Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) icon

Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск)



НазваниеПопков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск)
Дата конвертации17.09.2012
Размер169.56 Kb.
ТипДокументы

Попков Ю.В., Тюгашев Е.А.

(г. Новосибирск)


СЕВЕРНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ РОССИИ


Идентичность обычно понимается как тождество личности, сохраняющееся в ходе ее изменений. По отношению к России как исторической личности вопрос об ее идентичности первоначально решался путем внешнего отождествления со значимыми историческими субъектами, что выразилось, например, в историософской концепции «Москва — третий Рим» или доктрине «всечеловечности». Множественность значимых других определяет множественность и многоуровневость системы идентичностей. Психологически неблагоприятная возможность диффузии идентичностей, их спутанности (или смешения) преодолевается выявлением ядерной, нуклеарной идентичности. Так, для цивилизации, в частности, пытаются определить социокультурный (цивилизационный код), детерминирующий на всех этапах развития логику ее организации.

Поиск идентичности России как глобального миросубъекта на микросоциальном уровне представлен в историософеме «Матушка-Русь»1. Вместе с тем очевидно, что непосредственное отождествление микро- и мегасоциальных субъектов по формуле «Россия-Женщина — Запад-Мужчина»2 страдает не только, как указывает О.В. Рябов, комплексом «негативной идентичности», но и чрезмерно абстрактно. Так, историософема «Матушка-Русь» кроме женской ипостаси содержит другие коннотации. По-видимому, задача идентификации и самоидентификации России должна решаться применительно к каждому из уровней системы идентичностей.

В отчетливой и ясной форме вопрос об идентичности России, ее самоопределении в семействе мировых цивилизаций — между Западом и Востоком, Европой и Азией — впервые поставил П.Я. Чаадаев. Принято считать, что как П.Я. Чаадаевым, так и в последующей отечественной историософской традиции «при всей оригинальности и значимости идей, высказанных русскими мыслителями о соотношении Запада и России, не найдено окончательного решения этой проблемы, что указывает на фактическую невозможность ее исторического разрешения, пока не будет практической основы или для синтеза Запада и России, или для подтверждения принципиальной невозможности подобного единства»3.

Абстрактную возможность такого единства П.Я. Чаадаев предполагал: «А между тем раскинувшись между двух великих де­лений мира, между Востоком и Западом, опираясь од­ним локтем на Китай, другим — на Германию, мы бы должны были сочетать в себе две великие основы ду­ховной природы — воображение и разум и объединить в своем просвещении исторические судьбы всего земно­го шара. Не эту роль предоставило нам Провидение. На­против, оно как будто совсем не занималось нашей судь­бой»4.
Но, как можно заметить, он, скорее, склонялся к мысли о фатальной «заблудшести» России: «Одна из самых печальных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, в некоторых отношениях более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого»5. Это наблюдение П.Я. Чаадаева так и осталось объективной мыслеформой для историософии России.

На фоне распространенного убеждения о так и неразрешенном вопросе о положении России по оси Запад–Восток исключением является следующий аналитический вывод Е.Б. Рашковского и В.Г. Хороса: «Итак, согласно трудам Чаадаева, России свойственна какая-то особая, еще не проявленная цивилизационно-культурная специфика. Она не знает ни западных, ни восточных форм концентрации духа. Географически она — между Западом и Востоком, но культурологически — она ни Запад, ни Восток, но скорее Север»6. Таким образом, по мнению указанных авторов, самоопределение России между Западом и Востоком может быть найдено на Севере.

Предпосылкой обнаружения такой возможности выбора является «расколдовывание» стереотипа «Восток – Запад» на фоне все более значимого глобального противоречия «Север – Юг», как об этом пишут В.Е. Кемеров и Н.П. Коновалова7. Действительно, несмотря на актуализацию в последней четверти ХХ века между противоречия между Севером и Югом как глобальными миросубъектами в философии истории удерживается привычное биполярное представление о мировом сообществе как взаимодействии Запада и Востока. Утверждение Н.А. Бердяева, что «проблема Востока и Запада в сущности всегда была основной темой всемирной истории, ее осью»8, репрезентирует эту догму историософского сознания.

Впрочем, сегодня эта догма оспаривается сторонниками доктрины многополярного мира. Но при этом забывается, что Восток и Запад являются полюсами метафорически, а действительными полюсами планеты выступают Север и Юг. Следует также напомнить, что в философско-исторической мысли традиционных обществ базисным было представление о противоположности богатого, цивилизованного Юга и бедного, сурового Севера.

Сегодня мы наблюдаем инверсию этого социокультурного архетипа, и не всегда обращаем внимание на ряд известных исторических фактов, свидетельствующих о роли «северных варваров» в возникновении и развитии многих цивилизаций Юга. Так, при разложении последних только вторжения с Севера реанимировали и стимулировали цивилизационный процесс. Парадоксальным образом «северные варвары» оказывались носителями цивилизации и гарантами цивилизованности.

Диспозиция всех сторон света представлялась значимой для Ф. Бэкона. Соотношения Запада и Востока, Севера и Юга представлялись ему ценностно нагруженными, но качественно различающимися по способу пространственной локализации.

Так, он чисто эмпирически констатирует: «В древности войны имели преимущественно направление с востока на запад, ибо персы, ассирийцы, арабы, татары (т. е. все завоеватели) были народами восточными»9. Западный градиент переселения народов на территории Евразии Ф. Бэкон не объясняет, но признает в виде определенной константы естественно-исторического процесса.

Вместе с тем он указывает на относительность оппозиции «Запад – Восток». Ф. Бэкон пишет: «Восток и запад не являются, однако, постоянными точками на небе; так же и о войнах нельзя с точностью заключить, свойственно ли им восточное направление или западное. Тогда как север и юг являются направлениями постоянными; и редко или даже никогда не случалось южному народу завоевать северный, а бывало как раз наоборот»10. Таким образом, Ф. Бэкон фиксирует глобальную асимметрию «Север — Юг», стороны которой представляются субстанционально различными, а, следовательно, находящимися в некотором постоянном соотношении. В этом соотношении, на его взгляд, безусловно доминирует Север.

Глобальное доминирование Севера выражается в том, что он как бы «нависает» над Югом и периодически на него обрушивается. Периодические вторжения народов Севера Ф. Бэкон объясняет колебаниями в численности населения: «И еще заметим: когда мир населен не варварскими племенами, но преимущественно такими, которые воздерживаются от брака и деторождения, если не имеют средств к жизни (а это в наши дни наблюдается почти повсеместно, исключая Татарию), то нечего опасаться нашествий. Но когда имеются огромные скопления людей, продолжающих плодиться, не заботясь о средствах к существованию, тогда неизбежно раз или два в столетие часть этого народа будет наводнять соседние страны; это у древних народов севера решалось жребием; кому оставаться дома, а кому искать счастья по свету»11.

Последнее замечание Ф. Бэкона весьма симптоматично в виду демографической экспансии с Юга. В настоящее время воздерживающееся от брака и деторождения население государств Севера создает демографический вакуум, заполняемый миграционными потоками из государств Юга.

Тема Севера представлялось важной для мыслителей Французского Просвещения. В своем историческом экскурсе под названием «Завоевания северных народов» К.А. Гельвеций указывал, что почти все европейские народы ведут свое происхождение от народов северных12.

Популярное сегодня «северное измерение»13, как мы видим, уже в эпоху Просвещения стало магистралью если всемирно-исторического, по крайней мере, европейского процесса. «…Европу в ее современном виде очертили именно северяне. Позднеримский период, готский период, Золотой век Швеции и затем период викингов, поморов и эпоха Великого Новгорода – вот те стадии, когда Север выглядел предпочтительно на карте Европы, будь то Западная Европа или Восточная»14, — отмечает член-корр. Российской академии наук А.В. Головнев.

При амбивалентной оценке культурной роли «северных варваров» для цивилизаций древности в эпоху Просвещения Север вызывал положительные ассоциации. В предисловии к трактату «О человеке» К.А. Гельвеций, указывая на фундаментальную противоположность Севера и Юга в европейской истории, писал: «Нет более разительного контраста чем противоположность между югом и севером Европы: небо юга все более и более заволакивается туманами суеверия и азиатского деспотизма. Небо севера с каждым днем все более проясняется и очищается. Екатерина II, Фридрих желают стать любимцами человечества; они понимают цену истины; они побуждают говорить ее; они ценят также и усилия, предпринимаемые, чтобы ее открыть. Таким государям я посвящаю этот труд; они должны просветить мир. Солнце юга гаснет, а северное сияние, сверкает все более ярким светом»15

По-видимому, именно этот тезис Гельвеция имел в виду аббат Вуазенон, персонаж философского очерка К.Н. Батюшкова «Вечер у Кантемира» (1816 г.). На слова Антиоха Кантемира, что заря просвещения, воссиявшая над Россией, предвещает «великолепный полдень и прекрасный вечер», аббат отвечает репликой: «Но это не заря — северное сияние. Блеску много, но без света и без теплоты»16.

«Северное сияние» стало все же золотого века русской культуры. Как справедливо подчеркивает А.В. Кошелев, оппозиция «Север — Юг» стала символом культурологических исканий пушкинской эпохи. В это время эпитет «северный» устойчиво вошел в название литературных периодических и непериодических изданий: «Се­верная пчела», «Северный Меркурий», «Северные цветы», «Северная лира», «Северный архив» и т. д.17 В рамках «северного мифа» Россия воспринималась в качестве Севера в сопоставлении с «благодатным» Югом (Францией, Грецией, Италией и т.п.).

По оценке М. Эпштейна, в российском общекультурном сознании антитезу Севера и Юга окончательно оформил К.Н. Батюшков. Свойственную северному европейскому романтизму тоску по природе Юга он трансформировал в поэтизацию русской природы как природу сурового и мрачного Севера18. Напомним, что в посвященном гиперборейской теме «Отрывке из писем русского офицера о Финляндии» К.Н. Батюшков сделал и более общее историософское замечание: «…История, начертавшая малейшие события стран полуденных и восточных, молчит о народах Севера»19.

В рамках «северной мифологики» деятели золотого века русской культуры вполне закономерно диспутируют гиперборейский вопрос. В 1815 году в журнале «Чтение в Беседе любителей русского слова» известный стихотворец и драматург В.В. Капнист опубликовал эссе под названием «Краткое изыскание о гипербореанах. О коренном российском стихосложении»20. В этом сочинении В.В. Капнист на основе обзора античных свидетельств о гиперборейцах и мнений европейских ученых, в частности Ж.С. Байи21, доказывал, что не только «науки и просвещение воссияли от северных стран», но и что Россию можно считать колыбелью Атлантов, «первых просветителей вселенныя»22. Гиперборейцев В.В. Капнист именует «нашими предками», «древнейшим северным соотечественным нам народом»23. Он даже думал, что русские шапки-ушанки были отмечены античными авторами в свидетельстве Плиния о конноногих и всеухих панагиенах, обвивающих своими ушами все тело. Выдвинутые В.В.Капнистом идеи, как известно, нашли отзвук в сердцах российских литераторов. Именовал себя гиперборейцем А.А. Фет. Серебряный век русской культуры — век гиперборейской самоидентификации его наиболее выдающихся деятелей24.

Восстановление полноты ориентационной системы, реинтеграция в историософию северной ориентации мировой культуры снимают исходную бинарную оппозицию Запада и Востока, открывая новые степени свободы для самоопределения России. Включение в шкалу ценностных ориентаций оси «Север – Юг» позволяет, в свою очередь, более адекватно реконструировать позицию П.Я. Чаадаева. Проблематизируя идентичность России, П.Я. Чаадаев писал: «Говорят про Россию, что она не принадлежит ни к Европе, ни к Азии, что это особый мир. Пусть будет так, Но надо еще доказать, что человечество, помимо двух своих сторон, определяемых словами — Запад и Восток, обладает еще третьей стороной»25.

Искомое доказательство содержится, на наш взгляд, в «Апологии сумасшедшего»: «Мы просто северный народ и по идеям, как и по климату, очень далеки от благоуханной долины Кашмира и священных берегов Ганга»26. Там же П.Я. Чаадаев указывает на четвертую сторону света — Юг: «Некоторые из наших областей, правда, граничат с государствами Востока, но наши центры не там, не там наша жизнь, и она никогда там не будет, пока какое-нибудь планетное возмущение не сдвинет с места земную ось или новый геологический переворот опять не бросит южные организмы в полярные льды»27.

В «Отрывках и афоризмах» П.Я. Чаадаев также не забывает о Севере: «К тому же из тех излучений научной мысли, которые случайно заносят на наши отдаленные прибрежья дуновения Запада, сколько сбившихся с пути, сколько застывших под леденящим дыханием севера»28. Возможно, в связи с этим наблюдением, он также отмечал, что «лучшие идеи, лишенные связи и последовательности, как бесплодные вспышки, парализуются в нашем мозгу»29. П.Я. Чаадаев с недоумением писал: «Я нахожу даже, что в нашем взгляде есть что-то до странности неопределенное, холодное, неуверенное, напоминающее обличие народов, стоящих на самых низких ступенях социальной лестницы»30. И эти народы обитают не на юге: «В чужих краях, особенно на юге, где лица так одушевлены и выразительны, я столько раз сравнивал лица моих земляков с лицами местных жителей и бывал поражен этой немотой наших выражений»31. Нордическая суровость соотечественников контрастировала, на взгляд мыслителя, с эмоциональностью представителей южных народов

В эпоху П.Я. Чаадаева северная идентичность России составляла общепризнанный культурный фон, базирующийся на восприятии в Европе России как северной державы. «Северный миф» российской культуры систематически конструировался в символике государственного строительства XVIII века — от Северной войны до возведения Санкт-Петербурга (как «северной» столицы) и Зимнего дворца32.

Тема «северной» столицы звучала и позже. Основоположник русского космизма Н.Ф. Федоров в качестве одной из конкретных мер по реализации своих идей предлагал перенести столицу Российского государства на Север, в район полуострова Рыбачий. «Для нас, – отмечал он, – отрезанных от океана, запертых в Балтийском, Черном и Японском морях, для нас есть только один выход в океан, выход в Студеном море, в никогда не замерзающих заливах Рыбачьего полуострова, в бывших владениях Троицко-Печенгского монастыря, сожженного шведами (1590 г.), основанного св. Трифоном, апостолом лопарей, на границе Западного (атлантического) <океана> с Северным, или, вернее, на первом, чем на последнем, потому что Рыбачий полуостров омывается Гольфстримом. Только временная морская столица-порт, как конечный пункт Владивосточной трансконтинентальной дороги, может нас избавить от англо-немецкого господства, надвигающегося на нас... Столица, перенесенная на перешеек или волоки между Мотовскою губою и Варангским заливом, имея передовой пост на мысу под 70° северной широты (на 10° севернее Петербурга и почти на 15° от Москвы) получит многообразное значение: заменит С.-Петербург, освободит Россию от западного влияния... Перемена <в жизни> в перенесении <столицы> находит свое наглядное выражение. Как есть полюсы геометрические, магнитные, термические (наибольшего холода), так будет полюс социальный — полярная столица»33.

В исторической ретроспективе противопоставление «северной» столицы российского государства его «южной» столице выглядит устойчивым архетипом. Диалог «нордизма» (североевропейской этнополитической традиции) и «ордизма» (центральноазиатской этнополитической традиции) представляется А.В. Головневу ключевым в истории России. Он напоминает, что с IX в. нордическое влияние в лице скандинавов и верхних славян стало доминантным, охватив на юге хазаро-нижнеславянское сообщество. Из Новгорода (Ладоги) в Киев распространялась власть создателей Руси. Вслед за Олегом (с участием варяжских дружин) господство Севера над Югом утверждали Владимир и Ярослав34.

Беспрецедентное по своей «жесточи» столкновение Великого Новгорода и Москвы А.В. Головнев также рассматривает как проявление конфликта «нордизма» и «ордизма». Москву он считает представителем совершенно иной «цивилизационной модели», вытеснявшую и догонявшую «северную перспективу» — перспективу «домашнюю», самодостаточную, но, вместе с тем, неприметную. А.В. Головнев иронично замечает, что в своей истории Россия основные доходы получала с Севера, потери несла на Юге, но окно упорно рубила в Европу.

В этом отношении традиционная самоидентификация России выглядит парадоксальной. В отличие от стран Скандинавии, как указывает А.В. Головнев, самосознание которых начинается с понятия «север» (Norden, Nordisk, Norðurlandaráð), геопозиция России размыта. Будучи северной страной, Россия никогда в истории — ни в самоопределении, ни в международной позиции — не основывала свою государственную (национальную) идеологию на северном статусе. Акции по «призванию варягов» превращенно интерпретировались в киевско-византийской и западноевропейской перспективах35.

Об этой же идеологической превращенности самоидентификации России пишет С.Б. Переслегин. На его взгляд, историческая роль России как «цивилизации-переводчика» между Востоком и Западом привела «к своеобразному характеру российских паттернов поведения: они всегда неосознанно маскируются под чисто западные». Далее он уточняет, что квалифицируются они в этой школе — в зависимости от системы убеждений наблюдателя — либо как «недозападные», либо же — как «перезападные». В действительности же, как полагает С.Б. Переслегин, этот паттерн просто существенно другой, выражающий принадлежность России к совершенно самостоятельной уникальной культуре, способной сформировать на своей основе четвертую основную цивилизации современности — цивилизацию Севера36.

Тяготение России к Северу наиболее очевидным стало после распада СССР. Как заметил А.В. Головнев, после отпадения южных (добавим — и западных) секторов бывшего СССР Россия обозначилась на карте северной страной с географическим центром в низовьях Енисея на Полярном круге. В контексте рыночных реформ живо стала обсуждаться также проблема геоэкономической специфики России. Особенно нашумела книга историка Ф. Хилла и экономиста К. Гэдди «Сибирское проклятие: как коммунистические плановики обрекли Россию на холод» (издательство Брукингского института, 2003 год), в которой приводятся результаты проведенного ими обширного исследования тех потерь, которые несет российская экономика из-за холодного климата, в особенности в районах Сибири и Дальнего Востока37.

Сегодня многие интеллектуалы чисто эмпирически констатируют северную идентичность России. Так, например Г. Гачев пишет: «Космос России — Север суровый присоединен к линии умеренных широт. Космос США — к линии умеренных широт присоединен Юг»38. В.Н. Демин в предисловии к книге «Русь нордическая» пишет: «Представить Россию без Севера — все равно, что Землю без Солнца. Русский человек (да и любой россиянин тоже) — ничто без своей северной составляющей. Показать это и доказать (в очередной раз!) — основная задача настоящей книги»39. А завершая книгу, В.Н. Демин замечает: «Главная идея настоящей книги (о чем было заявлено в самом ее начале) заключается в утверждении: Россия — не Запад и не Восток, Россия — это прежде всего Север, причем не столько в географическом смысле данного понятия, сколько в формационном, социокультурном и духовном. Именно в данном смысле мы с полной на то уверенностью можем говорить о России как главной наследнице и хранительнице нордических гиперборейских традиций»40.

Постановка вопроса о северной идентичности России логически оказывается связанной с проблемой соотношения Запада и Востока. Известна точка зрения о несходимости парных противоположностей Запада и Востока. «Запад есть Запад, Восток есть Восток, И вместе им не сойтись!» — восклицал Р. Киплинг. Вместе с тем восходящая к Г.В. Лейбницу установка на синтез, на примирение противоположностей получила развитие в идее разрешения противоречия между Западом и Востоком на Севере. Эта мысль впоследствии стала довольно шаблонной. «Восток и 3апад, как два дракона, бросаемые волнующимся морем, тщетно борются, чтоб завоевать драгоценный камень жизни», — приводил Н.К. Рерих слова одного из современников. Сам же он указывал: «Свет благоразумия снова пойдет от Севера. Религия разума и любви успешно сложится на Севере, Север — новое духовное средоточие духовной сущности землян. Восток и Запад сойдутся, на Севере сойдутся, религия просветления человеческого гения зиждется на трех достижениях: на разуме, любви и воле».

Таким образом, положение Н.А. Бердяева о том, что Россия «может быть определена как Востоко-Запад»41, может быть интерпретировано и как идентификация России в качестве Севера (но далеко — не как Юга).

Установление северной идентичности России позволяет более точно позиционировать ее и на других уровнях системы идентичностей. Так, в гендерном измерении актуальна не только социокультурная метафора пола, но и метафора возраста. Своеобразная «бесполость» детей и стариков задает ориентационную систему, в рамках которой представляется возможным говорить о «вечно детском» в русской душе42. Таким образом, северная идентичность России оказывается корреспондирующей другим идентичностям ее исторической личности.


Примечания

1 Рябов О.В. «Матушка-Русь»: Опыт гендерного анализа поисков национальной идентичности Росси в отечественной и западной историософии. М., 2001.

2 Там же. С. 170.

3 Горбач К. Запад и Россия // Русская философия. Малый энциклопедический словарь. М., 1995. С. 196.

4 Чаадаев П.Я. Философические письма // Чаадаев П.Я. Избранные сочинения и письма. М., 1991. С. 31.

5 Там же. С. 25.

6 Рашковского Е.Б., Хорос В.Г. Проблема «Запад – Россия – Восток» в философском наследии П.Я. Чаадаева // Восток–Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М., 1988. С. 132–133.

7 Кемеров В.Е., Коновалова Н.П. «Восток – Запад» // Современный философский словарь. Лондон и др., 1998. С. 162.

8 Судьба России. М., 1990. С. 129.

9 Бэкон Ф. Опыты, или наставления нравственные и политические // Бэкон Ф. Соч. в 2-х т. М., 1972. Т. 2. С. 484.

10 Там же. С. 484–485.

11 Там же. С. 485.

12 Гельвеций К.А. Об уме // Гельвеций К.А. Сочинения. В 2-х томах. М., 1974. Т. 1. С. 460.

13 Северное измерение в политике Евросоюза и Российский Север. Сыктывкар, 1998.

14 Головнев А.В. Северная перспектива // 60 параллель. Сургут, 2004. № 3. Режим доступа: http://magazine.60parallel.org/ru/magazine/2004/11/41.

15 Гельвеций К.А. О человеке // Гельвеций К.А. Сочинения. В 2-х томах. М., 1974. Т. 2. С. 10.

16 Батюшков К.Н. Вечер у Кантемира // Батюшков К.Н. Сочинения. М., 1955. С. 363.

17 Кошелев В.А. «Северный текст» в русской словесности // Северный текст в русской культуре: Материалы международной конференции (Северодвинск, 25–27 июня 2003 г.). Архангельск, 2003. Режим доступа: http://vestnik.rsuh.ru/71.

18 Эпштейн М. «Природа, мир, тайник вселенной..." Система пейзажных образов в русской поэзии. М., 1990. Режим доступа: http://www.nvkz.kuzbass.net/dworecki/other/e/4/ batushko.htm.

19 Батюшков К.Н. Отрывок из писем русского офицера о Финляндии // Батюшков К.Н. Опыты в стихах и прозе. М., 1977. С. 98.

20 Капнист В.В. Краткое изыскание о гипербореянах. О коренном российском стихосложении // Капнист В.В. Собр. соч. в 2-х т. М.–Л., 1960. Т. 2.

21 Байи Ж.С. Письма об Атлантиде Платона и о древней истории Азии // Атлантида и Гиперборея: Мифы и факты. М., 2003. С. 242.

22 Капнист В.В. Указ. соч. — С. 176.

23 Там же. С. 167.

24 Эта тема популярна и сегодня. См.: Демин В.Н. Русь гиперборейская. М., 2002. Демин В.Н. Гиперборея. Исторические корни русского народа. М., 2003; Жарникова С.В. Архаические истоки традиционной культуры Севера. Вологда, 2003; Гусева Н.Р. Русские сквозь тысячелетия: Арктическая теория. М., 1998.

25 Чаадаев П.Я. Отрывки и афоризмы // Чаадаев П.Я. Избранные сочинения и письма. М., 1991. С. 174–175.

26 Чаадаев П.Я. Апология сумасшедшего // Чаадаев П.Я. Избранные сочинения и письма. М., 1991. С. 150.

27 Там же. С. 150–151.

28 Чаадаев П.Я. Отрывки и афоризмы. С. 198.

29 Чаадаев П.Я. Философические письма. С. 29.

30 Там же. С. 30.

31 Там же.

32 Лебедев Г. Трансмиф северного пространства и архетипика Петербурга // В лабиринтах культуры. СПб., 1997.

33 Федоров Н.Ф. О полярной столице // Федоров Н.Ф. Собр. соч. в 4-т. М., 1997. Т. 4. С. 383.

34 Головнев А.В. Северная перспектива в истории России // Социальные трансформации в российской истории. Екатеринбург–Москва, 2004. Режим доступа: http://www.uralweb.ru/rating/go/ihisturan.

35 Головнев А.В. Северная перспектива.

36 Переслегин С.Б. «Северная цивилизация»: Санкт-Петербург на геополитической карте мира. Режим доступа: http://stabes.nm.ru/materials/Pereslegin.

О концепте северной цивилизации см.: Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Идея северной цивилизация: онтологизация дискурса // Северный регион: наука, образование, культура. Научный и культурно-просветительский журнал. Сургут, 2004. № 2; Северная цивилизация: становление, проблемы, перспективы: Материалы I Конгресса (Сургут, 10–11 июня 2004 г.). Сургут, 2004.

37 Подробнее о книге см.: Сибирь: жемчужина или балласт России? (Материалы круглого стола) // Политический класс. 2005. № 8; Кокшаров А. Цена холода // Эксперт. 2004. 15 марта; Хотин Л. Сибирское проклятие? // Большой Новосибирск. 06.10.2005 / http://www.megansk.ru/partanalitics.

38 Гачев Г. Космософия России и русский логос // Гачев Г. Ментальности народов мира. М., 2003. С. 213.

39 Демин В.Н. Русь нордическая. М., 2005. С. 7.

40 Там же. С. 425.

41 Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 131

42 Тюгашев Е.А. Философия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Новосибирск, 2001.




Похожие:

Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconДокументы
1. /Бахтин С.И., Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Террор - антитеррор. Сибирское измерение. Новосибирск,...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) icon«новые лишние» «Загадки» и «парадоксы»
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А., Серов Д. О. «Новые лишние» // Экономика и организация промышленного производства. Новосибирск, 1997....
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconПопков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) интернационализация и философский процесс
Одним из таких масштабных исторических процессов является интернационализация. Ее роль и значение в динамике мирового философского...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев (г. Новосибирск)
Таким образом мировое сообщество в лице его самой представительной организации акцентирует внимание на практической значимости и...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconИнформация об авторах Попков Юрий Владимирович
...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconЕ. А. Тюгашев. Социологические этюды. Методическая разработка. Новосибирск: нгу, 1995. 16 с. Оглавление
Е. А. Тюгашев. Социологические этюды. Методическая разработка. Новосибирск: нгу, 1995. 16 с
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев современное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения ямало-ненецкого автономного округа
П 576 Современное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения Ямало-Ненецкого автономного округа (этносоциальный...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconГлава 111 социалистическая интернационализация и некапиталистический путь развития
Попков Ю. В. Процесс интернационализации у народностей Севера. Новосибирск: Наука, 1989. Гл. III. С. 78–119
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconС. И. Бахтин Институт переподготовки и повышения квалификации сотрудников фсб россии (г. Новосибирск) Красный пр-т, 84, Новосибирск, 6300??, Россия e-mail: bakhtina2002@mail ru Е. А. Тюгашев
«должна осуществляться на основе общегосударственного комплекса контрмер по пресечению этих видов преступной деятельности». Важную...
Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск) iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев Институт философии и права со ран
Тезисы докладов международного симпозиума (3–5 июля 2001 г.). Улан-Удэ: Изд-во всгту, 2001. С. 30–32
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов