Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья icon

Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья



НазваниеЕ. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья
Е.А.Тюгашев<><><><>НОВОСИБИРСКАЯ ЭКОНОМИКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ<><> <
Дата конвертации17.09.2012
Размер201.39 Kb.
ТипСтатья


Е.А.Тюгашев


НОВОСИБИРСКАЯ ЭКОНОМИКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ

ШКОЛА: ГЕНДЕРНЫЙ РАКУРС


В III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья «Новосибирская экономико-cоциологическая школа: взгляд со стороны»1. В статье рассматривались социально-эпистемологические аспекты развития Новосибирской экономико-cоциологической школы (далее – НЭСШ) на материале коллективной монографии «Социальная траектория реформируемой России»2, а также ряды других предшествующих публикаций школы. В связи с выходом в последние годы монографий «Россия, которую мы обретаем»3 и «Россия и россияне в новом столетии»4 представляется возможным уточнить и конкретизировать некоторые высказанные ранее оценки.

Для философа естественно оценивать любое явление в контексте основного вопроса философии. Для социального философа существенно, что основной вопрос философии – вопрос о соотношении бытия и мышления – имеет гендерное измерение: материя традиционно ассоциируется с женским началом универсума, а мышление – с мужским5. Поэтому первовопросом является гендерная идентичность НЭСШ.

Т.И. Заславская уже обращала внимание на преимущественно женский состав коллектива школы. Этот очевидный факт подтверждается статистическими данными. По данным электронного ресурса «Новосибирская экономико-социологическая школа», коллектив НСЭШ насчитывает в настоящее время 39 человек, из которых только 7 — мужчины6. Если проследить исследовательскую активность членов школы, то можно отметить тенденцию неуклонного возрастания доли женщин как авторов диссертационных работ и монографий (см. табл. 1 и 2).


Таблица 1

^ Половой состав авторов цикла коллективных монографий НЭСШ



Издания НЭСШ

Пол автора

Всего

Женщина

Мужчина

Абс.

%

Абс.

%

Абс.

%

Социальная траектория реформируемой России.


Новосибирск, 1999

16

69,6

7

30,4

23

100,0

Россия, которую мы обретаем. Новосибирск, 2003

22

84,6

4

15,4

26

100,0

Россия и россияне в новом столетии.

Новосибирск, 2008

21

91,3

2

8,7

23

100,0



Таблица 2

^ Половой состав авторов диссертаций и монографий НЭСШ*


Годы

Авторы защищенных диссертаций

Авторы авторских монографий

Абс.

Из них – % женщин

Абс.

Из них – % женщин

1960 – 1969

6

0,0

4

25,0

1970 – 1979

9

55,6

3

50,0

1980 – 1989

17

58,8

22

54,5

1990 – 1999

14

85,7

13

84,6

2000 – 2007

8

100,0

11

90,9


*Составлено по библиографическим данным электронного ресурса «Новосибирская экономико-социологическая школа» (http://neschieie.nsc.ru).


Но еще в 1960-е годы доля мужчин среди исследователей, причисляемых к НЭСШ ее историографами, безусловно превышала долю женщин. Так, среди авторов программного сборника научных статей «Экономическая социология и перестройка» (М., 1989) доля мужчин составила 83,3%.

В эволюции исследовательского коллектива НЭСШ мы можем наблюдать действие одного из законов гендерной экономики: мужчины изобретают новый вид деятельности, а женщины доводят его до совершенства. В рамках действия этого закона мужчины-первопроходцы покидают освоенные виды деятельности, и в них начинают доминировать женщины. Не стала здесь исключением и НЭСШ, понесшая ощутимые кадровые потери в 1990-е гг.7

«Женское лицо» НЭСШ необходимо определяет эпистемологическую конфигурацию ее исследовательской деятельности. Ценностные ориентации субъекта исследовательской деятельности определяют отбор проблематики, выбор наиболее удобных методов и подходов, критерии удовлетворенности завершенностью результатов исследования.

В частности, нельзя не обратить внимание, что центральная тема последней коллективной монографии НЭСШ — это человек, человеческий потенциал, человеческое развитие. Это, что в 1970–1980-е гг. было принято называть «человеческим фактором». Основоположники отечественной экономической социологии видели в человеческом факторе «ядро системы связей между экономикой и социальной сферы общества»8.

Мир женщины – это, прежде всего, производство и воспроизводство человека. Исследования НЭСШ осуществляются в горизонте женского мировосприятия. С феминизацией школы женские ценности в ее работах артикулируются все отчетливее. Если в сборнике «Экономическая социология и перестройка» человек рассматривался как фактор экономического развития в контексте проблем организации и управления, то в последней коллективной монографии излагаются результаты исследований детской безнадзорности, негативного потребления учащихся, потребления россиянами алкоголя, бедности и обездоленности сельского населения, межсемейных сетей экономических отношений, социальной ответственности бизнеса и пр. Не лишним будет отметить и то обстоятельство, что в качестве отправного пункта конституирования новой парадигмы НЭСШ принимается «теория жилищных систем»9. Отобранные исследовательницами проблемы, безусловно, отражают проблемы, волнующие многих россиянок.

В прошлой публикации отмечались традиционную для членов НЭСШ исключительную тщательность и скрупулезность в кропотливой повседневной работе по методической подготовке исследований и обработке их результатов10. Это преимущественно женское качество, обусловливающее, в частности, исключительно женскую занятость в отраслях деятельности, требующих подобных навыков.

Одним из преимуществ женщины над мужчиной является широкая норма реакции (адаптивность). Проблема адаптации систематически разрабатывается в рамках НЭСШ Л.В. Корель. Мы же отметим только следующее наблюдение О.Э. Бессоновой и М.А. Шабановой: «По существу, НЭСШ удалось найти тончайшую грань между диссидентством и апологетикой существующего строя»11. На этой грани НЭСШ старается удерживаться и сейчас. Сегодня актуальность ее исследований обосновывается апологетически – необходимостью «теоретической рационализации нового курса российского правительства»12. Вместе с тем заканчивается цитируемая монография по-диссидентски: «Таким образом, власть должна повернуться лицом к национальным интересам и безопасности страны…»13. Только женская мудрость способна совместить эти формулировки.

Женскими ценностями традиционно являются превалирование чувственно-эмоциональной сферы души, бессознательно-импульсивного; ощущение своей целостности с миром и с другими людьми; сакральное ощущение своей телесности К мужским ценностям относят: разумность в форме рациональности; дуалистическое мышление; превалирование активного, волевого начала; стремление к власти; «нарциссизм»14. Эти и другие проявления полового диморфизма имеют эволюционно-биологическое происхождение.

Интуиция целостности является основополагающей для НЭСШ. В интервью журналу “ЭКО” Заславская так характеризовала специфику школы: “Второй особенностью нашей школы было изучение целостных явлений… С начала 70-х годов все сильнее начала проявляться тяга к системным методам исследований. Когда изучаешь какой-то процесс изолированно, то не можешь его прогнозировать, поскольку не знаешь его “входов” и “выходов”, не представляешь, как он встроен в более широкую систему... Поэтому и была разработана методология системного изучения деревни”15. Заметим, что системный подход является, как известно, одним способов реализации холизма.

Установка на целостность настойчиво проводится и в последних публикациях школы. В предисловии к последней коллективной монографии НЭСШ в контексте общей характеристики теоретико-методологического подхода НЭСШ также указывается, что отличительной чертой научного осмысления современных социальных процессов является «устойчивое стремление к реализации целостного подхода к познанию российского общества, его отдельных элементов, сфер и срезов…»16.

Первый раздел данной монографии посвящен экспликации выдвигаемой О.Э. Бессоновой интегрально-институциональной парадигмы цивилизационного развития. Первой ее чертой выступает холистическое (целостное), интегральное восприятие общества17. По этому параметру разрабатываемая парадигма противопоставляется традиционной парадигме, в которой социальная реальность представляется фрагментарно, разделенным на сферы и структуры.

Второй раздел монографии начинается с главы, в которой М.И. Гаськова дает обзор 17 учений, относимых автором к холистической концепции мира. Нельзя назвать этот список исчерпывающим. В нем отсутствует, например, «философия целостности» южно­африканского философа Я. Смэтсом, собственно и предложившего в 1926 г. термин «холизм». В таблице интегральных подходов присутствует даосизм, а неоплатонизм – наиболее влиятельное в европейской традиции учение о целостности – не упомянут. Наряду с интегральной социологией П. Сорокина следовало бы указать конгениальную ей интегральную социологию Л.П. Куксы18.

Нельзя сказать, что мировоззренческие постижения О.Э. Бессоновой и М.И. Гаськова стали теоретико-методологическим основанием последующих, конкретно-эмпирических по своему содержанию глав работы. Но важно, что мировоззренческая позиция школы обозначена достаточно определенно.

Итак, к 17 версиям холизма НЭСШ добавляет еще одну картину мира. В чем же ее уникальность? В контексте анализа феномена НЭСШ представляет интерес генеалогия интегрально-институциональной парадигмы. Согласно О.Э. Бессоновой, этапы ее становления таковы: 1) 1980-е гг. — теория жилищных систем, 2) 1990-е гг. – теория раздаточной экономики; 3) 2000-е гг. – общая теория институциональных трансформаций. Автор не усматривает непосредственной преемственности между интегрально-институциональной парадигмой и «научной парадигмой СМРЭ», конституировавашей в 1980-е гг. НЭСШ. По-видимому, как отмечали ранее О.Э. Бессонова и М.А. Шабанова, в рамках общей холистической позиции НЭСШ получили развитие несколько равномощных парадигме СМРЭ концепций19.

Любопытно, что новую парадигму О.Э. Бессонова противопоставляет традиционной парадигме по основанию базовой методологии. Если для традиционной парадигмы базисной является системная методология, то для новой, интегрально-институциональной парадигмы — матричная методология. Такое противопоставление интересно в том отношении, что, согласно Т.И. Заславской, системная методология была базисной для НЭСШ.

Думается, О.Э. Бессонова не противопоставляет новую парадигму исследовательской традиции НЭСШ. Так, она биосферу трактует как систему. Государство описывается как систему, распадающуюся на 7 подсистем20. Следовательно, новая парадигма если и отрицает системную методологию, то сохраняя ее, т. е. «снимая» (в гегелевском значении этого термина).

Вместе с тем, если в традиционной парадигме видеть органическую целостность, тогда обнаруживается противоречие между ее составляющими. Во-первых, первая ее черта — «фрагментарность, разделенность на сферы и структуры» не отрицается системной методологей, в связи с чем и представляется возможным вычленение подсистем и элементов. Во-вторых, остальные черты традиционной парадигмы как раз не совместимы с системным подходом, по крайней мере, в тех версиях, которые развивались в отечественной методологической литературе 1960–1980-х гг. Методологический облик новой парадигмы, по сути, не отличается от популярных в научном сообществе версий системного подхода, за исключением двух моментов: выделения программ и матриц развития.

Автор не определяет, в каком значении она употребляет термины «программа» и «матрица». Похоже, что это исключительно метафоры, не несущие конкретной понятийно нагрузки, обусловленной терминологической системой конкретной отрасли науки дисциплины (например, программирования или линейной алгебры).

Немного отвлекаясь от анализа интегрально-институциональной парадигмы, обратим внимание на присутствие в тексте рассматриваемой монографии других метафор. Вынесенные в название книги «вызовы времени» при ближайшем рассмотрении оказываются конкретными социальными процессами или проблемами, но отнюдь не вызовами одного социального субъекта другому (если не считать субъектом «матрицу», биосферу или «институциональное ядро»). О вынесенных также в название монографии «горизонтах развития» речь далее вообще не идет, хотя эмпирическая конкретизация феноменологической концепции горизонта представлялась бы крайне желательной. Понятие «капитал» трактуется настолько широко, что исчезает последняя надежда использовать концептуальный аппарат «Капитала» К. Маркса и «Человеческого капитала» Г. Беккера для описания структуры и динамики разновидностей «совокупного капитала». Традиционно не менее расплывчат термин «потенциал». Образовательные и профессиональные «стратегии» при внимательном чтении оказываются не стратегиями, а «устремлениями» и предполагаемыми способами их осуществления. Депривация сельского населения фактически описывается как его ухудшение положения. Статусная кристаллизация, вероятно, не тождественна кристаллизации статуса, а статус как таковой, по-видимому, не может претерпевать процесс кристаллизации. Неэксплицированный термин негативного потребления затруднительно соотнести с гипотетическими терминами «негативное производство», «негативный обмен», «негативное распределение». В соответствующей главе вместо «рисков негативного потребления» рассматривается группа риска по наркопотреблению и факторы риска наркотизации. Риски детской безнадзорности (операционализируемые как вероятности) не классифицированы и не рассчитаны.

Эти логические неточности обусловлены на наш взгляд, образно-эмоциональным строем женского мышления, не лишенного и возвышенности устремлений. Так, две главы о модернизации общества в обновляющемся мире в действительности излагают результаты экспертного опроса в Казахстане. Глава 18 «Человеческий потенциал коренных малочисленных народов Сибири» описывает селькупов Томской области. В глава 20 «Этническая компонента в формировании человеческого потенциала Сибири» анализируются итоги переписи населения только по Сибирскому федеральному округу. К сожалению, и в некоторых других главах о «россиянах» в действительности анализируется материал, полученный по нескольким населенным пунктам Новосибирской области.

На фоне женского дискурса по-мужски рациональным и логически строгим выглядит текст, написанный аспирантом, младшим научным сотрудником ИЭиОПП СО РАН В.Ю. Комбаровым: «Цель данной главы состоит в уточнении и артикуляции ряда концептуальных идей, а также современных российских практик, связанных с феноменом отчуждения, его природой и проявлениями… Термин «отчуждение» полисемантичен, междисциплинарен, история его изучения длится более столетия, и находится он в поле зрения как минимум четырех наук: философии, социологии, психологии и экономики. Каждая наука имеет свои дискурсы и традиции в его исследовании»21.

Обращение представителей НЭСШ к конкретной, образно-метафорической форме выражения «дум высокого стремленья» можно объяснить традиционной для школы умением “держаться на уровне современности”22. Женский навык следования интеллектуальной моде, возможно, проявляла Р.В. Рывкина, с недоумением выговаривавшая в начале 1980-х гг. одному из авторов этой статьи: «Как можно об этом писать? Сейчас другая волна пошла. Надо держаться на гребне волны!».

Возвращаясь к рассмотрению выдвигаемой О.З. Бессоновой интегрально-институциональной парадигмы, мы можем с удовлетворением отметить ту же высоту стремлений. Познавательный статус новой картины мира имеют, на ее взгляд, и общая теория институциональных трансформаций23 и интегрально-институциональной парадигма24.

Правда, образ мира, его границы оказываются «домашними». Это не мир, а всего лишь человечество: «Глобальная цивилизационная матрица обеспечивает единство и целостность мира»25. Глобальная цивилизационная матрица определяется как саморазвивающаяся, саморегулируемая и самовоспроизводящаяся система выживания человечества. В этой системе рынок и раздаток, имеющие «вневременной смысл», увязывают в единое органичное целое биосферу, этносферу, техосферу и ноосферу.

В органичном целом части не существуют вне целого. Подчиняясь правилам формальной (т. е. мужской) логики, можно заключить, что биосфера без рынка и раздатка не существует. Мы не решаемся обсуждать далее этот вопрос, учитывая глубокую симпатию О.Э. Бессоновой и М.И. Гаськовой к К. Уилберу, основателю Института интегральных исследований в США и автору книги с неординарным названием26.

По своему действительному эпистемологическому статусу притязающая на синтез формационного, цивилизационного и институционального подходов интегрально-институциональная парадигма является, как можно предположить, философско-исторической концепцией, обобщающей знаменитую теорию конвергенции двух мировых систем. Насколько удачен предложенный синтез, мы не беремся сейчас говорить. Сделаем только несколько замечаний.

О.Э. Бессонова начинает всемирно-исторический процесс начальной формацией, базирующей на рабовладении, вследствие чего открытым остается вопрос о сосуществовании рынка и раздатка в первобытной экономике. Соответствующие исследования в области экономической антропологии О.Э. Бессонова почему-то не рассматривает. Неэвристичным выглядит отождествление локальных цивилизаций с отдельными государствами, тем более, что какой-либо типологии локальных цивилизаций не предлагается. Формационная периодизация всемирно-исторического процесса отличается от марксистско-ленинской типологии общественно-экономических формаций выделением в качестве определяющего фактора юридической надстройки и попыткой дифференцировать «западный» (рынок) и «восточный» (раздаток) пути развития.

Напомним в связи с этими замечаниями слова Т.И. Заславской и Р.В. Рывкиной: «Развиваемое нами направление базируется на историческом материализме: марксистской теории классов, производственных отношений, государства, общественного производства. Западная экономическая социология базируется на институционализме, теориях социального действия, ролей, стратификации и мобильности»27. Ранее мы также указывали на марксистскую природу онтологии НЭСШ, но вместе с тем констатировали постепенный дрейф в социально-правовом направлении. Таким образом, наблюдается парадигмальное единство НЭСШ на всем протяжении ее эволюции.

Постановка вопроса о парадигме и развивающей ее школе предполагает выделение конкретной научной дисциплины, переживающей очередную (в рассматриваемом случае примерно раз в 10 лет) научную революцию. Напомним, что ранее О.Э. Бессонова писала о просматривающейся в новосибирском направлении заявке на формирование новой парадигмы общественного знания, очищенной от идеологии28. Т.И. Заславская определила реальную область своего «обитания» как обществоведение или общественную науку29. Но общественной науки как таковой (если это не социология) нет, а обществоведение — это мировоззренчески сложный комплекс знаний и представлений.

Поскольку интегрально-институциональная парадигма не соотносима ни с одной из конкретных наук, то она имеет метанаучный характер. Ранее мы показывали метадисциплинарный статус НЭСШ30. Теперь этот вывод представляется возможным усилить. Интегрально-институциональная парадигма имеет метанаучный статус и в то же время выступает в функции картины мира. Таким образом, это не просто «постнеклассическая» парадигма, а внешнее по отношению к науке мировоззрение, возможно, относящееся к ноосфере — сфере «мирового разума» и общественного сверхсознания, аккумулирующая творческую энергию, сопровождающуюся пассионарными выбросами, насыщающая образами и архетипами коллективное бессознательное31.

Эта картина ноосферы как бы возвращает в лоно Великой матери. Глубоко символично, что у истоков российской экономической социологии находятся Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина, называемые В.В. Радаевым двумя матерями-прародительницами32. В этом сравнении не было бы ничего удивительного, если бы не глубина и емкость гендерной метафоры.

Развивая предложенную В.В. Радаевым, следует констатировать простой факт: у НЭСШ «матери» есть, а «отцов» нет. Если уподобить научное сообщество семье, то налицо «сестринская» семья, разросшаяся в матриархальную семейную общину.

Научная «безотцовщина» не означает формирования парадигмально организованного научного сообщества путем партеногенеза, т.е. девственного размножения без участия отца. Хорошо известно, что на первом, подготовительном этапе большой вклад в становление НЭСШ внесли Г.А. Пруденский, В.Д. Патрушев, В.Э. Шляпентох, В.Н. Шубкин, Е.Г. Антосенков33. Возможно, у российской экономической социологии «отцы» были, но они неизвестны.

Отцовский вклад в продолжение рода у многих видов сводится к оплодотворению. В человеческой семье функции отца значительно шире, вследствие чего отсутствие отца («невидимый родитель») ведет к сбоям в процессе социализации детей. Комплекс безотцовщины включает множество составляющих: чувство неполноценности, пониженный уровень притязаний; повышенный уровень тревожности; коммуникативные трудности; сочетание сильной зависимости от матери с чувством враждебности к ней. Безотцовщина особенно сказывается на девочках34. Конфликт с матерью препятствует интеграции собственной женственности. Неприязнь к матери, желание как можно дальше от нее отделиться, не быть ни в чем на нее похожей ведет к фрагментарности, дискретности мировосприятия. Это препятствует формированию целостного представления о самой себе. Девочка не хочет быть похожей не только на мать, но и вообще ни на кого, что препятствует усвоению чужого опыта. Девочка, растущая без отца, также быстро она попадает под влияние чужого мнения.

Учитывая преимущественно женский состав НЭСШ, можно предположить, что некоторые элементы комплекса безотцовщины проявляются в ее творческой жизни. Наиболее беспокоящей представителей НЭСШ проблемой является конституирование идентичности. Редкая из отечественных научных школ посвятила столько публикаций своему самоопределению.

По тематике представленных работ, последняя монография школы выходит далеко за пределы предметной области экономической социологии. Отдельные главы по содержанию можно отнести к предметным областям философии (О.Э. Бессонова), эпистемологии (М.И. Гаськова), социальной философии (В.Ю. Комбаров), общей социологии (Л.В. Корель), демографии (С.В. Соболева, О.В. Чудаева), социологии потребления (В.С. Тапилина), социологии личности (Т.Ю. Черкашина), социологии молодежи (И.И. Харченко, Г.П. Гвоздева, Е.С. Гвоздева), социологии семьи (А.Р. Михеева). Показательно, что заключительный раздел монографии начинается главой о демографической безопасности России и завершается главой о демографической политике России.

В итоге складывается впечатление, что собственно экономической социологии в монографии и нет. К предметной области экономической социологии можно отнести, пожалуй, только проводимые О.П. Фадеевой конкретно-социологические исследования практик моральной экономики.

В этой ситуации нет ничего удивительного. Представленная в монографии тематика в значительной части разрабатывается с 1960-х гг. Как признавали Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина, “по проблемам экономической социологии специальных конкретных исследований мы не проводили – разработаны лишь методология и методика, которые можно использовать в этих целях”35. Таким образом, по оценке общепризнанных лидеров НЭСШ, проводившиеся до 1990-х в ИЭиОПП конкретно-социологические исследования (в т. ч. в рамках социологии труда) нельзя отнести к предметной области экономической социологии. Собственная проблематика экономической социологии, как ожидалось, должна была быть тематизирована в последующем. Но состоявшаяся буржуазно-демократическая революция привела к слому парадигмы, и модель СМРЭ применения иак и не нашла.

Думается, дальнейшему творческому развитию НЭСШ могла бы способствовать предложенная Н.Ф. Федоровым стратегия патрофикации – воскрешения отцов. Важно при этом избежать создания фантомных образов идеализированных, лишенных человеческих слабостей и конкретных черт, и поэтому безжизненных.


Примечания

1 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Новосибирская экономико-cоциологическая школа: взгляд со стороны // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. III. Новосибирск, 2001.

2 См.: Социальная траектория реформируемой России: Исследования Новосибирской экономико-социологической школы / Ред. кол.; Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск, 1999.

3 Россия, которую мы обретаем / Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугина. Новосибирск, 2003.

4 Россия и россияне в новом столетии: вызовы времени и горизонты развития/ Отв. ред. Т.И. Заславская, З.И. Калугига, О.Э. Бессонова. Новосибирск, 2008

5 ^ Тюгашев Е.А. Философия в тра­н­зитивных обще­ствах: гендерная ретроспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. II. Новосибирск, 2000; Его же. Философия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. III. Новосибирск, 2001; Его же. Феномен философии: рефлексия дискурса. Новосибирск, 2008.

6 Коллектив НЭСШ // http://neschieie.nsc.ru/collabor.html.

7 Калугина З.И. Новосибирская экономико-социологическая школа на переломе эпох: ответы на вызовы времени // Регион: экономика и социология. 2008. № 2. С. 70–71.

8 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Экономическая социология: исторические предпосылки и объект изучения // Экономическая социология и перестройка. М., 1989. С. 19.

9 Россия и россияне в новом столетии… С. 21.

10 См. также: Бессонова О.Э., Шабанова М.А. Новосибирская экономико-социологическая школа // Социологические исследования. 2000. № 8. С. 84. Социальная траектория реформируемой России... С. 50.

11 Социальная траектория реформируемой России... С. 133 –134.

12 Россия и россияне в новом столетии… С. 19.

13 Там же. С. 738.

14 Мясникова Л.А. Природа человека // Современный философский словарь. Лондон и др., 1998. С. 700.

15 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа: установка на модернизацию экономики и общества // Экономика и организация промышленного производства. 1998. № 7. С. 32.

16 Россия и россияне в новом столетии… С. 14.

17 Там же. С. 21

18 Кукса Л.П. Интегральная социология. М., 2006.

19 Бессонова О.Э., Шабанова М.А. Указ. соч. С. 86–87.

20 Россия и россияне в новом столетии… С. 25–27.

21 Там же. С. 239.

22 Заславская Т.И. Новосибирская социологическая школа... С. 32.

23 Бессонова О.Э. Общая теория институциональных трансформаций как новая картина мира // Общественные науки и современность. 2006. № 2.

24 Россия и россияне в новом столетии… С. 21.

25 Там же. С. 22.

26 Уилбер К. Око духа. Интегральное видение для слегка свихнувшегося мира. М., 2002.

27 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Экономическая социология... С. 12.

28 См.: Бессонова О.Э. Раздаток: институтциональная теория хозяйственного развития России. Новосибирск, 1999. С. 55 – 56.

29 Экономическая социология в России: поколение учителей / сост., отв. ред. В.В. Радаев. М., 2008. С. 15, 26

30 Попков Ю.В., Тюгашев Е.А. Эмблематика интерактивности: метадисциплинарный дискурс социологического сообщества Новосибирского Академгородка // Образование в Сибири. Журнал теоретических и прикладных исследований. Специальный выпуск. Барнаул, 2000.

31 Россия и россияне в новом столетии… С. 21.

32 Экономическая социология в России… С. 123

33 См.: Социальная траектория реформируемой России... С. 134.

34 Пухова Т.И. Повторение пути, пройденного матерью // Журнал практической психологии и психоанализа 2001. № 4.

35 Заславская Т.И., Рывкина Р.В. Социология экономической жизни: Очерки теории. Новосибирск, 1991. С. 434.





Похожие:

Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconФилософия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива «Что истинно в жизни людей, то истинно и в жизни общества»
Е. А. Тюгашев. Философия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе:...
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconЕ. А. Тюгашев философия в транзитивных обществах: гендерная ретроспектива
Социальные взаимодействия в транзитивном обществе: Сборник научных трудов. Новосибирск: нгаэиУ, 2000. С. 5 – 14
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconЕ. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии
Тюгашев Е. А. Террористическая деятельность в транзи­ти­вном обществе: интерактивная интерпретация // Социальные взаимодействия в...
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconВ., Тюгашев Е. А. Рынок как сфера взаимодействий локальных бюрократических систем
Рынок как сфера взаимодействия локальных бюрократических систем // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. IV / Под...
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconРефлексивная экономика – сибирское направление в экономической науке
Тюгашев Е. А. Рефлексивная экономика – сибирское направление в экономической науке // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе....
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconНовосибирская экономико-социологическая школа: взгляд со стороны
М. Н. Руткевич, который быстро навел “идеологический порядок”, разогнав всех наиболее известных социологов, каждый из которых устроился...
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconЕвгений Вахромов "Между свободой и принуждением"
Данная статья была опубликована в n 39/2001 еженедельника "Школьный психолог" издательского дома "Первое сентября"
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconИ н. Багдасарян В. Э. Закат Америки Статья
Статья опубликована: в сб.: Армагеддон: Актуальные проблемы истории, философии, культурологии. М., 2001. Кн. 9 (январь-март)
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconПравославное отношение к труду
Тюгашев Е. А., Акулинин В. Н., Четырова Л. Б. // Социокультурные иссле­дования. 1997. Сборник статей. Новосибирск: Изд-во Новосиб...
Е. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья iconА. А. Гордиенко С. Н. Еремин Е. А. Тюгашев наука и инновационное предпринимательство в современном обществе социокультурный подход
Г68 Наука и иновационное предпринимательство в современном обществе: Социокультурный подход. Новосибирск: Изд-во ин­ститута археологии...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов