Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки icon

Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки



НазваниеФизика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки
Дата конвертации17.09.2012
Размер159.69 Kb.
ТипДокументы




Тюгашев Е.А.

ФИЗИКА В ПАРАДИГМЕ ЛИРИКИ: СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ЭСТАФЕТЫ В ИСТОРИИ РОССИЙСКОЙ НАУКИ


Тема памятной для отечественной интеллигенции дискуссии 60-х годов о «физиках» и «лириках» вплоть до настоящего времени остается в обиходе дискурсивных практик средств массовой информации. Упоминания о дискуссии можно встретить сегодня в самых разных контекстах, выражающих духовную жизнь страны1. «Поэтическое прозрение прошлого века “что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…” все еще не утратило своей актуальности», — констатирует журналистка «Новой Камчатской правды» М. Мишланова2.

При анализе содержания дискуссии отечественные исследователи, следуя логике массового информационного взаимодействия, охватывавшего все более широкие круги общественности, существенно обобщили ее предмет3. «Понятие “лирики” обозначает здесь не только поэзию, но всю гуманитарную сферу, так же как имя “физики” не случайно избрано для представления всей сферы естественно-научного знания», — поясняет М.С. Каган4. Предмет дискуссии оказался утраченным, ее конкретные субъекты — физики и лирики — забыты. Бинарная оппозиция физики и лирики стала маркировать разделение ученых на «технарей» и «гуманитариев», противостояние искусства и науки, образного и логического мышления. Именно в этом ракурсе представляется проблема и сегодня5.

Между тем в объяснении нуждается факт конфликтного сопряжения вовсе не науки и искусства, а именно лириков и физиков. Необходимо указать основания притязаний лириков (и физиков) на роль учителей жизни и лидерство в обществе. Требуется понять и недоумения физиков, которые оправдывались и доказывали, как, например, А.И. Будкер, что «физики — самые тонкие лирики-мечтатели»6. Суть вопроса, следовательно, заключается в характере субъективной и объективной рефлексии именно лирики и физики в русской культуре.

Поставленные в дискуссии вопросы охватываются введенным Ю.М. Лотманом и Б.А. Успенским представлением о дуальных моделях русской культуры. На их взгляд, русскую культуру характеризует «принципиальная полярность», «двухполюсное ценностное поле», лишенное нейтральной аксиологической зоны. Иного для отечественной традиции не дано не из-за отсутствия инаковости, а из-за его кощунственности. Вместе с тем в социокультурной динамике новое – всегда результат трансформации старого, «выворачивания его наизнанку». Последующие перемены в облике нового возрождают архаические формы7.

В ценностном поле русской культуры физика появилась в рамках ереси «жидовствующих», распространившейся в конце XV века в Новгороде и Москве. Отличительной чертой ереси было применение математической основы к астрономической механике для расчета Пасхалий и точной даты конца света согласно православному календарю.
В учении «жидовствующих» схоластический аристотелизм сочетался с элементами неоплатонической мистики.

Иноконфессиональная мистическая компонента стала основанием для официального осуждения учения, вначале восторженно принятого и простонародьем и при дворе Ивана III. Но осуждение ереси вовсе не означало, как полагает В.В. Мильков, что «опыт “жидовствующих” оказался частным, не имевшим глобальных последствий для русской культуры случаем, который кардинально не повлиял на изменение характеристик древнерусской духовности»8. Некоторые черты ереси – и, прежде всего, ее карнавальный характер («глумотворение») – позволяют предположить, что она не исчезла бесследно, а была в снятой форме институционализирована и передавалась механизмом социокультурной эстафеты вплоть до современности.

Как известно, борьба с новгородско-московской ересью стимулировала собирание учительной литературы («книг чтомых») и кодификацию ее в Великих Четьях-Минеях, составленных кружком московских книжников во главе с митрополитом Макарием. Значение его деятельности П.А. Флоренский оценивал следующим образом: «Вглядываясь в русскую историю, в самую ткань русской культуры, мы не найдем ни одной нити, которая не приводила бы к этому первоузлу, к этому Ангелу земли Русской: нравственная идея, государственность, живопись. Зодчество, литература, русская школа, русская наука – все эти нити русской культуры сходятся к Преподобному»9.

Русская лирика, как считает А.М. Панченко, возникла в середине XVII века в песнопениях новоиерусалимских иноков, сочинявших гимны в честь бога и святых, богородицы и двунадесятых праздников10. Язык богов переосмыслялся как язык Бога. «Поэт – это второй бог», – утверждал Симеон Полоцкий.

В XVIII веке после секуляризации православной церкви центральное место в русской культуре заняла поэзия, на которую были перенесены традиционные религиозные представления. Характеризуя типичную для русского барокко концепцию писательского труда, Ю.М. Лотман указывал: «Поэт выступает в роли носителя высшей истины, а поэтическое слово получает ценность слова, дарованного свыше, наделенного особой авторитетностью, становится Словом»11.

Сакрализация литературы конституировала явление светского священства. Гоголь, Некрасов, Достоевский, Толстой — это Поэты. «Их книги, подобно творениям святых отцов не подвержены старению и сохраняют качество учительности спустя многие десятки лет. Это чисто русская ситуация, – отмечает А.М. Панченко, — В Pax Romana ничего подобного нет»12. В европейской культуре, по-видимому, миссию светского священства выпала философии.

Возвращаясь теперь к упомянутой дискуссии, следует сказать, что упрекнуть физиков в недостаточном почтении к лирике было нельзя. Среди них царил культ поэзии. Известные физики знали наизусть практически весь корпус стихов своих любимых поэтов: И.В. Курчатов — А.С.Плещеева, Л.Д. Ландау — М.Ю. Лермонтова, И.Е. Тамм — А.К. Толстого, Л.И. Мандельштам и Я.И. Френкель — А.С. Пушкина. Легендарной была поэтическая эрудиция М.П. Бронштейна. Многочисленные воспоминания указывают на проведение среди физиков стихотворных турниров, подобных тем, которые практиковались на Летних школах семиотиков в Тарту. Физики активно сами сочиняли стихи13.

Для физиков лирика имела громадное эвристическое значение. Так, например, Е.Л. Фейнберг вспоминал о Тамме: «В середине 30-х годов Игорь Евгеньевич сказал мне: “Я думаю, если бы Пушкин жил в наши дни, он был бы физиком”, — и, прочитав наизусть стихотворение “Движение”, добавил: «Какое понимание относительности движения, недостоверности очевидного!»14.

Возмущение «лириков», объясняется, как нам кажется тем, что физики в ХХ веке посягнули на традиционный для России культ поэта. В этом отношении показательны воспоминания С.М. Половинкина об И.С. Алексееве, физике по образованию и философу по профессии: «Помню образ Игоря – образ прекрасного пылкого пророка. Его облик поразил моих спутниц дам»15. А впечатление Б.Я. Штивельмана: «Дон-Кихот? Ребенок? Ангел?... С мученическими глазами Человека, который Познал Ад»16. Хотя «измученной послесталинской России недра ядра нужны были как козе баян... — высказывается в том же сборнике воспоминаний С.С. Хоружий, — новый культ имел место и физики ходили в баловнях общества, как двадцать лет назад летчики»17.

В советском обществе культ физиков фактически был профессиональным вариантом гражданской религии, возникшей в процессе обмирщения православия и интеграции его с мирской практикой. Повседневное практическое служение близким, народу, обществу и т. п. замещало (и опосредствовало) служение трансцендентному Богу18. Оценивая упразднение религии в советском обществе как противоречивый процесс, И.Н. Рындина, в частности, пишет: «Вместо обрядов церкви новая власть вводила свои обряды – манифестации, митинги, пропаганду, уличную музыку, приветственные речи. К этому же можно добавить почитание “святых” коммучеников в “житийной” литературе из серии “Пламенные революционеры”, цитирование вместо священного писания классиков марксизма-ленинизма-сталинизма, “первое причастие” – вступление в “октябрята”»19.

Доминирующей формой гражданской религиозности был культ личности (Сталина и других выдающихся людей)20. Круг культивируемых личностей включал не только конкретных физических лиц, но и целые профессиональные группы – чекистов, геологов, полярников, летчиков, космонавтов и др. Объектом культа в определенной степени выступали конкретные юридические лица – профессиональные корпорации. О важности этой разновидности обмирщенной гражданской религии говорит и неуклонно возрастающее в российском обществе разнообразие профессиональных праздников, чествующих представителей той или иной профессии. Культ профессии также проявлялся в отраслевых приоритетах, в особой заботе о развитии соответствующей отрасли промышленности, науки, сельского хозяйства, транспорта и т. п.

В работах по бытовой истории советской физики представлен богатейший материал по самым разным формам ее конфессиональной организации – от рутинного культа работы А.М. Будкера и строительства Арзамаса-16 на территории Оптиной пустыни до полуофициального обсуждения вопроса о признании святости А.А. Сахарова. Легендарной формой нетрадиционной религиозности физики была «церковь» Ландау (первоначально – «джаз-банда»). Она обладала всеми атрибутами религиозного объединения и была социальным институтом, регулирующим отношения в физическом сообществе21. Типологически сходные квазиконфессиональные сообщества стихийно складывались практически вокруг всех видных физиков.

Для понимания этого явления принципиально важен факт религиозной окрашенности не только научного быта, но и физического мышления. Наиболее острым лингвоконфессиональным вопросом советской физики был «талмудизм» языка ее создателей. Этот вопрос затрагивался в переписке А.Ф. Иоффе и П.С. Эренфеста.

В ответ на восторженную оценку, данную Эренфестом «совершенно превосходному ансамблю физиков-теоретиков» (Фоку, Ландау и Гамову), — Иоффе пишет:

«Тебе уже, конечно, рассказали об инциденте с Ландау и о том, что Обреимов и Шубников на другой день не только не возражали против его утверждений, что я безграмотен, Френкель — теоретический хлам, но и пытались это обосновать и категорически требовали, чтобы Ландау включен был в руководство ассоциации физических институтов. Это делает сейчас очень сложным спокойное обсуждение тех вопросов, на которые Ландау все время (я уже это слышу четвертый раз без изменения) строит свои хулиганские выходки. Ты знаешь, что я очень жалел о том, что не смог стать выше нелепой раздражающей формы беседы и не сумел обсудить с Ландау его утверждений о термоэлементе и о тонкослойной изоляции. Я думал, что с твоей помощью в Харькове можно будет поговорить, оставив в стороне раздражение, которое во мне вызывает безапелляционный тон и узость понимания Ландау, а в нем — причиненные ему обиды. Сейчас это еще труднее, чем раньше.

Относительно Ландау. Я его тоже считаю чрезвычайно способным, но физические суждения его – крайне односторонними и поэтому неверными. Так было во всех физических вопросах, в которых он участвовал в нашем институте. Все, что он утверждал, оказалось сплошной чепухой, не оправдавшейся на опыте. Верно, что в его взглядах есть внутренняя логика, но только нет связи с действительностью – это не логика природы. Физика не Талмуд, и она не может заниматься толкованием великих изречений Ландау, хотя они несомненно интересны, и, по-видимому, своей логикой гипнотизируют. Я уверен, что когда ты будешь иметь время отдельно продумать факты, твое высокое мнение о Ландау значительно изменится. План соединить Фока, Ландау и Гамова, оторвав их от опытных исследований, от экспериментального физического института, я считаю вредным и содействовать ему не буду. Это путь создать Талмуд, а не физику»22.

В ответном письме Эренфест обращает внимание на черты талмудизма в физическом языке не только Ландау, но, в отличие от Иоффе, относится этому с большим пониманием: «...Мне представляется несомненным, что такой человек, как Ландау, в равной степени для любой страны представляет собой абсолютно необходимый тип физика-теоретика. Можно спокойно признать, что в характере его мышления (так же, как и в моем) присутствуют типичные талмудистские черты (у Эйнштейна они тоже есть). Во всяком случае, их намного больше в его (Ландау) разговорах, чем в мышлении!!»23.

Примечательно, что И.К. Кикоин и А.М. Будкер знали наизусть значительные фрагменты Библии и Талмуда и могли вести квалифицированные богословские споры24. Грех талмудизма отмечал за собой И.Е. Тамм. Для непосвященного наблюдателя это выглядело как своеобразие языкового мышления. «Некоторая изолированность (наверное, более точное слово — обособленность) школы Ландау была связана еще с одним обстоятельством, — вспоминал М.И. Каганов. — Научная близость, сильное взаимодействие породили своеобразный язык научного общения. Язык, который хорошо понимали все физики-теоретики, близкие Ландау (стоит подчеркнуть очень высокий профессиональный уровень школы Ландау), и к которому надо было по меньшей мере привыкнуть»25.

Отмечаемый факт стихийного конструирования специфического языка в советской теоретической физике позволяет непосредственно соотнести ее концептуально-технические потребности с деятельностью лириков, профессионально занимавшихся конструированием русского литературного языка. Институционально изоморфным школе Ландау в истории русской литературы было, на наш взгляд, пародийное литературное общество первой половины XIX века «Новый Арзамас», полемизировавшее тогда с «Беседой любителей русского слова»26. Конфликт университетской и академической физики настолько дублировал борьбу архаистов и новаторов в литературе (вплоть до совпадения шуточных прозвищ Дениса Давыдова и Матвея Бронштейна – «Аббат»), что не исключено прямое моделирование карнавальной культуры советской физики по образцу «Арзамаса».

«Джаз-банда» Ландау возродила европейскую традицию «веселой науки», восходящую к лирике вагантов и ордену св. Франциска Ассизского27. Помноженная на хасидский юмор традиция непосредственно транслировалась через Копенганенский институт Нильса Бора28. Смеховая культура стала органичной для физического мышления. «Физик-теоретик в этом отношении подобен художнику-карикатуристу, который должен воспроизвести оригинал не во всех деталях, подобно фотографическому аппарату, но упростить и схематизировать таким образом, чтобы выявить и подчеркнуть наиболее характерные черты, — говорил Я.И. Френкель. — Фотографической точности можно — и следует — требовать лишь от теоретического писания простейших систем. Хорошая теория сложных систем должна представлять собой лишь хорошую “карикатуру” на эти системы, утрирующую те свойства их, которые являются наиболее типическими, и умышленно игнорирующую все остальные – несущественные – свойства»29.

Карнавализация физики была не единственным подобным фактом в ранней советской науке. Примечательно, что в 1917–1921 гг. в Петрограде активно действовало научно-литературное общество «ОПОЯЗ», в которое входили В.Б. Шкловский, Ю.Н. Тынянов, Б.М. Эйхенбаум, Б.В. Томашевский, В.М. Жирмунский и другие приверженцы формализма. Члены этого общества моделировали его деятельность непосредственно по образу «Нового Арзамаса». Тынянов ассоциировался с Пушкиным, Шкловский с Вяземским, Эйхенбаум с Жуковским. Триумвират Тынянова, Шкловского, Эйхенбаума рассматривал «ОПОЯЗ» как нравственное братство и беспощадно клеймил перебежчиков в лагерь академизма. «ОПОЯЗ возник под знаком Арзамаса. Он утвердился через осознание органичной близости своей культурной миссии с миссией Арзамаса», — пишет Ефим Курганов30.

Подобно физикам, формалисты «ОПОЯЗА» сыграли основополагающую роль в становлении теоретического литературоведения, а опосредованно через Пражский лингвистический кружок — в языкознании в целом и даже в генетике («вейсманисты-формалисты»)31. Жанр веселой науки всегда был чрезвычайно продуктивным в европейской культуре.

Смеховой мир скоморохов, кощунствующих еретиков, опричников Ивана IV и потешных полков Петра I стал когнитивной основой золотого века русской лирики и физики. Во многом благодаря «Арзамасу» состоялся А.С. Пушкин, значение творчества которого для русской культуры трудно переоценить. В.В. Виноградов пишет о Пушкине: «Итак, в языке Пушкина впервые пришли в равновесие основные стихии русской речи. Осуществив своеобразный синтез основных стихий русского литературного языка, Пушкин навсегда стер границы между классическими тремя стилями XVIII в. Разрушив эту схему, Пушкин создал и санкционировал многообразие национальных стилей, многообразие стилистических контекстов, спаянных темой и содержанием. Вследствие этого открылась возможность бесконечного индивидуально-художественного варьирования литературных стилей»32.

Но значение творчества Пушкина не ограничивается пределами литературы. Язык — универсальное средство коммуникации и мышления, формирующее базисную картину мира. Осуществленный А.С. Пушкиным органичный синтез церковнославянской и русской языковых стихий придал русскому литературному языку особые стилистические возможности для выражения абстрактного, обобщенного, а также возвышенного, поэтического содержания33. Эти возможности, по оценке лингвистов, выгодно отличают его от других национальных языков, что, как оказывается, немаловажно не только с точки зрения прогресса научного мышления, но и разработки языков программирования.

Культурная ориентация советских физиков на век Пушкина позволяет предположить, что технические разработки в области русского литературного языка имели определенное эвристическое значение и для развития языка физической теории. Не исключено, что творчество «серебряного века» русской культуры — Блока, Маяковского, Есенина и др. — содержит неисчерпаемые возможности, разрешающие трудности современной физики. Спасение физики — в лирике.

Взаимная и, по-видимому, закономерная, обусловленность развития «физики» и «лирики», наиболее ярко проявившаяся в ХХ веке, восходит в европейской традиции к полемической рефлексии ионийской «физики» и италийской «мифопоэтики», к войне партий Демокрита и Платона. В исторической ретроспективе современные дискуссии выступают как социокультурное эхо незавершенных прежних распрей.

В горизонте эпистемологии науки рассмотренная интердисциплинарная полемика, а также эффект социокультурного эха могут интерпретироваться как рефлексивные механизмы развития научной культуры. Эти механизмы включают как горизонтальную (негативную и позитивную) междисциплинарную рефлексию, так и разноуровневую вертикальную рефлексию (по механизму социокультурных эстафет).

Примерами действия таких эвристически значимых рефлексивных механизмов, интегрирующих реально развивающие «созвездия знаний» в целостные социокультурные комплексы, являются, в частности: 1) упомянутая выше «поэтика генетики»; 2) восходящий к противостоянию иосифлян и нестяжателей «спор о душе» в отечественной психофизиологии и экономической науке34; 3) духовная синергия Московской философско-математической школы и линии Докучаева – Вернадского в естествознании; 4) и даже представленная в таблично-периодической форме древнерусская азбука — как «азбука русской науки», предвосхищающая в буквах-элементах представленный в системе Д.И. Менделеева «алфавит мира» и др.

Развитие «созвездий знаний» совершается в рамках действия механизма социокультурных эстафет, который не ограничивается «школьной» передачей научной традиции, а опосредствуется внешней — междисциплинарной и интеркультурной — рефлексией. Факт наблюдаемого развития науки не в границах «узкой специальности», а в масштабе «больших систем» формаций научной мысли, представляется чрезвычайно важным для философии науки, так как он позволяет объяснить и развитие науки как целого, и широкий кругозор («энциклопедизм») великих ученых, и значение всех областей духовной культуры для расширения горизонта научного познания.

1 Киселева Г. Физики и лирики под крышей политеха // Наука в Сибири. 1998. № 15; Сарасов Е. Снова физики в почете // Челябинский рабочий. 1999. 10 авг.; Минко В.А. Физики или лирики? (Из воспоминаний) // Строительные вести. Белгород, 2000. 29 сент.; Союз физики и лирики // Мир образования. Красноярск, 2000. 13 окт.; Лирики снова в загоне // Медицинская газета. 2002. 25 янв.; Физико-математические школы. Что-то физики в почете… // Обучение в России. 2002. № 7; Миргазизов Р. «Физики» и «лирики» // Республика Татарстан. 2003. 15 мая; Юрский С. Противовесы, или физики против лириков // Новая газета. 2003. 18 окт. и др.

2 Мишланова М. Одаренные дети на Камчатке не задерживаются // Новая камчатская правда. 2001. 13 сент.

3 Мейлах Б.С. На рубеже науки и искусства. Л., 1971.; Ларцев В.П. Поэзия и наука. Ташкент, 1974.

4 Каган М.С. Перспективы развития гуманитарных наук в XXI веке // Методология гуманитарного знания в перспективе XX века. Материалы международной научной конференции. 18 мая 2001 г. Санкт-Петербург. Серия «Symposium». Выпуск 13. СПб. Санкт-Петербургское философское общество, 2001 // http://hexis.narod.ru/texts/msk1.htm.

5 Канке В. Может ли лирика спасти физика? (По материалам «круглого стола») // Alma mater. 1997. № 9.

6 Мелик-Пашаева М.А. А.М. Будкер в четырех ракурсах // Путь в незнаемое. Писатели рассказывают о науке. Сб. 21. М., 1988. С. 285.

7 Лотман Ю.М., Успенский Б.А. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры // Успенский Б.А. Избранные труды. Т. 1. Семиотика истории. Семиотика культуры. М., 1994. С. 220–221.

8 Мильков В.В. Заключение // Древняя Русь: пересечение традиций. М., 1997. С. 453.

9 Цит. по работе: Игумен Макарий (Веретенников). Великие Макарьевские Четьи-Минеи — сокровище духовной письменности Древней Руси // Богословские труды. Сб. 29. М.: Б.г. С. 106–126.

10 Панченко А.М. Русская стихотворная культура XVII века. Л., 1973.

11 Лотман Ю.М. Русская литература послепетровской эпохи и христианская традиция // Ю.М.Лотман и тартуско-московская семиотическая школа. М., 1994. С. 367.

12 Панченко А.М. Церковная реформа и культура Петровской эпохи // XVIII век. Сб. 17. СПб., 1991. С. 12.

13 Физики-лирики. Дубна, 2002.

14 Фейнберг Е.Л. Эпоха и личность // Воспоминания о И.Е.Тамме. М. 1986. С. 226.

15 Половинкин С.М. Субъективист, позитивист, пророк? // Алексеев И.С. Деятельностная концепция познания и реальности. Избранные труды по методологии физики. М. 1995. С. 406.

16 Штивельман Б.Я. Наш преподаватель философии в НГУ // Там же. С. 445, 446.

17 Хоружий С.С. Зона // Там же. C. 412.

18 См.: Легойда В. Современная религиозность: гражданская религия в США // Журнал Московской Патриархии. 1997. № 11. С. 60–71; Сторчак В.М. Гражданская религия в США и американский мессианизм // Государство, религия, церковь в России и за рубежом: Информационно-аналитический бюллетень. М., 2001. № 4–5.

19 Рындина И.Н. Эволюция религиозного самосознания в постсоветском российском обществе. Автореф. ... к. филос. наук. Ставрополь, 2002. С. 16.

20 Мень А. Религия, культ личности и секулярное государство: Заметки историка религии // На пути к свободе совести. М., 1989.

21 Андроникашвили Э.Л. Воспоминания о жидком гелии. Тбилиси, 1980.

22 А.Ф. Иоффе – П.С. Эренфесту, 27 декабря 1932 года // Эренфест – Иоффе. Научная переписка. 1907 – 1933 гг. Л., 1990. С. 298–299.

23 П.С. Эренфест – А.Ф. Иоффе, 6 января 1933 года // Там же. С. 249.

24 Мелик-Пашаева М.А. Указ. соч. С. 319.

25 Каганов М.И. Ландау – каким я его знал // Воспоминания о Л.Д.Ландау. М., 1988. С. 143–144.

26 «Арзамас». Книга 1–2. М., 1994.

27 Медведев И.П. К истории Академии degli Umoristi в XVII веке // Культура эпохи Возрождения и Реформация. Л., 1981; Волков Г.Н. «Наша дерзкая, веселая проза»: (Сатирический и художественно-образный фермент в творчестве К.Маркса и Ф.Энгельса). М., 1986.

28 Физики шутят. М., 1993;

29 Цит. по: Френкель В.Я. Яков Ильич Френкель. М.–Л., 1966. С. 437.

30 Курганов Е. ОПОЯЗ и Арзамас. СПб., 1998. С. 10.

О другом возможном канале трансляции карнавальной культуры в Петрограде–Ленинграде см.: Сливкин Е. Авторитеты бессмыслицы и классики галиматьи (Обэриуты как наследники графа Хвостова) // Вопросы литературы. 1997. № 4.

31 Серио П. Лингвистика и биология. У истоков структурализма: биологическая дискуссия в России // Язык и наука конца 20 века. М., 1995.

32 Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка XVII–XIX веков. М., 1982. С. 294.

33 Успенский Б.А. Краткий очерк истории русского литературного языка (XI–XIX вв.). М., 1994. С. 188.

34 Савостьянов А.Н. Спор о человеке в русской науке: психофизиологическая проблема в медицине и экономике // Социокультурные исследования. 1997. Новосибирск, 1997.




Похожие:

Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconФизика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки
«Поэтическое прозрение прошлого века “что-то физики в почете, что-то лирики в загоне…” все еще не утратило своей актуальности», —...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconПоложение о проведении военно-спортивной эстафеты, посвященной «Дню защиты детей»
Руководство проведением эстафеты возлагается на главную судейскую коллегию, утвержденную начальником го школы. Главным судьей эстафеты...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconИсход науки из россии: есть ли свет в конце туннеля (с) Михаил Григорьевич Гольдфельд «Химия и жизнь»
Я бы не взялся за этот очерк, если б видел в научной эмиграции одно только бедствие для страны и ее науки. В этом явлении есть определенно...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconВопросы к кандидатскому экзамену по «Истории и философии науки». История и философия науки как научная и учебная
Философия науки, её становление и развитие; объект, предмет, эмпирический материал и задачи философии науки
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconМинистерство образования и науки российской федерации федеральная служба по надзору в сфере образования и науки распоряжение от 30 августа 2011 г.
Российской Федерации 13 января 2009 г., регистрационный n 13065), с изменением, внесенным Приказом Министерства образования и науки...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconМинистерство образования и науки российской федерации федеральная служба по надзору в сфере образования и науки распоряжение от 30 августа 2011 г.
Российской Федерации 13 января 2009 г., регистрационный n 13065), с изменением, внесенным Приказом Министерства образования и науки...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки icon200-летие Победы в Отечественной войне 1812 года, в ноябре 400-летие
Президент Российской Федерации Дмитрий Медведев, в целях привлечения внимания общества к российской истории и роли России в мировом...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconМинистерство образования и науки российской федерации (Минобрнауки России) прика з
В соответствии с пунктом 9 Положения о Министерстве образования и науки Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconМинистерство образования и науки российской федерации (Минобрнауки России)
Положения о Министерстве образования и науки Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации...
Физика в парадигме лирики: социокультурные эстафеты в истории российской науки iconМинистерство образования и науки российской федерации приказ от 13 марта 2012 г. N 188 о внесении изменений в приказ министерства образования и науки российской федерации от 31 января 2012 Г. N 58
Порядком проведения единого государственного экзамена, утвержденным приказом Министерства образования и науки Российской Федерации...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов