Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» icon

Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа»



НазваниеНароды сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа»
Дата конвертации17.09.2012
Размер149.83 Kb.
ТипДокументы


Ю.В. Попков, Е.А. Тюгашев

НАРОДЫ СИБИРИ В ФИЛОСОФСКО-ИСТОРИЧЕСКОЙ

КОНЦЕПЦИИ Н.Я. ДАНИЛЕВСКОГО


Труд Н.Я. Данилевского «Россия и Европа» обычно воспринимается и интерпретируется в двух аспектах — абстрактно-теоретическом и конкретно-эмпирическом. В абстрактно-теоретическом аспекте объектом анализа является его философия истории и, прежде всего, теория культурно-исторических типов1. В конкретно-эмпирическом аспекте особый интерес исследователей вызывает характеристика отдельных народов и оценка их исторических перспектив2. Выделенные аспекты анализа взаимосвязаны, поскольку состоятельность концепции оценивается по ее эвристическому потенциалу, возможностям системно ассимилировать тот эмпирический материал, который привлекается для ее обоснования. Соответственно, ограниченность, неполнота используемого эмпирического материала не позволяют в полной мере реализовать методологические возможности теоретической конструкции, вследствие чего неизбежными становятся системные «сбои», ошибки, проявляющиеся в недостаточно обоснованных исторических оценках и прогнозах, за что Н.Я. Данилевский неоднократно подвергался критике.

Наиболее впечатляющей особенностью картины человеческой истории, которую изображает Н.Я. Данилевский в труде «Россия и Европа», является масштабное многоуровневое видение всемирно-исторического процесса. Для нас достаточно привычным и естественным является философско-историческое мышление в категориях цивилизаций, государств, отдельных народов и выдающихся личностей. Сложившиеся теоретические модели обычно замыкают научное рассуждение в пределах одного из уровней абстракции, допуская включение в предмет анализа отдельных вертикальных связей между уровнями разного порядка (например, при обсуждении роли личности в истории), но объемное видение конкретной целостности многоуровневого, «многоэтажного» движения истории остается за пределами разрешающей способности концептуальных схем. Поэтому мега-, макро- и микро- уровни исторического процесса каждый в отдельности представим, но вкупе они слабо соотносимы, почему и вызывают большой интерес представителей самых разных гуманитарных наук подходы к охвату исторического материала, предлагаемые Ф. Броделем и другими исследователями французской исторической школы «Анналов»

Историософия Н.Я. Данилевского представляет собой одну из ранних попыток понять многоуровневый, многоосновный характер детерминации исторического процесса. Главным методологическим средством описания вертикальных связей стал для него концепт «почвы», вошедший в широкий оборот в «докучаевскую» эпоху естественнонаучного мышления. Тогда же в России приобрело популярность и почвенничество — литературно-философское направление, представлявшее консервативную форму философского романтизма.
Для социально-философской рефлексии романтизма одним из базисных было представление о «национальной почве», а нация осмыслялась как исходный принцип философствования. Для русского почвенничества, как отмечал В.В. Зеньковский, были характерны вера в «грунт» («почву», «народ»), культ «почвы» как бесконечно глубокой непосредственности3.

Вместе с тем понятие почвы имело и концептуальное значение. Так, для А.А. Григорьева, представлявшего окружающий мир как «жизнь», выделение «почвы» является способом объективного исследования жизненных процессов: «Но этот кипящий океан жизни оставляет постепенные отсадки своего кипения в прошедшем, — и в прошедшем, т. е. в отсадках этих мы и можем уловлять органические законы совершившихся жизненных процессов. Больше еще: имеем право и возможность, уловивши в отсадках процессов несколько повторившихся не раз законов, умозаключать о возможности их нового повторения, хотя, конечно, в совершенно новых, неведомых нам формах. Затем, так как отсадки могут быть разбиты на известные категории — и так как каждая категория жизненных процессов может быть названа известным именем, — это имя, составляющее, так сказать, душу процесса, становится для нас на степень силы жизненной, породившей и руководившей этот процесс. Вместе с тем, рассматривая один за другим эти различные, как пласты, лежащие перед нами в осадках процессы, мы не можем не видеть между ними преемственной логической связи, не можем, одним словом, не дойти до органического созерцания»4. Представление о «почве», как мы видим, позволяет А.А. Григорьеву зафиксировать гетерохронную целостность протекавших некогда процессов.

Н.Я. Данилевский прибегал к метафоре почвы для описания исторической преемственности цивилизаций. Отличая «уединенные» цивилизации от «преемственных», специфику последних он видел в том, что плоды их деятельности передавались «как материалы для питания или как удобрение (то есть обогащение разными усвояемыми, ассимилируемыми веществами) той почвы, на которой должен был развиваться последующий тип»5. Именно так, полагает Н.Я. Данилевский, Египет и Финикия действовали на Грецию, Греция — на Рим, а Рим и Греция — на германо-романскую Европу.

В отношении использованной Н.Я. Данилевским метафоры почвы нельзя сказать, что она обнаружила новый мир, как говорили тогда о почвоведении Докучаева, открывшем царство природы, соединявшее живой и неживой мир. Но эта метафора положила начало новым измерениям всемирно-исторического процесса. В мире человечества, сравниваемого Н.Я. Данилевским со структурой Солнечной системы, которая имеет не только планеты, но и кометы, и метеориты, и иные формы космической материи, он выделил несколько типов этнических образований6.

Во-первых, это «великие племена», конституированные в осуществляющий «положительную деятельность» самобытный культурно-исторический тип (цивилизацию).

Во-вторых, «временно появляющиеся феномены» (гунны, монголы, турки), которые, «совершив свой разрушительный подвиг, помогши испустить дух борющимся со смертью цивилизациям и разнеся их остатки, скрываются в прежнее ничтожество». Н.Я. Данилевский называет эти народы «отрицательными деятелями человечества».

В-третьих, это племена, не имевшие «ни положительной, ни отрицательной исторической роли», но служившие чужим целям в качестве этнографического материала, «как бы неорганическим веществом», входящим в состав главных культурно-исторических типов. Иногда нисходят на эту ступень, согласно Н.Я. Данилевскому, отмершие и разложившиеся культурно-исторические типы.

Н.Я. Данилевский признает историческую относительность бытия конкретного народа в той или иной исторической роли. Вместе с тем на каждом этапе всемирно-исторического процесса, бытие народа в одной из этих ролей оказывается неизбежным.

Таким образом, в модели Н.Я. Данилевского всемирно-исторический процесс актуально (в синхронии) предстает как взаимодействие народов, выступающих в качестве положительных и отрицательных деятелей человечества. Остальные племена и народы составляют бездеятельный этнографический материал, рассматриваются как внешнее условие и ресурс, обеспечивающие функционирование указанных деятелей.

В своей работе Н.Я. Данилевский основное внимание уделил характеристике только одного структурного элемента предложенной модели — положительных деятелей, которые были определены как специфические культурно-исторические типы и соотнесены с самобытными цивилизациями. На этом основании и принято говорить о его теории культурно-исторических типов.

Обратим внимание также, что из всех культурно-исторических типов объектом исследования стали только Европа и Россия, и даже не собственно эти типы, а только отношения между ними. Систематически романо-германский и славянский типы по каким-либо теоретически обоснованным стандартным параметрам так и не были охарактеризованы. Подобная центрация исследовательского сознания ведет к возможности появления систематических ошибок, которые, впрочем, не должны рассматриваться как основание для дискредитации подхода в целом. Общим механизмом преодоления смысловых искажений, вносимых эффектом центрации выступает процесс децентрации.

На наш взгляд, эвристический потенциал философско-исторической концепции Н.Я. Данилевского не ограничивается только теорией культурно-исторических типов. Более того, интерпретация всемирной истории только как взаимодействия цивилизаций (или культурно-исторических типов) с позиций его историософии является существенным упрощением. Положительные «деятели» исторически несамодостаточны и необходимо должны быть соотнесены, по крайней мере, с отрицательными «деятелями». Только при этом условии взгляд на всемирную историю будет модельно сбалансированным. Соответственно, в рамках историософии Н.Я. Данилевского концептуально возможной представляется и теория «бичей Божиих», т. е. отрицательных исторических «деятелей». В этом направлении на конкретно-эмпирическом уровне исследования, как известно, активно вели евразийцы.

Ведущие субъекты всемирно-исторического процесса (т. е. его «великие деятели») поглощают, ассимилируют и используют окружающую этническую среду, произрастая в ней и отмирая в нее. В этом процессе «великие деятели» тождественны внешнему этнографическому материалу, возникая из него и исчезая в нем. Бытие в роли субстрата оказывается одной из закономерных фаз в метаморфозах этногенеза любого субъекта.

Этнографическое состояние Н.Я. Данилевский рассматривает как необходимый и важнейший период в развитии каждого племени. В этот период, как пишет он, «закладываются те особенности в складе ума, чувства и воли, которые составляют всю оригинальность племени, налагают на него печать особого типа общечеловеческого развития и дают ему способность к самобытной деятельности»7. Племенные особенности выражаются в языке, в мифическом мировоззрении, в эпических преданиях, в основных формах быта. В период цивилизации эти особенности племени достигают своего расцвета и предела в развитии.

В племенной период народы, согласно Н.Я. Данилевскому, обладают «значительною гибкостью, мягкостью организма»8. Они легко вступают в межэтнические соединения, либо смешиваясь, либо включаясь в более многочисленные племена. Таким образом, в этнографическом состоянии наблюдается непрерывный и протекающий с высокой скоростью этнический круговорот, смешивающий большие и малые племена.

Для того чтобы племя стало культурно-историческим, утверждает Н.Я. Данилевский, оно должно, сначала потерять «большей или меньшей частью первобытную племенную независимость (племенную волю в той или в другой форме)», а далее освободиться от этой зависимости и заменить «утраченную древнюю волю правильною свободою»9. Зависимость, какой бы тяжкой она ни была, исследователь считает благодетельной для народа, так как она позволяет преодолеть «племенную необузданную волю», приучает подчинять личную волю общей цели, дисциплинировать волю, «делая ее гибкою, готовою на всякий подвиг», в том числе и по свержению этой зависимости10. Н.Я. Данилевский полагает, что только те народы, которые прошли школу исторической дисциплины и аскезы различных форм зависимости (рабства, данничества, феодализма), способны отстоять государственную самостоятельность, необходимую для культурно-исторического развития. Впрочем, на его взгляд, и владычество над другими народами, требующее постоянного подчинения частной воли общей для его сохранения, также содействует самоорганизации племени.

Кроме государственно организованных великих племен в этносфере существуют, как указывает Н.Я. Данилевский, многочисленные племена (финские, татарские, самоедские, остяцкие, а также баски и кельты), которые «предназначены к тому, чтобы сливаться постепенно и нечувствительно с той исторической народностью, среди которой они рассеяны, ассимилироваться ею и служить к увеличению разнообразия ее исторических проявлений»11. Эти «племенные недоростки», как убежден Н.Я. Данилевский «составляют лишь материал, которым верховная национальность может распоряжаться по своему произволу»12.

Эту точку зрения А.П. Гудыма справедливо оценивает как выражение великодержавной, имперской национальной политики в отношении малочисленных народов России13. Но основание этой точки зрения она усматривает не столько в личной идейно-политической позиции Н.Я. Данилевского, сколько в общей логике теории локальных цивилизаций, не допускающей иных исторических перспектив для «нецивилизованных» народов.

Думается, что здесь проблема не столько в общей логике цивилизационного подхода вообще, или теории культурно-исторических типов в частности. Локальная цивилизация всегда сосуществует с «варварской» периферией, а в рамках глобальной этнолингвистической непрерывности отдельные культурно-исторические типы соединены и пронизаны множеством этнокультурных групп и контактов.

Так, когда Н.Я. Данилевский обсуждает вопрос о возможности государственного самоопределения этнических групп, входящих в состав России, то он допускает, что при слабости России, усилении ее зависимости от других великих держав эти этносы естественным образом могут изменить свою геополитическую ориентацию и стать спутниками, тяготеющими к иному культурно-историческому типу. Так, «порождаются те молодая Армения, молодая Грузия, о которых мы недавно услыхали, а, может быть, народятся и молодая Мордва, молодая Чувашия, молодая Якутия, молодая Юкагирия, о которых не отчаиваемся еще услышать»14.

Данный исторический вариант развития представляется Н.Я. Данилевскому тем более вероятным, что европейская общественность отчетливо дифференцирует и даже противопоставляет коренные народы пришлому русскому населению. «Прочтите отзывы путешественников, пользующихся очень большой популярностью за границей, — говорит Н.Я. Данилевский, — вы увидите в них симпатию к самоедам, корякам, якутам, татарам, к кому угодно, только не к русскому народу»15. Симпатии Европы к коренным народам Сибири серьезно беспокоят его, так он видит в них «подземную работу», поощряющую крайний партикуляризм и угрожающую целостности государства.

Таким образом, мы видим, что учение Н.Я. Данилевского содержит различные оценки будущего коренных народов Сибири — от ненасильственного поглощения «племенных недоростков» русскоязычным массивом до образования «молодой Якутия» или «молодой Юкагирии». Примечательно, что второй вариант развития событий учение Н.Я. Данилевского предусматривает как необходимое условие грядущей смены культурно-исторических типов.

Обоснованному выбору оптимистического варианта развития коренных народов Сибири способствует общий дух почвенничества, в котором высоко оценивается культурообразующая роль «почвы». Так, еще А.И. Герцен в цикле статей «Концы и начала» возлагал особые надежды на плодородный этнографический материал: «История представля­ет нам на самом деле схваченную, не осевшую, оседающую формацию, хранящую в памяти своей главные фазы развития и их переливы. Одни части рода человеческого достигли соответствующей формы и победили, так сказать, историю; другие в разгаре деятельности и борьбы творят ее; третьи, как недавно обсохнувшее дно моря, готовы для всяких семян, для всяких посевов и всем дают неистощимую, тучную почву»16.

Н.Я. Данилевский подчеркивает, что во всемирной истории не раз случалось так, что на руинах древних цивилизаций варвары полупервобытной периферии формировали новые культурно-исторические типы. Приведя многочисленные исторические примеры, Н.Я. Данилевский резюмирует: «Итак, древняя область персов, Македония, страна парфян, Астурия, Суздаль и Москва, Пьемонт, Бранденбург, Пруссия — страны, сохранившие еще свою племенную этнографическую энергию в то время, когда области, заселенные ранее их развившимися и вступившими на деятельное политическое и культурное поприще братьями (Мидия, Греция, Персидская монархия, Испания, Юго-Западная Русь, Италия, Средняя и Западная Германия), уже потеряли свою политическую силу и или подпали власти иноплеменников, или влачили бессильное существование, — явились восстановителями, возобновителями исторической жизни этих раньше начавших жить братьев»17.

Народы варварской периферии Н.Я. Данилевский называет «хранителями запаса сил своего племени». Возможность активного включения этих народов во всемирно-исторический процесс определяется, как доказывает он, особым историческим законом — «законом сохранения запаса исторических сил». Достигшие более высокой степени культуры народы он сравнивает со скороспелыми первоцветами, родившимися из находящегося в исторической подпочве этнографического тела. «Между тем остальная часть племени, под охранительным покровом могучей природы (лесов, степей, горных хребтов) продолжает вести свою тихую, по большей части еще племенную, этнографическую жизнь, не расточая, а все еще скопляя элементы будущей силы. Расположившись на границах области распространения своего племени, эта запасная часть его часто вливает свою кровь, свою жизнь, свой дух в чуждые инородческие племена, в соседстве и даже вперемежку с которыми оно живет, мало-помалу уподобляет их себе и таким образом составляет обширный запас сил, как бы политический и культурный резерв, который в свое время явится на выручку своих аванпостов, когда в них станет иссякать внутренний источник жизни или сломят их внешние бури» 18.

Таким образом, племена, не имевшие «ни положительной, ни отрицательной исторической роли», могут быть не только «неорганическим веществом» всемирной истории. Они составляют ее исторический запас, культурный резерв, вовлекающийся в борьбу по мере исчерпания потенциала основных прежде игроков. В синхронии эти народы могут выглядеть пассивными объектами, опосредствующими взаимодействия ведущих культурно-исторических типов. Но в диахронии очень часто они оказываются сторонними наблюдателями, находящимися как бы на скамейке запасных, но при необходимости незамедлительно совершающими ротацию этнических элит. Такое повсеместно происходящее обновление социальных организмов составляет, по мнению Н.Я. Данилевского, род этнографической аксиомы.

Объективным основанием для замены этнического субстрата и конституирования на этом основании качественно новых культурно-исторических типов является ограниченность конкретных форм социального прогресса. Конкретные особенности отдельного этноса определяют его поступательное движение в определенном направлении, но тем самым и ограничивают его. Локальный предел снимается тем, что развитие продолжается нелинейно — с новой исходной точки и по другому пути. «…Надо чтобы вступили на поприще деятельности другие психические особенности, другой склад ума, чувств и воли, которыми обладают только народы другого культурно-исторического типа»19. Соответственно, чтобы «культурородная сила не иссякла в человеческом роде вообще, необходимо, чтобы носителями ее являлись новые деятели, новые племена с иным психическим строем»20.

Разнообразие этнографической среды и дополнительных по отношению друг другу культурно-исторических типов позволяет обеспечить разновременное и разноместное (т. е. разноплеменное) выражение «разнообразных сторон, особенностей и направлений жизненной деятельности, лежащих виртуально (в возможности, in potentia) в идее человечества, и часто несовместимых как в одном человеке, так и в одном культурно-историческом типе развития»21. Прогресс, подчеркивает исследователь, состоит не только в том, чтобы идти все в одном направлении, но и в том, чтобы исходить все поле, составляющее поприще исторической деятельности человечества, во всех направлениях.

Позитивная историческая деятельность «варваров периферии» ведет, согласно Н.Я. Данилевскому, к поглощению прежнего ведущего культурно-исторического типа, этнообразованию на новой исторической основе. На примере США он показывает, что принципиально новая самобытная цивилизация может возникать в рамках исторически предшествующего языкового (англосаксонского) типа. Ассимиляция различных этнических групп на англосаксонской основе порождает внутреннее разнообразие цивилизации.

Автор убежден, что “цивилизация разнообразнее и богаче, чем разнообразнее, независимее составные элементы, т. е. народности, входящие в образование типа”22. Разнообразие состава — это одно из условий полноты жизни и развития культурно-исторических типов. В этом случае непрерывность прогресса может быть обеспечиваться за счет смены этнокультурных лидеров в составе соответствующей культурно-исторической системы.

Возникающий вследствие этого национальный вопрос разрешаться может, на его взгляд, по-разному. При существенном различии языков он считает целесообразным федеративное устройство государства, а при единстве языков — унитарное.

Заметим, что мировой опыт показал возможность образования различных государств-наций на основе одного языка (например, арабский или англоязычный миры). Взаимодействие мировых языков (как и мировых религий) с локальными этническими субстратами не блокировало процессы этногенеза, а создало для них новое основание и оформление.

Таким образом, философско-историческая концепция Н.Я. Данилевского в обозримый исторический период отводит народам Сибири роль разнообразящего «этнографического материала» для образования славянского культурно-исторического типа. Вместе с тем Н.Я. Данилевский допускает абстрактную возможность становления этих народов в качестве «деятелей человечества». Реализация этой возможности будет определяться состоянием «нравственной силы» и «этнографической энергии» конкретных народов. В этом качестве коренные народы Сибири способны оказать стимулирующее влияние на развитие человечества, в том числе путем образования новых культурно-исторических типов.


Примечания

 Работа выполнена в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН «Этнокультурное взаимодействие в Евразии».

1 См., например: ^ Бажов С.И. Философия истории Н.Я.Данилевского. — М., 1997; Султанов К.Ф. Социальная философия Н.Я. Данилевского. — СПб., 2001.

2 См., например: Балуев Б.П. Споры о судьбах России: Н.Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа». — М., 2001.

3 Зеньковский В.В. История русской философии. В 2-х т. — Ростов-на-Дону, 1999. — Т. 1. — С. 464.

4 Григорьев Ап.А. Парадоксы органической критики (письма к Ф.М. Достоевскому). Письмо первое. Органический взгляд // Авдеева Л.Р. Русские мыслители: Ап.А. Григорьев, Н.Л. Данилевский, Н.Н. Страхов. — М., 1992. — С. 144.

5 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. – М., 1991. — С. 88.

6 Там же. – С. 88–90.

7 Там же. — С. 107.

8 Там же. — С. 223.

9 Там же. — С. 112.

10 Там же. — С. 233

11 Там же. — С. 26–27.

12 Там же. — С. 346.
^
13 Гудыма А.П. Социально-философские основы стратегии устойчивого развития малочисленных народов Севера. — Екатеринбург, 2000. — С. 92.

14 Данилевский Н.Я. Россия и Европа… — С. 278

15 Там же. — С. 52.

16 Герцен А. И. Концы и начала // Герцен А.И. Собр. соч. в 30-ти томах. — М., 1959. — Т. XVI. — С. 173.

17 Данилевский Н.Я. Россия и Европа… — С. 440.

18 Там же. — С. 437.

19 Там же. — С. 109.

20 Там же. — С. 426.

21 Там же. — C. 116.

22 Там же. — С. 101.





Похожие:

Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconНовое издание н. Я. Данилевского в связи с выходом в свет нового издания книги «Россия и Европа»
В связи с выходом в свет нового издания книги «Россия и Европа» в Центральном доме литераторов (Москва) под председательством Вадима...
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconМаксим Емельянов-Лукьянчиков, аспирант исторического факультета мгпу
Данилевского и экуменический глобализм у Тойнби). Тогда как Леонтьеву и Шпенглеру присущи яркость стиля изложения, жесткая критичность...
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconЕ. А. Россия на перекрестке цивилизаций: крах концепции устойчивого развития // Реформа и политика. Тезисы
Тюгашев Е. А. Россия на перекрестке цивилизаций: крах концепции устойчивого развития // Реформа и политика. Тезисы докл и выступл...
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconА. К. Камкин Москва Духовное восприятие идей русских почвенников в трудах немецких консерваторов Настоящая статья
Н. Я. Данилевского и теории высоких культур О. Шпенглера в научных работах и публицистике было сказано достаточно много, поэтому...
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconПредлагаем подробное содержание 7 томов 119-томника
Н. Я. Данилевского подготовлен совместно с кандидатом исторических наук М. А. Емельяновым-Лукьянчиковым). 6) П. А. Вяземский, 7)...
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconКалендарь – тяжелая атлетика –на 2007г. Москва, Россия, Европа, Мир

Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconАлферова О. А. Соотнесение свободы и исторической необходимости в политико-философской концепции И. Берлина Тезисы к докладу
Ни неразрывно связаны с его социально-политической концепцией, вытекают из нее и со своей стороны дают ей подкрепление и обоснование....
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconЛубский А. В. Модернизация: смена парадигм // Модернизация: Россия и Европа: Сборник материалов. Т. – Ростов н/Д: Изд-во Рост ун-та, 2005

Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconУрок №49. Природные районы восточной сибири тип урока: комбинированный. Цели и задачи
Познакомить с природными районами Восточной Сибири: Средняя Сибирь, Северо-Восточной Сибирь, горы Южной Сибири
Народы сибири в философско-исторической концепции н. Я. Данилевского Труд Н. Я. Данилевского «Россия и Европа» iconСтруктура патриотического воспитания
Формирование исторической памяти. Осознание себя как части исторической общности через изучение
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов