Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера icon

Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера



НазваниеСценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера
Дата конвертации17.09.2012
Размер170.87 Kb.
ТипДокументы

Е.А. Тюгашев

к.филос.н., доц.,

Новосибирский государственный университет


Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера

Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера


Философская картина мира в динамической репрезентации является картиной и в том смысле, которое придается этому понятию в драматургии и киноискусстве. В философской картине мира, т. е. в сочиненном философом сценарии мироустройства, события развиваются, мир меняется, субъекты всемирно-исторического процесса совершают те деяния, которые не противоречит принятым в конкретном философском учении онтологическим допущениям.

Как субъект всемирно-исторического действия Север стал рассматриваться еще в античности, когда получили распространение представления о Гиперборее, Аркадии, Туле, концептуализированные позднее традиционалистским направлением социальной философии в доктрине северного происхождения индоевропейцев и «нордической» философии1. В отечественной мысли идеи полярного происхождения человечества развиваются в неоевразийских2 и неославянофильских исследованиях3.

Как субъект рефлексии цивилизаций Север впервые стал рассматриваться Лейбницем, а затем и французскими энциклопедистами, которые позиционировали Российскую империю как северную цивилизацию, способную благодаря усилиям Петра I и Екатерины II стать центром развития северной науки и северного просвещения. «Северный текст» русской культуры4 оказался периферийным для отечественной философии, но получил определенную концептуализацию в «северном космизме»5 и геософии Русского Севера6. В указанных направлениях Север позиционируется в качестве первоисточника мудрости для Востока и Запада.

Тенденция к концептуализации философии Севера наметилась в отечественном североведении, которое обосновывает фундаментальную ценность для мирового сообщества Арктики, Крайнего Севера и проживающих на его территории коренных народов7. Становление Севера как глобального субъекта и коренных народов Севера как значимых участников международных отношений сформировало субъектные предпосылки идентификации философии Севера как способа бытия мировой философии8.

Конституирование философии Севера в лоне мировой философии есть процесс, источниками которого являются представления о Севере, содержащиеся в самых разных философских учениях и направлениях. Север оказывался в поле зрения философов в силу различных обстоятельств, и одним из них была оценка положения и будущего народов Крайнего Севера. В картине мире каждого философа в зависимости от избранной им точки зрения эти народы репрезентировали один из вариантов исторического развития человечества в системной динамике мироустройства.
Поэтому в сценарной интерпретации содержания произведений философской литературы даже случайные заметки о народах Крайнего Севера намечают новые сценарные ходы. Поэтому анализ философских представлений о Севере и народах Севера важен в прагматическом горизонте — с точки зрения тех внутренних и внешних перспектив, которые открываются перед народами Крайнего Севера в мироустройстве. Это существенно для понимания и корректировки современной этносоциальной политики.

Просмотр специализированных библиографических указателей9, а также иной литературы по теме показал практически полное отсутствие работ, посвященных анализу философских представлений, лежащих в основе политики государств Севера в отношении коренных малочисленных народов Севера. Даже содержание упомянутых указателей имеет частнодисциплинарный характер, не включающий традиционный философско-методологический раздел.

Соответственно, методологические оппозиции, через призму которых характеризуется государственная национальная политика в отношении коренных малочисленных народов Севера, обычно имеют частнонаучный характер, как-то: «патернализм – партнерство»10, «модернизация – неотрадиционализм»11 и др. При оценке отдельных точек зрения встречаются отсылки к тем или иным философским доктринам (философии Просвещения, марксизму-ленинизму) как общефилософскому основанию государственной национальной политики в целом, но конкретная связь философии и практики развития коренных малочисленных народов Севера, как правило, не прослеживается.

Так, в единственной, специально рассматривающей затрагиваемую проблему работе А.П. Гудымы12, указывается на различное видение судеб коренных малочисленных народов Севера в свете цивилизационного и формационного подходов, но детерминация этими подходами государственной национальной политики только декларируется. Учитывая тот факт, что сами эти подходы оформились в явном виде только во второй половине ХХ века, их методологическое влияние на историческую практику государственной национальной политики в отношении коренных малочисленных народов Севера нельзя признать значительной. Но это не означает, что в длительной истории взаимоотношений метрополий и коренных малочисленных народов Севера не существовало иных философских оснований взаимодействия.

Следует согласиться с А.П. Гудымой, что крайне сложный комплекс жизненных проблем малочисленных народов Севера настоятельно требует своего философско-теоретического осмысления13. В то же время нельзя принять точку зрения бывшего президента Якутии М. Николаева об отсутствии у политического руководства России государственной философии и нормальной политики в отношении Севера14. Скорее, можно говорить о влиятельности старых доктрин и подходов, определяющих государственную философию и государственную политику в данном регионе. Поэтому, по всей видимости, нужны новые доктрины, новые концепции, новая парадигма действия на Севере. Они должны исходить из оценки наличного положения дел, но при этом опираться на опыт осмысления специфики региона, а также мировоззренческих представлений народов, его населяющих.

Исторически неоценимую роль в развитии национальной субъектности коренных малочисленных народов Севера, формировании партнерских и цивилизованных отношений между ними и государствами мирового сообщества имеет экспликация этнофилософии коренных народов. Следует понимать, что философия, будучи по своему социально-эпистемологическому статусу рефлексией цивилизаций, лежит у истоков европейской (и шире – западной цивилизации) и выступает объективной формой ее мышления, пожалуй, даже более влиятельной, чем христианская религиозность. Поэтому поиск коренными малочисленными народами Севера общего языка и взаимопонимания с индустриальными и постиндустриальными обществами современного мира может быть успешен только при условии становления собственной философской идентичности и ее внешнем выражении в стабильной этнополитике. Не может быть эффективной этнополитики без экспликации этнофилософии15.

Для коренных малочисленных народов Севера экспликация собственных этнофилософий – не «философский камень», но, по крайней мере, средство решения определенных этнополитических проблем, а также условие перехода в отношениях с великими северными нациями от патернализма к партнерству. В горизонте сценарного планирования эмпирическая конкретная историческая данность отсутствия или наличия этнофилософий коренных малочисленных народов Севера уже определяет различие сценарных перспектив дальнейшего развития. Этнофилософски фундированная этнополитика открывает возможность для коренных малочисленных народов Севера вступить с великими северными нациями в цивилизованные, рефлексивные международные отношения.

Так, например, на мировом рынке цивилизаций циркумполярные культуры могут позиционировать себя как локальные социальные организмы, входящие в систему северной цивилизации, обладающей по шкале «варварство – цивилизация» определенными сравнительными преимуществами по отношению к западной и восточной цивилизациям16. Сознательное использование конкретных цивилизационных преимуществ открывает этнически позитивную, прогрессивную сценарную перспективу развития коренных малочисленных народов Севера в условиях всемирной рефлексии цивилизаций, а философски бессознательная позиция неизбежно обрекает эти народы на этнически негативную, регрессивную перспективу интеграции в сложившиеся мировые цивилизации. Этнокультурные особенности могут быть при этом сохранены в «сувенирном» или в ландшафтно специфическом варианте.

Как возможна этнофилософия народов Севера? С историко-философской точки зрения, дополненной социально-эпистемологической рефлексией, существование этой возможности обосновывается тривиально. Во-первых, известные во всемирном историко-философском процессе направления и учения возникали и развивались либо как этнофилософии (например, ионийская философия в Древней Греции), либо как философии с ярко выраженной спецификой национальной ментальности (например, английский эмпиризм и французский рационализм). Очевидно, что на уровне мироощущения и мировосприятия, а также на уровне фундаментальных мировоззренческих представлений каждый народ в составе своей духовной культуры имеет духовное измерение, которое может быть идентифицировано как философское.

Мудрость народа, а также горизонт его миропонимания находят выражение прежде всего в родном языке17. Напомним, что на языковое основание формирования этнофилософского мышления обращал внимание, в частности, Ф. Ницше. Он указал на абстрактную возможность метафизики, предпосылкой которой может выступать урало-алтайская языковая картина мира:

«Что отдельные философские понятия не представляют собою ничего произвольного, ничего само по себе произрастающего, а вырастают в соотношении и родстве друг с другом; что, несмотря на всю кажущуюся внезапность и произвольность их появления в истории мышления, они все же точно так же принадлежат к известной системе, как все виды фауны к данной части света, — это сказывается напоследок в той уверенности, с которой самые различные философы постоянно заполняют некую краеугольную схему возможных философий. Под незримым ярмом постоянно вновь пробегают они по одному и тому же круговому пути, и, как бы независимо ни чувствовали они себя друг от друга со своей критической или систематической волей, нечто в них самих ведет их, нечто гонит их в определенном порядке друг за другом — прирожденная систематичность и родство понятий. Их мышление в самом деле является в гораздо меньшей степени открыванием нового, нежели опознаванием, припоминанием старого, — возвращением под родной кров, в далекую стародавнюю общую вотчину души, в которой некогда выросли эти понятия, — в этом отношении философствование есть род атавизма высшего порядка. Удивительное фамильное сходство всего индийского, греческого, германского философствования объясняется довольно просто. Именно там, где наличествует родство языков, благодаря общей философии грамматики (т. е. благодаря бессознательной власти и руководительству одинаковых грамматических функций), все неизбежно и заранее подготовлено для однородного развития и последовательности философских систем; точно так же как для некоторых иных объяснений мира путь является как бы закрытым. Очень вероятно, что философы урало-алтайских наречий (в которых хуже всего развито понятие “субъект”) иначе взглянут “в глубь мира” и пойдут иными путями, нежели индогерманцы и мусульмане: ярмо определенных грамматических функций есть в конце концов ярмо физиологических суждений о ценностях и расовых условий»18.

Ф. Ницше подчеркивает не только единство философского процесса, но и его необходимое внутреннее разнообразие, объясняемое тем, что ресурсы конкретного языка объективно ограничивают эвристику формирующихся в его лоне философских учений: «для некоторых иных объяснений мира путь является как бы закрытым». Отсюда, следовательно, системная необходимость в северной метафизике, ибо философы урало-алтайских наречий с менее развитым понятием субъекта «иначе взглянут “в глубь мира” и пойдут иными путями». Сказанное, без сомнений, верно и по отношению к философам, принадлежащим к другим языковым семьям.

Общеязыковое основание генезиса этнофилософии является одним из важнейших, но не единственным. Наиболее типичным для историко-философского процесса является так называемый мифогенный путь происхождения этнофилософии, т. е. рационализации содержания религиозно-мифологических представлений19.

Так, например, И. Хэно пишет: «В основе ненецкой традиционной философии лежат религиозные ценности»20. Опубликованный Л.А. Ларом самбадабц Е.Т. Пушкарева оценивает не только как энциклопедию ненецкого шаманского пантеона, но и в более широком смысле как «энциклопедию ненецкой философии»21. Действительно, как ранее было показано нами, религиозно-мифологические представления ненцев могут стать одним из источников экспликации этнофилософии ненцев22.

Добавим, что на основе традиционной религиозности философия манси была проблематизирована Ю. Шесталовым23. Возникает самобытная алтайская этнофилософская мысль24. Таким образом, пророчество Ф. Ницше о появлении «философов урало-алтайских наречий» сбылось.

Обсуждая возможности и перспективы становления философии Горного Алтая, А. Суразаков пишет: «Философская мысль у населения Горного Алтая развивалась всегда; проблема целенаправленного ее изучения поставлена относительно недавно»25. Далее А. Суразаков делает ценное методологическое замечание: «Начинания подобного рода, кроме всего прочего, сопровождаются стремлением сформировать исходную методологическую базу исследований либо за счет привлечения таковой из недр давно функционирующей и авторитетной в этом плане философской школы, либо за счет синтеза наработок нескольких философствующих направлений с приложением собственного творческого начала»26.

Действительно, в отношении этнофилософии ненцев удалось показать, что в поле мировой философии она может быть позиционирована как оригинальный северный вариант философии жизни27. По проблематике этнофилософия ненцев наиболее близка рациовитализму известного испанского философа ХХ века Х. Ортеги-и-Гассета28, но отличается от рациовитализма определенными ценностными контрапунктами.

Так, например, в этнофилософии ненцев, реконструированной на основе творчества Л. Лапцуя и А. Неркаги, акцентируются следующие моменты, присутствующие в западной философии жизни в качестве ближайшей эвристической перспективы29:

  • основополагающее значение плюрализма человеческих характеров и нравов;

  • представление о совместности, разделенности, «дружности» жизни людей;

  • трактовка смысла жизни как счастья детей, внуков и т.п.;

  • концепция движения Ума, воплощающегося в деле;

  • доктрина неустанно работающего бога30 и высокая оценка жизнетворческого потенциала работы;

  • космоцентризм, доходящий до мегакосмизма как чувства равномощности человека космосу.

Перечисленные акценты могут быть соотнесены как с исторически известной жизненной практикой ненцев, так и с опытом развития западной цивилизации, отраженным в европейской философии жизни.

Применительно к оценке исторических возможностей ненцев этнофилософская картина мира содержит магистральную перспективу, в рамках которой ненцы обладают незаурядным интеллектуальным потенциалом. Характерный для ненцев тип интеллекта отличается такими сильными психическими функциями как интуиция возможностей и субъективная логика, выражающимися, соответственно, в склонностях к поисковой деятельности (по Л. Лапцую: «тундра полна загадок и тайн») и системосозиданию (прежде всего, в технической практике). Очевидно, что блокировка, неразвернутость, этих функций в специализированной исследовательской деятельности в ходе филогенеза этноса и в онтогенезе его отдельных представителей обусловлена действием комплекса ролевой сверхадаптации к экстремальным условиям окружающей среды.

Предположение о значительном инновационном потенциале ненцев подтверждается результатами опроса экспертов по проблеме оценки социокультурного потенциала коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа, проведенного в рамках семинара-совещания с участием руководителей родовых общин (26 апреля 2006 г., г. Салехард).

Перед экспертами был поставлен следующий вопрос: «Многие народы (например, немцы, японцы) перешли от первобытных форм ведения хозяйства, к аграрному и индустриальному, а теперь и к информационному обществу, сохранив свою этничность, национальные традиции и культуру. Считаете ли Вы это возможным для Вашего народа?». Распределение ответов представлено в табл. 1.

Таблица 1

^ Эксперты о модернизационном потенциале КМНС ЯНАО, в %





ненцы

ханты

другие

все КМНС

«Нет, сохранение моего народа возможно только на основе занятости в отраслях традиционного природопользования»

26,3

57,1

40,0

34,4

«Это возможность гипотетическая, абстрактная, так как другим народам на это потребовалось сотни лет»

10,5

0,0

0,0

6,3

«Это возможно, так как я вижу в культуре моего народа те традиции и ценности, содержание которых не зависит от способа хозяйствования»

0,0

28,6

40,0

15,6

«Я считаю вполне реальным сохранение и развитие моего народа при занятости в самых разных отраслях хозяйства»

63,2

14,3

20,0

43,8


Как следует из данных опроса, эксперты-ненцы считают вполне возможным дальнейшее хозяйственное развитие своего народа на базе современной многоотраслевой структуры занятости. По этому вопросу, а также по ряду других позиций эксперты-ненцы обращают внимание на превалирование у ненцев тех ценностных ориентаций, которые в кросскультурном анализе идентифицируются как европейские.

На основании результатов экспертного опроса можно сформулировать гипотезу о «евроненцах». Эта гипотеза, разумеется, может быть подтверждена или опровергнута только в массовом опросе.

В табл. 1 также обращает на себя внимание больший традиционализм хантов. Этот результат свидетельствует в пользу ранее высказанного положения о том, что «коренные народы Севера во многом сходны, но они и глубоко различны по своей культуре, мировоззрению, традициям социальной самоорганизации, интересам и конкретным историческим возможностям»31. Соответственно, формат устойчивого развития для каждого из этих народов будет уникален, что требует реализации субъектно-ориентированного подхода при разработке этнодифференцированных концепций и программ, учитывающих конкретные социокультурные особенности.

Ненцы и ханты во многом противоположны, но в то же время и дополняют друг друга. Исторический опыт взаимодействия в Обдории ненцев и хантов дает основание полагать, что развитие этих этносов является взаимообусловленным и взаимозависимым, как в прошлом, так и в настоящем. В стратегической перспективе межкультурное взаимодействие между ненцами и хантами, прежде преимущественно конфликтное, может стать интертипным отношением «жесткого обучения».

Сценарное планирование будущего коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа должно исходить из положения о том, что у каждого из этих народов – свое будущее, но это будущее является общим, так как достигается во взаиморазвитии. Ханты исключительно важны для ненцев, и, возможно, наоборот (для хантов в этнокультурном плане более важны, вероятно, манси). Поэтому социокультурное развитие ханты дает этнокультурный импульс к развитию ненцев, и наоборот. Соответственно, модернизирующее «русское влияние» представляется более эффективным через ханты, т. е. опосредованно в цепочке социокультурных эстафет. Такова нелинейная динамика развития, обеспечивающая необходимый синергетический эффект.


1 См.: ^ Широкова Н.С. Культура кельтов и нордическая традиция античности. СПб., 2000; Гюнтер Г. Нордическая идея // Гюнтер Г. Избранные работы по расологии. М., 2005; Головин Е. В поисках вечного Норда: Романтические поэты и открытие традиционалистской мысли / http://traditionallib.narod.ru/slovo/traditio/golovin/golovin03.htm.

2 См.: ^ Дугин А.Г. Гиперборейская теория. М., 1993; Югай Г.А. Общность народов Евразии — арьев и суперэтносов. М., 2003.

3 См.: Демин В.Н. Русь нордическая. М., 2005; Демин В.Н. Гиперборея. Исторические корни русского народа. М., 2003; ^ Жарникова С.В. Архаические истоки традиционной культуры Севера. Вологда, 2003; Гусева Н.Р. Русские сквозь тысячелетия: Арктическая теория. М., 1998.

4 См.: Северный текст в русской культуре: Материалы международной конференции (Северодвинск, 25–27 июня 2003 г.). Архангельск, 2003.

5 См.: Шесталов Ю. Космическое видение мира на грани тысячелетий: Книга-амулет. СПб. – Ханты-Мансийск, 2002.

6 ^ Теребихин Н.М. Метафизика Севера. Архангельск, 2004; Теребихин Н.М. Лукоморье: Очерки религиозной философии и маринистики Севера России. Архангельск, 1999; Теребихин Н.М. Сакральная география Русского Севера: (Религиозно-мифологическое пространство севернорусской культуры). Архангельск, 1993.

7 См.: ^ Зайдфудим П.Х., Голубчиков С.Н. Введение в российское североведение. М., 2003.

8 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера в компаративистской перспективе // Северный регион: наука, образование, культура. Научный и культурно-просветительский журнал. Сургут, 2006. № 2; Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера: коренные малочисленные народы Севера в сценариях мироустройства. Салехард – Новосибирск, 2006.

9 Социально-экономическое и культурное развитие народностей Севера (библиографический указатель литературы за 1970–1983 гг.). Новосибирск, 1983; Народности Севера (указатель литературы за 1983–1986 гг.). Новосибирск, 1988.

10 От патернализма к партнерству (строительство новых отношений народов Севера и государства). Магадан, 1998.

11 Неотрадиционализм на Российском Севере. М., 1994.

12 Гудыма А.П. Социально-философские основы стратегии устойчивого развития малочисленных народов Севера. Екатеринбург, 2000.

13 Гудыма А.П. Указ. соч. С. 22.

14 Николаев М.Н. Арктика взывает к мировому сообществу // Независимая газета. 1994. 20 окт.

15 Это ведущий мотив возникновения спектра африканских этнофилософий. См.: Сагадеев А.В. Проблемы африканской этнофилософии. Обзор африканской литературы // Социокультурные проблемы адаптации. М., 1979.

В отношении России об этом см.: Андреев А.Л. Этнофилософия и национальная модель экономики // Философия хозяйства. 2000. № 4.

16 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Идея северной цивилизация: онтологизация дискурса // Северный регион: наука, образование, культура. Научный и культурно-просветительский журнал. Сургут, 2004. № 2. См. также: I конгресс «Северная цивилизация: становление, проблемы, перспективы» // 60 параллель. Сургут, 2004. № 3. Специальный выпуск — приложение.

17 См., например: Вежбицкая А. Словарный состав как ключ к этнофилософии, истории и политике: «Свобода» в латинском, английском, русском и польских языках // Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание языков. М., 1999; Тарланов З.К. Становление типологии предложения в русском языке в ее отношении к этнофилософии Петрозаводск, 1999.

18 Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философии будущего // Ницше Ф. Соч. В 2-х т. М., 1997. Т. 2. С. 258–259.

19 См.: Metogo E.M. Theologie africaine et ethnophilosophie. P., 1985.

20 Хэно И. Культ воды (Часть II) // Северный луч. 2005. 9 сент. / http://sl.yamal.ru/materials/aboriginals/2005/09/09/pgytuadxxe.mtml.

21 Пушкарева Е.Т. Предисловие редактора // Мифы и предания ненцев Ямала. Тюмень, 2001. С. 8.

22 См.: Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Философия Севера: коренные малочисленные народы Севера… С. 331–355.

23 См.: Шесталов Ю. Указ. соч..

24 См.: Суразаков А. Философские размышления (1994–2006 гг.). Горно-Алтайск, 2006.

25 Суразаков А. Философия Горного Алтая // Суразаков А. Философские размышления. 2006. С. 136.

26 Суразаков А. Указ. соч. С. 137.

27 См.: Тюгашев Е.А. Жизненная этнофилософия ненцев Ямала (на материале философской поэзии Л.В. Лапцуя) // Уральский исторический вестник. 2006. № 12. Ямальский выпуск.

28 Наиболее репрезентативное собрание текстов см.: Ортега-и-Гассет Х. Избранные труды. М., 1997.

29 Подробнее см.: Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Указ. соч. С. 331–355.

30 В афромусульманской философии господствует доктрина Deus otium, т. е. «отдыхающего бога».

 Опрошено 33 эксперта, среди которых: ненцы — 18 человек (54,5%), ханты — 6 человек (18,2%), коми-зыряне — 2 человека (6,1%), селькуп — 1 (3,03%) и другие.

Анкета эксперта разработана В.А. Ерченко, Ю.В. Попковым, Е.А. Тюгашевым. Опрос экспертов провел В.А. Ерченко. Статистическая обработка результатов осуществлена Г.С. Гончаровой. Анализ результатов провели Ю.В. Попков и Е.А. Тюгашев.

31 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Концепция устойчивого развития коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа: к обоснованию принципов разработки // Научный вестник. Салехард, 2006. № 4: Научно-практическая конференция «Обдория: история, культура, современность». С. 42.




Похожие:

Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconПредставителям коренных малочисленных народов Севера Красноярского края
В. Н. Увачана – за достижения в области этнокультурного развития края. Стипендии имени доктора исторических наук В. Н. Увачана присуждаются...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconСценарии развития коренных малочисленных народов севера: методологический анализ
Таким способом мировое сообщество в лице его самой представительной организации акцентирует внимание на практической значимости и...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconИнститут философии права
Логинов В. Г., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Проблемы коренных малочисленных народов Севера: институциональная перспектива. Препринт....
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев современное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения ямало-ненецкого автономного округа
П 576 Современное состояние традиционной культуры самодийского и финно-угорского населения Ямало-Ненецкого автономного округа (этносоциальный...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconГосударственно-правовые и традиционные формы местного самоуправления у коренных народов Севера
Таким образом мировое сообщество в лице его самой представительной организации акцентирует внимание на практической значимости и...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconОбразования администрации
В. Н. Увачана – за достижения в области этнокультурного развития края. Стипендии имени доктора исторических наук В. Н. Увачана присуждаются...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconМ. В. Ломоносов и метафизика севера
Севера. Очевидная оригинальность мировоззрения М. В. Ломоносова, уроженца Русского Севера, позволяет увидеть в нем одного из первых...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconМетафизика севера: онтологическая экспликация
Опубликовано в: Поморские чтения по семиотике культуры. Выпуск Сакральная география и традиционные этнокультурные ландшафты народов...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconПрограмма для участников (возможен перенос на другой день, в таком случае день становится рабочим)
России «Единение» и Администрация Ямало-Ненецкого автономного округа приглашают Вас принять участие в VII межрегиональном фестивале...
Сценарные перспективы коренных малочисленных народов Севера Ямало-Ненецкого автономного округа в горизонте философии Севера iconЗакон эвенкийского автономного округа о признании утратившими силу некоторых законов Эвенкийского автономного округа Принят Законодательным Собранием (Сугланом) Эвенкийского автономного округа 21 марта 2002 года
Закон Эвенкийского автономного округа от 25 января 2000г. №153 «О ком­пенсационных выплатах, осуществляемых благотворительными организациями...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов