Евразийство как социокультурный тип* icon

Евразийство как социокультурный тип*



НазваниеЕвразийство как социокультурный тип*
Дата конвертации17.09.2012
Размер141.89 Kb.
ТипДокументы


Ю.В. Попков, Е.А. Тюгашев

ЕВРАЗИЙСТВО КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ТИП*


Для объяснения всемирно-исторического процесса важное методологическое значение имеет представление о характерном для отдельной цивилизации конкретном социокультурном типе деятельности, включающем взаимодействие взаимодополнительных субъектов в исторически данных, сформированных этим взаимодействием условиях. Конституирующее единый социокультурный тип взаимодействие субъектов рассматривается в качестве генетической единицы, которая развертывается, во-первых, на собственном основании, т. е. “из себя”, а, во-вторых, через взаимодействие с другими социокультурными типами.

Представление о социокультурном типе взаимодействия является дальнейшей конкретизацией цивилизационного подхода, так как позволяет перейти от внешнего сопоставления отдельных цивилизаций к анализу их внутренней структуры с точки зрения системообразующего взаимодействия. Конституирующий цивилизацию социокультурный тип взаимодействия определяет критерии цивилизованности, вовлекает в цивилизационное движение разные страны и народы, распространяется по ойкумене. Системная специфика социокультурного типа инвариантна по отношению к исторически конкретным его носителям и не может быть непосредственно отождествлена с ними, что серьезно затрудняет определение его сущности.

Один из наиболее значимых для всемирной истории социокультурных типов попытались выделить, на наш взгляд, евразийцы. Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий и других евразийцев специфику российской цивилизации стали раскрывать не посредством внешнего сопоставления с соседствующими цивилизацими, а изнутри – через призму взаимодействия культурных миров Европы и Азии. Европа символизировала для евразийцев ценности открытости и свободы, демократии и прогресса. Азия ассоциировалась с замкнутостью, деспотизмом, застоем. “В разнообразных формах длится их вечный конфликт, прообраз которого дан в столкновении Царя Царей с демократиями Эллады”, – писал об антагонизме Европы и Азии П.М. Бицилли1.

Будучи противоположными по ценностным ориентациям, европейская и азиатская культуры на разных этапах всемирно-исторического процесса нередко сосуществовали в рамках многих конкретных социальных организмов. Глобальные масштабы взаимовлияния и взаимопроникновения, рефлексию и синтез культур Азии и Европы зафиксировал Н.А. Бердяев: “Ныне кончаются времена замкнутых национальных существований. Все национальные организмы ввергнуты в мировой круговорот и в мировую ширь. Происходит взаимопроникновение культурных типов Востока и Запада. Прекращается автаркия Запада, как и прекращается автаркия Востока”. И далее: “Эллинистическая эпоха действительно была эпохой “евразийской” культуры, но в том смысле, что в ней соединились Восток и Запад, Азия и Европа”2.


Факт социокультурной интеграции Европы и Азии, а следовательно, одну из ранних форм евразийского синтеза Н.А. Бердяев усматривал в эпохе элинизма. Если это действительно так, и евразийство как социокультурный тип деятельности генерируется на порубежье Малой Азии, то нельзя не отметить, что далее этот социокультурный тип неоднократно трансформируется, мигрирует, даже блуждает. При этом все конкретно-исторические вариации евразийства имеют в своей основе некоторый инвариант.

Структурообразующими элементами этого инварианта являются субъекты-носители взаимодействия, объективные условия взаимодействия и особый характер (вид) последнего. Реальными субъектами-носителями взаимодействия являются этносы – народы Евразии. Объективные условия взаимодействия (его так называемое “месторазвитие”) П.Н. Савицкий идентифицировал зонально-географически. Вид взаимодействия в наиболее общем виде характеризуется как взаимопроникновение и снятие его сторон.

Исторически конкретно евразийский социокультурный тип деятельности обычно описывается на примере России. Вместе с тем признается, что славяно-тюркскому единству в степях Евразии исторически предшествуют более ранние формы данного типа. Так, например, культурообразующее для Русской земли православие было государственной религией Византийской империи, евразийская природа которой в формально-географическом смысле очевидна. Следовательно, Россия не является единственным примером евразийского синтеза. Евразийский социокультурный тип актуализировался на различном этническом и ландшафтном субстрате. Не исключено, разумеется, что в результате исторически последовательной смены оснований наиболее адекватное месторазвитие он обрел в степной зоне Евразии. Поэтому именно в России склонны видеть собственно евразийскую цивилизацию.

На наш взгляд, необходимо различать исторические особенности конкретных проявлений евразийского социокультурного типа и его собственное содержание, инвариантное по отношению к этническому субстрату и ландшафту. Для выделения инварианта рассматриваемого социокультурного типа обратимся к его гипотетическому первообразу – к эллинизму.

Как показал Е.Г. Рабинович, первоначальная Европа – это “пифийская” Европа. Для древних греков Европа ассоциировалась с культурной зоной, прилегавшей к местонахождению оракула. В дельфийском храме регулярно собирался Совет амфиктионов, представлявший все народы Греции и решавший важнейшие вопросы культа. Аполлон Пифийский формировал вокруг себя упорядоченное пространство. Азия же воспринималась как периферия, окраина упорядоченного мира, а, точнее, антимир по отношению к Европе3 .

Александр Македонский традиционно считается пионером цивилизации, стремящейся к единомыслию Востока и Запада. Вместе с тем уже греко-персидские войны дали толчок к активизации отношений между Европой и Азией. Восточный поход Александра Македонского идеологически мотивировался, в частности, долгом мщения за поруганное персами святилище Апполона в Дельфах.

Стремясь к установлению мирового господства, по общему мнению, Александр Македонсктий стал сознательно, постепенно и последовательно проводить политику интеграции различных культур, мечтая о создании единого народа “персоэллинов”. Достигнутый эллинизмом конкретно-исторический синкретизм культур Запада и Востока позволяет определить его как опыт евразийского синтеза, а вполне можно назвать одним из прародителей евразийства.

Поворот в сторону Востока, признание разных народов как равноценных были явлениями новыми для того времени, ломавшими традиционные представления о культурной полноценности народов, и воспринимались неоднозначно. Когда Александр принял титул сына бога Амона, греки расценили это как кощунство. Заговорили о “варваризации” царя, о “порочном Востоке”, испортившем царя и его соратников.

Политика Александра Македонского противоречила рекомендациям его учителя (Аристотеля). Вот что писал об этом Плутарх: “Он не последовал совету Аристотеля обращаться с греками как предводитель, заботясь о них как о друзьях и близких, а с варварами как господин, относясь к ним как к животным или растениям, что преисполнило бы его царство войнами, бегством и тайно назревающими восстаниями. Видя в себе поставленного богами всеобщего устроителя и примирителя, он применял силу оружия к тем, на кого не удавалось воздействовать словом, и сводил воедино различные племена, смешивая, как бы в некоем сосуде дружбы, жизненные уклады, обычаи, брачные отношения и, заставляя всех считать родиной вселенную, крепостью – лагерь, единоплеменными – добрых, иноплеменными – злых; различать между греком и варваром не по щиту, мечу и одежде, а видеть признак грека в доблести и признак варвара – в порочности; считать общими одежду, стол, брачные обычаи, все получившее смешение в крови и потомстве”4.

Аристотель осуждал смешение эллинов с варварами, но осуждал ли он смешение вообще? В его “Политике” встречаем такое суждение: “смешение прекрасное; а такое смешение заключается именно в середине, так как в ней находят место обе противоположности”5. И еще: “И чем государственное устройство будет лучше смешано, тем оно окажется устойчивее”6. Относительно демократии и олигархии он утверждает: “в прекрасно смешанном государственном устройстве были представлены как бы оба начала вместе, но ни одно из них в отдельности”7.

В противоположность Платону, в смешении Аристотель видит прекрасное. В его онтологии любое отдельное сущее является сложным, многосоставным, комбинируемым из разных видов целым. Все – не просто, а сложно и смешано. Практикуя смешение, Александр Македонский не противоречил учению Аристотеля, а, наоборот, действовал в логике учителя.

В самом деле, формально осуждая межэтническую интеграцию, Аристотель был в известной мере непоследователен. Не исключено, что чем лучше будет смешан народ из разных племен, тем прекраснее и устойчивее он окажется. Ведь у каждого племени есть свои достоинства и недостатки.

Обращая в “Политике” внимание на географическое распределение племен, Аристотель дал следующую аксиологическую характеристику каждому из них: “Племена, обитающие в странах с холодным климатом, притом в Европе, преисполнены мужества, но недостаточно наделены умом и способностями к ремеслам. Поэтому они дольше сохраняют свою свободу, но не способны к государственной жизни и не могут господствовать над своими соседями. Населяющие же Азию в духовном отношении обладают умом и отличаются способностью к ремеслам, но им не хватает мужества; поэтому они живут в подчинении и рабском состоянии. Эллинский же род, занимая как бы срединное место, объединяет в себе те и другие свойства: он обладает и мужественным характером, и умственными способностями; поэтому он сохраняет свою свободу, пользуется наилучшим государственным устройством и способен властвовать над всеми, если бы он только был объединен одним государственным строем”8.

Для сравнительной оценки этносов Аристотель воспользовался ценностной шкалой, разработанной Платоном. Каждый из них характеризуется относительной нехваткой (избытком) одного из трех начал души – разумного, яростного, чувственного. Думается, что в горизонте аксиологии Платона общий подход Аристотеля к оценке этносов в достаточной степени обоснован, хотя их конкретная характеристика может дифференцироваться и уточняться.

Так, греки являются неоднородными: “То же самое различие наблюдается и между отдельными эллинскими племенами...”9. Следовательно, этнические преимущества в различных качествах относительны. Спартанцы, например, были, несомненно, более мужественны, нежели афиняне. Кроме того, эллины, по словам Аристотеля, не отличаются превосходством в ремесленном мастерстве. Это их слабое место. Поэтому эллинов всегда манил Восток, со своей сказочной роскошью и богатством одежд. Идеологи восточного похода указывали на недопустимость признания не только того, что азиатские “варвары” богаче греков, но и того, что собранные в казнохранилищах несметные сокровища персидских царей не находят практического применения.

Эллинский мир в этом отношении не был самодостаточным: он нуждался в культурных ценностях Востока. В свою очередь персам требовалось военное мастерство эллинов. Греко-персидские войны продемонстрировали превосходство военной техники и тактики греков. С течением времени Ахемениды стали нанимать на военную службу греков, стихийно устремившихся в Азию в поисках наживы. Организованному продвижению на Восток препятствовала отмеченная Аристотелем разрозненность эллинских племен.

Греко-македонский социокультурный синтез явился организационно-исторической предпосылкой восточного похода. Его участников объединили интересы дела – пустая казна Александра и избыток свободного, обладавшего высокой боеспособностью греческого населения. Панэллины рассчитывали на греческий дух, помноженный на силу македонского оружия. Вступив в деловые отношения, греко-македонцы стали ведущим субъектом первого евразийского синтеза.

Этот факт представляется существенным для конкретизации абстрактной модели социокультурного типа деятельности. Субъекты, взаимодействие которых конституирует социокультурный тип, обладают сложной внутренней структурой. Ведущий субъект социокультурного синтеза раздвоен в себе, и его включение во внешнее взаимодействие определяется стремлением снять внутренние противоречия, обеспечить собственное единство. Контрсубъект социокультурного взаимодействия, как правило, также неоднороден. Так, основная часть персидского войска набиралась в покоренных сатрапиях, а рекрутированные воины часто шли в бой, подгоняемые бичами.

Представляет интерес характер отношений между эллинами и персами. Это были отношения не господства и подчинения, а, как указывал Плутарх, отношения “смешения в крови и потомстве”. Александр Македонский, его друзья и соратники заключили браки с персиянками и мидийками по местным обычаям. Впоследствии большинство этих браков распалось, но инициированный процесс смешения культур приобрел стихийный и необратимый характер. Даже в Афинах во II в. до н. э. были разрешены межэтнические браки.

Отношения, на установление которых ориентировался Александр Македонский во взаимодействии греко-македонцев и персов, в наиболее общем виде можно определить как родственные отношения. Конкретной формой породнения являлись брачные союзы. Именно эти отношения символизировали единство Европы и Азии. Плутарх писал об этом следующее: “Сладостно было бы мне сказать: о неразумный варвар Ксеркс, тщетно трудившийся над сооружением моста через Геллеспонт, вот как соединяют Азию с Европой мудрые цари – не бревнами, не плотами, не бездушными и бесчувственными связями, а связывающими племена узами честной любви, законных браков и общностью потомства”10.

Евразийский социокультурный тип конституируется отношениями родства. В генетически первичной форме это брачные отношения. В целом круг отношений родства более широк. Поэтому социокультурные варианты евразийского типа могут актуализировать другие линии родственных отношений. Покажем структурную идентичность эллинизма и тюрко-славянского синтеза.

Во-первых, обратим внимание на этническую двойственность исходно ведущего (наиболее активного) субъекта евразийского синтеза – татаро-монголов. В этом союзе монголы типологически идентичны македонцам – гегемонам всегреческого союза.

Во-вторых, социокультурным эквивалентом Европы – зоны порядка и культурной открытости – в рассматриваемом варианте евразийского синтеза является не Древняя Русь (порядок в которой был неустойчив), а монгольский Восток. Именно Яса Чингисхана сковала русскую стихию. Примечательно, что в завоевательных походах Чингисхана, как и Александра Македонского, сопровождали ученые (китайские и уйгурские).

В-третьих, отношения тюрок и славян основоположники евразийства характеризуют как “органическое братание” (П.Н. Савицкий). Фактам побратимства (а также усыновления и заключения брачных союзов) в отношениях между русскими князьями и монгольской знатью еврпазийцы придают символическое значение. Так, Н.С. Трубецкой выделил специфически организованное “евразийское братство народов”: “Между народами Евразии постоянно существовали и легко устанавливаются отношения некоторого братания... Нужно, чтобы братство народов Евразии стало фактом сознания, и притом существенным фактом. Нужно, чтобы каждый из народов Евразии, сознавая самого себя, сознавал себя именно и прежде всего как члена этого братства, занимающего в этом братстве определенное место. И нужно, чтобы это сознание своей принадлежности именно к евразийскому братству народов стало для каждого из этих народов сильнее и ярче, чем сознание его принадлежности к какой бы то ни было другой группе народов”11.

Евразийская идея братства народов не совсем беспочвенна, как это может показаться на первый взгляд. Так, Советский Союз осознавался как союз братских республик. Эти братские отношения не следует, конечно, идеализировать. Они не исключают возможности конфликтов и даже братоубийственных войн.

В общем виде евразийский социокультурный тип маркируется, по-видимому, специфическим видом социального взаимодействия – родственными отношениями. Эти отношения многообразны, и в рассмотренных нами примерах представлены брачными и братскими отношениями. Тюрко-славянские отношения типизируются преимущественно как “братские” отношения.

Подтверждается инвариантность евразийского типа социокультурных взаимодействий и по отношению к этническому субстрату и ландшафту. Оказалось, что кочевники степей типологически репрезентируют Европу. Впрочем, это сближение кажется не столь уж невероятным в свете, с одной стороны, квалификации греков как “народа моря”, а, с другой стороны, восприятия степной Евразии как “континента-океана” (П.Н. Савицкий).

В.О. Ключевский в свое время показал, что восточнославянский хозяйственно-культурный тип основывался на речной сети Русской равнины, и во многом был идентичен цивилизациям “речных долин” Древнего Востока. По-видимому, субъекты евразийского синтеза характеризуются морфологически определенным типом месторазвития, который, разумеется, не следует отождествлять с конкретными ландшафтами.

Н.С. Трубецкой доказывал значимость влияния типа ландшафта на психический тип этноса. По его мнению, основная черта мышления жителя степей – ясная схематизация сравнительно небогатого и рудиментарного материала. Мышление тюрка рационально. А русская река (да и проселок), как писал В.О. Ключевский, заставляла изловчаться, изворачиваться в мелких затруднениях и опасностях, колебаться между неровностями пути и случайностями жизни, быть себе на уме12. Поэтому мышление великоросса иррационально.

Психический тип этноса в масштабе этногенеза постоянен лишь по знаку вертности (интроверт – экстраверт). Интенсивные социокультурные взаимодействия трансформируют этнический характер по другим параметрам. Так, «суровый московит», оставаясь, как и древнерусский человек, иррациональным интровертом, в то же время разительно отличался от него по характеру. Оседание тюрок-кочевников, миграции русского населения видоизменяли базовый психический тип субъектов взаимодействия, что закладывало основы интертипных отношений следующего культурно-исторического цикла.

Евразийский тип социокультурного синтеза имеет длительную историю и множество конкретных вариантов. Учение евразийцев стало рефлексией только одной из форм состоявшейся социокультурной практики. Евразийский социокультурный тип в целом маркируется отношениями породнения “открытых” и “закрытых” обществ. Точный анализ исторических судеб евразийского синтеза требует аналитического описания как его подтипов, так и его места в целостной системе социокультурных типов.

На наш взгляд, зарождение евразийского социокультурного типа следует отнести к эпохе формирования индоевропейской культуры. Формально индоевропейцы являются первыми евразийцами. А по существу отнесение индоевропейской культуры к евразийскому типу можно аргументировать тем, что индоевропейцы совершили социокультурную революцию, введя кастовую систему, которая позволяла не истреблять, а инкорпорировать покоренные этносы, включая их в систему родственных отношений в статусе низших каст. В этой точке отсчета бытие евразийского типа было антиномичным: родственные отношения между этническими кастами, с одной стороны, не могли возникать, а, с другой стороны, все же возникали. Таким образом, индоевропейская культура представляет собой первую фазу становления евразийского социокультурного типа.

В последнее тысячелетие татаро-монголы были не единственными носителями культуры порядка на территории Евразии. Практически одновременно в крестовых походах представители романо-германской культуры стали носителями «немецкого порядка». Многие русские мыслители, в т. ч. и евразийцы, писали о «романо-германском иге», довлевшем над Россией, начиная от «врачей-отравителей» начала XVI в. и заканчивая духовным влиянием учения К. Маркса и Ф. Энгельса в ХХ в. Типологически эти отношения также являются евразийскими, т. е. отношениями породнения, не исключавшими, по выражению Н.А. Бердяева, и «семейных распрей», вроде I и II мировой войн.

Разрабатывая евразийский проект, в настоящее время следует вести речь не только о тюрко-славянском, но и о русско-германском единстве. Кроме того, современный период интенсивных изменений, происходящих в разных частях евразийского пространства, рождает новую конфигурацию данного социокультурного синтеза, так что евразийская перспектива представляется открытой.


Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск, 2003. № 3. С. 28–32.

Примечания

* Работа выполнена в рамках Программы фундаментальных исследований Президиума РАН № 22 «Этнокультурное взаимодействие в Евразии»

1 Бицилли П.М. “Восток” и “Запад” в истории Старого Света // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблаз. М., 1993. С. 24.

2 Бердяев Н.А. Евразийцы // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. М., 1993. С. 294.

3 Рабинович Е.Г. От Атлантики до Урала (к предистории вопроса) // Новое литературное обозрение. 2001. № 52. (d).

4 Плутарх. О судьбе и доблести Александра. Речь первая // Плутарх. Моралии: Сочинения. М. – Харьков, 1999. С. 601.

5 Аристотель. Политика // Аристотель. Сочинения в 4-х т. Т. 4. М., 1976. С. 504-505.

6 Там же. С. 511-512.

7 Там же. С. 505.

8 Там же. С. 601.

9 Там же. С. 601.

10 Плутарх. О судьбе и доблести Александра. Речь первая // Плутарх. Моралии: Сочинения. М. – Харьков, 1999. С.587.

11 Трубецкой Н.С. Общеевразийский национализм // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М., 1995. С. 425.

12 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Кн. I. М., 1995. С. 48 – 59, 259 – 280.

Институт философии и права СО РАН (Новосибирск)

Новосибирский государственный университет






Похожие:

Евразийство как социокультурный тип* iconПравославная реформация в россии: социокультурный подход
Е. А. Тюгашев. Православная реформация в России: социокультурный подход // Современные интерпретации социокультурных процессов. Кемерово,...
Евразийство как социокультурный тип* iconА. А. Гордиенко С. Н. Еремин Е. А. Тюгашев наука и инновационное предпринимательство в современном обществе социокультурный подход
Г68 Наука и иновационное предпринимательство в современном обществе: Социокультурный подход. Новосибирск: Изд-во ин­ститута археологии...
Евразийство как социокультурный тип* iconЗанятие Циклические операторы. Символьный тип
Кроме этого мы обсудим тип данных Char, который используется для хранения символов. В конце занятия мы рассмотрим несколько примеров...
Евразийство как социокультурный тип* iconП. Н. Савицкий Евразийство как исторический замысел
Марксом: "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его" (тезисы о Фейербахе). Но...
Евразийство как социокультурный тип* iconСтепин, Горохов, Розов
Современная философия науки рассматривает научное познание как социокультурный феномен. Т-н впервые употребил Дюринг в работе «Логика...
Евразийство как социокультурный тип* icon«Человек в XXI веке как социокультурный феномен и объект научного познания». 16. 03. 2011
...
Евразийство как социокультурный тип* icon«Человек в XXI веке как социокультурный феномен и объект научного познания». 16. 03. 2011
...
Евразийство как социокультурный тип* iconЗанятие Условные операторы. Переменные с плавающей точкой и операции над ними. Логический тип. Интервальный тип

Евразийство как социокультурный тип* iconПрезентация к уроку литературы в 9 классе Автор и читатель Примерный план анализа История создания стихотворения. Жанр. Размер, тип рифмы. Тип названия

Евразийство как социокультурный тип* iconУрока дата Класс Предмет Тема урока Тип урока и его структура
Каково место данного урока в теме? Как этот урок связан с предыдущим, как этот урок работает на последующие уроки?
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов