Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций icon

Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций



НазваниеТеневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций
Дата конвертации17.09.2012
Размер189.22 Kb.
ТипДокументы


ТЕНЕВАЯ ЭКОНОМИКА И КОРРУПЦИЯ:

ПРЕОДОЛЕНИЕ АКСИОЛОГИЧЕСКИХ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ


Е.А. Тюгашев, к.филос. н., доц.

Институт переподготовки и повышения квалификации

сотрудников ФСБ России (г. Новосибирск), с.н.с.


Научное познание отдельных явлений действительности закономерно реализуется в ряде этапов, последовательное прохождение которых позволяет проблемы, актуализированные в практической деятельности, разрешить в пределах возможностей зоны ближайшего развития конкретного субъекта и с учетом его интересов. Стадиализация процесса исследования осуществляется науковедами по различным основаниям. В общем виде она может быть представлена как познавательное движение от практики и данного в ней практического познания к научной теории и научно-экспериментальной практике с последующим возвращением к практике на стадии прикладных исследований и опытно-конструкторских разработок. В рамках каждой стадии исследовательского процесса в свернутой форме реализуются более простые циклы познавательного движения, присущие как науке, так и другим формам познавательной деятельности. Так, например, в процессе познания наряду с описанием действительности выделяются этапы ее оценки, целеполагания, а также разработки рецептов и проектов по ее творческому преобразованию. Сложность познавательного процесса требует поэтому при обсуждении тех или иных проблем осуществлять акты ориентировочной деятельности, позиционирующих исследовательскую рефлексию в конкретных системах отсчета.

Научная тематизация феноменов теневой экономики и коррупции — относительно недавнее явление в истории экономической мысли. Только в последней четверти ХХ века были инициированы фронтальные исследования этих объектов. Логично предполагать, что научное изучение теневой экономики и коррупции не достигло того уровня развития, когда исследовательские подходы получили достаточную апробацию в общественно-практической деятельности и сформировали магистральные, общественно признанные научные традиции. В условиях поиска эффективных подходов большое значение приобретает ориентировочная деятельность, включающая диагностику текущего состояния научного познания теневой экономики и коррупции и определение перспектив дальнейшего развития исследовательского процесса.

Как говорилось выше, стадиализация исследовательского процесса может быть осуществлена по различным основаниям, а в качестве таких оснований могут быть использованы известные из истории познания генетические схемы становления тех или иных форм общественной мысли. Применительно к оценке состояния научного познания теневой экономики и коррупции исторически известные схемы стадиализации могут быть использованы инструментально как определенные шкалы с конкретными системами (точками) отсчета, в рамках которых, собственно, решается задача ориентации.
В настоящей статье мы выберем одну из интерпретаций логики исторического процесса развития философской мысли и изучим те эвристические возможности, которые вытекают из применения избранной логической схемы к ситуации в рассматриваемой области.

Итак, в одной из распространенных интерпретаций логики истории философии считается, что на первых этапах ее развития рассматривались преимущественно аксиологические вопросы («Что есть благо?»). В средневековой философии осуществляется переориентация на онтологическую проблематику. Европейская философия Нового времени в лице Ф. Бэкона и Р. Декарта начинает активно обсуждать проблемы метода. С известных работ И. Канта, посвященных критике разума, начинается гносеологический поворот в философии. Новейшая философия характеризуется обращением к деятельности, практике.

При всей условности и относительности данной интерпретационной схемы нельзя не отметить ее частичной релевантности, корреспондирующей общей логике развития сознания. Человек воспринимает поток сенсорных стимулов и бессознательно дифференцирует их по характеру влияния. Осознание, следовательно, начинается с этапа оценки, выделения и различения «хорошего» и «плохого», в чем и выражается содержание ценностного, аксиологического этапа познания. При смене обстоятельств выявляется относительность положительных и отрицательных ценностей, что требует уточнения того, что именно в конкретной ситуации «хорошо», а что — «плохо». В результате закономерно осуществляется переход познания от оценочного восприятия действительности к ее объективному, нейтрально-безоценочному описанию. Наличие у субъекта онтологии, картины мира выступает как основание для прогнозирования возможных вариантов развития этого мира и правил поведения субъекта в нем. Таким образом, наступает этап методологической рефлексии.

Разумеется, древние философы обсуждали и проблемы метода и вопросы теории познания. Любое зрелое и целостное учение необходимо проходит указанные стадии, иногда на протяжении многих поколений (например: аксиологически акцентированное учение Платона – онтологизирующий неоплатонизм – гносеологизирующий кэмбриджский платонизм и т. п.). Вместе с тем эпохи развития философской мысли в определенной степени характеризуются центрацией на указанных стадиально значимых этапах рефлексии, в силу чего учения каждого этапа имеют непреходящее значение для будущего. Поэтому рассматриваемая схема представляется эмпирически обоснованной и имеющей операциональное значение для стадиальной оценки состояния исследований в других сферах духовной деятельности.

Обзор литературы по теневой экономике и коррупции дает основания предполагать, что научные исследования в данной области в целом соответствуют аксиологическому, ценностно-ориентированному этапу познания. «Открытие» в 1970-е гг. неформального сектора экономики, вызвало, как отмечают Ю.В. Латов и С.Н. Ковалев, «скандал» и своего рода переоценку ценностей в макроэкономических воззрениях1. Первая (и единственная!) научная революция в представлениях о теневой экономике связывается указанными авторами с публикацией в 1989 монографии Э. де Сото «Иной путь»2, концепция которой определяет «новую, преобладающую в литературе парадигму теорий неформального сектора экономики3. Заслуга Э. де Сото усматривается в том, что он «переворачивает с головы на ноги качественные оценки теневого и легального бизнеса в “третьем мире”»4.

«Десотианская революция» имеет, следовательно, аксиологическое измерение. Э. де Сото радикально трансформирует сложившуюся систему оценок различных сторон функционирования и общественной роли теневой экономики как в современном мире, так и в историческом прошлом, что и определило революционизирующее значение его концепции для экономической науки в целом.

Превалирование аксиологической акцентуации современных исследований теневой экономики проявляется по-разному. Это и увлеченность количественными оценками масштабов теневой экономической деятельности, и озабоченность проблемой борьбы с ней5. «Шаблонным является представление о теневой экономике, — пишут Ю.В. Латов и С.Н. Ковалев, — как о вредоносном микробе, паразитирующем на здоровом теле общества»6. Не вполне соглашаясь с этой точкой зрения, цитируемые исследователи все же признают, что «в целом влияние теневой экономики на общество является скорее негативным, чем позитивным»7, и призывают «сдерживать теневую экономическую деятельность в тех рамках, в которых она не разрушает экономическую систему»8.

Достигнутая в современной литературе сбалансированная оценка роли теневой экономики сформировала предпосылки для перехода к ценностно-нейтральной, объективистской позиции в ее познании. Стало возможным познание сущности теневой экономики, определение ее понятий с позиций различных дисциплинарных подходов, классификация видов теневой экономической деятельности и выполнение других научных процедур, характерных для онтологически ориентированного этапа познавательной деятельности. В полной мере «онтологический переход» не совершен, а соответствующие ему научные парадигмы не сформулированы. Вместе с тем представляется возможным дифференцировать парадигмально значимые онтологические интерпретации феномена теневой экономики.

Предпосылки онтологического этапа коренятся в аксиологически-ориентированном этапе познания. Наиболее фундаментальным интерпарадигмальным конфликтом в понимании теневой экономики является базовое принятие ее позитивной или негативной оценки9. В противоположность первоначальному негативно-сожалеющему отношению к теневой экономике «десотианская революция» акцентировала положительную ценность теневой экономики. Различие оценок определило и расхождение поведенческих стратегий в отношении явлений теневой экономической жизни. Негативное восприятие теневой экономики, естественно, определяет ориентацию на ее ограничение, вытеснение, противодействие и борьбу с нею. Позитивное отношение к теневой экономике становится основанием признания ее права на существование и развитие.

Как следствие, возникают «ограничительные» и «расширительные» интерпретации теневой экономики.

В «ограничительных» интерпретациях теневая экономика истолковывается как дисфункция, девиация10, патологическое отклонение или как частная особенность процесса экономической жизни. Так, например, Л.Я. Косалс видит в теневой экономике «особенность российского капитализма»11. С точки зрения О.М. Лизиной, теневая экономика есть особый сегмент рыночного хозяйства12. Теневую экономику принято также рассматривать как явление, характерное для экономик «третьего мира» или социалистического хозяйства. Соответственно, ограничение и исчезновение теневой экономики увязывается с преодолением слаборазвитости, бедности, снижением степени государственной регламентации экономической жизни.

В «расширительных» интерпретациях проявления теневой экономики обнаруживаются и в развитых экономических системах и в далеком историческом прошлом. Теневая экономика трактуется как своего рода константа экономической жизни на всех этапах развития экономической жизни человечества. Выражением этой позиции можно считать следующее положение О.М. Лизиной: «Поскольку теневизация экономической деятельности в различных общественных системах носит устойчивый характер, она должна рассматриваться как особый сегмент общественного хозяйства, обладающий относительной стабильной социальной структурой, в рамках которой люди имеют определенный статус и играют конкретные социальные роли (рыночные торговцы, «лоббисты» и др.), а также выполняющий различные функции (экономическую, воспроизводственную, социальную, криминальную)»13.

На базисе теневой экономике естественно-исторически возникают структуры теневой политики, теневой юстиции, теневой морали и т.п. Исследователи отмечают наличие теневых структур во всех сферах общественной жизни, что дает основание для введения понятия «теневое общество»14. Не обсуждая вопрос об удачности последнего концепта, нельзя не признать перспективности выделения и исследования теневых явлений во всех сферах общественной жизни15. В историко-социологическом контексте даже разделение эпох «темного средневековья» и Просвещения может приобрести не только метафорический смысл.

Историко-социологическая перспектива, как представляется, теоретически легитимирует представление об онтологической возможности бытия теневой экономики. Можно утверждать, что, во-первых, теневая экономика существует, во-вторых, теневая экономика есть экономика, в-третьих, теневая экономика есть сфера экономической жизни общества (или сектор его экономической деятельности). От каменного века до информационного общества теневая экономика вносила свой вклад в хозяйственную жизнь, не всегда, правда, играя доминирующую роль.

Онтологизация теневой экономики порождает проблему ее взаимосвязи с другими секторами экономики. Современная экономическая теория описывает преимущественно рыночную экономику. Марксизм в учении о способах производства наряду с рыночной экономикой, в развитом виде рассматривающейся как капиталистический способ производства, предлагает выделение экономических систем, присущих первобытнообщинному, рабовладельческому, феодальному, азиатскому и коммунистическому способам производства. Очевидно, что экономикс не исключает аналитическое описание перечисленных экономических систем, но не занимается этим в силу прагматической нецелесообразности. Экономикс и марксизм, следовательно, не противоречат радикально друг другу в выделении объекта экономической науки, но расходятся в подходах к его концептуальной интерпретации.

Разрешение интерпарадигмального конфликта в экономической теории представляет важным для понимания феномена теневой экономики. Так, онтология экономикс не исключает бытия теневой экономики, но и не подразумевает ее существования, так как экономикс не располагает системным описанием возможных (кроме рыночной) экономик. Марксистское учение о способах производства теоретически исключает бытие теневой экономики. Но главное затруднение, на наш взгляд, состоит в том, что эти течения экономической мысли не испытывают радикальной онтологической потребности в теоретическом описании теневой экономики, которая воспринимается как артефакт, «ненормальность» экономической жизни.

Поскольку учение о способах производства теоретически исключает бытие теневой экономики, то ее признание может осуществляться в рамках «расширенной» экономикс, реализующей абстрактную возможность концептуализации нерыночных экономик. Эта задача в принципе решена в рамках зарубежной экономической антропологии, которая получила известность исследованиями феномена престижной экономики16. Замети, что престижная экономика по своим характеристикам дополнительна к теневой экономике. Поэтому включение в экономическую онтологию теневой и престижной экономик представляется системно обоснованным.

В перспективе системного описания форм экономик естественным образом выделяется и дополнение к рыночной экономике — это такая известная ее антитеза как командная экономика17. Она достаточно полно описана либо как планомерная экономика в рамках политической экономической социализма18, либо как экономика дефицита в версии Я. Корнаи19.

С точки зрения построения систематики форм экономик представляет интерес выделение основанной на отношениях взаимопомощи моральной экономики20, основанной на отношения возмездия военной экономики21, а также основанной на обмене жертвами жизнеобеспечивающей экономики и основанной на услугообмене традиционной экономики. Выделенные формы экономик, как показано Ю.И. Семеновым22, могут быть систематически описаны в логике «Капитала» как развивающиеся системы экономических отношений23, а также соотнесены с конкретными способами производства. Так, например, в системе военной экономики естественно развиваются рабовладение и данничество. Отношения услугообмена конституируют сословный и кастовый строй. Престижную экономику относят к позднему первобытнообщинному строю, а жизнеобеспечивающая преобладала на его ранних этапах.

Экономические антропологи обращают внимание на историческое доминирование тех или иных форм экономической жизни, но подчеркивают, что экономическая действительность любого социума включает все системно возможные и поэтому необходимые формы. Поэтому они должны быть интерпретированы как сферы экономической жизни социума.

Предпринятый экскурс в общую теорию форм экономической жизни необходим для уточнения характера взаимосвязи теневой экономики и коррупции. В самых общих чертах под коррупцией понимается использование служебного положения в личных целях. Она считается одним из основных видов теневой экономики24. Казалось бы, теневая экономика соотносятся как целое и ее часть. Но сама постановка вопроса об этой взаимосвязи проблематизирует ее характер. И, действительно, при более внимательном ее изучении она оказывается неординарной.

В рамках исторического обзора практики использования служебного положения в личных целях Ю.В. Латов и С.Н. Ковалев заключают: «Коренной перелом в отношении общества к личным доходам государственных чиновников произошел только в Западной Европе эпохи нового времени. Идеология общественного договора провозглашала, что поданные платят налоги государству в обмен на то, что оно разумно вырабатывает законы и строго следит за их неукоснительным выполнением. Личные отношения стали уступать место чисто служебным, а потому получение чиновником личного дохода, помимо положенного ему жалования, начали трактовать как вопиющее нарушение общественной морали и норм закона»25. До этого периода, как подчеркивают авторы, наблюдалась терпимость к проявлениям коррупции. Во многих других регионах планеты аналогичный «коренной перелом» произошел только в последние десятилетия ХХ века. И это понятно, так как в древних обществах служба, как правило, подразумевала либо кормление от должности, либо выполнение должностных обязанностей за свой счет, что в любом случае делало необходимым использование служебного положения в личных целях.

Делегитимация коррупции выступает, таким образом, историческим и доктринально-идеологически мотивированным событием. Следует ли отсюда вывод, что коррупция исторически ситуативно оказывается в сфере теневой экономики? Следует ли тогда ее интерпретировать как феномен теневой экономики? И феноменом какой сферы экономической жизни является легитимная (и легальная) коррупция?

По-видимому, нелегальность конкретной формы экономической деятельности не может быть достаточным основанием для отнесения ее к теневой сфере экономической жизни. «Теневая» природа экономического явления должна быть раскрыта с точки зрения специфики экономических взаимодействий, а не в формате внешней определенности экономических процессов, т. е. их правомерности или нравственности, эстетичности или властного потенциала. Факт нелегальности или легальности конкретного экономического действия фиксирует в действительности ограничивающее или стимулирующее влияние экономического базиса на правовую надстройку, т. е. внешнюю ценность экономического процесса, но не раскрывает его собственно экономическую природу. Взаимосвязь теневой экономики и коррупция, следовательно, в предметном поле экономической науки должна изучать безотносительно к легальности как теневой экономики, так и коррупции.

Таким образом, остается проблема принадлежности коррупции к теневой экономики или к другим сферам экономической жизни. Можно констатировать, что некоторая взаимосвязь коррупции с теневой экономикой усматривается, но в то же время проблематизируется. Рассмотрим вопрос о возможной принадлежности коррупции к другим сферам экономической жизни.

Ситуация здесь представляется затруднительной. Семантика латинского corruption включает значения: 1) совращение, подкуп; 2) порча, упадок; 3) извращенность, превратность; 4) расстройство, расшатанность, плохое состояние26. Семантическое поле термина в естественном языке включает мотив смерти, что допускает отнесение коррупции к феноменам жизнеобеспечивающей экономики. Вместе с тем понимание коррупции как «разложения» допускает ее моральную трактовку, что считается классическим пониманием коррупции. Не исключена принадлежность коррупции к сфере командной экономике, так коррумпированность атрибутируется власти и чиновничеству. С большой вероятностью можно исключить принадлежность коррупции к системам экономических отношений военной, престижной и рыночной экономик. Так называемые «благодарности» и подкуп («рынок власти») есть проявления интерференции сфер экономической жизни, нежели системные для престижной и рыночной экономик институты.

Проблематизация феномена коррупции выявляет, с одной стороны, его размытость, а с другой — возможность достаточно точной локализации ее наиболее ярких проявлений. Так, коррупция связывается прежде всего с государственной службой, хотя указывается на существование коррупции корпоративной, партийной, избирательной и пр. Следовательно, необходимо локализовать «службу» (государственную и негосударственную) как экономическое явление.

В рамках представленной выше систематики сфер экономической жизни наиболее уместным является отнесение службы к сфере традиционной экономики с основополагающими для нее отношениями услугообмена, перерастающими в отношения зависимости, клиентелы, сословный и кастовый строй. За исключением экономических отношений, складывающихся внутри крестьянской общины, к традиционной экономике в указанном смысле относим феодальный способ производства. Действительно, государственная (или корпоративная) служба по своей экономической организации неотличима от дворовой или церковной службы. Только в современном мире традиционный статус слуги трансформировался в статус служащего.

Отнесение службы как экономического явления к сфере традиционной экономики является основанием интерпретации коррупции в качестве феномена тоже традиционной экономики. Дополнительными аргументами, мотивирующими включенность коррупции в систему традиционных экономических отношений, являются:

1) личный характер коррупционных отношений;

2) обязательственный состав коррупционных отношений, в рамках которых возникают не только обязательства, но и льготы, привилегии, иные преимущества;

3) разработанная американским институционализмом концепция коррупции как механизма извлечения административной ренты;

4) антикоррупционные мероприятия воспринимаются акции по поддержанию «чистоты» и «чести», что в первом случае свидетельствует о базисной принадлежности коррупции к сфере услуг (начинающихся с наведения чистоты), а во втором случае — к значимости чиновной чести как экономической оценки достоинства чина в иерархии статусов.

Демаркация феномена коррупции и отнесение его к традиционной экономике — экономике услугообмена — позволяет в отношении вопроса о взаимосвязи теневой экономики и коррупции утверждать, что коррупция по своей экономической природе не принадлежит к теневой экономике, хотя в тех или иных частных своих проявлениях может быть подвергнута криминализации. Как следствие, на базисе коррупционной деятельности может сформироваться деятельность по ее скрытию. Но это вторичный эффект, который может сформироваться на базисе любого криминализируемого экономического отношения.

Невыясненным остается вопрос о месте коррупции в системе служебных отношений. Общим мотивом здесь является восприятие коррупции как негативного явления, дисфункции, снижающей эффективность государственного аппарата27. В связи с превалирующей оценкой обращает внимание семантика латинского corruptus: 1) испорченный, 2) расстроенный, 3) больной, 4) превратный, 5) бессчетный, развращенный, порочный; продажный, подкупный или подкупленный; 6) обесчещенный, опозоренный28. В известном смысле любое отклонение в деятельности по оказанию услуг может быть квалифицировано как коррупция, но чаще всего это отклонение должно достигать степени «порчи», «разложения».

«Порча» и «разложение» государственного аппарата — процесс естветснно-исторический, завершающийся в конечном счете гибелью государств. Впервые этот процесс, как известно, был описан Платоном в «Государстве» на примере конкретных государственных устройств. Объективность коррупции означает, что она не сводится к злонамеренному субъективному произволу конкретных лиц. Это системный экономический эффект динамики служебной деятельности. В общеэкономическом плане его можно сравнить с физическим и моральным износом техники, а также сопутствующим износу процессом амортизации.

Аналогия с износом вполне уместна, так как не только техника, но аппарат любой службы имеет фиксированный срок эксплуатации и постепенно разрушается в ходе функционирования. Говоря о коррупции, имеют в виду как процесс «институционального износа», так и формирование своего рода амортизационного фонда на случай выбытия должностного лица. Сроки выбытия и скорость «институционального износа» имеют решающее значение для коррупционного процесса.

Обсуждая вопрос о коррумпированности чиновничества древнеегипетской монархии, А.Е. Демидчик пишет: «Несмотря на многочисленность и широкие полномочия древнеегипетской бюрократии, памятники Старого царства по существу умалчивают о фактах коррупции и взяточничествах. Нt встречаются предупреждения против мздоимств и о в обращенных к чиновникам древнейших литературно-дидактических “поучениях”»29. Причину этого исследователь усматривает в существовавшей в Старом царстве практики передачи государственных должностей и связанного с ним материального обеспечения по наследству в пределах одного рода. Сохранение должности и карьерный рост представлялись чиновникам более важными, чем быстрое обогащение. В Среднем царстве начал формировать слой новой бюрократии, рекрутировавшейся из худородных и вынужденной закладывать основы благосостояния лично, на протяжении собственной жизни. Как констатирует А.Е. Демидчик, бедность новой бюрократии и неустойчивость ее должностного положения в условиях политической нестабильности обусловили появление взяточничества как общественно значимого явления30.

Коррупция, таким образом, объективно связана с высокой степенью морального износа государственного устройства, а также с интенсивной сменяемостью должностных лиц, что возможно при различных формах правлениях и политических режимах. Эпоха буржуазных демократий объективно должна была привести к усилению коррупции. Вместе с тем регламентированный избирательный процесс, сформировал, по-видимому, институциональные механизмы идентичные практике ускоренной амортизации, что объясняет низкие значения показателей восприятия коррупции в старых демократиях.

Метафора «институционального износа» и «амортизации» государственного аппарата и иных статусных позиций (например, статуса избирателя) позволяет совершить переход от аксиологически-пристрастного восприятия коррупции к ее онтологически объективному, ценностно-нейтральному описанию. «Институциональный износ» — процесс объективный. Вместе с тем, становится понятно, что коррупционные платежи имеют другую экономическую природу, нежели традиционные «почести», «поминки» и «благодарности», сохраняющиеся в современной практике.

Взаимосвязь теневой экономики и коррупции, как представляется, выглядит при этом значительно более сложной. Экстерналии, которые собственно и являются «тенью», необходимо сопутствуют коррупции и генерируются ею (как, впрочем, любым другим экономическим явлением), но это множество разнообразных внешних и внутренних экономических эффектов нуждается в скрупулезном технико-экономическом анализе.

1 Латов Ю.В., Ковалев С.Н. Теневая экономика. М., 2006. С. 103.

2 Сото Э. де. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М., 1995.

3 Латов Ю.В., Ковалев С.Н. Указ. соч. С. 114.

4 Там же. С. 115.

5 Подробнее см.: Эволюция исследований неформального сектора экономики за рубежом (Научно-аналитический обзор) // Теневая экономика: экономический и социальный аспекты. М., 1999; Барсукова С. Неформальная экономика: понятие, структура, традиции изучения // Общество и экономика. 2003. № 11.

6 Латов Ю.В., Ковалев С.Н. Указ. соч. С. 309.

7 Там же. С. 18.

8 Там же. С. 310.

9 См., например: Салицкий А.И. Негативная экономика — где искать критерии? // Восток. 2000. № 1.

10 Латов Ю.В. Экономика вне закона. Очерки по теории и истории теневой экономики. М., 2001.

11 Косалс Л. Теневая экономика как особенность российского капитализма // Вопросы экономики. 1998. № 10.

12 Лизина О.М. Теневая экономика как особый сегмент рыночного хозяйства: Автореф. дис. … к.э.н. М., 2006.

13 Там же. С. 6.

14 Барсукова С.Ю. Сращивание теневой экономики и теневой политики // Мир России. 2006. № 3; Барсукова С., Звягинцев В. «Теневая» экономика и «теневая» политика: взаимные интересы // Свободная мысль. 2006. № 7–8.; Рывкина Р.В. Теневизация российского общества: причины и последствия // Социологические исследования. 2000. № 12.

15 Косолапов Н.А. Круговорот «света» и «тени» как механизм общественного развития // Теневая экономика и политическая коррупция в обществах переходного типа (афро-азиатские страны и Россия). М., 2001. Вып. 1.

16 Шрадер Х. Экономическая антропология. СПб., 1999.

17 Вечерский С.С. Эволюция «концепции командности» в советологических оценках экономики СССР (очерк истории). Л. 1991.

18 Наиболее удачной с точки зрения реализации логики «Капитала» нам представляется работа: Петрищев В.А. Плановые нормы развития социалистического производства. М., 1985.

19 Корнаи Я. Дефицит. М., 1990.

20 Скотт Дж. Моральная экономика крестьянства как этика выживания // Великий незнакомец. Крестьяне и фермеры в современном мире. М., 1992.

21 Громов Л.М., Фарамазян Р.А. Военная экономика современного капитализма. М., 1975.

22 Семенов Ю.И. Экономическая этнология. М., 1994.

23 Подробнее см.: Тюгашев Е.А. Relire le Capital: кон­цепция инте­ра­к­тивности в политической экономии // Социальные взаимодействия в транзитивном об­ществе. Новосибирск, 1999.

24 Латов Ю.В., Ковалев С.Н. Указ. соч. С. 57.

25 Латов Ю.В., Ковалев С.Н. Указ. соч. С. 61.

26 Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М., 2003. С. 205.

27 См., например: Старов Г., Благовещенский Ю., Винюков И. и др. Коррупция в России как болезнь и теневой рынок // Власть. 2005. № 9.

28 Дворецкий И.Х. Указ. соч. С. 205.

29 Демидчик А.Е. Безымянная пирамида: Государственная доктрина древнеегипетской Гераклеопольской монархии. СПб., 2005. С. 121.

30 Там же. С. 122–124.





Похожие:

Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconДокументы
...
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconЭкономика труда; экономика народонаселения и демография; экономика, организация и управление предприятиями, отраслями, комплексами: сфера услуг
Экономика и управление народным хозяйством (экономика труда; экономика народонаселения и демография; экономика, организация и управление...
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconДокументы
1. /экономика/экономика/bilety_po_ekteorii/readme.txt
2. /экономика/экономика/bilety_po_ekteorii/Билеты...

Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconВопросы для итоговой формы контроля по дисциплине «Национальная экономика» Предмет и задачи дисциплины «Национальная экономика»
Национальная хозяйственная система рыночного типа. Современная регулируемая рыночная экономика
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций icon1. Если цитата сопровождается словами автора, то оформляется как прямая речь: Д. Лихачев утверждает: «Память — это преодоление времени, преодоление смерти»
«Люди с талантом быть счастливыми — солнечные люди», — утверждает психолог В. Леви
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconДокументы
1. /Экономика/Экономика.doc
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconпреодоление многолетнего разделения в 1969-1970 годах. Завещание Алексия I
Дело об Американской митрополии (рпц и Православная Церковь Америки) – преодоление многолетнего разделения в 1969-1970 годах
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconКалендарно-тематический план по магистерской программе «Мировая экономика» по дисциплине (название читаемого курса) Экономика международного туризма в условиях глобализации

Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconДокументы
1. /Конфликт интерпретаций. Очерки о герменевтике.doc
Теневая экономика и коррупция: преодоление аксиологических интерпретаций iconНарушения сочетаемости и разновидности тропов в генитивной конструкции
При таком сопоставлении вскрываются основания метафорических интерпретаций, заложенные в норме
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов