Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии icon

Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии



НазваниеНациональный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии
Дата конвертации17.09.2012
Размер125.06 Kb.
ТипДокументы




Тюгашев Е.А.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ

ПРОБЛЕМ: ДИСКУРС ДЕКОНСТРУКЦИИ


Деструкция онтологии

Известные трудности определения понятия нации были подмечены еще Константином Леонтьевым. В открытом письме к Владимиру Соловьеву он рассуждает: “Современные русские, современные чехи, болгары, поляки все принадлежат к одному славянскому племени. Но стремления и задачи у них всех вовсе разные. Они теперь еще не составляют одной нации. Но ведь с другой стороны, вспомним о баварцах, пруссаках, австрийских немцах прошлого века. У них у всех задачи и стремления были разные, но все-таки они, взятые во всецелости, составляли нацию, государственно лишь разделенную на особые группы. А голландцы и датчане, принадлежа тоже к племени германскому, к нации немецкой не относились и не относятся никем.

И еще вопрос о том же: швейцарцев все привыкли называть тоже нацией; а у них три языка, три крови и две религии. Национальность их только общегосударственная, с теми оттенками в понятиях и привычках, которые должны были развиться под долгим давлением республиканских учреждений.

Вообще нацию определить в точности очень трудно.

Племя легче. Язык и кровь (признаки более физиологические). Культуру тоже легче. Совокупность признаков более идеальных, чем кровь и язык (уже сформированный), т.е. религия, род государственных учреждений, вкусы (обычаи, моды, нравы домашние и общественные), характер экономической жизни.

Нация же выходит, мне кажется, из совокупности обеих этих совокупностей идеальных и физиологических. Признаки особой нации сливаются из признаков племенных и культурных”1.

Приведенное рассуждение настолько репрезентативно для оценки теоретического уровня и современной этнофилософии, что его анализ позволяет выявить принципы и подходы, используемые при определении понятия нации:

1. Понятие нации определяется в гнезде понятий. Леонтьев понятие нации непосредственно сопоставляет с понятием племени. Данная семья концептов включает также народ, расу, этнос, языковую общность...

2. Эти понятия фиксируют взаимовключающие объекты. Нация определяется как фракция племени или как конгломерат племен; нация определяется как конгломерат народов, а народ как интернациональная общность (советский народ); нация определяется как расовая фракция или как межрасовая общность.

3. Племена, народы, нации либо разбрасываются по разным стадиям исторического процесса, либо рассматриваются как разные способы актуализации – экзистенциалы – эмпирически данного объекта.

4. Эмпирическая операциональность признается главным критерием достоверности вводимого гнезда понятий.

5.
Для определения специфики антропологических общностей применяются общие категории социальной философии, фиксирующие отдельные моменты социальной деятельности и отдельные структуры общественно-экономической формации

6. Индикатором принадлежности понятия к этому гнезду является описание некоторой общности людей.

7. Целокупность объективных социальных условий – территория, государство, рынок и т. п., – не могут фиксировать как существенные признаки племени, нации... Когда говорят о нации-государстве, то необходимо различать интерпретацию нации как государства и интерпретацию нации как политически организованной антропологической общности (не обязательно в форме государства).

Эти принципы и подходы, отчасти хорошо известные, составляют аксиологическое пространство, трудности ориентации в котором и определяют бесплодность современных дискуссий. Поэтому экспликация и методологический анализ скрытых исследовательских установок необходимы для прогресса теории.

^ Философия среднего уровня.

Демаркация отдельных понятий связана с демаркацией соответствующего гнезда понятий. Дисциплинарно организованные понятия этнофилософии необходимо соотнести с конкретной региональной онтологией, с позиций которой и возможна этнофилософия.

В методологически корректной форме эта процедура оговаривалась Гегелем: “Расовые различия... суть существенные, самим понятием определенные различия всеобщего определенного духа. Но на этом общем различении своем природный дух не останавливается; природный характер духа не обладает силой утверждать себя как чистый отпечаток определений понятия; он переходит к дальнейшему обособлению упомянутых общих различий и таким образом распадается на многообразие местных или национальных духов. Подробная характеристика этих духов относится частью к естественной истории человека, частью к философии всемирной истории. Первая наука описывает обусловленное самой природой предрасположение национального характера: телесное развитие, образ жизни, занятия, равно как и особые направления ума и воли наций. Философия истории, напротив, имеет своим предметом всемирно-историческое значение народов, т.е. – если всемирную историю мы поймем в самом широком смысле этого слова – ту высшую ступень развития, которой достигает первоначальное предрасположение национального характера, – ту духовную форму, до которой поднимается живущий в нациях природный дух. Здесь, в философской антропологии, мы не можем входить в детали, рассмотрение которых лежит на обязанности двух только что упомянутых наук. Нам предстоит здесь рассмотреть национальный характер лишь постольку, поскольку последний содержит в себе зародыш, из которого развивается история наций”2.

В приведенном фрагменте из “Энциклопедии философских наук” указывается несколько дисциплин, изучающих различия в “планетарной жизни природного духа” – философия истории, философская антропология, естественная история человека. Этнофилософия, следовательно, возможна в качестве раздела философии истории или философской антропологии.

В социальной философии вопрос о гносеологическом статусе этнофилософии специально не обсуждался. В истории философии этносоциальные процессы рассматривались и в предмете философии истории (Вико, Гердер) и в предмете философской антропологии (Кант, Гегель). Систематизация социально-философских наук на основе метода восхождения от абстрактного к конкретному позволяет снять указанную предметную неопределенность. В рамках одной из дисциплин категориальный аппарат этнофилософии определяется, а в рамках другой используется как методологическое средство.

В социальной философии понятия этнофилософии, как правило, вводились с позиций философии истории. Например, в историческом материализме исторические общности людей выделяются стадиально, в приблизительном соответствии с типами общественно-экономических формаций. Систематически этот подход был реализован В. Соловьевым: “По существенному своему значению общество не есть внешний предел личности, а ее внутреннее восполнение, и относительно множественности единичных лиц общество не есть их арифметическая сумма или механический агрегат, а нераздельная целость общей жизни, отчасти уже осуществленной в прошедшем и сохраняемой чрез пребывающее общественное предание, отчасти осуществляемой в настоящем посредством общественных служений и, наконец, предваряющей в лучшем сознании общественного идеала свое будущее совершенное осуществление.

Этим трем основным и пребывающим моментам лично-общественной жизни – религиозному, политическому и пророческому – соответствуют в целом ходе исторического развития три последовательно выступающие, главные конкретные ступени человеческого сознания и жизненного строя, а именно: 1) родовая, принадлежащая прошедшему, хотя и сохраняемая в видоизмененной форме семьи, затем 2) национально-государственный строй, господствующий в настоящем, и, наконец, 3) всемирное общение жизни как идеал будущего”3.

Обратим внимание, что в модели Соловьева применение исторического принципа рассматривается как дополнительный способ выявления ступеней развития личности. Совмещение антропологической и исторической точек зрения опосредуется реализацией общесоциологического подхода. Различение ступеней прошлого, настоящего и будущего уточняется указанием на преобладание отдельных элементов общественной жизни – религии, политики, идеала.

В частичной форме исторический принцип пытался реализовать Х. Ортега-и-Гассет в “Этюдах об Испании”. Предлагая понимать нацию как динамическую реальность, он определяет ее в категориях конструирования будущего: “Итак, нация живет не традицией и не прошлым. Ошибочно полагать, что государство имеет семейные, родовые корни. Все иначе: нации формируются и живут лишь постольку, поскольку воплощают в себе некое стремление осуществить общую программу грядущего”4.

Любопытно, что возникновение нации рассматривается как объединение разных наций: “Живым и созидательным началом, направляющим весь ход сплочения, выступает национальная догма, проект совместной жизни5. Нация, таким образом рассматривается как интернациональная общность: “Объединение наций всегда связано с каким-то важным предприятием, с замыслом, требующим всестороннего участия и способным воодушевить людей”6.

Итак, сумма множества наций составляет одну нацию. Реализация (или провал) интернационального проекта ведет к разделению объединенных наций: “К 1900 году в Испании впервые зазвучал набатный гул разного рода сепаратизмов и национализмов”7

Концепции Соловьева и Ортеги-и-Гассета сближает отрицательное отношение к применению генетического подхода к определению нации. Ортега-и-Гассет рассматривает этот подход как фундаментальное препятствие на пути к научной теории: “Есть мнение, что развитие наций – результат роста некой исходной клетки. Это в корне неправильно. Любопытно, что в основе столь ошибочного и весьма распространенного подхода лежит еще одно, столь же ложное и еще более элементарное заблуждение. Имею в виду обычай усматривать происхождение политического сообщества в связи с развитием семьи. Сама идея, что семья – ячейка общества, непоправимо препятствует выработке подлинно научной социологической и исторической теории”8. Призывая реализовать не просто динамический, но и системный подход к описанию отдельной нации, Ортега-и-Гассет на примере Римской империи показывает, что реальный рост происходил путем комбинирования, редупликации социальных организмов.

Соловьев также настаивает на том, что семья есть поздний продукт редукции в рамках нации родоплеменной общности. Зарождение нации он рассматривает не как результат родоплеменной дифференциации, а как продукт союзного объединения разнородных племен: “Во многих, если не в большинстве случаев несколько племен, родоначальники которых разошлись в незапамятные времена и которые выросли затем и развились самостоятельно, вне всякой связи между собою, сойдясь при новых условиях, вступают в союз посредством договоров ради взаимной защиты и общих предприятий”9.

Таким образом, формирование нации связывается не с прогрессирующей дифференциацией и индивидуацией, а с интеграцией и расширением общения на новом социальном основании. Специфика исторических общностей неявно определяется через то социальное основание, которое объединяет людей на конкретном отрезке исторической жизни. Это основание определяется в общесоциальных категориях и собственно конкретно-исторической специфики не выражает. Поэтому нацию необходимо определять не в предмете философии истории – как историческую общность, а в предмете философской антропологии – как антропологическую общность.

^ К социально-философской антропологии.

Предметное переопределение нации позволяет включить в соответствующий категориальный ряд понятия расы и подрасы, развитые в антропологии как науке. Значимость расового вопроса при исследовании этносоциальных процессов очевидна. Важно учесть, что выделение и самоопределение рас есть социально обусловленный, а не собственно природный процесс, как полагал Гегель, утверждавший что “всеобщая планетарная жизнь природного духа 2) дифференцируется в конкретные различия земли и распадается на особых природных духов, которые в целом выражают природу географических частей света и образуют различие рас.10

Любопытно, что формирование расовых движений связывается с конкретным видом духовной деятельности – искусством. Как пишет Т. В. Гончарова, индеанизм зарождался в среде художественной интеллигенции: “Как это часто бывает в истории идей, индейская проблема нашла отражение сначала в художественной литературе, чтобы потом уже стать объектом философии, социологии и политики... Впервые в истории андских стран индеанистски настроенная интеллигенция увидела в миллионных индейских массах социальный, этнический и культурный фундамент формирующихся наций. Отсюда – повышенный интерес к древней истории, археологии, к изучению индейских культурных традиций, языков, фольклора”11. Сходным образом формировались идеология негритюда и “желтый” расизм.

С таким видом духовной деятельности как религия обычно связывается генезис движений народнического типа и выделение народов как движущей силы истории. В трактате И. Канта “Религия в пределах только разума” эта мысль излагается в главках “Понятие этической общности есть понятие о народе божьем под этическими законами” и “Идея народа божьего (при воплощении в людях) может быть осуществлена не иначе, как в форме церкви”. Факт интеграции религии и мирской практики в форме различных национальных церквей концептуализируется в понятии народа как этической общности. В теоретическом плане народ как антропологическая общность определяется в соотнесении с религиозной и нравственной деятельностью.

Интерпретация народа как церкви действительна только для протестантских конфессий, реализовавших в реформационных движениях специфические моральные кодексы как этические основоположения отдельных нравственных общностей людей. Мировые религии первой волны выполняют космополитическую миссию. “Универсальный, космополитический характер католицизма не позволяет церкви ставить своей целью самоутверждение нации, – пишет В. П. Андронова. – Поэтому требования признания и защиты национального развития, национальной независимости и единства сопровождаются постоянными призывами к союзу и равенству наций, предупреждениями против национального изоляционизма”12.

Религиозный фактор в формировании антропологических общностей действует не только в пределах христианского мира. Реформационные движения в исламе также стимулируют пробуждение народов Востока. Об этом, например, говорит О. И. Жигалина: “Пользуясь глубоким доверием основной массы курдов, духовенство в курдских районах издавна отличалось большой политической активностью. Оно принимало и принимает активное участие в курдских национальных движениях. В курдской истории немало примеров, когда шейхи выступали в роли руководителей и идейных наставников курдских народных восстаний; и теперь они стоят во главе национального движения”13.

У истоков антропологической общности может быть военно-политическая деятельность. Как известно, племенные союзы носили оборонительный характер, а предметом защиты вместо Родины становилось Отечество. Обсуждая понятие отечества, Соловьев затрагивает как раз военный фактор: “В действительности государства произошли из войн и договоров, но это не мешает тому, что цель или смысл их образования состоит в том, чтобы установить в широком кругу народных и даже международных отношений такую же солидарность или же мирное сожитие людей, какое существует искони в пределах рода”14.

В настоящее время армия играет исключительную роль в национальном развитии. “Само положение армии в системе общественных отношений как особого социального надстроечного института, в рядах которого состоят представители самых различных классов, слоев общества, бесспорно создает благоприятные условия для влияния на нее национализма, – пишет известный латиноамериканист А. Ф. Шульговский. – В головах немалого числа военных это обстоятельство создает почву для иллюзорных представлений об армии как особом институте, который как бы аккумулирует и синтезирует все национальные, духовные ценности, представляет интересы всех слоев населения, выступая, таким образом, как гарант существования нации, ее монолитности. Именно национализм – своего рода исходный фактор, своеобразная точка отсчета для осознания большинством военных своего места в обществе”15.

Если народ как этическую общность Кант идентифицировал с церковью, то Ортега-и-Гассет идентифицирует нацию с армией: “ мера армейской мощи и совершенства – есть мера, которая точно определяет моральную и жизненную крепость нации”16. В данном примере терминологическая точность не существенна. Но если попробовать ее добиться, то можно напомнить, что одной из форм организации общественной жизни была военная демократия. Для обозначения соответствующего типа антропологической общности возможно использование термина “демос”.

Эти и другие примеры показывают, что с позиций социальной философии открывается перспектива интеграции социальной антропологии, традиционно изучающей этносоциальные процессы, и философской антропологии, пока занятой изучением индивида. Концептуальное поле социально-философской антропологии позволит избежать центрации на этнографии, предметом которой является частный тип антропологической общности.

^ Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник.

Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2000. Вып 3. С. 15 – 19.

Примечания

1 Леонтьев К. Н. Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьеву // Леонтьев К. Н. Избранное. М., 1993. С. 365.

2 Гегель. Энциклопедия философских наук / Гегель. Сочинения. М., 1956. Т. III. Ч. 3. Философия духа. С. 76.

3 Соловьев В.С. Оправдание добра. Нравственная философия // Соловьев В.С. Сочинения в 2 т. М., 1990. Т. 1. С. 284.

4 Ортега и Гассет Х. Этюды об Испании. Киев, 1994. С. 32.

5 Там же. С. 31.

6 Там же. С. 48.

7 Там же. С. 42.

8 Там же. С. 26–27.

9 Соловьев В.С. С. 290–291.

10 Гегель. С. 69.

11 Гончарова Т.В. Индеанизм: идеология и политика (Боливия, Перу, Эквадор. 50–60 годы ХХ века). М. 1979. С. 180–181.

12 Андронова В.П. Церковь и национализм в Латинской Америке. Буржуазно-реформистский вариант националистической тенденции в католицизме // Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения. М. 1976. Глава пятая. § 1. С. 181.

13 Жигалина О. И. Роль ислама в развитии идеологии курдского национального движения в Иране // Ислам в странах Ближнего и Среднего Востока. М. 1982. С. 120.

14Соловьев В.С. С. 291.

15Шульговский А.Ф. Национализм и вооруженные силы // Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения. М. 1976. Глава шестая. С. 181.

16 Ортега и Гассет Х. С. 34.





Похожие:

Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс первого евразийца междисциплинарный дискурс евразийства
Поэтому евразийское учение политкорректно определяют как «синтетическое», «гибридное», сложное для одномерного восприятия
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconНациональный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс права демографическая проблема и национальный вопрос
Для Земли, по расчетам разных ученых, демографический оптимум составляет примерно 500 – 800 млн человек, и он был достигнут около...
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс современности
Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Новосибирск: цэрис, 1997
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти
Даже генезис родоплеменных общностей был тесно связан с развитием институтов потестарности, возникновением вождеств, оформлявших...
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс сентиментализма
Романтики раскрыли необы­чайную сложность и глубину духовного мира человека. Обращение к национальному духу и национальной поэзии...
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconПринцип безопасности в решении глобальных проблем: взгляд из сибири
Институт экотех­ники и др. Мировое сообщество в лице ООН в качестве общей прог­раммы решения глобальных проблем приняло концепцию...
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconУчебный проект «Взаимосвязи глобальных проблем»
«Письмо-обращение к жителям планеты с призывом о необходимости решения проблем»
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии icon«Национальный вопрос в Европе в новое и новейшее время», Воронеж, 26-28 марта 2003 г
Кафедра истории средних веков и зарубежных славянских народов исторического факультета Воронежского государственного университета...
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconВопрос 1 Предмет истории экономики. Периодизация экономического развития 3 Вопрос 2 Общая характеристика экономического развития в первобытную эпоху
Вопрос 3 Проявление азиатского способа производства в экономике Древнего Египта 4
Национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии iconК. Н. Леонтьев и национальный вопрос

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов