток — Запад: блуждающие полюса мировой цивилизации

(на материале альманаха "Восток — Запад:

Исследования. Переводы. Публикации")


Четыре сборника под общим заглавием "Восток — Запад: Иссле­дования. Переводы. Публикации", выходившие, соответственно, в 1982, 1985,1988 и 1989 гг., имеют своей темой, как это провозглашается в первом из них, "взаимосвязи и взаимодействие культур Востока и Запада". Альманах представляет собой серию материалов, разделение которых на отдельные сборники весьма условно, хотя и поддается объяснению, а отношение к проблеме, столь широко сформулированной, заметно изменяется по мере появления выпусков: она как бы расходится все более и более широкими кругами, постепенно охватывая обширные области. Движение тематики от двух конкурирующих идей — единства мировой культуры и ее разделенности на два различные варианта — к идее встречи культур, проявляющейся в различного рода контактах и заимствованиях, составляет основное содержание опубликованных материалов.


^ 1.1. Западный ориентализм


При знакомстве с первым выпуском создается впечатление, что проблема Востока и Запада сводится к выяснению того, что есть Восток и что есть Запад? Варианты решения проблемы предлагаются уже на задней корочке выпуска (впоследствии такие "эпиграфы-наоборот", представ­ляющие собой своего рода выжимки-цитаты из опубликованных в сборнике материалов, будут публиковаться в конце каждого выпуска). Приведем цитаты, завершающие первый выпуск.


Мы хотим получить ответ, почему, несмотря на то, что

история человечества едина, ... понятия Восток и Запад остаются

в нашем представлении раздельными и в чем-то несоединимыми”.

(Академик С.Ф.Ольденбург).


"Из сонмищ тех, кто не собрав сумы,

Ушли куда-то через двери тьмы,

Еще никто не смог поведать нам

О том пути, каким пойдем и мы".

(Эдвард Фитцджеральд,

"Рубайят Омара Хайяма")

6

7

"В мудрости Востока и Запада мы видим уже не враждебные,

борющиеся силы, но полюса, между которыми раскачивается жизнь ".

(Г.Гессе)


Материалы, опубликованные в первом выпуске, как бы находятся между двумя идеологическими полюсами, обозначенными уже в первой статье С.Ф. Ольденбурга "Связи Запада и Востока старинные...". Это, с одной стороны, культурная самоценность каждого из обозначенных явлений — цивилизации Востока и цивилизации Запада — и расценивание их как "двух зон человеческой цивилизации", с другой стороны.

Отношения двух миров, Востока и Запада, трактуются в данном выпуске как давняя идеологическая и политическая конфронтация при широких торговых контактах, в собственно культурной же области — как проникновение тем и сюжетов с Востока в Европу. Тема отношения европейской культуры к восточной развивается в работе В.Н. Зайцева "Омар Хайям и Эдвард Фитцджеральд". На примере необычной судьбы восточного поэта, малопопулярного у себя на родине и приобретшего славу на Западе благодаря переводам-переложениям Э.Фитцджеральда и лишь затем заинтересовавшего своих соотечественников, отрабатывается версия о культурном влиянии Запада на Восток. Следующие две публикации, озаглавленные "Паломничество Г. Гессе в страну Востока" и "Китайские импровизации Э.Паунда", посвящены проблеме этического "заимство­вания" Западом с Востока. Западные художники обращаются к культуре Востока в поиске нового культурного "вливания", новой нравственной основы. Первый, Г. Гессе с его гуманистически-интеллектуалистским подходом к мировой культуре, в восточной древности искал спасительных рецептов для исцеления больного прагматизмом буржуазного Запада. Другой, Э. Паунд, также увлекался не только традиционной китайской культурой, но и этикой. Инициатива такого рода культурного "контакта", как очевидно, и в том, и в другом случае принадлежит Западу.

Мотив размежевания Востока и Запада остается: ведущим во втором и — в меньшей степени — в третьем выпусках. При этом любопытно» что второй выпуск начинается статьей С.С. Аверинцева "На границе циви­лизаций и эпох: вклад восточных окраин Римско-Византийского мира в подготовку духовной культуры европейского средневековья", предла­гающей совершенно нетрадиционную для сборников и уже после не повто­ряющуюся с такой остротой ни в одном из них постановку проблемы Востока и Запада, а именно — снятие этой проблемы. В самом деле, разделения яа Восток и Запад для Рима и Византии не существовало, был лишь мир, состоявший из собственной империи и тех земель, что распо­лагались за ее границами. Такая "центростремительность" до-средне-

7

8

векового мышления подтверждается и следующим за статьей материалом нескольких поэтических и прозаических переводов, в которых на все лады и во всех вариантах развивается тема заимствований и культурных влияний. . Первый из этой серии материалов — о Я.Потоцком, авторе всемирно известного романа "Рукопись, найденная в Сарагосе", а также его беллетристических и документальных зарисовок в эпистолярном жанре о путешествии в Турцию в 1784 г., представляющих собой также одну из форм западного ориентализма. Восточные мотивы, сюжеты, сама проблема противостояния Востока и Запада (в аспекте борьбы христианства с мусульманством), а также тема смешанной, "пограничной" культуры — все это отразилось в написанном в начале XIX в. романе. И все это — факт своеобразного заимствования с Востока, заимствования, обогатившего не только собственно литературу Запада, но и его культуру вообще.

Следующее исследование посвящено роли Востока в творчестве И. Гете, анализу позднего периода творчества поэта и востокоцентристских тенденций в культурной жизни Германии того периода. Как и в случае с Я. Потоцким, интерес и знакомство с китайской, персидской, арабской, индийской и иудейской эстетикой обогатили культурный потенциал западного художника.

Далее приводится пример обратного порядка — влияния, геогра­фическая направляющая которого проходит, напротив, с Запада на Восток. Правда, при ближайшем рассмотрении "Запад" оказывается всего лишь Россией, вернее ее "великой литературой", благоговейное почитание и влияние которой испытал на себе и сам Запад наравне с Востоком. Речь идет о сопоставлении творчества Ф.М. Достоевского и Р. Тагора на основе сходства эпох в истории и культуре России и Индии. Исследователи подчер­кивают влияние русского писателя на индийского, выразившееся в сходстве конфликтов, заимствованиях, типологических параллелях.

Заимствование-приобщение, обращение к восточной мудрости, в отличие от поиска этических истин (проблемы, характерной для первого выпуска) является темой следующей публикации — работы М. Волошина "Клодель в Китае" и предпосланной ей статьи. Своеобразие диалога Россия — Запад (Франция) — Восток (Китай) подтверждает мысль исследователя о попытках самого Волошина приобщиться к восточной мудрости; причем, в сознании последнего сосуществовали Восток как несбывшаяся мечта и влюбленность в Париж (олицетворение всей европейской культуры в первоисточнике), -не накладываясь друг на друга и друг другу не проти­вореча.

Последняя статья из этой серии, посвященная размежеванию Востока и Запада и одновременно их взаимовлиянию, называется "Театр Востока Антонена Арто". Обращение этого французского поэта, художника, актера,

8

9

драматурга, режиссера, практически не реализовавшегося в европейской культуре первой половины XX в., к Восюку тго обращение к "рацио­нальной" культуре, ко всему "реальному" и "конкретному", это поиск не просто точек соприкосновения, но, как и у Клоделя, напряженное искание "первокорней человека".

Завершается второй выпуск воспоминаниями М.В.Баньковской, дочери В.М.Алексеева, о своем отце и публикациями работ последнего, касающихся творческих аспектов перевода на китайский язык сочинений А.Пушкина (здесь проблема перевода возникает на страницах сборника в первый, но, как вскоре увидим, не в последний раз: позже она будет тракто­ваться другими учеными более широко), а также проекциии его на весь многосторонний процесс сближения культур и народов. Публицистический пафос автора заключен в следующем: он призывает к взаимному позна­ванию культур, "взаимному донорству". Точка зрения советского ученого близка воззрениям западных писателей (Гессе и Паунда, Потоцкого и Гете: Клоделя и Арто): Западу следует учиться у Востока его способности к нераздельному сосуществованию с природой и постоянному воспитанию духа.

Суть тематики второго выпуска передают "закрывающие" его пост­цитаты.


"...из книг, которые я прочел за последние два года, я почерпнул столько мудрых восточных мыслей, что мне осталось лишь выбрать некоторые

из них и дать им образное воплощение. Я не сомневаюсь, что мне удалось

передать в моих сочинениях восточный колорит..."

(Ян Потоцкий)

"Я не люблю китайцев больше, чем французов, немцев, англичан. Не люблю их литературы больше русской, французской, английской... Я люблю искание правды и проповедь ее. И этим озаряется вся моя жизнь. Но когда я пробегаю глазами где-нибудь и что-нибудь, слово "Китай" как будто написано для меня особым шрифтом красным, что ли... Рука тянется к карандашу и листочку. Карандаш ерзает то негодующе, то восхищенно... Стало быть, я действительно люблю Китай!"

(Академик В.М.Алексеев)


^ 1.2. Высокий мотив "перевода" культур


Третий выпуск более склонен к сопоставлению культур и культурных влияний Востока и Запада, нежели к их размежеванию, как выпуск второй.

9

10

Об этом свидетельствуют и следующие цитаты (это своего рода маркировка поворота темы).

"На Востоке мысль, углубившись в саму себя, уйдя в тишину, скрывшись в пустыню, предоставила общественной власти распоряжаться всеми благами земли; на Западе идея, всюду кидаясь, вступаясь за все нужды человека, алкая счастья во всех его видах, основала власть на принципе права; тем не менее и в той, и в другой сфере жизнь была сильна и плодотворна; там и здесь человеческий разум не имеет недостатка в высоких вдохновениях, глубоких мыслях и возвышенных созданиях".

(П.Я.Чаадаев)

"Представим себе диспут между европейской и индийской философией - ни одна из сторон не в праве будет претендовать в нем на исключительную правоту. Обе являются хранитель­ницами бесценной сокровищницы идей. Но обеим необходимо возвыситься над всеми прошлыми историческими различиями, выработать образ мыслей, единый для всего человечества".

(Альберт Швейцер)

Третий выпуск начинается с темы Востока как такового — со статьи В.С.Семенцова о Бхагавадгите и примыкающих работ В.В.Малявина и С.С.Аверинцева, затрагивающих аналогичную проблематику на материале других традиций. Последняя статья продолжает тему, открытую во втором выпуске, —тему общности культур, находя типологическое сходство в индуистской духовной традиции и европейской христианской и выходя, таким образом, к широкой культурной перспективе. С точки зрения Востока написан и следующий далее памятник "золотого века" классической арабской литературы X в. Произведение представляет собой свидетельство процесса заимствования Востоком с Запада культурных достижений античности и правильного, с точки зрения Востока, их применения. Интересно, что восточные мыслители шли на мировоззренческий синтез сознательно и целеустремленно, имея в виду общечеловеческое благо, универсальную социальную пользу, в то же время следствием культурного контакта, причем достаточно глубокого и плодотворного, могло быть стремление обособить исконное, отделить его от чужого воздействия.

Последующие работы, приводимые в выпуске, уже довольно открыто обращены к тематике взаимных влияний. Это касается творчества американских трансценденталистов 30—40-х гг. XIX в. и этики А.Швейцера. Последний даже пытается преодолеть недостаточность культур Востока и Запада и наметить путь к синтезу наиболее ценного в каждой. Эта высокая

10

11

нота тем более важна, что звучит впервые с начала выхода сборников, Онтологические и гносеологические проблемы у Швейцера предстают в их отношении к этике. Объединение ценного в западной и восточной культурах должно происходить по принципу "благоговения перед жизнью", т.е. синтеза высокого, ориентированного на совершенствование внутренней духовности, и активного самоотверженного служения другим.

Остальные публикации этого сборника так или иначе затрагивают проблему России и истории русской культуры в ее отношении к Западу и Востоку. Здесь она представлена даже более полно и многообразно, чем во втором выпуске. Тоц задает материал о П.Я. Чаадаеве. Рассуждение западнически-ориентированного мыслителя о судьбе и историко-культурных перспективах России тем более любопытно, что, отдавая безус­ловный приоритет христианско-католическому Западу, он не мог, по его собственным словам, не преклоняться перед мудростью и глубиной Востока. В противовес П.Я.Чаадаеву, А.Белый склонен прозревать Россию не через Европу, а через Восток. В своих письмах и путевых заметках он пишет: "Африка манит. Европа не интересна". Но не страны и народы Магриба и не отвлеченные человеческие ценности были противопоставлены "цивили­зации гигиенических зубочисток". По сути дела, в восточном путешествии в Белом достигло крайнего напряжения новое чувство родины. Система приоритетов русского художника ясна. Это Россия — Восток, но никак не Россия — Запад.

Воспоминания О.М. Фрейденберг о Н.Я. Марре, опубликованные далее, рисуют картину, пусть не всегда реального, но искренне желаемого единства культур, модного в 20—30-е гг. в СССР интернационализма, идеи единства типологического развития всех народов, всего человеческого мышления, всех языков; да и собственные научные работы учеников и сотрудников Н.Я.Марра ощущались ими как части единого созидаемого целого. Речь идет о подходе к миру как к некоторому единству. Здесь уместно вспомнить концепцию С.Ф. Ольденбурга о "двух зонах человеческой цивилизации" (первый выпуск), где человеческая цивилизация воспри­нимается как нечто безусловно единое. Таким образом, завершив почти полный круг, тема Востока и Запада пришла к тому, с чего начиналась: Восток и Запад рассматриваются как две ипостаси одной человеческой культуры в рамках этого единого целого.

Не выступает диссонансом и материал о С.М. Эйзенштейне, его интересе к дальневосточному искусству и его мировоззренческим основам, а также публикация его статей, свидетельствующих о том, что многое в своей теории монтажа как закономерной композиции любого произведения художник заимствовал из культур Японии и Китая. Речь идет, в частности, об идее дискретности кажущихся непрерывными мельчайших композиций

11

12

чейки". Для Эйзенштейна вполне естественным является сопоставление, например, композиции рублевской "Троицы" и композиции растения в японском искусстве, обе подлежат геометрической схематизации. Не чужды ему и параллели искусства с математикой.

Четвертый выпуск (последний на сегодняшний день) делает, наконец, шаг от противопоставления идеи культурной самоценности Востока и Запада идее единства человечества (т.е. Восток и Запад как варианты общечеловеческой культуры) к проблеме "встречи культур". Весь сборник посвящен именно этой теме в разных ее вариациях.

Первой опубликована статья В.Н. Топорова "Пространство культуры и встречи в нем". Согласно автору статьи, "тоска по мировой культуре" росла с ходом истории. Общение же культур — всегда разговор, двусто­ронний обмен. Проблема перевода здесь достигает своего лика. Перевод, исходя из этой концепции, является одной из возможных реализаций идеи общечеловеческого братства, "через перевод же создающего новые формы своего собственного бытия, доверительного общения "своего" и "чужого" — от души к душе". Насильственное разъединение душ, прекращение обмена ценностями культуры, ее смыслами обрекает на немоту и безотзывность, которые, в свою очередь, парализуют душу культуры и ставят под удар идею братства людей. Обмен, взаимодействие, взаимопроникновение, таким образом, процесс постоянный. И, видимо, именно это явление, согласно теории В.Н.Топорова, и формирует культуру общечеловеческую: культуру, состоящую в сопоставлении, сравнении (оба термина также принадлежат автору) ее составляющих, различных, отдельных друг от друга "зон человеческой цивилизации" (напомним, что это термин С.Ф.Ольденбурга из его статьи в первом выпуске).

Следующий материал о жанре средневековых латинских видений и восточных параллелях к ним также переводит разговор из области параллельности культур в область их общности, которую можно воспри­нимать и как одно из условий их "встречи", диалога, коль скоро под этим знаком помещены все материалы данного выпуска.

Сопоставление образцов русской и японской дневниковой литературы также является попыткой создания "русско-японского дивана", согласно тому же В.Н.Топорову. Тот факт» что происхождение дневника на Западе и на Востоке различно (на Западе он появляется поздно, касается лишь сферы автобиографического, основной метод его — составление докумен­тальной последовательности, а структура определяется хронологическим принципом; в Японии же традиция дневника насчитывает более тысяче­летия, он был всегда широко распространен и связан с духовной культурой народа) имеет мало значения для увлеченного своей идеей "встречи культур" ученого.

12

13

Далее мотив "встречи культур" фигурирует уже и в названии следующей статьи. Залогом и гарантией действительного диалога культур здесь считается тот факт, что в грудах Ф.И. Щербацкого была возможна равноправная дискуссия древних мыслителей Индии и Греции, классиков философии от Спинозы до Беркли, хотя речь должна идти, скорее, о специфичности мышления ученого, полностью осознающего уникальность положения человечества, разделенного на сферы различных культур, т.е. различных типов духовности.

Последним аккордом, каковым явились две статьи в конце четвертого выпуска, не могла не прозвучать тема "руссоцентризма". По мысли И.С. Смирнова, польскому поэту Л. Стаффу плохо удалось то, что блестяще воплотил Н.С. Гумилев: на основе знакомства с Китаем через "неперво­сортные" французские переложения создал самоценный образец поэзии — "Фарфоровый павильон". Если вспомнить "аутентичное" восприятие Востока М. Волошиным через посредство Клоделя (второй выпуск), становится ясна позиция издателей; Восток "слышнее" России, она воспринимает его более адекватно, ухитряясь, однако, избежать слепого заимствования и одновременно сохранить за Востоком восточное, состоящее не только в колорите, на что редко оказывается способной Европа, разыгрывающая в восточных декорациях пьесу из своей, европейской, жизни. Подтверждением всему вышесказанному призваны служить и цитаты, завершающие этот последний выпуск.

"Главный у рок библейской истории Вавилонской башни нужна видеть в выборе культурно-языкового плюрализма как нового пути человека, И на этом пути самым важным стало, помня о "своем", зная его и продолжая углублять эти знания и творить новые духовные ценности, понять "другое", оценить его, научиться жить вместе, обмениваться "своим" и "чужим", связать то и другое органически и естественно".

(В.Н.Топоров)

"Средневековый ясновидец приближается к тому свету с трепетом и сокрушением; в неведении судьбы своей, в постоянном опасении подвергнуться участи осужденных, в то мерцающей, то гаснущей надежде стать сопричастником блаженства праведных, он дрожит и плачет, умиляется и торжествует ".

(Б.И.Ярхо)


13

14

"Среди искусственного озера

Поднялся павильон фарфоровый.

Тигриною спиною выгнутый,

Мост яшмовый к нему ведет".

(Н.Гумилев)


^ 1.3. Пощупать единство руками


Рассмотрим теперь подробнее каждую из предлагаемых нам тем в отдельности: ее возникновение, возможные аспекты и изменение от выпуска к выпуску.

Первый выпуск и, следовательно, альманах в целом открывается версией С.Ф.Ольденбурга о разделении мира на Восток и Запад. Со времени, когда мир мыслился как Средиземноморье и "Востоком" была Персия, а о Китае существовало представление лишь как об источнике шелка, лежащем на огромном расстоянии, минула не одна историческая эпоха. Ныне понятие Запада все более склонно к перемещению за Атлантический океан, а Востока — к Японии. Так что они стали сходиться географически. Ясно, что граница Востока с Западом постепенно все отодвигалась и пропасть между ними осознавалась все с большей четкостью.

Истоки такой точки зрения ясно очерчены С.Ф.Ольденбургом: "Достижения Востока... не меньше, часто даже выше, достижений Запада, но основа их иная". Своеобразие Востока в том, что при незначительном развитии науки, точного знания (естественных и математических наук) он развивал духовную область и материальную культуру (опыт заменял теорию). "Восток настолько увлечен вопросами духа, что пренебрегает... материею", и потому для Запада он — "младенец и недоучка" с исключи­тельной мощью человеческого духа; потому Запад очарован его мудростью и красотой.

Очевидно, что разделение мира на Восток и Запад произошло по инициативе последнего: когда европейцы осознали территории, лежащие к Востоку от Европы, как не-европейские. Это подтверждено и материалом публикации в первом выпуске средневековых паломничеств на Восток.

Обособление Востока от Запада носит иной характер. Эта проблема "разумного" заимствования представлена публикацией отрывков из Абу Хаййана ат-Таухиди. Главное для него — проблема культурного синтеза; сопоставление двух традиций: восточной арабо-мусульманской и западной, греческой, имеет целью поставить последнюю на службу первой в рамках мусульманской образованности. Греческая культура, пишет Абу Хаййан, полезна, но недостаточна, поскольку греческий язык является носителем прежде всего логики именно этого языка (этнолингвистическая мысль,

14

15

достойная В. Гумбольдта!). Приоритет отдается собственному методу арабской науки: основания для рациональных рассуждений заданы нерационально (внелоложены разуму, определены традицией, коренящейся в откровении и имеют абсолютный характер).

Иного рода культурное влияние Запада на Восток можно наблюдать на примере судьбы О.Хайяма, с восторгом воспринятого Западом и лишь после этого заинтересовавшего Восток. Специфика такой реакции западной культуры понятна, достаточно обратиться к мотивам поэзии Хайяма:

  1. мотив времени (вечного и необратимого) как потока, в котором
    свершаются судьбы материального мира, всех населяющих его предметов и существ, в том числе и человека;

  2. гедоническая формула "лови мгновение", имеющая много общего с
    этическими учениями стоиков;

  3. постоянное напоминание об ожидающей впереди смерти;

  4. необратимость жизни (анакреонтическая поэзия: пренебрежение
    житейскими мнимыми ценностями ради того, что есть в жизни истинно
    ценного, пусть даже зыбкого и преходящего);

  5. дискредитация "повальных" людских страстей, жажды богатства,
    например (также общая и для анакреонтических од);

  6. печаль и мудрость;

  7. непостоянство жизни;

  8. противостояние веры и знания;

  9. вино как средство отстранения от скорби и печали жизни (хотя более точным, думается, было бы истолкование ею в восточной традиции; как метафорическое обозначение напитка "божественной истины").

Как видим, интерес и заимствование друг у друга были взаимными. Тем более занятен интерес Востока к ''своему", уже позаимствованному у него Западом.

Следует однако признать, что проблема заимствования гораздо более широко представлена в альманахе примерами интереса Запада к культур­ному богатству Востока. Это, в первую очередь, интерес чисто этический, когда западный художник, утомленный, по Гессе, "суматошной, нервной, пресыщенной жизнью... цивилизации, одержимой болезненной страстью к морфию" обращается к высокому духу восточных религий. Вектор этой направленности на Восток очевиден: от бездуховности — к мощной этической наполненности. Три круга идей выделяет Г.Гессе в индуизме: первый — медитативный идеал йогической практики, необходимый, по Гессе, современному европейцу для духовной жизни и внутреннего совершенствования в противостоянии с жестоким практицизмом и бездушием поздне-капиталистической действительности; второй — божественное единство, лежащее в основе многообразия мира как

15

16

преодоление европейского дуализма и расщепленности личности между духовным и материальным началом; третий двойственность мира и человека (биологического и социального, с одной стороны, и идеальной возможности и потенции, причастной к мировому единству, с другой). Из китайской мудрости он заимствует идею "совершснномудрого", т.е. истинного человека. Э. Паунд даже создал своего рода "эстетическую и даже общественную [программу... оздоровления Запада с помощью восточных лекарств", состоящую во встраивании человека в космический порядок по примеру мировоззрения древнего Китая. Этика такого выдающегося гуманиста, как А.Швейцер, сложилась на пересечении западной и восточной мысли как попытка преодолеть недостаточность той и другой и наметить путь к синтезу наиболее ценного в каждой. От европейской философии он предлагал взять оптимистический принцип мироутверждения, требующий заботы об устройстве земных дел, а от восточной — единение со всем сущим. Если следовать логике Швейцера, то получается, что западная философия занималась разработкой человеческого микрокосма, тогда как восточная — макрокосмом, что представляется чересчур поверхностным.

В альманахе разрабатывается и другой аспект заимствования с Востока: в противоположность этическому, он более касается эстетики.

Резкий контраст западного и восточного миров произвел настолько яркое впечатление на Я.Потоцкого во время его путешествий по Среди­земноморью, что он использовал эти мотивы в своих произведениях наряду с понятием человеческой культуры. Любопытно и обращение Гете к поэзии Востока: "не от слабости и бессилия и не за свежими соками..., но от изобилия, от сознания того, что все доступно ему". У Клоделя просле­живается дух культурного паломничества, он уезжает в Китай, "чтобы создать себе уединение от Европы и проникнуться новой системой познания, новой логикой искусства”. Модернист же А.Арто "не хочет новой поэзии или новой науки. Он хочет преодолеть различие между тем и другим и прийти к универсальной "науке духа", некой всеобщей "науке человека", прообраз которой он видит в древних цивилизациях Востока, Центральной Америки, эзотерических традициях Запада. Исходной позицией амери­канских трансценденталистов являлось представление о человеке как микрокосме, соотнесенном с макрокосмом Вселенной, минуя такой чисто западный институт, как общество, что также заимствовано ими с Востока. В целом же их интерес к Востоку носит характер "возвращения" к некоторым древним, вечным, общечеловеческим ценностям. Последний такой образец представлен нам в виде двух статей С.М. Эйзенштейна, который феномены дальневосточной культуры расценивал и осваивал не как чуждые европейским аналогам, но как специфические варианты общечеловеческих "выразительных проявлений".

16

17

Таким образом, тема заимствований заставляет нас обратиться к проблеме единства мира. В.М.Алексеев писал: "Я узнал и понял, что европейский мир с его знанием и культурой — только и всего что один из вариантов мировой мысли, и что китайский мир дает другой вариант, не менее мощный... Счастлив тот, кто оба мира в себе держит прочно". Подход В.М. Алексеева к этой проблеме возвращает нас к версии "двух зон человеческой цивилизации" С.Ф.Ольденбурга, который, разделяя восточный и западные миры, подчеркивает, что на Востоке — "тот же общечеловеческий мир, с теми же явлениями, теми же законами развития, что человек на Востоке тоже, прежде всего, человек вообще". Не случайна поэтому точка зрения С.С. Аверинцева, в применении к восточным окраинам Римской и Византийской империй, утверждавшего, что "единство культуры, создававшейся под знаком христианства, преимущественно несторианского и яковитского, отчасти гностицизма и манихейства в землях на Восток от Босфора можно буквально пощупать руками". О "причудливости переплетения судеб" Востока и Запада, слиянности, неразделенности их говорится и в предисловии к Абу Хаййану. Эта точка зрения поддер­живается и немногочисленными примерами параллелизма культур Востока и Запада. Тот же С.С. Аверинцев упоминает общечеловеческий мотив учительства, общий как христианству, так и индуизму, а также близость индуистского положения о двух мужских силах практике христианского целибата. Столь же значителен факт сходства традиций средневековых европейских видений и мусульманского "миража". В разряд сходных же явлений редакторами сборника отнесен и факт одновременного существо­вания дневниковой традиции на Западе (откуда он был позаимствован русской литературой) и в Японии. Правомерность такого сопоставления представляется весьма сомнительной, если учитывать громадные различия в генезисе жанра на Западе и в Японии.

В ссылках автора публикации (В.Н. Топорова) мало конкретного, лишь многочисленные апелляции к "общечеловеческому", как-то: факты, что оба писателя (А. Тургенев и И. Такубоку) — поэты, что оба они пытаются понять самих себя, причины внутреннего недовольства собою, душевной раздвоен­ности, того в себе, что они признают недостойным. Апогей такого развития темы общности культур — идея "встречи культур" в статье В.Н. Топорова. Выводы автор делает следующие: сравнение и культура взаимно порождают друг друга, находятся в отношении причины и следствия; сравнение — средство увеличения гибкости культуры и времени за счет введения дополнительного канала связи, оно образует еще одну гарантию того, что смысл культуры и времени будет понят. Все дальнейшие материалы четвертого выпуска так или иначе попали под влияние этой концепции: и дневниковая литература, и наследие Ф.И. Щербацкого, и поэзия Л.Стаффа.

17

18

Проблема перевода также затрагивается альманахом, и весьма своеобразно. В.Н.Алексеев считает, что "Надо вводить в сознание все полностью!", имея ввиду подходы, предисловия, послесловия, комментарии. В.Н.Топоров — что "культура... всегда апеллирует к сопоставлению, сравнению; она не только то место, где рождаются смыслы, но и то пространство, где они обмениваются, "проводятся" и стремятся быть переведенными с одного языка культуры на другой". Ф.И. Щербацкий же считает, что "идеального" перевода быть не может, поэтому он предпо­читает подлинник, либо "философский метод" перевода (на язык западно­европейской философии).

Последняя тема, о которой следует упомянуть в связи с альманахом — Россия и Восток, а также Россия и роль Запада в освоении ею Востока. Для П.Я. Чаадаева Россия не может ориентироваться на Восток, т.к. "великое все" дано там "вне живого... евангельского откровения и, стало быть, вне подвижности человеческой жизни; отсюда — крайняя умозрительность, которая... чревата оскудением внутреннего человеческого потенциала". Напротив, область культурных интересов А. Белого тяготеет к Востоку: "В Италию возвращаться прямо... нет сил после Африки; в Россию — другое дело. И Россия поет как-то здесь. Тема полей, широт, жизни, еще не до конца изгаженной, здесь слышна...". Авторы издания приводят и образец удачного заимствования тем и сюжетов русским поэтом с Востока. Речь идет о "китайских" стихотворениях Н.С. Гумилева. И последний, заслуживающий внимания факт — образец плодотворного влияния русской культуры на индийскую, точнее говоря, — романа Ф.М. Достоевского "Бесы" на роман Р.Тагора "Четыре главы".

Подводя итог, можно с уверенностью сказать, что от неопределенности в постановке вопроса (являются ли Восток и Запад двумя различными цивилизациями или двумя вариантами общечеловеческой культуры), которая наблюдается в первом выпуске альманаха, издатели приходят к пониманию Востока и Запада как полюсов единой цивилизации. И хотя генезис и датировка такого разделения мира из содержания сборников не ясны, образцы культурных взаимодействий, влияний и заимствований представлены необычайно широко. Данное обстоятельство и позволило авторам прийти в четвертом выпуске к концепции "встречи культур".

18

19

  1   2   3   4




Похожие:

Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconИнститут философии права
Логинов В. Г., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Проблемы коренных малочисленных народов Севера: институциональная перспектива. Препринт....
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconРоссийская академия наук сибирское отделение институт философии и права со ран юнеско комиссия РФ по делам юнеско новосибирский государственный университет томский
Фашисты собираются наводить "русский порядок" колонизацией амеб-недороссов силами настоящего чисто русского народа. Монархи­сты всерьез...
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconИнформация об авторах Попков Юрий Владимирович
...
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconАкадемия наук СССР сибирское отделение
Книга предназначена для философов, историков, социо­логов, специалистов в области других общественных наук, преподавателей вузов
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconЭволюция концепций в геронтологии российская Академия наук
Санкт-Петербургский Институт биорегуляции и геронтологии Северо-Западного отделения Российской Академии медицинских наук
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconРоссийская академия наук институт биологии вну
Международная конференция «дрейссена: биология, экология, биогеография» / 1 информационное письмо
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconРоссийская Академия наук Институт востоковедения Избранная библиография
Избранная библиография научных трудов сотрудников Отдела языков народов Азии и Африки. – М.: Институт востоковедения ран, 2002. –...
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев Институт философии и права со ран
Тезисы докладов международного симпозиума (3–5 июля 2001 г.). Улан-Удэ: Изд-во всгту, 2001. С. 30–32
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconДокументы
1. /Бахтин С.И., Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Террор - антитеррор. Сибирское измерение. Новосибирск,...
Российская академия наук сибирское отделение институт философии и права Попков Ю. В., Тюаашев Е. А., Савостьянов А. Н., Черкашина М. В. С позиций Крайнего Севера: в \"тундрах\" современного глобализма: Препринт. Новосибирск iconXix совещание по подземным водам Сибири и Дальнего Востока. Тюмень: Тюменский дом печати, 2009. С
П. И. Мельникова, (5 – 8 августа 2008 г., г. Якутск. Россия) / Российская акад. Наук, Сибирское отделение,Ин-т мерзлотоведения им....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов