Правовой потенциал славянских народов россии icon

Правовой потенциал славянских народов россии



НазваниеПравовой потенциал славянских народов россии
Дата конвертации17.09.2012
Размер147.36 Kb.
ТипДокументы


Тюгашев Е. А.


ПРАВОВОЙ ПОТЕНЦИАЛ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ РОССИИ


// Жизненные силы славянских народов. Барнаул, Изд-во Алтайского регионального научного центра РАО, 2000. С. 68–72. // Жизненные силы славянских народов. Барнаул, Изд-во Алтайского регионального научного центра РАО, 2000. С. 68–72.


Для понимания судеб славянских народов и российской цивилизации важно отчетливо представлять суть российского правопорядка. Правовой облик российского государства, к сожалению, затуманен. Лозунг строительства правового государства внушает ложное убеждение в том, что, во-первых, существуют неправовые государства, и, во-вторых, что Древнерусское государство, Московское царство, Российская империя и Советский Союз не были правовыми государствами. Как здесь не вспомнить поэта Б. Н. Алмазова, писавшего в середине прошлого века:

По причинам органическим

Мы совсем не снабжены

Здравым смыслом юридическим,

Сим исчадьем сатаны.

Широки натуры русские,

Нашей правды идеал

Не влезает в формы узкие

Юридических начал.

Заметим, что право не сводится к его юридическому воплощению. “Права и обязанности, опирающиеся на силу и авторитет государства, нередко обозначают также и в качестве ю р и д и ч е с к и х прав и обязанностей. И это вполне обоснованно”1, – подчеркивает академик С. С. Алексеев. И далее продолжает: “Правда, слова “правовое” и “юридическое” (от латинского – ius, iuris, в переводе – “право”, “правовое”) в принципе синонимы, однозначны… Но слово “юридическое” отличается большей строгостью и официальностью, оно позволяет с большей четкостью обозначить именно ту группу прав лиц, которые несут в себе частичку государственной власти и потому позволяют императивно требовать от других лиц определенного поведения”2.

Хотя академик С. С. Алексеев убежден, что в выражении “юридическое право” никакой тавтологии, “масла масляного” не будет, тем не менее, обратим внимание на неустранимую двойственность правового и юридического в предмете теории права, двойственность, составляющую основное противоречие данной теории. Юридизация теории права наиболее ярко воплощается в концепциях нормативизма.

Как справедливо указывал А. К. Черненко, нормативистская трактовка права представляется чрезмерно узкой и в известной мере случайной, не охватывающей все богатство и многообразие правовой реальности. Юридические явления основаны на силе государства. Но само государство покоится на праве – на естественном праве, на кулачном праве, на обычном праве, на божественном праве и т. п. Правовой потенциал этносоциального организма не ограничен его государственно-правовой реализацией в системе юридических норм3.

В основе российского государства также лежит некоторое право.
Более того, можно утверждать, что российское государство является самым правовым государством в мире. Действительно, само Древнерусское государство возникает в результате правового акта – призвания в 862 г. варяжских князей. Согласно “Повести временных лет”, “чудь, словене и кривичи и вси” сказали руси: “Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет. Да поидети княжит и володети нами”. Как разъяснял известный историк русского права И. Д. Беляев, в рамках мирной колонизации Новгородом на основании общинных начал подчинил себе и принял в состав своего народонаселения элементы финских, соседних славянских, а частью скандинавских племен. Племенная разрозненность населения, организованного по общинным началам, с правами более или менее одинаковыми, вела к раздорам и междоусобиям, которые, усиливаясь год от года, не могли быть прекращены одними общинными средствами. Вече, главный судья в общине, в таких случаях распадалось на партии и, вместо суда и управы, усиливало междоусобия и беспорядки4. Призвание руси было осуществлено по ряду – по праву, т. е. по общему договору новгородской конфедерации племенных группировок с сувереном.

Призвание варягов есть эталон общественного договора. Этот ряд стал прецедентом (casus primus) для последующих многочисленных правовых актов, последовательно развивавших российскую государственность. Следует признать, что руси удалось навести русский порядок. По ряду князья служили на подряде и ходили в наряды. Князья, нарушавшие “поряд” с городами, как правило, гибли. Служившим по совести в кормление давались земли и волости. В случае правонарушений княжьи мужи кормились на территории волости до тех пор, пока волостная община не выдавала виновников смуты.

Таким способом Рюриковичи остановили маховик межплеменной кровной мести. Уже сыновья Ярослава Мудрого предписали выкупаться за преступлением деньгами. Так, например, за убийство князю платилась вира, родственникам потерпевшего – головничество. Материальное возмещение за понесенный ущерб было существенной статьей княжеского дохода. Самоуправство жестко наказывалось. Несомненным успехом Рюриковичей в наведении русского порядка стала активизация торговли по Оке и Дону с Хазарией: в 60-е гг. IX в. усилился приток арабского серебра в Восточную Европу и Скандинавию.

Закрепленный в “Русской Правде” правопорядок совершенствовался и развивался, изменялся порой до неузнаваемости. Но внимательный наблюдатель, перелистывая страницы истории государства и права в России, всегда отметит незыблемость основ. “Призвание варягов” стало идиомой, обозначающей специфический для нашего общества механизм обновления руководящих кадров. Во время Петра I проблему своевременного сбора подушной подати решали размещением солдат на постой. От съезда к съезду мерилась не только история Страны Советов, но и история Древнерусского государства, в котором важнейшие вопросы решались на княжеских съездах. На дворянские съезды в Москву и губернские города съезжались городовые дворяне, дети боярские и т. п. “Дворянство было первым РКП”, – писал М. Волошин.

Даже А. Чубайс говорит о древнерусской природе современной семибоярщины: “Нет, то, что складывается сегодня в России, никак не укладывается в примитивное понятие “бандитский капитализм”. Если пользоваться западной терминологией, это скорее так называемый дружеский капитализм”5. В российской терминологии дружина – это правовой союз бояр, мужей и отроков, связанных личным договором службы, верности и дружбы. Действительно, по данным социологических опросов 90-х годов, верность – главный критерий, которым руководствуются российские бизнесмены при найме персонала6.

Российский правопорядок на протяжении тысячелетней истории России характеризуется определенной стабильностью и преемственностью. Отмечается также накопление новых правопорядков, обусловленное введением христианства, кризисом родовой организации государственности, становлением и ликвидацией самодержавия. Новые правопорядки формируются “опричь” прежних, привычных для земли Русской. Поэтому можно говорить о феномене опричного права. В известном смысле опричным было скандинавское по происхождению дружинное право, в соответствии с которым дружинники принадлежали к дворцу конунга и составляли его домашнее войско, готовое во всякое время исполнить любое его поручение, за исключением унизительных.

Как опричное по происхождению формировалось право и в последующей истории России. Характеризуя правовую жизнь России второй половины XIX века, В. В. Портнов пишет следующее: “Издается большое количество различных законодательных и ведомственных актов, в которых обнаруживается стремление их составителей регламентировать все до мельчайших подробностей – характерная черта полицейского государства. Ни в одной стране не было такого обилия законов, как в царской России, но вместе с тем законности в России в то время не было. Несмотря на множество законов, они не всегда могли в условиях самодержавия соблюдаться и исполняться в соответствии с их точным смыслом”7.

Особыми указами Петра I предписывалось: из какого материала строить дома и печи, из какого дерева изготовлять гробы для покойников, какими орудиями возделывать землю, из каких материалов изготовлять обувь, какого покроя должно быть платье, на скольки лошадях ездить какому чину и др. В Московском государстве XVII века по указному праву – “государь указал, и бояре приговорили”, – определялись, в частности, указные цены на хлеб и фураж для продажи ратным людям, указное время работы приказных людей и др. За нарушение трудового законодательства предусматривалась уголовная ответственность. Так, например, князь Г.В. Оболенский, стольник царя Алексея Михайловича, сел в тюрьму за то, что “у него июня в 6-м числе, в воскресение недели всех святых, на дворе его люди и крестьяне работали черную работу, да он же, князь Григорий, говорил скверные слова”.

Указы – наиболее обильная и важная форма правотворческой деятельности по частным вопросам в России. Затруднения с реализацией указов на практике объясняются, как это ни странно, европеизацией страны, нарастающей дистанцией между законодателем и народным правосознанием. Законы часто переводились с польского, немецкого и шведского языков и были малопонятны народу. Обычно указы прочитывались в церквях и на ярмарках в торговые дни. При слушании некоторых указов полагалось переписывать бывших в церкви. Особо важные указы читались в церквях каждый праздник. Поэтому не ходящих в церковь было велено ловить как воров и разбойников (указ 30 октября 1718 г.).

Характеризуя законодательную деятельность Петра I, М. Волошин в поэме “Россия” писал:

Великий Петр был первый большевик,

Замысливший Россию перебросить

Склонениям и нравам вопреки

За сотни лет к ее грядущим далям.

Он, как и мы, не знал иных путей,

Опричь указа, казни и застенка,

К осуществленью правды на земле.

Действовали ли Иван Грозный, Петр Великий и И. В. Сталин в правовом поле? Наиболее авторитетный российский правовед С. С. Алексеев, давая правовую оценку ужасам сталинизма, пишет о революционном естественном праве – “прямом, неконтролируемом, беспредельном и массовом насилии”8. На его взгляд, это право включает “право на вооруженный захват власти, право на прямое революционное насилие во всех его многообразных формах, право на беспощадные репрессии в отношении врагов революции, классово чуждых слоев населения, право на красный террор, право на революционные войны, на инициирование и поддержку “мирового пожара”, экспорта революции, всемогущества коммунистического интернационала”9.

Это право С. С. Алексеев характеризует как теневое, невидимое, подпольное, подковровое право, существующее наряду официальным правом. Напомним, что Гегель в “Феноменологии духа” различал “закон дневного света и право теней”. Право теней – это право мертвых, которое находит выражение в обязанности живых отдать последний долг; в преследовании убийцы государством, в лице которого мертвый приобретает орудие мести; в развертываемых правительствами войнах, дающих почувствовать всеобщего господина – смерть. Гегель писал: “Ни семья, ни общественность не есть, однако, в себе и для себя; человеческий закон в своем живом движении исходит из божественного закона, закон действующий на земле, – из подземного, сознательный – из бессознательного, опосредствование – из непосредственности, – и точно так же возвращается туда, откуда исходил. Подземная сила, напротив, имееет свою действительность на земле; благодаря сознанию она становится наличным бытием и деятельностью”10.

Песьи головы у седел опричников-кромешников, как и образ пса в поэме А. Блока “Двенадцать”, символизируют наступление Страшного Суда мертвых (или вечно живых) над мертвыми. В стихотворении “Русская революция” о действительности борьбы теней М. Волошин говорил:

России душу омрачая,

Враждуют призраки, но кровь

Из ран ее течет живая.

С его точки зрения, в России не было ни настоящих пролетариев, ни настоящих буржуа. “Вся наша революция была комком религиозной истерии...” – убежден М. Волошин.

О религиозном характере русской революции начали писать в связи с анализом народнического движения. “Изменился объект, но не изменилась структура религиозного чувства. Место Бога занял народ”11, – резюмирует содержание этих исследований О. В. Будницкий. “Люди, борющиеся за царство справедливости, прибегают к убийствам, причем зачастую лично ни в чем неповинных, а то и просто случайных людей, – продолжает О. В. Будницкий. – Оправданием этому может служить лишь то, что они являются искупительной жертвой. Так как в жертву приносит, как правило, свою жизнь и сам террорист”12. В индивидуальном терроре наказание совпадает с преступлением.

М. Робеспьер определял террор как быстро и неуклонно воплощаемую справедливость, т.е. как феномен права. Такое правопонимание вытекает из формулы “Pereat mundus, fiat iustitia”: “Пусть восторжествует справедливость, даже если для этого погибнет мир”. Понятное и близкое европейцу, это изречение и в России не осталось холодной книжной максимой. В прокламации “Молодая Россия” (1862 г.) студент Московского университета П. Зайчневский призывал: “Помни, что тогда, кто будет не с нами, тот будет против, кто против, тот наш враг, а врагов следует истреблять всеми способами”. И это справедливо, как писал М. Волошин в стихотворении “Гражданская война”:

И там и здесь между рядами

Звучит один и тот же глас:

“Кто не за нас – тот против нас.

Нет безразличных: правда с нами.

Старый правопорядок, следовательно, мультиплицируется. Вместо одной Правды Ярослава к концу XIX века уже каждый идет со своей “Правдой”, подчеркивал тогдашний властитель дум, народник-публицист Н. К. Михайловский. Анархия правопорядков вынуждает кем-то и чем-то жертвовать.


Об упомянутой выше прокламации П. Зайчневского А.И. Герцен отзывался снисходительно: “Кто знаком с возрастом мыслей и выражений, тот в кровавых словах “Юной России” узнает лета произносящих. Террор революций с своей грозной обстановкой и эшафотами нравится юношам, так, как террор сказок с своими чародеями и чудовищами нравится детям”13. Когда мальчики стали в бомбы играть как в мячики, то юношеский характер террора стал очевиден. “Почти все в ранней юности восторженно преклонялись перед героями террора”14, – вспоминал В.И. Ленин.

Навеки шестнадцатилетние, герои-жертвы террора в себе воплощали правду России. В глазах Европы Россия выглядела как цивилизация подростков, своего рода недорослей, которым развиться в личность не позволяло давление общины и государства. “Реально совершеннолетними в Московском государстве считались разве что царь да патриарх”15, – пишут А. А. Бушков и А. М. Буровский. Этих “единственных взрослых” и называли “отцами родными” все подданые, которые всю жизнь оставались “духовно младыми” и именовали себя холопами, т. е. хлопцами. Будучи большими детьми, они легко идут на смерть сами и легко посылают на смерть других.

Маргинальный подросток боится, чувствует себя слабым, не готовым противостоять давлению взрослых. Не видя возможности стать сильным, он стремится уйти от общества на безопасное расстояние, вооружается символически и за счет этого преодолевает чувство страха (панк-стиль “оскалившегося волчонка”). Осознанное противостояние нормам, задаваемых взрослыми, выражается в виде негативизма, непослушания, конфликтности, агрессивности, вандализма, вспышек ярости, в стремлении тиранить и раздражать других, в чрезвычайно широком распространении делинквентных (юридически наказуемых) поступков. В неформальных группах и подростковых бандах отсутствующую Я-концепцию подросток заменяет Мы-сознанием.

На наш взгляд можно говорить не только об ювенильном праве как о правовом поле, очерченном для подростков, но и о младенческой, детской, подростковой, в целом – гендерной – половозрастной правовой культуре человеческого рода. В юридической литературе используются представления о детстве, юности и зрелости права16. Концептуализация данных метафор необходимо ведет к потребности систематического исследования фактически складывающихся половозрастных правовых субкультур.

Юношеские притязания на равноправное участие во взрослой жизни еще не могут быть полностью реализованы. “Юношеский кризис – это кризис возможностей. Юноша ощущает, что его мечты о высоком статусе в обществе не могут сбыться сию минуту, – пишет М. В. Розин. – Путь реального преодоления такого кризиса ясен: учеба, работа, профессиональный рост, повышение социальной активности. Но это так долго... Отсюда стремление “броском” компенсировать свою неуверенность, трудность на равных с взрослыми участвовать в жизни общества”17.

Поскольку не каждый юноша собой громаду лет прорвет и явится (как металлист) весомо, грубо, зримо, то специально культивируется чувство неустроенности, тяжести, тягот жизни. Тяготы оказываются своеобразным залогом осмысленности жизни. Освобождение от тягот и трудностей вызывает невроз выходного дня, а проще, русскую хандру. “Мальчики в розовых штанишках” пробуют иначе чем взрослые, неформально решать житейские проблемы, но, поскольку это оказывается еще тяжелее, то жизнь осмысляется как путь отречения, путь страдания. В драмах отвергнутых реформаторов, – замечает М. В. Розин, – главный герой выступает в роли жертвы, но не злодеяния, а косности окружающих, “неправильного устройства мира”. Правды нет на земле и выше, следовательно, мир неправ и преступен. Эта роль жертвы более экономична, так как роль победителя требует громадных усилий по завоеванию и удержанию позиций.

Психология подросткового и юношеского возраста позволяет раскрыть многие тайны русской души. “Зачем же я учился, зачем наукой во мне возбуждена любознательность, если я не имею права сказать моего личного мнения или не согласиться с таким мнением, которое само по себе авторитетно?” – показывал на следствии по делу петрашевцев Ф. М. Достоевский, будущий автор “Бесов”. Единоборство революционной интеллигенции с самодержавием и с той и с другой стороны выглядело как драма “образованцев”. По убеждению О. В. Будницкого, революционеры выражали “интересы образованных или чаще полуобразованных людей, стремящихся к самореализации, и, для начала – к устранению внешних для этого препятствий”18.

Проблема относительного перенаселения, т.е. лишних людей, обладавших избыточным образованием (“Горе от ума”) либо избыточных в каком-либо другом отношении, всегда вставала в России во время ее геополитического сжатия – после Ливонской войны, после Крымской войны и т.п. Избыточное население вытеснялось в различных исторических формах, например, путем колонизации территории в северо-восточном направлении, что отчасти стимулировало становление крепостного права. Пылающая Русь – в самосожжениях раскольников, самопожертвовании террористов, в “горении” на работе, в бою и быту – символический способ торжества справедливости, наиболее действенный и доступный для подросткового возраста. Порядок жертвоприношения определялся законами избыточной ценности. Чин жертвы переносился на приносящего жертву. При наведении нового, опричного порядка повышение нормы и массы избыточной ценности достигалось эскалацией будничного героизма.

Террор был не только эффектен – он был эффективен: это Страшный Суд избранных над страшной действительностью, в наикратчайшие сроки спасавший души всех. П.Н. Дурново подчеркивал, что терроризм “это очень ядовитая идея, очень страшная, которая создала силу из бессилия”19. В 1759 году Иван Грозный завещал потомкам: “А что есьми учинил опришнину, и то на воле детей моих, Ивана и Федора, как им прибыльнее, и чинят; а образец им учинен готов”.

Неуверенность в своей правоте, по заключению А. Л. Юрганова20, отражала духовный кризис царя, который в последние годы жизни, по-видимому, понял, что прельстился. С отменой опричнины Иван Грозный стремился наказывать уже взвешенно и осторожно. Так, и народники, разочаровавшись в терроре, вскоре стали осваивать тактику “малых дел”. Чинность и степенность в ведении дел стали признаками правового взросления российского общества.

Таким образом, восходящая к мифологеме Правды и к “Русской Правде” правовая традиция славянских народов нашей страны имеет существенные особенности по сравнению с традицией романо-германского права. Эти особенности выявляют более глубокие уровни правовой реальности и предоставляют дополнительные возможности для разработки правовых технологий, эффективно использующих необъятные правовые ресурсы России.


Примечания:

1 Алексеев С. С. Право: азбука – теория – философия: Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 10.

2 Там же. С. 10 – 11.

3 См.: Жизненный потенциал этнокультурного развития современной Сибири. Барнаул, 1999. С. 124 – 140.

4 Беляев И. Д. История русского законодательства. Спб., 1999. С. 44 – 45.

5 Приватизация по-российски. М., 1999. С. 325

6 См.: Социология и реальность // Социологические исследования. 1996. № 9. С. 7.

7 История отечественного государства и права. Ч. 1.: Учебник. М., 1992. С. 281.

8 Алексеев С. С. Указ. соч. С. 483.

9 Там же. С. 481.

10 Гегель Г. В. Ф. Система наук. Ч. 1. Феноменология духа. СПб., 1999. С. 244.

11 Будницкий О. В. “Кровь по совести”: терроризм в России (вторая половина XIX – начало XX в.) // Отечественная история. 1994. № 6. С. 205.

12 Там же.

13 Герцен А. И. Журналисты и террористы // Герцен А.И. Собр. соч.: в 30 т. М., 1959. Т. XVI. С. 221.

14 Ленин В. И. Что делать? // Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 6. С. 180

15 Бушков А. А., Буровский А. М. Россия, которой не было-2. Русская Атлантида: Историческое расследование. Красноярск, 2000. С. 370.

16 См., например: Кашанина Т. В. Происхождение государства и права. Современные трактовки и новые подходы: Учебное пособие. М., 1999.

17 Розин М. В. Увлечение или потребность? // По неписанным законам улицы... М., 1991. С. 143.

18 Будницкий О. В. Указ. соч. С. 205.

19 Цит. по: Будницкий О. В. Указ. соч. С. 206.

20 Юрганов А. Л. Опричнина и Страшный Суд // Отечественная история. 1997. № 3. С. 71.





Похожие:

Правовой потенциал славянских народов россии iconСвятки – один из славянских праздников
Расширите свой кругозор, углубите представление о культуре славянских народов, об их традициях, обычаях, дополните понятие о красоте...
Правовой потенциал славянских народов россии iconУчебника
Сахаров А. Н., Кочегаров К. А./Под ред. Сахарова А. Н. Основы духовно-нравственной культуры народов России. Основы религиозных культур...
Правовой потенциал славянских народов россии iconВозрождение лучших традиций народной жизни России
Кирилла и Мефодия, первоучителей словенских. Более 1000 лет назад они заложили основы единой письменности, единого языка, общих традиций...
Правовой потенциал славянских народов россии iconДля людей с крепкой психикой
Сравнения традиций арийских (славянских) и неарийских народов (см. Русская библиотека)
Правовой потенциал славянских народов россии iconПоложение о Международном «Форуме народов России» общие положения международный «Форум народов России»
«О праздновании 1150-летия зарождения российской государственности» и от 9 января 2012 г. №49 «О проведении в Российской Федерации...
Правовой потенциал славянских народов россии iconУбийство живого новорожденного, приготовление, поедание. Документальные кадры
Сравнения традиций арийских (славянских) и неарийских народов (см. Русская библиотека)
Правовой потенциал славянских народов россии iconПрограмма по основам духовно-нравственной культуры народов россии пояснительная записка
«Уважение к минувшему — вот черта, отличающая образованность от дикости…», — эти слова А. С. Пушкина могут стать эпиграфом к курсу...
Правовой потенциал славянских народов россии icon«Русский мир в духовном сознании народов России», 24. 05. 2007 Приглашаем принять участие в юбилейной 30-ой всероссийской научно-практической конференции «Русский мир в духовном сознании народов России»
Приглашаем принять участие в юбилейной 30-ой всероссийской научно-практической конференции «Русский мир в духовном сознании народов...
Правовой потенциал славянских народов россии iconЮ. Козенков. «Убийцы россии»
Завоеватели», «Спасет ли Путин Россию?». «Голгофа России. Схватка за Власть» «Необъявленная война», в новой книге серии Голгофа России...
Правовой потенциал славянских народов россии iconViii конференции студентов, аспирантов и молодых учёных «славянские чтения»
Возможная тематика докладов включает широкий спектр тем по религиозной, социально-политической и культурной истории славянских народов...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов