Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти icon

Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти



НазваниеЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти
Дата конвертации17.09.2012
Размер113.72 Kb.
ТипДокументы

Е.А. Тюгашев

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС В ЭПОХУ ГЛОБАЛЬНЫХ

ПРОБЛЕМ: ДИСКУРС ВЛАСТИ


Дискурс власти. Национальный вопрос всегда был вопросом о власти, которая рассматривалась как цель и средство национально-освободительного движения, завершающегося становлением нации в национальное государство. До эпохи национальных государств взаимоотношения национальных общностей также базировались на властной основе. Даже генезис родоплеменных общностей был тесно связан с развитием институтов потестарности, возникновением вождеств, оформлявших конгломераты этнотерриториальных общностей в унитарные демосоциальные организмы.

Первичная гетерогенность демосоциальных организмов, состоявших из старших и младших племен и родов, включенных посредством адопции и других форм искусственного родства, получала административную реализацию в особом национальном устройстве, в распределении властных позиций. Административные структуры контролируются определенными национальными общинами, что, с одной стороны, становится предпосылкой воспроизводства национальных общин, а, с другой стороны, фактором, упраздняющим существующее административно-национальное устройство.

Во-первых, следует отметить развертывание стихийного процесса этносоциальной мобильности – добровольной смены этносоциальной принадлежности и индивидуального перехода путем породнения в этносоциальную общность, контролирующую административные ресурсы. Приобретение административного ресурса завершается, как правило, через поколение, потомками, органично инкорпорированными в доминирующую этносоциальную общность.

Во-вторых, перехват административного ресурса позволял мобилизовать другие ресурсы и обеспечить по каналам семейно-родственной взаимопомощи ускоренное расширенное воспроизводство маргинальной этносоциальной общности. Использование демографического оружия изменяет баланс сил в рамках межэтнического сообщества и ведет к этнокультурной революции.

Таким образом, реальная этносоциальная принадлежность, точный состав которой в из-за смешанных браков и других форм породнения определить не всегда возможно, выражается в номинальной этносоциальной принадлежности. Национальная идентичность устанавливается формальными, административными средствами. Следовательно, национальный вопрос по отношению к каждому отдельному индивидууму разрешается на языке власти. Политическая целесообразность не исключает неоднократной смены национальной принадлежности индивида.

^ Эффект трансфигурации. Ситуативная смена внешней и внутренней определенности описана Ф. Ницше на примере философских учений, каждое из которых он связывал с определенным типом здоровья (или болезни).
“Философ, прошедший и все еще проходящий сквозь множество здоровий, прошел сквозь столько же философий: он и не может поступать иначе, как всякий раз перелагая свое состояние в духовнейшую форму и даль, – это искусство трансфигурации и есть собственно философия”1, – писал Ф. Ницше.

Суть эффекта трансфигурации состоит в том, что способ проявления некоторого явление определяется конкретным внешним воздействием. Идентификация некоторого философского учения как позитивистского, рационалистического или эмпирического будет зависеть от точки зрения, того прибора, посредством которого осуществляется снятие информации с рассматриваемого явления. В соответствии с принципом дополнительности феномен не только наблюдается таким образом, но и ведет себя таким образом. Тип внешнего взаимодействия определяет внутреннюю направленность процессов.

На примере философии можно видеть, что эффект трансфигурации возникает при попытках ее демаркации. Дискуссия о том, является ли философия мировоззрением или наукой, плавно переходит в дискуссию о том, ближе философия к науке или религии. Эриугена говорил, что подлинная религия есть подлинная философия и, наоборот, подлинная философия есть подлинная религия. Для Сократа “высочайшее из искусств – это философия”2. Гегель говорил о том, что пора стать “мифологии философской, а философии мифологической, дабы философы проникли в сферу чувственности”3. По убеждению Х. Ортеги-и-Гассета, “философия доныне была утопической”4.

Сложность реальной философии В.С. Соловьев описывает выделением нескольких уровней философствования: “мистицизм ищет опоры в данных религии”, “эмпиризм – в данных положительной науки”, “а рационализму принадлежит собственно философский, отвлеченный характер, поскольку он ограничивается чистым философским мышлением”5.

Наблюдения о промежуточном положении философии между различными формами общественного сознания фиксируют содержательное единство философии со смежными областями. Принято говорить о религиозной философии, философской науке (или о научной философии), выделяют эзотерическую философию и т. п. Пограничные области во многом определяют внутреннюю структуру философии.

Таким образом, каждая философия существует не только как сумма предшествующего историко-философского процесса, но и как сумма, содержащая научное, религиозное, художественное и т. п. сознание. Поскольку философия имеет статус духовной квинтэссенции, то при определенном типе внешнего воздействия возможно выделение в ее составе отдельных эссенций – утопического или, скажем, мифологического измерения. И тогда не совсем ясно, является ли “Государство” Платона художетвенным или философским произведением?

В той же ситуации трансфигурации находится не только философия, но и остальные формы общественного сознания. Каждая из них есть форма общественного сознания в целом, содержание которого облекается в конкретную внешнюю форму в условиях конкретных взаимодействий. Поэтому эффект трансфигурации можно назвать и эффектом трансформации (или трансмутации). Главное, что философия есть сумма философии, искусства, религии... Религия есть сумма религии, философии, искусства... Искусство есть сумма искусства, философии, религии... Простой элемент распадается на сумму простых элементов.

^ Проблема демаркации. Любопытные трудности демаркации понятия нации были подмечены еще К. Н. Леонтьевым. В открытом письме к В. С. Соловьеву он рассуждал: «Современные русские, современные чехи, болгары, поляки все принадлежат к одному славянскому племени. Но стремления и задачи у них всех вовсе разные. Они теперь еще не составляют одной нации. Но ведь с другой стороны, вспомним о баварцах, пруссаках, австрийских немцах прошлого века. У них у всех задачи и стремления были разные, но все-таки они, взятые во всецелости, составляли нацию, государственно лишь разделенную на особые группы. А голландцы и датчане, принадлежа тоже к племени германскому, к нации немецкой не относились и не относятся никем.

И еще вопрос о том же: швейцарцев все привыкли называть тоже нацией; а у них три языка, три крови и две религии. Национальность их только общегосударственная, с теми оттенками в понятиях и привычках, которые должны были развиться под долгим давлением республиканских учреждений.

Вообще нацию определить в точности очень трудно.

Племя легче. Язык и кровь (признаки более физиологические). Культуру тоже легче. Совокупность признаков более идеальных, чем кровь и язык (уже сформированный), т.е. религия, род государственных учреждений, вкусы (обычаи, моды, нравы домашние и общественные), характер экономической жизни.

Нация же выходит, мне кажется, из совокупности обеих этих совокупностей идеальных и физиологических. Признаки особой нации сливаются из признаков племенных и культурных»6.

К. Н. Леонтьев понятие нации непосредственно сопоставляет с понятием племени. Данная семья концептов включает также народ, расу, этнос, языковую общность. Эти понятия фиксируют взаимовключающие объекты. Нация определяется и как фракция племени как конгломерат племен; нация определяется как конгломерат народов, а народ как интернациональная общность (советский народ); нация определяется и как расовая фракция и как межрасовая общность. Племена, народы, нации либо разбрасываются по разным стадиям исторического процесса, либо рассматриваются как разные способы актуализации – экзистенциалы – эмпирически данного объекта.

Возникновение нации Х. Ортега-и-Гассет в «Этюдах об Испании» рассматривает как объединение разных наций: «Живым и созидательным началом, направляющим весь ход сплочения, выступает национальная догма, проект совместной жизни»7. Нация, таким образом рассматривается как интернациональная общность: «Объединение наций всегда связано с каким-то важным предприятием, с замыслом, требующим всестороннего участия и способным воодушевить людей»8. Итак, сумма множества наций составляет одну нацию. Реализация (или провал) интернационального проекта ведет к распаду объединенной наций: «К 1900 году в Испании впервые зазвучал набатный гул разного рода сепаратизмов и национализмов»9.

Х. Ортега-и-Гассет отрицательно относился к применению генетического подхода к определению нации. Он рассматривал этот подход как фундаментальное препятствие на пути к научной теории: «Есть мнение, что развитие наций – результат роста некой исходной клетки. Это в корне неправильно. Любопытно, что в основе столь ошибочного и весьма распространенного подхода лежит еще одно, столь же ложное и еще более элементарное заблуждение. Имею в виду обычай усматривать происхождение политического сообщества в связи с развитием семьи. Сама идея, что семья – ячейка общества, непоправимо препятствует выработке подлинно научной социологической и исторической теории»10. Призывая реализовать не просто динамический, но и системный подход к описанию отдельной нации, Х. Ортега-и-Гассет на примере Римской империи показывает, что реальный рост происходил путем комбинирования, редупликации социальных организмов.

Таким образом, формирование нации связывается не с прогрессирующей дифференциацией и индивидуацией, а с реинтеграцией общения на новом социальном основании. Специфика исторических общностей неявно определяется через то социальное основание, которое объединяет людей на конкретном отрезке исторической жизни. Это основание определяется в общесоциальных категориях и собственно конкретно-исторической специфики не выражает. Поэтому нацию необходимо определять не в предмете философии истории – как историческую общность, а в предмете философской антропологии – как антропологическую общность.

^ Многомерность национального вопроса. Ранее нами было показано, что в системе социально-философской антропологии основанием дифференциации исторических общностей является форма общественного сознания, определяющая духовное единство общности. Народ есть общность людей с единым религиозно-нравственным кодексом, нацию интегрирует мечта, миф конституирует племя и т.п. Поскольку в основе исторической общности лежит определенная форма общественного сознания, то эффект трансфигурации должен наблюдаться и по отношению к историческим общностям.

Эффект трансфигурации национальных общностей фиксировался Д. Дж. Андерсоном на материале анализа самосознания таймырских эвенков и долган. Он подчеркивает зыбкость и условность тех категоризаций национальностей, которые определились в советском культурном реакторе. “До проявления здесь представителей государства, этнографов существовало множество пересекающихся самосознаний, которые использовались для различения людей, но не было ни одного, которое человек в течение жизни не мог бы сменить, – пишет Д. Дж. Андерсон. – Он мог перейти из одной группы в другую, или даже принадлежать к нескольким одновременно”11. Таким образом, национальная идентичность была вопросом, который разрешался в процессе транснациональных миграций.

Эффект трансфигурации этносоциальных общностей породил, на взгляд Д. Дж. Андерсона, серию аномалий в советской этнографической литературе. Вместе с тем этнографы по отношению к этнической первобытности сумели выработать выходящую за пределы абстрактных моделей точку зрению, согласно которой население на обширных территориях составляло единый этнокультурный массив, обладающий характеристиками дискретности и непрерывности. Так, например, В. В. Карлов пишет об эвенках, что “традиционные территориальные образования эвенков были не замкнутыми, а “открытыми” группами, допускавшими перемещения и взаимные включения отдельных частей”12.

Первобытные территориальные группы были ограничены емкостью кормовых территорий и не могли самостоятельно обеспечить воспроизводство населения. Ограниченная самодостаточность стимулировала процессы распада и слияния территориальных общностей, обмен людьми, упрочение институтов искусственного родства. Когда сегодня при описании национальных процессов в США используют метафору “плавильного котла”, следует вспомнить, что любое племя было подобным культурным реактором, смешивающим в себе индивидов, происходящих из генетически не связанных между собой родов.

Эффект трансфигурации, наблюдающийся в описании племени как суммы племен или нации как суммы наций, имеет еще одну форму проявления. Напомним, что философия есть философия с добавлением религии, утопии и т.п. Так, например, русская религиозная философия XIX – XX вв. в западноевропейской философии сегодня воспринимается не как философия, а как форма религиозного сознания, интерес к которой проявляют только католическая церковь и протестантские конфессии. В рамках данной конструкции нация есть нация с добавлением характеристик языковой, родоплеменной и т.п. общностей.

Точнее говоря, в определенных этносоциальных взаимодействиях нация трансформируется в этносоциальную общность иного типа. Модальность этносоциальной общности определяется типом модальности этносоциального взаимодействия. Соотношение племени, народа и нации является не вертикальным генетическим рядом, каждая ступень которого снимает предыдущую, а соотношением элементарных этносоциальных общностей, неразложимых далее на более простые этносоциальные составляющие.

Методологические параллели с теорией элементарных частиц позволяют выдвинуть ряд онтологических допущений в теории этносоциальных общностей.

Во-первых, в основе духовной жизни каждой этносоциальной общности лежит комплекс форм общественного сознания. Сегодня, например, правомерно говорить не только об ионийской философии, но и о философии банту или эвенков.

Во-вторых, многомерность духовной жизни определяет размерность этносоциальной жизни конкретной общности. Последняя исторически возможна и как племя, и как нация.

В третьих, в рамках конкретной этносоциальной общности протекают процессы разного уровня – расообразования, языкового развития, родоплеменной дифференциации и интеграции и т.п.

В-четвертых, и первобытность и современность могут быть адекватно описаны в категориях расы, нации, народа. Поэтому допустимы суждения об античных и средневековых нациях.

В-пятых, актуализируется та модальность этносоциальной идентичности, которая способна мобилизовать глобальные ресурсы.

Приведенный набор онтологических допущений позволяет более точно, объемно и многогранно отобразить национальный облик реально существующих этносоциальных общностей. Приведем один пример. Как известно, практически у каждого современного национального государства есть так называемые отцы-основатели (Дж. Вашингтон и др.). Отцы нации находятся в отношении духовного, символического родительства по отношению к гражданам национального государства, особенно в критических точках этносоциализации (“внучата Ильича”). Многообразная символика, ритуализация общественно-политической жизни, генерирование исторического предания и политических мифов – все это напоминает метаплеменные общности. Оказывается, что государство-нация есть организованная в вождество метаплеменная общность, и вне родоплеменной идеологии немыслимо. Неоязыческая метаморфоза облегчается тем, что племенные общности были связаны преимущественно не кровнородственными отношениями, а узами символического родства и происхождения от мифического предка.

Думается, что движение от абстрактного к конкретному в этносоциальных исследованиях позволит расширить наши представлениях о формах и методах национально-государственного строительства, применявшихся в ХХ веке.

Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник.

Новосибирск: Новосиб. гос. ун-т, 2001. Вып. 4. С. 20 – 24.

Примечания

 Работа является продолжением серии статей, опубликованных в предыдущих выпусках сборника.

1 Ницше Ф. Веселая наука // Ницше Ф. Сочинения. В двух томах. Т. 1. – М., 1997. – С. 493.

2 Платон. Федон // Платон. Сочинения: В 3-х т. Т. 2. – М., 1970. – 61а.

3 Гегель Г. В. Ф. Первая программа системы немецкого идеализма // Гегель Г. В. Ф. Работы разных лет. В двух томах. Т. 1. – М., 1972. – С. 213.

4 Ортега-и-Гассет Х. Тема нашего времени // Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия? – М.: Наука, 1991. – С. 48.

5 Соловьев В. С. Философские начала цельного знания. – С. 193.

6 Леонтьев К. Н. Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьеву // Леонтьев К. Н. Избранное. – М., 1993. – С. 365.

7 Ортега-и-Гассет Х. Этюды об Испании. – Киев, 1994. – С. 31.

8 Там же. – С. 48.

9 Там же. – С. 42.

10 Там же. – С. 26 – 27.

11 Андерсон Д. Дж. Тундровики: экология и самосознание таймырских эвенков и долган. – Новосибирск: Издательство Сибирского отделения РАН, 1998. – С. 46.

12 Карлов В. В. Эвенки в XVII – начале XX в. (хозяйство и социальная структура). – М.: Изд-во МГУ, 1982. – С. 78.




Похожие:

Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс первого евразийца междисциплинарный дискурс евразийства
Поэтому евразийское учение политкорректно определяют как «синтетическое», «гибридное», сложное для одномерного восприятия
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс современности
Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Новосибирск: цэрис, 1997
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconНациональный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс права демографическая проблема и национальный вопрос
Для Земли, по расчетам разных ученых, демографический оптимум составляет примерно 500 – 800 млн человек, и он был достигнут около...
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс сентиментализма
Романтики раскрыли необы­чайную сложность и глубину духовного мира человека. Обращение к национальному духу и национальной поэзии...
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconНациональный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс деконструкции деструкция онтологии
У них у всех задачи и стремления были разные, но все-таки они, взятые во всецелости, составляли нацию, государственно лишь разделенную...
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconПринцип безопасности в решении глобальных проблем: взгляд из сибири
Институт экотех­ники и др. Мировое сообщество в лице ООН в качестве общей прог­раммы решения глобальных проблем приняло концепцию...
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconУчебный проект «Взаимосвязи глобальных проблем»
«Письмо-обращение к жителям планеты с призывом о необходимости решения проблем»
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти icon«Национальный вопрос в Европе в новое и новейшее время», Воронеж, 26-28 марта 2003 г
Кафедра истории средних веков и зарубежных славянских народов исторического факультета Воронежского государственного университета...
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconВопрос 1 Предмет истории экономики. Периодизация экономического развития 3 Вопрос 2 Общая характеристика экономического развития в первобытную эпоху
Вопрос 3 Проявление азиатского способа производства в экономике Древнего Египта 4
Е. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс власти iconК. Н. Леонтьев и национальный вопрос

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов