Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права icon

Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права



НазваниеЕ. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права
Дата конвертации17.09.2012
Размер126.52 Kb.
ТипДокументы

Вестник НГУ. Серия: Право. Т. 3. Вып. 2. / Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2007. С. 8–12.

Е.А. Тюгашев


КОНЦЕПТ ИМПЕРИИ В ГОРИЗОНТЕ СЕМИОТИКИ ПРАВА


Одной из перспективных направлений анализа феномена права является семиотика права. И это понятно, так как формальное право существует, как правило, в знаковой форме. Семиотический анализ поэтому имеет первостепенное значение для понимания бытия права.

В англо-американской науке исследования в области семиотики права представлены преимущественно работами, которые в российской науке относятся к жанру юрислингвистики. Отечественная семиотика, представленная именами В.В. Иванова, Ю.М. Лотмана, Ю.С. Степанова, В.Н. Топорова, Б.А. Успенского и др., близка к той традиции, которая за рубежом представлена Э. Бенвенистом [1]. В отличие от англо-американской семиотики права, ориентирующейся на прагматическое применение, отечественные исследования в области семиотики правовой культуры прежде всего имеют концептуально-эвристическое предназначение. В последнее время это было ясно показано С.Г. Проскуриным [см. 10].

Явления культуры в отечественной семиотике рассматриваются как отображаемые в концептах. В отличие от понятия, дефиниция которых является сугубо авторской, концепт интегрируют комплекс переживаний, представлений и значений, общепонятных для всех представителей конкретной культуры, хотя ситуативные интерпретации концепта, безусловно, различаются. Единство концепта, обеспечиваемое внутренней формой слова, является условием преемственности интеллектуальной традиции в веках и возможности взаимопонимания не только между приверженцами оппонирующих друг другу научных школ, но и различными общественно-политическими силами, использующим в повседневном дискурсе данный концепт.

Характерным примером концепта, активно использовавшегося в общественно-политическом дискурсе на протяжении уже двух тысячелетий, но только в последние десятилетия ставшее предметом научной рефлексии, является концепт империи стало. Как отдельное научное направление позиционировала себя империология, но это не внесло какую-либо ясность в содержание понятия «империя». Осознана только актуальность репрезентации в научной картине мира империи как феномена европейского жизненного мира. И эта репрезентация осуществляется, как правило, суммативным описанием различных признаков, характеризующих государства, относимые в общественно-политическом дискурсе к империям.

В этом случае говорят о практике синдромных определений, которые фиксируют отдельные проявления локализуемого объекта.
Империя обычно характеризуется как (1) политическая система, (2) охватывающая большую территорию, (3) длительно существующая, (4) сильно централизованная, (5) этнически и административно неоднородная, (6) стремящаяся к экспансии, (7) формирующаяся покорением или поглощением других государств, (8) с приоритетом военной власти над гражданской властью, (9) с претензиями на универсализм и мировое господство и др.

Недостатки подобных синдромных определений, как известно, таковы:

– неисчерпаемость фиксируемых проявлений,

– вытекающая из этого бесконечность синдромных определений,


- 8 -


– отсутствие субординации признаков,

– неопределенность в отношении того, насколько эти признаки необходимы и существенны,

– ненадежность, так как указанными признаками обладало множество государств, которые к империям не относили.

Поэтому нельзя утверждать, что синдромные определения являются неадекватными, но эвристическая ценность их все же невелика.

Вспомним, что системная необходимость в каком-либо научном понятии возникает в силу внутренних потребностей развития конкретной дисциплины. В устоявшейся дисциплинарной матрице присутствуют системные неопределенности, которые разрешаются введением (конструированием) новых понятий, содержание которых определяется их теоретическими связями. Определение понятия есть системный, поступательно развивающийся процесс, уточняющий предпосылочные понятия и определяющий понятийные ряды. Поэтому определение понятия империи — это не только единичная логическая процедура, но онтологический сдвиг. И если такового сдвига в теории не происходит, то понятия объективно как бы и нет, поскольку его присутствие не приводит к системно значимым эффектам.

Любопытно, что с точки зрения эпистемологии науки империологии, пожалуй, и нет. Ибо появлению империологии как направлению научной мысли не сопутствовало самоопределение смежных научных направлений, занятых изучением монархий, республик, демократий, вождеств и т. п. Империология оказалась эфемерной научной областью, даже дисциплинарный статус которой не определен. Неизвестно, к какой отрасли науки она должна быть отнесена. Не исключено, например, что она может быть локализована в предметной области политологии. Фактически же это сейчас мультидисциплинарный дискурс.

В эпистемологической перспективе нуждается в разрешении вопрос, какая из отраслей наук получит приоритет в экспликации понятия империи посредством собственных категориального аппарата. Здесь выбор узок. История политических и правовых учений (из всего многообразия которых, понятие империи фигурирует только в учении Ш.Л. Монтескье) задает возможность либо правовой, либо политической трактовки понятия империи. В других науках понятие империи объектом рефлексии вообще не выступало.

В настоящее время, когда дискурс империи актуализировался, необходимость дисциплинарного выбора как раз и не осознается. В конечном счете, не так уж и важно, комплекс каких наук станет базисным для понимания феномена империи. В любом случае империя должна быть отображена в предмете конкретной дисциплины фиксированными категориальными средствами в рамках некоторых устоявшихся парадигм. К сожалению, проблема выбора дисциплины и ее теоретико-методологических средств пока не обсуждается. В силу этого в предлагаемых определениях понятия империи присутствует эпистемологическая неопределенность.

Так, «Краткий политический словарь» утверждал: «Империя: 1) монархическое государство, возглавляемое императором; 2) колониальная держава, установившая свое господство над колониями и зависимыми странами, сохраняющая и поддерживающая свою власть системой гнета и жестокой эксплуатации» [6. С. 133]. Очевидно, что в первом значении империя определяется как некая номинативная разновидность монархии. Во втором значении — как некоторая «держава», но понятие державы словарь не раскрывает. Таким образом, эпистемологическая неопределенность налицо.

Более поздний «Большой юридический словарь» дает практически идентичное определение: «Империя: 1) наименование монархических государств, главой которых является император; 2) крупные государства, имеющие обширные колониальные владения. Империю образует метрополия и ее колонии» [3. С. 222]. Здесь неясной является количественная определенность империи. Вместе с тем эксплицитно предлагается структурное определение империи как государства, состоящего из метрополии и колонии.

В обоих определениях первое значение термина является явно ограничительным, так как немалое число государство, именовавшихся «империями», имели республиканскую форму правления. Это факт может быть также интерпретирован как обстоятельство, вынуждающее теоретически конструировать понятие империи независимо от понятий, фиксирующих формы правления в государстве.

Второе значение термина неявно определяет империю как сложное («сложенное») государство. «Складывается» империя из государства-метрополии, колониальных и, как

- 9 -


полагает «Краткий политический словарь», зависимых государств. Поскольку сложные государства в теории государства противопоставляются государствам простым, унитарным, а само это деление осуществляется при классификации государственных устройств, то естественно предполагать, что империю следует классифицировать как одну из форм государственных устройств. Эта точка зрения недавно аргументирована Н.И. Грачевым [4].

Таким образом, концепт империи из категории общественно-политического дискурса в дисциплинарном континууме российской науки трансформируется в понятие теории государства и права. Если диагностировать этот процесс более точно, то это не столько трансформация, сколько пролиферация концепта — его размножение, прорастание из почвы массового сознания в теории специалистов.

Как уже говорилось, концепт империи «пророс» в качестве понятия ранее всего в учении Монтескье, которой под империей понимал территорию, находящуюся под владычеством монарха или деспота [8]. Сегодня феномен империи определяется историками, политологами, социологами, культурологами. Объективно формируется мультидисциплинарное семейство образов империи, варьирующих те или иные аспекты семантического поля концепта. Казалось бы, в формулировках определений понятия империи специалисты различных наук могут расходиться до «дурной» бесконечности, ориентируясь только на прагматику оперирования термином. Вместе с тем потребности научной коммуникации — интерпарадигмальной и междисциплинарной — требуют определенного единства в понимании явления. В противном случае империя как феномен жизненного мира будет отдиффиренцирована недостаточно отчетливо. Следовательно, при всем многообразии концептуальных поисков необходимо должна сохраняться общность восприятия, не противоречащая дискурсивным практикам массового сознания. А это может быть обеспечено только при соблюдении преемственности содержания различных понятий империи с ядерными значениями соответствующего латинского слова.

Латинское imperium наряду с «7) государство, империя» значит: «1) приказание, (по)веление, предписание, распоряжение… 2) власть, владычество… 3) полнота власти, полномочия, должность… 4) военн., высшее командование… 5) период власти, срок полномочий… 6) pl. начальники, власти…» [5. С. 379]. Как можно заметить, «приказание, повеление…» является первым значением слова imperium. Следовательно, в горизонте обыденного словоупотребления империя есть такое государство, которое рождается из приказания, повеления, полноты власти и владычества.

Такое содержание концепта предопределяет две линии его возможной терминологизации в научных дисциплинах. Концептуализация, отправным пунктом выступает «власть, владычество», могла быть органичной составляющей дискурса политологии, если бы та обладала развернутой типологией форм государства на основе способа бытия власти. Если отправным пунктом концептуализации становится «приказание, (по)веление, предписание, распоряжение», то вырисовывается юридическая перспектива. Мы не останавливаемся на политологической перспективе, так как пока сколько-нибудь серьезной типологии формообразований власти не выработано. Юридическая перспектива представляется более предпочтительной в силу большей древности данной дисциплинарной традиции.

Итак, когда говорят, что империя включает в себя в качестве составных частей территории и народы, присоединенные, как правило, военным путем и удерживаемые в рамках полного или частичного подчинения силой, то обычно не выделяют дискурсивный момент «приказоговорения», повеление, предваряющее непосредственное применение силы. Выделение этого дискурсивного момента можно рассматривать правовое основание возникновения империи.

Приказ (повеление) как форма и источник права рассматривался, как известно, в теории «командного права» Дж. Остина. Эта точка зрения поддерживается и сегодня. «Праву, по нашему мнению, — пишет И. Сабо — следуют в первую очередь как общему приказу, исходящему от государства, причем не из страха негативных последствий, а прежде всего в силу позитивной стороны приказа — его государственного происхождения» [9. С. 169]. Согласно Ж.-Л. Бержелю, «юридические предписания — это приказы, сформулированные правом, уважительное отношение к которым обеспечивается го-

- 10 -


сударственной властью» [2. С. 80]. Если не абсолютизировать, правотворческую роль приказа, не трактовать все право как совокупность принудительных приказов неподвластных закону правителей, то вполне реалистичным представляется ограничение действия «командного права» определенной сферой правовой жизни,

Приказ является рутинной формой правового оформления акта управляющего воздействия в любом государстве. Управляющее воздействие может быть адресовано различным физическим и юридическим лицам, в т. ч. иным государствам. Именно в этой ипостаси ультиматума приказ можно рассматривать как правовое основание «строительства» империи.

Обратим внимание, что при типологии форм государственного устройства используют разные основания. Так, с одной стороны, федерацию характеризуют как «сложное» государство в противоположность простому, унитарному государству. При этом конкретные меры простоты/сложности (и с ними смешивают степени целостности), как правило, не фиксируются. Заметим, что критерий «простоты/сложности» выглядит чисто механико-арифметическим: если одно единое государство — унитарное, если государство состоит из нескольких государств — федеративное (конфедеративное). И этот критерий не является собственно юридическим, правовым. Приводимые в дополнение перечни юридически значимых отличий носят опять-таки синдромный характер.

На мой взгляд, для юридической науки и теории государства и права как одной из юридических дисциплин принципиальным является юридическое, правовое понимание как государства, так и его форм, в т. ч. форм государственного устройства. Традиция такого понимания государства и его форм в истории правовых учений имеется.

Еще Ш.Л. Монтескье зафиксировал, что юридическую природу федерации составляет договор. Он, в частности писал: «Я говорю о федеративной республике. Эта форма правления есть договор, посредством которого несколько политических организмов обязываются стать гражданами одного более значительного государства, которое они пожелали образовать. Это обществ обществ, составляющих новое общество, которое может увеличиваться присоединением к нему новых членов до тех пор, пока оно не станет достаточно сильным, чтобы обеспечить безопасность входящих в него государственных единиц» [8. С. 116]. Эта точка зрения по-прежнему доминирует в современном конституционализме, оговаривающем возможность конституционного переоформления федерации. Концептуальная ценность такой трактовки федерации заключается в возможности использования достаточно устоявшейся классификации форм (и источников) права для классификации форм государственного устройства.

Договор — общепризнанная форма (и источник) права. Хорошо также известна договорная теория происхождения государства. Этим положениям корреспондирует концепция договорной природы федерации. При неслучайной, закономерной взаимосвязи указанных положений с логической необходимостью возникает вопрос о юридической природе иных форм государственных устройств в ее обусловленности конкретными формами (и источниками) права. В случае империи естественным представляется предположение о приказе (повелении) как наиболее элементарном правовом акте (действии), созидающем данное государственное устройство.

Установление системной, категориальной взаимосвязи между понятием империи и понятием приказа как формы (и источника) права существенно модифицирует структуру теории права. Так, представляется удобным замещение термина «приказ» термином «императивное право» (или «императив»). Этот термин в большей степени корреспондирует терминологическому ряду, фиксирующему формы (и источники) права, а также другим сложным терминам, содержащим терминоэлемент «императивный», как-то: «императивные нормы права», «императивный метод правового регулирования». Восходящий к императивному праву терминологический ряд [о концептуальном значении конструирования терминологических рядов см.: 7. С. 335; 11] будет выполнять функции системного описания императивного («командного») права как сферы правовой жизни.

Возвращаясь к концепту империи, оговорим постулативно ряд условий, опосредствующих перспективу его становления как термина теории государства и права.

Во-первых, империя есть форма государственного устройства, основанная на импера

- 11 -


тивном праве. Империя повелевает другим государствам, дезавуируя их суверенитет и распространяя тем самым свою верховную власть на их народы и территории.

Во-вторых, следует дифференцировать империи и державы. Империи поглощает государства, превращая их в колонии. Зависимые государства не входят в состав империи, а сопутствуют в качестве сателлитов державам и сверхдержавам.

В-третьих, понятия «империя» и «держава» входят в отдельное гнездо понятий, фиксирующих формы государственного устройства, — гнездо, которое отлично от того гнезда понятий, к которому обычно относят понятия «унитарное государство», «федерация», «конфедерация». Проблематичным в связи с этим является статус понятия «уния», которое должно быть отнесено к первому или ко второму гнезду.

Концепт империи имеет множество коннотаций («имперская идея», имперский миф» и др.), которые не могут не найти отражения в юридическом отображении правовой специфики империи.

Концепт имперской идеи имплицитно фиксирует проблему оформленности, определенности империи при эмпирическом воплощении владычества в реальность. Идея империи как ее эйдос объективно имеет статус всеобщности. Часто фиксируемый признак империи как универсального государства, претендующего на вселенское господство, можно интерпретировать как притязание на абсолютный суверенитет. Империя как государство не нуждается в международном признании со стороны других государств: она сама выступает абсолютным субъектом признания, а точнее — непризнания — по отношению к другим государствам. В этом смысле мирное сосуществование империй есть нонсенс. Тогда каждая империя в отдельности перестает быть универсальным государством, оказывается квазиимперией.

Разумным поэтому со стороны империи является непризнание и незнание неподвластных ей государств. Отсюда неопределенность границ империи, даже ее безграничность в пространстве и времени. Бесконечность империи не актуальна, а потенциальна. Как только границы империи закрепляются, имперский цикл переходит в нисходящую фазу, а империя сжимается до микроскопических размеров, как, например, Латинская империя.

Погружение империи в микромир происходит и другим способом. «Незнаемость» и «невидимость» имперских границ может порождать феномены «невидимых границ» и «невидимых империй». В качестве последних можно рассматривать практически любое национальное государство, рассматриваемое как этнократическое. Как пример, можно привести США в их отношениях с рядом индейских племен, до сих пор находящихся в состоянии войны с этим государством. С этой точки зрения, термин Imperial Federation, использовавшийся для обозначения Британской империи с колониями не выглядит странным.

Таким образом, в этнократическом государстве, практики имперского права интериоризируются. Эти войны являются «молекулярными», выражаются в имперских актах микроскопического масштаба. Каждая «невидимая империя» ведет «невидимые» внутренние войны за внутренние колонии. Отсюда непреходящая актуальность имперского дискурса.


Список литературы:

1. Бенвенист Э. Словарь социальных индоевропейских терминов. М., 2005.

2. Бержель Ж.-Л. Общая теория права. М., 2000.

3. Большой юридический словарь. М., 2002.

4. Грачев Н.И. Империя как форма государственного устройства и тенденции развития суверенной государственности в современном мире // Вестник Саратовской государственной академии права. 2006. № 5.

5. Дворецкий И.Х. Латинско-русский словарь. М., 2003.

6. Краткий политический словарь. М., 1978.

7. Ллойд Д. Идея права. М., 2006.

8. Монтескье Ш.Л. О духе законов.

9. Сабо И. Основы теории права. М., 1974.

10. Семиотика права: Учебная рабочая программа / Сост. С.Г. Проскурин. Новосибирск, 2007.

11. Тюгашев Е.А. Терминосфера теории права: конфликт языковых культур в полиязыковом образовательном пространстве // Современное терминоведение Сибири. Язык. Культура. Теория познания. Сборник научных статей. Материалы 2-й научно-практической конференции (15–16 сентября 2004 г., г. Новосибирск). Новосибирск, 2004.


- 12 -




Похожие:

Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconТюгашев В. А., Тюгашев Е. А. Концепт «честность» в ментальности тюрок центральной азии
Вместе с тем в результате культурного обмена устанавливается общность представлений, социокультурная эквивалентность (или) когерентность...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев Термин и концепт: диалектика формы и содержания
Соответственно, в прогрессивно развивающейся научно-исследовательской программе значение термина не может противоречить семантике...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев марксизм в диалоге культур
В горизонте XIX века К. Маркс предстает как не вполне удачливый в жизни интеллектуал, получивший известность благодаря организационно-идеологической...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconУрок «Понятие права. Норма права»
Сформировать у учащихся представление о праве, целостности системы права и её элементах – отраслях права, институтах права, нормах...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев Концепт Срединного пути в компаративистской перспективе
Как известно, одним из устойчивых самоназваний Китая является «Чжунго» — «Срединное Государство». Кроме того, Китай именовался «Чжунхуа»...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев концепт «архе» и типология форм правления
«архе» (αρχη, arche — начало), которая использовалась для выделения первоначал (или первоэлементов) мира. К архе относили огонь (Гераклит),...
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев «Капитал» К. Маркса и «Философия права» Г. Гегеля: методологические и онтологические параллели
Опубликовано в: Вестник нгу. Серия: Право. Т. Вып. / Новосиб гос ун-т. Новосибирск, 2005. С. 29–33
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЮ. В. Попков, Е. А. Тюгашев Институт философии и права со ран
Тезисы докладов международного симпозиума (3–5 июля 2001 г.). Улан-Удэ: Изд-во всгту, 2001. С. 30–32
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconИнститут философии права
Логинов В. Г., Попков Ю. В., Тюгашев Е. А. Проблемы коренных малочисленных народов Севера: институциональная перспектива. Препринт....
Е. А. Тюгашев концепт империи в горизонте семиотики права iconЕ. А. Тюгашев
Опубликовано в: Философия: история и современность. 1999–2000: Сб науч тр.: Ин-т философии и права Объединенного института истории,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов