Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка icon

Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка



НазваниеЕ. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка
Дата конвертации17.09.2012
Размер207.07 Kb.
ТипДокументы


Е.А.Тюгашев, Ю.В.Попков.


ЭМБЛЕМАТИКА ИНТЕРАКТИВНОСТИ:

МЕТАДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ДИСКУРС СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО

СООБЩЕСТВА НОВОСИБИРСКОГО АКАДЕМГОРОДКА


Социология Новосибирска представлена многими направлениями данной науки, среди которых можно назвать теоретическую социологию, экономичекую социологию, этносоциологию, социологию образования, социологию науки, промышленную социологию, агросоциологию, социологию учительского труда, социологию молодежи, социологию занятости, социологию информатики и др. В данной статье анализируются два направления, а именно экономическая социология и этносоциология, которые сформировались в качестве научных школ, о чем свидетельствует наличие в каждой из них некоторого концептуального ядра, явного лидера, механизма воспроизводства кадрового потенциала, а также внутренних микролидеров по конкретной тематике. Руководителем школы экономической социологии является академик Т.И.Заславская, руководителем школы этносоциологии - член-корреспондент РАН В.И.Бойко. Предметом анализа выступают парадигмальные основания данных научных направлений.

Эмблематика.

В 70–80-е годы Новосибирск был достаточно влиятельным центром развития советской социологии. Его значение определялось не столько институциональными факторами, сколько морально-политической позицией “чести и совести” в общественной науке. “Основное, к чему мы стремились, – это истинность получаемого знания... Мы никогда не шли на компромиссы, чтобы кому-то угодить, получить желаемый результат. Этот этический принцип неукоснительно соблюдался, со временем он просто органично вошел в сознание коллектива и не нарушался, – подчеркивает академик Т.И.Заславская определяющую особенность возглавляемой ей Новосибирской социологической школы, при этом имея в виду школу экономической социологии. – Если же говорить о преднамеренных ошибках в нашей науке, то они могут возникать за счет небрежности. С ней у нас велась бескомпромиссная борьба, и многие люди не выдерживали предъявляемых требований, переходили туда, где полегче”1.

Атмосфера высокой требовательности поддерживалась установкой на широкое применение математических методов. Владение современными математическими методами обработки информации прежде всего было “пропуском” в подлинную науку. Кроме того, социолого-математическое моделирование2 позволяло не только выявлять динамические закономерности развития социальных объектов, но и строить их научные типологии. В подавляющем большинстве случаев социологи ограничивались, правда, анализом простых распределений3, но обобщенные многомерные статическо-динамические типологии социальных объектов составляли относительно независимый от административного сознания эмпирический базис социологического исследования.


Установившаяся этика научной работы и обязательное использование современных математических методов обусловили высокое положение новосибирской социологии. “До начала 70-х годов, - оценивает ситуацию Т.И.Заславская, - мы спокойно соревновались с московским Институтом социологических исследований, находясь примерно на одной ступени развития, но каждый в своей области”4. Примером паритета в негласном соревновании может служить полудетективный случай с переводом и изданием учебника по социологии Я.Щепаньского почти одновременно в Новосибирске и Москве5. Применительно к последующему периоду речь ведется в определенном смысле о лидерстве новосибирцев6.

Действительно, в апреле 1983 г. в Новосибирске состоялся междисциплинарный всесоюзный семинар “Социальный механизм развития экономики”7, материалы которого были с воодушевлением восприняты идеологическими центрами Запада как “первая ласточка” критической социальной мысли в СССР. В условиях перестройки, после переезда в 1988 г. Т.И.Заславской в Москву, исследовательский опыт возглавляемой ей школы был реализован при создании Всесоюзного Центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) – единственной социологической службы, охватывающей территорию всей страны.

Интерактивность.

В интервью журналу “ЭКО” Т.И.Заславская так характеризует специфику своей школы: “Второй особенностью нашей школы было изучение целостных явлений, которые могут служить объектами управления. Своеобразие нашим работам придавал и сам предмет исследования: социальные процессы, связанные прежде всего с развитием экономики. А с начала 70-х годов все сильнее начала проявляться тяга к системным методам исследований. Когда изучаешь какой-то процесс изолированно, то не можешь его прогнозировать, поскольку не знаешь его “входов” и “выходов”, не представляешь, как он встроен в более широкую систему... Поэтому и была разработана методология системного изучения деревни”8.

Системный подход был реализован в рамках методологической ориентации социального механицизма. “Ядром” объекта экономической социологии считается социальный механизм развития экономики, под которым имеется в виду устойчивая система “взаимодействий социально-экономических групп в сферах производства, распределения, обмена и потребления”9. Выбор механистической ориентации был обусловлен традицией исследования экономистами хозяйственного механизма как поверхностного слоя производственных отношений, подверженного воздействию социальных факторов.

Разъясняя “главную идею” социального механизма Заславская и Рывкина подчеркивают, что результаты экономического развития являются следствием не прямого действия органов управления, а опосредуются активностью социальных групп, т.е. их деятельностью, поведением и взаимодействиями. По-видимому, метафора социального механизма реализует не столько принципиальный механицизм, сколько крайне важное для разработчиков представление о развитии как результате взаимной активности социальных субъектов (групп).

Очевидно, что концепт интерактивности существенно отличается от понятия интеракции10. Последнее определяется в рамках номиналистической позиции как взаимодействие индивидов, тогда как интерактивность изначально подразумевает реалистическую позицию, учитывающую системное взаимодействие социальных групп. В этом отношении Новосибирская школа экономической социологии обладает определенным концептуальным преимуществом, пока недостаточно оцененным современной социологической мыслью, бьющейся в тисках номниализма и реализма.

Метадисциплинарность.

Представление о социальном механизме развития экономики восходит к ранним работам Т.И.Заславской, когда ее интересовал механизм выживания колхозного сектора11. Представление о механизме затем было распространено на изучение миграции сельского населения, развития сельских поселений, сельского образа жизни и т.д. Таким образом, в своих истоках и исследовательских предпочтениях Новосибирская школа экономической социологии оказывается по преимуществу школой агросоциологии.

Агросоциальные исследования были одним из направлений работы возглавлявшегося Заславской отдела социальных проблем труда и формирования трудовых ресурсов Института экономика и организации промышленного производства СО АН СССР. В связи с этим обратим внимание на тематический генезис экономической социологии из экономики труда, профилирующей в 60-е годы в этом институте отрасли экономической науки.

В предисловии к своей монографии об экономической социологии Т.И.Заславская и Р.В.Рывкина делают любопытный исторический экскурс: “Так, к концу 50-х годов в Новосибирском научном центре сложился коллектив экономистов “с социальным уклоном” (во главе с Г.А.Пруденским, В.Д.Патрушевым и др.). Им активно разрабатывались балансы трудовых ресурсов, изучались миграция населения и трудовых ресурсов Сибири, проводились сравнительный анализ заработной платы и реальных доходов населения, были проведены обширные исследования бюджетов рабочего и нерабочего времени. Эти экономические исследования вплотную смыкались с социологическими, поскольку ученые концентрировали свое внимание на социальной стороне экономических процессов. Кроме того, Новосибирский научный центр стал одним из первых развивать ту ветвь конкретной социологии, которая связана с экономикой. Под руководством Е.Г.Антосенкова предпринимались обширные исследования текучести рабочей силы на предприятиях региона. Под руководством В.Н.Шубкина велись исследования привлекательности профессий, выбора жизненного пути и проблем трудоустройства молодежи, причем в центре внимания ученых находились связи между социальными и экономическими процессами. В рамках этой прогрессивной тенденции и зародилось новое для нашей страны научное направление, получившее название экономической социологии”12.

Экономисты “с социальным уклоном” вскоре были вытеснены экономистами-математиками во главе с А.Г.Аганбегяном. По законам научной революции “нормальной” стала признаваться только экономическая кибернетика. Можно предположить, что в результате парадигмального вытеснения из дисциплинарного континуума предметная тематика социал-экономистов была замещена предметной тематикой эконом-социологов (опосредованно через экономику и социологию труда). Самоидентификация с социологией позволила обеспечить мирное сосуществование с новомодной кибернетикой.

На примере новосибирской экономико-социологической школы можно наблюдать эффект метадисциплинарности: социология развивалась как метаэкономика. В предмете акцентировалась как бы внешние регуляторы экономического развития – культура (нравственность, право, идеология, политика, наука, искусство, религия), партийное и государственное управление, социальная структура. Экстернализм незаметно переходил в интернализм, согласно которому, например, культура как предмет замещалась экономической культурой, в которую включались явления престижной, моральной, теневой, командной и т.п. экономик13.

Поскольку современная экономическая наука сформировалась как теория рыночной экономики, то такие экскурсы воспринимались как ее инобытие. Отстаивая легитимность своей тематики эконом-социологи признавали патриархами своего направления А.Смита, Д.Рикардо, Ф.Энгельса, К.Маркса, М.Вебера, В.Парето, Т.Веблена и других классиков экономической науки. Заславская, Рывкина и другие ведущие сотрудники имели ученые степени кандидатов и докторов экономических наук. Т.И.Заславская была избрана академиком АН СССР по отделению экономики. Школа вплоть до настоящего времени комплектуется выпускниками экономического факультета Новосибирского государственного университета. Следовательно, объективно экономическая социология формировалась как направление экономической науки, а субъективно осознавалась как социология экономической жизни. Как признавали Заславская и Рывкина, “по проблемам экономической социологии специальных конкретных исследований мы не проводили – разработаны лишь методология и методика, которые можно использовать в этих целях”14. Интересно отметить, что изданные впоследствии различными авторами учебные пособия по экономической социологии в концептуальном отношении независимы от Новосибирской социологической школы.

Дискурс.

Метадисциплинарность экономической социологии по отношению к политической экономии социализма косвенным образом выражалась в использовании метаязыка и ярко выраженной ориентации на методологические аспекты исследования15.

Как полагают Т.И.Заславская и Р.В.Рывкина, “методология экономической социологии базируется на двух главных принципах: 1) на междисциплинарности анализа объектов (в увязке их экономических и социальных черт, рассмотрении каждого объекта как “представителя” и экономической, и социальной сфер общества); 2) на “механизменности” анализа (ориентация на выявление рычагов движущих сил изучаемых явлений и процессов, порождающих их социальных механизмов”16.

Междисциплинарность была реализована стыком не только социологии и экономической науки, но также и философии, математики, демографии, географии и т.п. Так, например, Р.В.Рывкина, ведущий методолог школы, имела ученую степень кандидата философских наук. Ее ранние работы были посвящены философским аспектам социального и экономического эксперимента17. В русле влиятельного тогда методологического движения особое внимание привлекал системный подход, который, как уже говорилось, был адаптирован в форме “механизменного” анализа.

Но, как представляется, наибольшее внимание уделялось методическим аспектам социологического исследования: вопросам операционализации концептуальных схем, разработке системы индикаторов, измеряющих различные параметры социальных объектов. Конструктивный методический потенциал выражался в конечном счете в массиве эмпирических анкетных индикаторов. Характерным является следующий пример культуры методической работы: “Понятийный индикатор “режим труда” операционализировался через индикатор “сменность”. Последний в массиве был представлен следующей шкалой: 1 – одна смена с одним перерывом, 2 – одна смена с несколькими большими перерывами, 3 – две смены, 4 – ненормированный рабочий день”. Далее совмещаются шкалы продолжительности рабочего дня и сменности и конструируется сдвоенный индикатор режима труда18.

Кропотливая работа над индикаторами объяснялась необходимостью согласования языков респондента (сельского жителя) и интервьюера (горожанина). Обычная для социального антрополога задача вживания в социальную среду определила предметное поле методической работы. И при анкетном опросе и при анализе статистической информации социологи оперировали материалом массового сознания различных социальных групп. Изучение общественного мнения, его систематизация и демонстрация социальным заказчикам – преобладающий жанр социологической работы.

Социолог фактически выступает переводчиком между разными социальными группами. Роль науки заключается здесь главным образом в конструировании специфического языка, вербализующего в индикаторах экономического сознание ведущего социального субъекта, погружающегося в экономическое сознание контрсубъекта. А результат социологического исследования состоит в оценке состояния его экономического сознания, опосредующего экономическую деятельность.

Оформление результатов на языке респондентов обеспечивало социологам административную и междисциплинарную коммуникацию, в т.ч. и с экономистами. Кроме того, изучение экономических мнений формировало и специфический экономический предмет для социологов. Тогда как экономисты исследовали натурально-хозяйственные пропорции экономической деятельности, эконом-социологии занимались не менее почтенными антропо-ментальными структурами экономической деятельности, расширяя предметное поле экономической мысли. Теперь ученые-экономисты могли сравнивать свои представления об экономических отношениях с “голосом народа”, озвученным социологами – людьми, вооруженными не только справочником “Народное хозяйство”, но и анкетой. В этой связи институционализация Новосибирской эконом-социологической школы в виде ВЦИОМа оказывается далеко не случайным явлением.

Сообщество.

Дискурс социологов определялся горизонтом жизненного мира тех социальных групп, отношения которых они опосредовали. Характерным примером умения “держаться на уровне современности”19 может служить резюме монографии Рывкиной Р.В. “Образ жизни сельского населения”: “За последние годы в образе жизни сельского населения произошли большие изменения: существенно упорядочены режим труда, улучшены его условия, возросла обеспеченность всеми видами общественного обслуживания, значительно улучшились жилищные условия. На этой основе существенно изменилось и отношение людей к деревне. На вопрос “Какая жизнь лучше, городская или сельская?” в 1972 г. ответили, что сельская лучше 27% опрошенных, а в 1977 г. – 63, городская – 40 и 19% соответственно. Если по данным 1972 г. последовательных приверженцев города (считающих городсую жизнь лучшей и желающих жить в городе) было 32%, то по данным 1977 г. – 13%, последовательных же приверженцев деревни – 41 и 46%. Естественным следствием улучшения отношения к деревне явилось уменьшение доли потенциальных мигрантов с 13,4% в 1972 г. до 8,3% в 1977 г. Все эти тенденции показывают, что сельский образ жизни имеет своих сторонников, свою социальную базу, которая по мере улучшения условий жизни будет укрепляться. “Сегодня вопрос, – отмечал Л.И.Брежнев на июльском (1978 г.) Пленуме ЦК КПСС, – может стоять только так: об удовлетворении жилищных и бытовых нужд, возросших культурных запросов сельских тружеников руководители хозяйств, партийные комитеты, советские и профсоюзные органы должны проявлять не меньшую заботу, чем о развитии производства””20.

Обращение к дискурсу жизненного мира было доминирующей тенденцией в развитии рассматриваемой школы. Вместе с тем можно отметить и тенденцию размыкания универсума. Характерным примером альтернативной языковой политики в новосибирской социологии, принадлежащей уже к школе этносоциологии, выступает следующее резюме монографии С.Г.Ларченко и С.Н.Еремина: “Связь внешней и внутренней рефлексии в межкультурных взаимодействиях осуществляется таким образом, что внешняя рефлексия, соотнося содержание взаимодействия со своей субъектностью, образует в них через внутреннюю рефлексию новое содержание, являющееся конкретным результатом взаимодействия. Развитие рефлексивных механизмов межкультурных взаимодействий попрождает во взаимодействующих обществах специализированные группы людей, содержанием деятельности которых оказывается производство рефлексивных форм общественного сознания, проекция которых на социальную действительность воспроизводит новую для данного общества деятельность как момент становления нового системного единства сторон взаимодействия. Образование нового системного единства взаимодействующих обществ проявляется в том, что множества их социальных отношений становятся взаимно рефлексивными, а системы социальной деятельности – во все большей степени “подобными” друг другу. Снятие отношений внешней рефлексии в отношениях внутренней рефлексии приводит к тому, что специализированные группы – трансляторы культуры сторон взаимодействия приобретают все большую тождественность друг другу. Однако, являясь организаторами и проводниками межкультурных взаимодействий, эти группы имеют свои “корпоративные” интересы, лишь в конечном счете совпадающими с общими интересами, что может привести при определенных условиях к замедлению становления органической целостности взаимодействующих обществ”21.

Социологическое сообщество Новосибирского академгородка мультипарадигмально. В отличие от школы экономической социологии руководимая В.И.Бойко школа этносоциологии имеет не только свой предмет анализа (этносоциальные процессы), но и иные исследовательские подходы и базисные основания. Основоположником последней по праву может считаться академик А.П.Окладников, поскольку именно его фундаментальные идеи об интеграции культур, начиная с эпохи палеолита, и устойчивости этнического субстрата на протяжении тысячелетий, а также реализуемые им комплексный и междисциплинарный подходы были положены в основу работы этносоциологов.

Институционально школа этносоциологии сформировалась в составе Института истории, филологии и философии СО АН СССР. В предисловии к первой монографии В.И.Бойко, сделанной по результатам этносоциального исследования проблем современного развития народов Нижнего Амура, А.П.Окладников так оценивал смысл нового научного направления: “Особенность книги в ее социологической направленности. Основой книги послужили не только обычные полевые наблюдения, традиционные для этнографических исследований, но и широко поставленные систематические обследования по социологическим специальным программам. Можно сказать, что в этом смысле мы имеем свидетельство о первых опытах внедрения качественно новой, современной методики в классическую этнографию Дальнего Востока и Сибири”22.

Миссия этносоциологии заключалась в интеграции отдельных результатов узкоспециализированных археологических, этнографических, исторических, филологических и философских исследований как наук о культуре. Принципиально важное значение для современных этносоциальных исследований в Сибири имеет положение А.П.Окладникова о том, что “археология из науки о вещах превратилась в науку о культуре”23. Сам он принял активное участие в этой содержательной трансформации предмета археологии. Академик так формулировал цель своих научных изысканий: “...я стремился выявить общие закономерности исторического процесса, последовательность его этапов, а вместе с тем и локальные черты этого процесса, отраженные в своеобразии конкретных культурных комплексов, в их взаимодействии. За этими культурными комплексами... стоят конкретные этнические общности, например, племена, родовые общины, народности”24.

Социологическое изучение культурных комплексов было реализовано посредством социокультурного подхода, с позиций которого общественное развитие рассматривалось как взаимодействие отдельных социальных организмов25. Таким образом, школа этносоциологии базировалась на органицизме, а не на механицизме26. В отличие от традиционного понимания социального органицизма социокультурный подход вводит представление о социальном организме как концептуальное средство прикладного исследования отдельных единиц исторического процесса. Абстрактная же модель общества конструировалась в разработанной В.П.Фофановым концепции социальной деятельности как генетической системы27.

Интерактивность (или интерсубъектность) рассматривалась как фундаментальная характеристика социальной системы и закон всемирно-исторического развития. В работах Окладникова показано, что уже с палеолита не существовало изоляции отдельных групп населения не только в регионах, объективно благоприятных для взаимных контактов, как, например, в Европе, которая была “проходным двором” палеолитического мира, но и в труднодоступных в силу различного рода природных препятствий районах, например, в Монголии. Поэтому в палеолите не было застоя ни в производстве орудий труда, ни в эволюции самого человека, его духовного потенциала.

В многочисленных публикациях А.П.Окладников подробно анализирует конкретные формы взаимодействия населения различных регионов, проявляющиеся в обмене и заимствованиях орудий труда, сырья, технического опыта, эстетических вкусов, фольклорных сюжетов и даже мифов. Он приходит к выводу: “Мир издревле был тесен. С самого начала истории племена и народы соприкасались друг с другом, взаимодействовали, обмениваясь культурными ценностями, внося при этом нечто собственное, самобытное в единый культурно-исторический процесс, в экономическую и политическую жизнь человечества”28.

Опираясь на заданные академиком Окладниковым подходы и пространственно-временные параметры научного поиска представители школы этносоциологии в содружестве с исследователями из Якутии, Бурятии, Хакасии, Тувы, Горного Алтая, а также Канады провели десятки социологических экспедиций в различных районах Сибири, российского и канадского Севера. На этой основе были сделаны сотни публикаций, касающихся различных сторон жизни народов, а также вопросов теории, методологии, методики и организации исследований29. В них, в частности, развита общая теория межкультурных взаимодействий, разработана концепция интернационализации как закона развития национальных (этнических) общностей, введен концепт “межэтническое сообщество”. Отличительной чертой проводимых исследований стало объяснение развития этнической общности в системе социальных взаимодействий.

Солидный научный потенциал позволил Новосибирской школе этносоциологии занять одну из ведущих позиций в стране в исследовании проблем современного развития народов Сибири и Севера. Не случайно Институт истории, филологии и философии СО АН СССР был определен в качестве головной организации Региональной межведомственной комиссии по координации комплексных социально-экономических, медико-биологических и лингвистических исследований проблем развития народностей Севера, созданной в 1982 г. на основе совместного решения президиумов сибирских отделений АН СССР, АМН СССР и ВАСХНИЛ во исполнение соответствующего постановления Совета Министров РСФСР, а В.И.Бойко был назначен председателем этой комиссии.

Исследования народов Сибири в парадигме интерактивности вывели этносоциологию за пределы отраслевого дискурса. Комплексный характер анализа этносоциальных организмов обусловил как развертывание фронтальных дисциплинарных исследований различных сфер общественной жизни, так и разработку социологии мирового развития с глобально-исторических позиций. Обладание этносоциологами многоуровневой сетью апробированных концепций и прикладных разработок является важной составляющей потенциала новосибирского социологического сообщества, обеспечивающей перспективу его устойчивого развития.

Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества Новосибирского Академгородка // Образование в Сибири. Журнал теоретических и прикладных исследований. Специальный выпуск. Барнаул, 2000. Изд-во Алтайского регионального научного центра РАО. С. 56 – 64.


Примечания


1 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа: установка на модернизацию экономики и общества // ЭКО. 1998. № 7. С. 31–32.

2 См., например: Распознавание образов в социальных исследованиях / Под ред. И.Г.Загоруйко и Т.И.Заславской. Новосибирск, 1968; Применение факторного и классификационного анализа для типологизации социальных явлений. Новосибирск, 1976; Математическое моделирование в социологии. Новосибирск, 1977; Развитие сельских поселений: (Лингвистический метод типологического анализа социальных объектов) / Под ред. Т.И.Заславской и И.Б.Мучника. М., 1977.

3 Математический аппарат новосибирской школы экономической социологии можно оценить по вполне репрезентативному сборнику: Проблемы социально-экономического развития сибирской деревни. Новосибирск, 1981.

4 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа. С. 31.

5 Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. Новосибирск, 1967; Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии. М., 1969.

6 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа. С. 31.

7 Пути совершенствования социального механизма развития советской экономики. Новосибирск, 1985.

8 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа. С. 32.

9 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Экономическая социология: исторические предпосылки и объект изучения // Экономическая социология и перестройка / Общ. Ред. Т.И.Заславской и Р.В.Рывкиной. М., 1989. С. 23.

10 Ушаков Д.В. Проблема социального взаимодействия в концепции Д.Г.Мида // Гуманитарные науки в Сибири. 1998. № 1.

11 Заславская Т.И. Распределение по труду в колхозах. М., 1966.

12 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни. Очерки теории. Новосибирск, 1991. С. 7.

13 См. характерный сб.: Постижение: Социология. Социальная политика. Экономическая реформа / Ред.-сост. Ф.М.Бородкин, Л.Я.Косалс, Р.В.Рывкина. М., 1989

14 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни. С. 434.

15 Социологические исследования: вопросы методологии и методики. Новосибирск, 1966; Методика выборочного обследования миграции сельского населения. Новосибирск, 1968; Проблемы контент-анализа в социологии. Новосибирск, 1970; Методологические вопросы изучения социальных процессов. Новосибирск, 1974; Методологические проблемы системного изучения деревни. Новосибирск, 1977; Методология и методика системного изучения советской деревни / Отв. Ред. Т.И.Заславская, Р.В.Рывкина. Новосибирск, 1980; Рывкина Р.В. Образ жизни сельского населения: (Методология, методика и результаты изучения социально-экономических аспектов жизнедеятельности). Новосибирск, 1979; Методологические проблемы социологической теории. Новосибирск, 1984; Опыт социологического исследования уровня жизни: Методические аспекты. Новосибирск, 1986; Социально-управленческий механизм развития производства: Методология, методика и результаты исследований. Новосибирск,1989.

16 ^ Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни. С. 75.

17 Рывкина Р.В. Некоторые философские вопросы экономического эксперимента // Великое произведение марксистской философии. К 50-летию выхода в свет книги В. И. Ленина “Материализм и эмпириокритицизм”. Новосибирск, 1960.

18 Рывкина Р.В. Образ жизни сельского населения. С. 233.

19 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа. С. 32.

20 Рывкина Р.В. Образ жизни сельского населения. С. 348–349.

21 Ларченко С.Г., Еремин С.Н. Межкультурные взаимодействия в историческом процессе. Новосибирск, 1991. С. 163.

22 Окладников А.П. [Предисловие] // Бойко В.И. Опыт социологического исследования проблем развития народов Нижнего Амура. – Новосибирск, 1973. С. 7.

23 Окладников А.П. Петроглифы Сибири и Дальнего Востока как источник по этнической истории Северной Азии // Этногенез народов Северной Азии: Мат. конф. Новосибирск, 1969. - С. 3.

24 Окладников А.П. Этногенез и культурогенез // Проблемы этногенеза народов Сибири и Дальнего Востока: Тез. докл. всесоюзн. конф. - Новосибирск, 1973. С. 7.

25См.: Социокультурные исследования. 1997. Новосибирск, 1997.

26 См.: Семенов Е.В. Вериги “старого” мышления (о необходимости изживания механицизма) // Философия и ее место в культуре. Новосибирск, 1990.

27 См.: Фофанов В.П.Социальная деятельность как система. Новосибирск, 1981.

28 Окладников А.П., Васильевский Р.С. Северная Азия на заре истории. Новосибирск, 1980. С. 5.

29 См.: Бойко В.И. Опыт социологического исследвания проблем развития народов Нижнего Амура. Новосибирск. 1973; ^ Устинов В.А., Фелингер А.Ф. Историко-социальные исследования, ЭВМ и математика. М., 1973; БАМ и народы Севера. Новосибирск, 1977; Бойко В.И. Социальное развитие народов Нижнего Аиура. Новосибирск, 1977; Костюк В.Г., Траскунова М.М., Константиновский Д.Л. Молодежь Сибири: образование и выбор профессии. Новосибирск, 1980; Городское население Тувинской АССР: опыт социологического исследования. Новосибирск, 1981; Очерки социального развития Тувинской АССР. – Новосибирск, 1983; Культура Народностей Севера: Традиции и современность. Новосибирск, 1986; Социальные проблемы труда у народностей Севера. Новосибирск, 1986; Проблемы современного социального развития народностей Севера. Новосибирск, 1987; Бойко В.И. Социально-экономическое развитие народностей Севера: программа координации исследований. Новосибирск, 1988; Ларченко С.Г., Еремин С.Н. Межкультурные взаимодействия в историческом процессе. Новосибирск, 1989; Исакова Н.В. Культура народов Севера: Философско-социологический анализ. Новосибирск, 1989 Попков Ю.В. Процесс интернационализации у народностей Севера: теоретико-методологический аспект. Новосибирск, 1990; Эвенки бассейна Енисея. Новосибирск, 1992; Управление, технологии и человеческие ресурсы в Арктике (Север). Новосибирск, 1996; Мархинин В.В., Удалова И.В. Межэтническое сообщество: состояние, динамика, взаимодействие культур. Новосибирск, 1996; Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Новисибирск, 1997 (Вып.1), 1998 (Вып. 2). Более подробный перечень наиболее крупных публикаций новосибирских этносоциологов см.: Приложение 3.Основные труды Института философии и права СО РАН по проблемам этносоциального развития народов Сибири // Этносоциалные процессы в Сибири. - Новосибирск, 1997. - Вып. 1. - С. 228-229.





Похожие:

Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconЕ. А. Тюгашев феномен философии в работах философов новосибирского академгородка: исследовательские перспективы
Изучение коллективной ментальности философского сообщества представляется существенным для более глубокого и конкретного понимания...
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс первого евразийца междисциплинарный дискурс евразийства
Поэтому евразийское учение политкорректно определяют как «синтетическое», «гибридное», сложное для одномерного восприятия
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconСоцис. № Е. А. Тюгашев социокультурный подход в преподавании социологии: жанр этюда
Тюгашев евгений Александрович кандидат философских наук, доцент Новосибирского государст­венного университета
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconФеномен философии в работах философов новосибирского академгородка: социально-гуманистическая перспектива
Поэтому адекватное понимание философских задач будущего представляется возможным лишь с позиций достижений прошлого. В этой связи...
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconЕ. А. Тюгашев национальный вопрос в эпоху глобальных проблем: дискурс современности
Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Новосибирск: цэрис, 1997
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconДокументы
1. /Бахтин С.И., Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Террор - антитеррор. Сибирское измерение. Новосибирск,...
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconЕ. В. Прихожан, Е. А. Тюгашев В. И. Ленин: к критике экономического романтизма или сентиментализма?
Социокультурные исследования. 1997. Новосибирск: Издательство Новосибирского государственного университета, 1997. с. 172–179
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconПопков Ю. В., Тюгашев Е. А. (г. Новосибирск)
Так, для цивилизации, в частности, пытаются определить социокультурный (цивилизационный код), детерминирующий на всех этапах развития...
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconВ., Тюгашев Е. А. Мультипарадигмальность современной социологии и проблема ее рефлексивной коммуникации
Отражением данной тенденции выступает усиление фрагментации современного общества, которая, в свою очередь, является одним из факторов...
Е. А. Тюгашев, Ю. В. Попков. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества новосибирского академгородка iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев Институт философии и права со ран
Тезисы докладов международного симпозиума (3–5 июля 2001 г.). Улан-Удэ: Изд-во всгту, 2001. С. 30–32
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов