Ценности евразии: рефлексивный анализ icon

Ценности евразии: рефлексивный анализ



НазваниеЦенности евразии: рефлексивный анализ
Дата конвертации17.09.2012
Размер96.79 Kb.
ТипОтчет


Попков Ю.В., Тюгашев Е.А.

(Новосибирск)


ЦЕННОСТИ ЕВРАЗИИ: РЕФЛЕКСИВНЫЙ АНАЛИЗ

У истоков европейской цивилизации находится отчетливо выраженная аксиологическая позиция, фиксирующая положительную ценность Европы и отрицательную ценность Азии. Из этого базисного противопоставления, впрочем, затем неоднократно подвергавшегося инверсии в истории «старушки Европы», вытекали другие, производные аксиологические диспозиции.

Так, П.М. Бицилли констатировал: «Противоположность Востока и Запада — ходячая формула со времени еще Геродота. Под Востоком подразумевается Азия, под Западом — Европа, — две “части света”, два “материка”, как уверяют гимназические учебники; два “культурных мира”, как выражаются “философы истории”: “антагонизм” их раскрывается как борьба “начал” свободы и деспотизма, стремления вперед (“прогресса”) и косности и т.д. В разнообразных формах длится их вечный конфликт, прообраз которого дан в столкновении Царя Царей с демократиями Эллады» [1, с. 24]. П.М. Бицилли соглашается с известной справедливостью этих формул, но высказывает сомнение, что получающаяся при таком угле зрения историческая перспектива является «единственно правильной» и исчерпывает все содержание исторической действительности.

В связи с этим П.М. Бицилли выдвигает три антитезиса, релятивизирующих противоположность Запада и Востока:

«1. Антагонизм Востока и Запада в Старом Свете может значить не только антагонизм Европы и Азии. У самого Запада имеются “свой Восток” и “свой Запад” (романо-германская Европа и Византия, потом Русь) и это же применимо и к Востоку: противоположности Рима и Царьграда здесь до некоторой степени соответствует противоположность “Ирана” и “Турана”, ислама и буддизма; наконец, намечающейся в западной половине Старого Света противоположности средиземноморской области и степного мира соответствует на Дальнем Востоке соотношение Китая и того же степного мира в центре Евразийского материка. Только в последнем случае Восток и Запад меняются ролями: Китай, являющийся в отношении Монголии географически “Востоком”, в культурном отношении является для нее Западом.

2. Борьбой двух начал история Старого Света, понимаемая как история взаимоотношений Запада и Востока, не исчерпывается: слишком, уж, много в нашем распоряжении фактов, говорящих о развитии и на Западе и на Востоке также и общих, а не борющихся, начал.

3. Наряду с картиной истории Старого Света, получающейся тогда, когда мы смотрим “с Запада”, может быть построена и другая, не менее “законная” и “правильная”. По мере того, как наблюдатель будет передвигаться с Запада к Востоку, образ Старого Света будет перед ним изменяться: если остановиться в России, явственнее станут вырисовываться все очертания Старого континента: Европа предстанет как часть континента, правда, часть очень обособленная, имеющая свою индивидуальность, но не более, нежели Иран, Индостан и Китай.
Если Индостан естественно отделен от главной массы материка стеной Гималаев, то обособленность Европы, Ирана и Китая вытекает из их ориентации: они обращены “главным фасом” к морям. По отношению к центру, Европа и Китай держатся преимущественно оборонительно. “Китайская стена” стала символом косности и вовсе не премудрого “незнания иноземцев”, хотя на самом деле ее смысл был совершенно иной: Китай заслонял свою культуру от варваров; таким образом эта стена вполне соответствует римскому “рубежу”, которым средиземье старалось отстоять себя от варварства, давившего с Севера и Востока. Монголы явили пример гениальной дивинации, когда в Риме, Римской Империи, увидели “великий Китай”, Та-Тзин» [1. c. 24–25].

Как видим, вопрос о соотношении Европы и Азии в аксиологическом измерении П.М. Бицилли склонен ставить более широко и детализировано, не отвергая базисной противоположности, но рассматривая ее многократно опосредованной и рефлексированной в себя. Разность Европы и Азии как культурных миров не исключает, а, наоборот, допускает и предполагает их взаимопроникновение, рефлексию друг в друга. Поэтому в отдельных регионах Европы и Азии могут быть обнаружены признаки противоположных миров.

Действительно, противоположность Европы и Азии, будучи динамической и развивающейся на протяжении ряда исторических эпох, необходимо дифференцирует эти культурные миры на внутренние противоположности, контрарные по отношению к внешней, базисной противоположности. Европа в рамках своей социокультурной определенности, во-первых, снимает внешнюю противоположность, т. е. внешнюю по отношению к себе (впрочем, и не раз поглощавшую ее) азиатскую периферию, и, во-вторых, формирует внутреннюю, опосредствующую собственное развитие контркультурную противоположность — имманентную «Азию-с». Нельзя быть Европой, не утверждая своих ценностей в отрицании собственной контръевропейской культуры. Не случайно, революционные и контрреволюционные процессы в Европе апеллировали к подлинной европейской идентичности.

Соответственно, в рамках общей идентичности страны Азии необходимо субординированы в иерархии субцивилизационных противоречий, в рамках которых тождество и относительная противоположность сторон противоречий разного порядка соотносимы с европейской идентичностью как внешним основанием развития. Поэтому более конкретный анализ может обнаружить народы в Азии, исконно разделяющие ценности, которые принято считать европейскими. Так же, несомненно, и европейская цивилизация включает народы, приверженные тем или иным типично «азиатским» ценностям.

Дифференциация ценностных систем Европы и Азии есть абстракция определенного уровня. Конкретизация цивилизационного анализа применительно к уровню отдельных народов неизбежно зафиксирует сложный, смешанный состав этнических ценностных систем, включающих и европейские и азиатские ценности.

Одной из эмпирических предпосылок цивилизационной идентификации ценностных систем народов Евразии является кодификация состава входящих в них элементов. Один из наиболее развернутых перечней ценностей, маркирующих европейскую цивилизацию, предложил Ж. Коттье [6]. В кратком изложении эти ценности можно сформулировать так: 1) Европа — это идея; 2) консенсус в отношении прошлого Европы, обусловленный современной европейской идентичностью; 3) открытость в отношении будущего; 4) критический здравый смысл в восприятии исторического наследия; 5) сократическая парадигма разума; 6) поиск истины; 7) справедливость законов; 8) филология как любовь и уважение к языку и литературе; 9) осознание человека как личности; 10) этически ответственная свобода; 11) солидарность; 12) мессианство и надежда (как плодотворное беспокойство); 13) разделение духовной и светской власти; 14) симбиоз культур (в противоположность синкретизму или конфликту); 15) конфликт интерпретаций; 16) умение учиться на ошибках прошлого; 17) прогресс; 18) права человека; 19) духовный плюрализм. Эти ценности, убежден Ж. Коттье, составляют общий фонд европейской культуры. Они могут оспариваться, по-разному интерпретироваться, но важность их общепризнанна [6, c. 42].

Разделяют ли эти ценности европейской культуры народы Азии? Ответ на этот вопрос может быть дан только после конкретного этнокультурного анализа. На материале работ авторов, принадлежащих к евразийской традиции, попытаемся охарактеризовать фундаментальные ценности монгольского народа. Основополагающим источником в решении этой задачи является работа Н.С. Трубецкого «Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока», в которой как выразитель лежащих в основе создания Монголии ценностей рассматривается Чингисхан.

Согласно Н.С. Трубецкому, Чингисхан был великим организатором и во всей своей деятельности — человеком стройной, логичной, иерархичной системы. По содержанию эта система была нравственной: «Добродетели, которые он больше всего ценил и поощрял, были верность, преданность и стойкость; пороки, которые он больше всего презирал и ненавидел, были измена, предательство и трусость» [8, c. 217].

Люди презираемого Чингисханом типа — те, для которых важнее всего благополучие и безопасность. Господин этих людей — страх. Люди ценимого Чингисханом психологического типа ставят свою честь и достоинство выше своей безопасности и материального благополучия. «В сознании их всегда живет особый кодекс, — пишет Н.С. Трубецкой, — устав допустимых и недопустимых для честного и уважающего себя человека поступков; этим уставом они и дорожат более всего, относясь к нему религиозно, как к божественно установленному, и нарушение его допустить не могут, ибо при нарушении его стали бы презирать себя, что для них страшнее смерти. Уважая самих себя, они уважают и других, хранящих тот же внутренний устав, особенно тех, кто свою стойкую преданность этому уставу уже показал на деле» [8, c. 218]. Это люди долга, обязанности служения Богу, чувства «своей естественной и неупразднимой подзаконности» и фатализма. Поэтому Чингисхан придавал особое значение искренней, внутренней религиозности.

Согласно Н.С. Трубецкому, ценимые Чингисханом нравственные качества были обусловлены кочевым образом жизни. Кочевник, как утверждает мыслитель, питает органическое отвращение к упорному физическому труду, мало дорожит комфортом, привык ограничивать свои потребности, смотрит на свое благосостояние фаталистически. Богатство кочевника состоит в скоте. Кочевник особенно ценит в мужчине военную доблесть, верность данному слову и договору, чувство порядочности и чести, сознанием ответственности перед предками и потомками. В оседлых азиатских монархиях того времени, как замечает Н.С. Трубецкой, действительно снизу доверху господствовали рабский дух, алчная приверженность к материальному богатству, высокомерное и оскорбительное обращение с низшими и униженное пресмыкание перед высшими.

Некоторые суждения в отношении этоса древних монголов высказал Л.Н. Гумилев. Императивами этого этоса он считал законность, порядок и взаимовыручку [4]. Л.Н. Гумилев неоднократно подчеркивал, что монголы идентифицировали себя как «людей длинной воли».

А.Г. Дугин также оценивал Чингисхана как педантически строгого приверженца законности, жесткой этизация на основе «Ясы». По его мнению, суровый климат евразийского Севера делает необходимыми солидарность, бесконечное мужество и высшую трезвость. Этика Чингисхана, как полагает он, это этика постоянного неусыпного доказательства верности, смелости, жестокости жизнью и опытом, конкретными делами. Отсюда, как заключает А.Г. Дугин, экспансивный характер империи Темучина: «Каждый член туранской иерархии должен иметь пространство для личной и коллективной реализации. Чтобы не обращать дух агрессивный активности вовнутрь (в склоки, интриги, междуусобицы) самое органичное и естественное проявление — вовне. Поэтому царство Ха-хана подобно ядерному взрыву — туранская пассионарность свободно движется по континенту, сметая раздробленные, потонувшие в неге, усобицах и роскоши цивилизованные центры» [5].

Любопытно, что в сходной тональности А.Вебер описывал динамику европейской культуры. Он подчеркивает, что «на Земле нет другого такого исторического образования, хотя бы отдаленно сходного с Европой по излучаемой энергии и уровню мирового влияния, которое в той же степени способствовало бы перерастанию единого как по своему характеру, так и в своих частных проявлениях процесса развития человеческой цивилизации в действительно объемлющую весь мир общность людей; образования, которое, взрывая собственные географические рамки, изменило бы облик земного шара с помощью созданных им социальных, экономических и политических институтов, чья культура обладала бы той же силой преодоления всего чуждого, — не говоря уже о берущих здесь начало людских потоках, захлестнувших в новейшее время все необжитые пространства Земли» [2, c. 170–171].

В монголосфере Евразии также абсолютизируется этика динамической агрессивной гармонии, достигаемой экспансией вовне. Европейская культура, согласно А. Веберу, тоже не в состоянии добиться внутренней гармонии, и ее внешний экспансионизм временно снимает внутренние противоречия. Поэтому как актуальную задачу А. Вебер рассматривал необходимость «преобразовать наружное стремление к бесконечности во внутреннее свойство» [2, c. 180].

Сравнение ценностей древних монголов, персонифицированных в личности Чингисхана, с европейскими ценностями позволяет зафиксировать совпадающие ценности, а именно: 1) этически ответственная свобода; 2) солидарность; 3) разделение духовной и светской власти; 4) справедливость законов; 5) духовный плюрализм; 6) симбиоз культур (в противоположность синкретизму или конфликту).

Безусловно, общими являются также ценности: 1) порядка и системы; 2) логики; 3) критического здравого смысла.

По ряду ценностных оппозиций монголы придерживались альтернативной ориентации: 1) вместо примата идеи — примат дела; 2) вместо парадигмы разума — парадигма воли; 3) вместо мессианства и надежды — фатализм; 4) вместо прав человека — его обязанности.

По отношению к суждению о такой ценности как «прогресс» следует прежде всего позиционирование Европы и Монголии в рамках более общего противопоставления «изменение – покой». Традиционно ведущей ценностью в европейской культуре считается изменение (движение, развитие, прогресс). Культуры Азии ассоциируются с покоем (неподвижностью, застойностью).

На уровне этих фундаментальных противоположностей культура монголов ближе к моменту движения, динамики. Так, еще Гегель утверждал, что для монголов характерной является «беспокойная, ни к какому прочному результату не приводящая подвижность, побуждающая их, подобно огромным роям саранчи, распространяться по территориям других наций, — подвижность, снова уступающая у них затем место бездумному равнодушию и тупому покою, который предшествовал вспышке» [3, c. 72]. Разумеется, это не тот тип движения, который определяет как прогресс, но это и не застой, неподвижность. Любопытно с этой точки зрения, что публикация Т. Нагуслаева, в которой описывается вдумчивость, неспешность (и, вместе с тем, радушность и предприимчивость монголов) называется «Монголия от нас может “убежать”» [7].

Таким образом, в трансъевразийской перспективе обнаруживается значительное совпадение ценностных систем в монгольской и европейской культуре. Не будем категорично утверждать, что монголы — это европейцы (или немцы) Востока, но доля истины в этом тезисе есть.


Литература

1. Бицилли П.М. «Восток» и «Запад» в истории Старого Света // Россия между Европой и Азией: Евразийский соблазн. М., 1993.

2. Вебер А. Германия и кризис европейской культуры // Вебер А. Избранное: Кризис европейской культуры. СПб., 1998.

3. Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Ч. 3. Философия духа. М., 1956.

4. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М., 1989. Гл. 128–132.

5. Дугин А. Чингис-хан и монголосфера (по мотивам книги калмыцкого евразийца Хара-Давана) / http://arctogaia.org.ru.

6. Коттье Ж. Эти ценности создали Европу // Европейский альманах. История. Традиция. Культура. М., 1991.

7. Нагуслаева Т. Монголия от нас может «убежать» / http://www.infpol.ru/15062005.

8. Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока // Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М., 1995.

 Работа выполнена по гранту Российского гуманитарного научного фонда, проект № 06-03-60305 а/т «Евразийские ценности как основание межкультурного диалога и социально-политического сотрудничества в алтайском регионе».





Похожие:

Ценности евразии: рефлексивный анализ iconТестирование по Евразии, 7 класс
Что образуют запасы олова и вольфрама в восточной части Евразии
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconАрхетипы мировосприятия в этномифологии чувашей: системно-генетический анализ
Этносоциальные процессы во Внутренней Евразии. Семей (Семипалатинск): Научно-издательский центр Семипалатинского гос ун-та, 2008....
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconВедьмак: PostScriptum Правила по экономике (версия 0)
Экономика на игре полностью отражена реальными ценностями. Это могут быть ценности в игровых реалиях (скажем, магические ингредиенты),...
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconУчебный проект «7 чудес страны Евразии»

Ценности евразии: рефлексивный анализ iconДокументы
1. /анализ/Лекции/1 задачи анализа.doc
2. /анализ/Лекции/10...

Ценности евразии: рефлексивный анализ icon12 13 октября 2006 года
Рекомендации V международного евразийского научного форума "Мир Евразии: история, современность, перспектива"
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconДокументы
1. /А С Панарин Россия в Евразии геополитические вызовы и цивилизационные ответы.doc
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconМеждународная научно-теоретическая конференция «Ценности современной науки и образования» (Киров) Уважаемые коллеги! Гоу впо «Вятский государственный гуманитарный университет»
Гоу впо «Вятский государственный гуманитарный университет» приглашает научных сотрудников, преподавателей и аспирантов к участию...
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconСтихотворение о Евразии
Мы любопытные лисицы, Мы дружно, весело живём! На месте мы сидеть не будем, Нас манят страны и моря. Мы путешествуем повсюду, Ведь...
Ценности евразии: рефлексивный анализ iconВ., Е. А. Тюгашев Граница как цивилизационная константа России-Евразии
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов