Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии icon

Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии



НазваниеЕ. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии
Дата конвертации17.09.2012
Размер140.26 Kb.
ТипДокументы

Тюгашев Е.А. Террористическая деятельность в транзи­ти­вном обществе: интерактивная интерпретация // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. VIII / Под ред. М.В. Удальцовой. Новосибирск: НГУЭУ, 2006. С. 85–93


Е.А. Тюгашев


ТЕРРОРИСТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ТРАНЗИТИВНОМ ОБЩЕСТВЕ: ИНТЕРАКТИВНАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


Актуальность сибирской террологии. В последние десятилетия территория Сибири и Дальнего Востока была зоной, свободной от терроризма. Отсутствие открытых террористических проявлений было во многом обеспечено благодаря активной деятельности органов государственной власти по профилактике и предупреждению террористической деятельности. По сообщениям СМИ, в ряде регионов Сибири на стадии приготовления были предотвращены диверсионные действия, которые могли иметь общественный резонанс в качестве террористических актов.

Таким образом, нельзя утверждать, что поддерживаемая в настоящее время стабильность оперативно-политической обстановки сохранится в ближайшем будущем. Объективная динамика геополитических и геоэкономических процессов ведет к перемещению узлов противоречий и линий напряженности, что не исключает распространения террористической активности на данной территории, а также возникновения местных региональных очагов терроризма.

В Сибири обозначилось действие ряда тенденций, формирующих конфликтный потенциал, который имеет потенциальную возможность приобрести террористические формы проявления. Важнейшими из этих тенденций являются следующие:

1. Северная ориентация миграций и встреча на территории Сибири миграционных потоков из Центральной Азии и Китая могут привести к распространению террористической активности из южных очагов терроризма (например, уйгурского терроризма).

2. «Разогрев» Южной дуги нестабильности (от Филлипин до Северной Африки и Балкан) делает выгодным смещение геоэкономического потенциала транспортных мостов и топливно-энергетических баз в Северную Евразию, вследствие чего она может стать привлекательным объектом для атак террористов.

^ Драматизация террора. Научный подход к восприятию и оценке протекающих в мире процессов отличает объективность, взвешенность, системность анализа.

Научный подход к терроризму как феномену объективно протекающего исторического процесса позволяет:

Во-первых, зафиксировать его как спонтанное проявление более глубоких, фундаментальных процессов. И в этом аспекте терроризм позиционируют как одну из множества тактических форм политической борьбы.

Во-вторых, как некоторое явление терроризм локализован в пространстве и времени, имеет конкретные масштабы, возникает и исчезает в зависимости от текущей политической конъюнктуры, оказывая значимое, но ограниченное воздействие на общественную жизнь.
Это воздействие количественно фиксируемо и по эффект может сравниваться с воздействием иных форм политической борьбы, а также иных природных (землетрясения, цунами, пандемии и другие стихийные бедствия) и общественных процессов (войны, революции).

С этой точки зрения, современная ситуация с терроризмом в нашей стране вызывает определенное беспокойство, но, следует признать, что интенсивность (частота) его проявлений весьма незначительна по сравнению с активностью террористов в Европе и России в конце ХIХ – начале ХХ вв. или в Европе в 60–70-е гг. ХХ в.

Таким образом, ситуацию с терроризмом в современной России не следует драматизировать. В предшествующей истории террор знавал и лучшие времена.

^ Информационно-психологическая природа террора. Главным эффектом терроризма считается достижение ужаса, переживания неотвратимости надвигающейся катастрофы. Политическая победа достигается эскалацией чувства объективно неопределенной, диффузной угрозы, ведущей к дезадаптации и дезорганизации противника. Характер используемых при этом средств определяется их информационной эффективностью. Поэтому возможны и такие виды террора как моральный террор, судебный террор, телефонный террор, информационный террор и т.п.

Катастрофа, т. е. порядковое снижение уровня организации обеспечивается негативной психоэмоциональной динамикой, деморализацией, сужающей базис протекания рефлексивных процессов высокого уровня, опосредствующих целостность существующего порядка. Установка на распад некоторого социального порядка и позволяет субъектам терроризма видеть его цель в разрушении, хаосе, всеобщем уравнивании в смерти.

Субъект терроризма обычно стремится демонстрировать большую организованность, информированность, морально-психологическую устойчивость, представляя собой жизнеспособную альтернативу господствующему порядку. Таким образом, в терроризм притязает на смену порядков, добиваясь негэнтропийных целей энтропийными средствами.

Любой социум представляет собой композицию различных социальных порядков. И террористические проявления сигнализируют о возможных напряжениях и подвижках в архитектонике социального организма, обусловленных неравномерностью развития его отдельных составляющих. Эти напряжения и подвижки могут проявляться по-разному, а террористическая форма их проявления сигнализирует и о ситуации коммуникативного разрыва в иерархии порядков, отсутствие обмена взаимно значимой информации в том смысле, что передаваемые сообщения интерпретируются как содержащие информационный шум.

Таким образом, террористические проявления являются симптомом возможного в будущем разлома порядков, распада их композиции или деструкции одного из них.

^ Архетип террора. Террор опознается по состоянию ужаса, в котором переживается безосновность бытия. Деструкция основ, растворение порядка в хаосе открывает бездну, в которой не существует какой-либо точки опоры. Ужас является бессознательной рефлексией хаоса, архетипом мировосприятия, сопутствующим архетипу хаоса.

Потеря основания есть и потеря самого себя, так как различение себя в мире происходит отождествлением с собственным основанием. Растождествление проявляется в утрате идентичности, чувства принадлежности к какой-либо группе, включенности в нее. Состояние кризиса идентичности, стремлении лично самоутвердиться и усилить чувство идентичности вхождением в группу, в которой можно проверить подлинность собственного Я, как раз и характерно для террористов.

Кризис идентичности обычно разрешается в возрасте поздней юности. Отсюда преимущественно юношеский и молодежный состав террористических организаций. С возрастом готовность совершать террористический акт существенно падает.

Таким образом, террористы рекрутируются из людей, ищущих опору в жизни и находящихся в состоянии повседневного, бытового ужаса. Причем «ужас может проснуться в безобиднейших ситуациях» (М. Хайдеггер). Идентифицируя себя по отсутствию идентичности, люди такого типа отождествляются и ассоциируются с такими же людьми, а затем в качестве коллективных субъектов Хаоса, Безосновности и Бездны отождествляют в террактах с собой других людей, ввергая их в состояние ужаса. Делая их своими, террористы выступают как освободители других и посредством других — освободителями себя.

Герои-избавители, разрушая текущий порядок, лишают людей привычных оснований бытия. Вместе с тем многоуровневая организация порядка (порядка порядков) открывает скрытые основания бытия. Поэтому «когда ужас улегся, обыденная речь обычно говорит: «что собственно было? ничего»» (М. Хайдеггер). Поэтому герои-избавители выступают героями-основателями, открывающими все более и более глубокие основания бытия миропорядка.

^ Культурная ценность террора. Соответственно, терроризм далеко не всегда и всеми оценивался отрицательно. Террор не только рассматривался как одна из приемлемых форм противоборства, но и лежал у истоков многих государств. Известный просветитель XVIII в. Монтескье описывал террор как повседневную практику деспотических государств. Субъекты ряда буржуазно-демократических революций (Англия, Франция, Россия и др.) и национально-освободительных движений (Алжир, Израиль, Ирландия, Италия, Польша, Палестина, Турция, Чечня) обращались к тактике терроризма. В этих государствах образ террориста ассоциировался с образом героического борца за свободу, а субкультура терроризма становилась образцом для подражания в новой организации культуры.

После Второй мировой войны в многих странах Запада террор перестает восприниматься как легитимная форма политической борьбы, оценивается как общественно опасное явление и криминализируется. Террор вытесняется за пределы правового поля и зачастую приобретает латентные формы. Аналогичной переоценке в историческом процессе подверглись геноцид, рабство, тирания, пиратство и т п.

Только начавшийся в последние десятилетия процесс вытеснения террора из политического оборота не является устойчивым. Политические субъекты могут открыто прибегать к терроризму, но не признавать этого. Они также могут поддерживать террористов-комбатантов опосредованно, в качестве спонсоров или так называемых «симпатизантов». Таким образом, квалификация некоторого факта как факта терроризма является субъектно относительной и определяется социокультурным архетипом восприятия Ужаса.

^ Интерактивность террора. Тотальность террористических практик (аксиома: «виновны все») порождает своеобразный эффект отдачи (бумеранга) в системной динамике террористической деятельности: террор порождает контртеррор.

Возникновение эффекта отдачи может быть интерактивным, когда террор (прямо или системный) со стороны одного политического субъекта вынуждает противоборствующую сторону также обратиться к тактике террора (по формуле: «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас»). Это оборачивание метода.

Возникновение эффекта отдачи может быть следствием оборачивания средств. Известный «стокгольмский синдром» отождествление террористов и заложников является двояким. Не только заложники могут идентифицироваться с террористами, но и наоборот, террористы идентифицируют с себя с жертвами. В результате террористические практики выходят из-под контроля породившего их политического субъекта и переходят под контроль политического контрсубъекта.

Таким образом, любые действия политического субъекта, которые типизируются его контрсубъектом как террористические, неизбежно приведут к контртеррору. Соответственно, террористическая деятельность противника должна рассматриваться как реакция, инициированная террористическими акциями со своей стороны.

^ Рефлексивное управление террором. Террористические реакции современности, как правило, являются отдаленным и многократно отраженным от различных субъектов историческим эхо террористических практик далекого и недавнего прошлого. Поэтому в стратегической превенции террора существует проблема самоконтроля политической деятельности, долгосрочного расчета функции отклика в политическом пространстве легитимно предпринимаемых террористических действий

Эффект бумеранга позволяет политическому субъекту использовать террор контрсубъекта как внешнее средство решения внутриполитических задач. Благодаря этой возможности в структуре политического субъекта содержится внутренний контрсубъект, который выступает спонсором или симпатизантом внешнего терроризма.

Поскольку внешний террор используется как инструмент разрешения внутриполитических противоречий, то превенция его достигается эффективным самоконтролем политического субъекта. В противном случае внешней террористической активность оказывается предвестником ротация элит в составе политического субъекта.

^ Информационная блокада терактов. Оружием массового поражения, используемым террористическими организациями, является общественный резонанс, вызываемый чувствами страха и ужаса, распространяемыми и многократно усиливаемые средствами массовой коммуникации. Широкое освещение своей деятельности средствами массовой информации террористы рассматривают как самое важное вознаграждение, поскольку оно позволяет оказать влияние на массовое политическое сознание и дестабилизировать его.

Для предотвращения фобийных реакций населения на информационно-психологическое воздействие террористических актов на «болевые точки» общественного сознания может быть обеспечено только информационной блокадой. Для этого рекомендуется, чтобы любой террористический акт должен быть подвергнут максимально быстрому и тотальному вытеснению из памяти людей. Информация о нем должна подаваться в строго дозированном объеме и в течение строго промежутка времени.

Политический этикет не должен допускать использования терактов в качестве информационных поводов в публичной политике: в целях консолидации общественного мнения при принятии непопулярных решений, для проведения предвыборных кампаний, повышения персональных рейтингов. Оправданным признается переход к суду военного трибунала по отношению к террористам.

^ Гендерное измерение террора. Вместе с тем прогрессирующее отчуждение от терроризма, его делегитимизация имеет объективные основания. Становление целостного, взаимозависимого мира определяет неэффективность ряда форм политической и вооруженной борьбы (например, ядерной войны), ставящих под угрозу существование человечества в целом. Поэтому понижение уровня организация противника в рамках ликвидации прежнего мирового порядка рефлексивно влечет упразднение и субъекта терроризма. Глобальная неэффективность терроризма требует целенаправленной реализации стратегии его сдерживания, локализации его в отдельных очагах, деструкция которых не влечет за собой глобальных последствий.

Глобализация общественной жизни формирует объективные основания для в целом оптимистического прогноза в отношении долгосрочной перспективы снижения роли терроризма в политической деятельности. Актуализация темы борьбы с терроризмом может выступать симптомом качественного перелома в отношении к нему, аналогичной развернувшаяся в Англии середины XIX в. кампания борьбы против рабства.

Косвенным признаком начавшегося перехода терроризма в регрессирующую политическую форму является рост числа женщин в составе «комбатантов». Знаковым в этом отношении является использование шахидок. Как и в любой другой сфере общественной деятельности, перелив мужчин из террористической деятельности в другие сферы занятости является признаком снижения сравнительной эффективности этой деятельности и более высокой перспективности иных форм политической борьбы.

^ Террористический политико-экономический цикл. Наметившаяся в долгосрочной перспективе тенденция снижения политической эффективности терроризма требует содействия, которое может быть реализовано: а) рутинизацией текущей практики противодействия террористической деятельности, б) урегулированием проблем в рамках иных форм политических взаимодействий. Террор должен оказываться все менее и менее политически продуктивным.

И в то же время он становится все более и более экономически эффективным. Необходимость ресурсного обеспечения террористической деятельности формирует вторичный экономической базис этой конкретной формы политической борьбы. Производность экономического базиса от террористической надстройки определяет его ограниченность, детерминированность успехами террористической деятельности, а отсюда неизбежно вытекает потребность в ее рационализации, гарантирующей устойчивое и расширенное воспроизводство базиса.

Поэтому в тенденции террористическая активность оптимизируется, становится объектом экономической рационализации. Соответственно, опережающее развитие экономического базиса террора оказывается условием, обеспечивающим эффективное применение террористических актов как инструмента политической борьбы.

Критерий рентабельности террористических актов в силу действия общих закономерностей взаимодействия экономического базиса и политической надстройки становится ведущим, что объективно ведет к «экономическому разложению» террористической деятельности. Именно процесс «экономического разложения» определяет постепенное угасание волн террора..

^ Научно-террористический комплекс. Терроризм является формой политической деятельности, опирающейся на точный расчет ближайших и отдаленных политических последствий системно организованной последовательности точечных воздействий на массовое сознание. Одной из особенностей терроризма как социального явления, в отличие от геноцида, партизанской войны и диверсий, выступает то, что он опирается на определенную научную базу.

Исторически феномен террора связан с деятельностью людей, причастных к науке. К их числу принадлежит, например, ученик Сократа Алкивиад, развернувший в числе 30 тиранов первую известную в истории кампанию массового государственного террора, жертвами которого пали около 10% населения Афин.

Великая Французская буржуазная революция, известная своим якобинским террором, определяется как «революция юристов», составивших основную часть депутатов Национального собрания. Напомним, что одна из сентенций римских юристов гласила: «Pereat mundus, fiat iustitia» («Пусть восторжествует справедливость, даже если для этого погибнет мир»). Изобретение гильотины стало техническим обеспечением этой формулы юридической науки.

Субъектом народовольческого террора была разночинная интеллигенция, которая в университетских научных кружках и домашних лабораториях отрабатывала идеологию и технологию террора.

С тех пор и до настоящего времени гуманитарная и научно-техническая интеллигенция, студенческая молодежь составляют кадровый костяк террористических организаций по всему миру. В массовое сознание активно внедряется образ ученого, несущего угрозу миру (отметим, например, серию художественных фильмов о Джеймсе Бонде). И исследователи действительно сотрудничают, по убеждению или принуждению, с террористическими организациями, научно обеспечивая их деятельность.

Сами по себе достижения науки имеют двойственное назначение (греч. «фармакон» — лекарство, яд), поскольку используются не только на пользу, и во вред человеку и обществу. Научное знание изначально несло в себе элемент неизведанного, определенного страха, в известном смысле ужаса, так как выходило за пределы традиционных запретов и сталкивалось с прежде незнаемым. В ужасе перед учением бесконечности миров на костре сожгли Джордано Бруно.

Научно-технический прогресс в существенной мере и в первую очередь реализовывался до сих пор в военной сфере. Наука является неотъемлемой частью военно-промышленного комплекса. Применительно к информационному обществу можно говорить о формировании научно-террористического комплекса как качественно новой форме системного научного обеспечения террористической деятельности.

Таким образом, наука не является автономной относительно террора, и люди науки несут ответственность перед обществом за то, как применяются научные знания.

^ Гражданская наука и «Антитеррор». Не снимая с себя социальной ответственности за терроризм в современном мире, научное сообщество должно принять необходимые меры для контроля за распространением научного знания, а также профессионального отбора в свои ряды только тех людей, чье моральное кредо способно ограничивать террористически ориентированное развитие науки.

Как представляется, научное сообщество должно сохранить, поддержать и сделать новый шаг в развитии движения ученых в борьбе за мир — Пагуошского движения, инициированного А. Эйнштейном и Б. Расселом. Сегодня ученые должны взять на себя свою долю ответственности и за гражданский мир, ориентируя общество на разрешение внутренних конфликтов средствами, не порождающими массовый страх и ужас.

Особую роль в этом может и должен играть моральный кодекс исследователя. Каждый студент, начинавший изучать медицину, принимал «Клятву Гиппократа». И это, безусловно, имело положительное значение для формирования профессиональной этики медицинского сообщества. Необходимо распространить эту практику и в научном сообществе.

Активизация усилий государственных органов в борьбе с международным и внутренним терроризмом должна не только включать противодействие отдельным террористическим проявлениям и конкретным террористическим организациям, но и предусматривать широкомасштабную социально-профилактическую работу. Основным субъектом данной работы должно являться гражданское общество, органы местного самоуправления, общественные организации.

Разносторонняя деятельность по профилактике терроризма должна развертываться в двух основных направлениях:

а) оперативное выявление, локализация и посредническое разрешение микросоциальных конфликтов, разрядка очагов социальной напряженности;

б) гражданский контроль за легитимностью деятельности правоохранительных органов государства в борьбе с терроризмом, за своевременным и систематическим расследованием и принятием мер по фактам провоцирования, пособничества, моральной и материальной поддержки террористической деятельности.

Для решения указанных задач необходима интеграция науки и гражданского общества, информационно-аналитическое сопровождение деятельности органов государственного управления всех уровней, местного самоуправления и общественных организаций, реализация социально-научных проектов по созиданию нового формата гражданского общества, не приемлющего терроризм как форму политической борьбы.

Только наука способна внести серьезный вклад в решение проблемы технического контроля за наличием признаков террористической деятельности. «Антитеррор» должен стать одним из перспективных направлений практического приложения результатов фундаментальной науки. Для этого органам государственной власти во взаимодействии с научным сообществом следует определить приоритетные разработки, внедрение которых представляется неотложным для решения текущих задач.




Похожие:

Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconФилософия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива «Что истинно в жизни людей, то истинно и в жизни общества»
Е. А. Тюгашев. Философия и право в транзитивном обществе: гендерная перспектива // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе:...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconЕ. А. Тюгашев философия в транзитивных обществах: гендерная ретроспектива
Социальные взаимодействия в транзитивном обществе: Сборник научных трудов. Новосибирск: нгаэиУ, 2000. С. 5 – 14
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconРефлексивная экономика – сибирское направление в экономической науке
Тюгашев Е. А. Рефлексивная экономика – сибирское направление в экономической науке // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе....
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconВ., Тюгашев Е. А. Рынок как сфера взаимодействий локальных бюрократических систем
Рынок как сфера взаимодействия локальных бюрократических систем // Социальные взаимодействия в транзитивном обществе. Вып. IV / Под...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconЕ. А. Тюгашев новосибирская экономико-социологическая школа: гендерный ракурс в III выпуске сборника научных статей «Социальные взаимодействия в транзитивном обществе» (Новосибирск, 2001) была опубликована статья
России»2, а также ряды других предшествующих публикаций школы. В связи с выходом в последние годы монографий «Россия, которую мы...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconА. А. Гордиенко С. Н. Еремин Е. А. Тюгашев наука и инновационное предпринимательство в современном обществе социокультурный подход
Г68 Наука и иновационное предпринимательство в современном обществе: Социокультурный подход. Новосибирск: Изд-во ин­ститута археологии...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconТеррористическая деятельность енисейских крестьян
Между тем, в отличие от «красного» и «белого» террора, его проявления в деревенской повседневности в качестве уголовной преступности...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconЛевзея сафлоровидная
Одним из самых ценных растений сибирской, да и не только сибирской, флоры является левзея сафлоровидная, или маралий корень, как...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconИнтерактивная доска
Интерактивная доска это сенсорный экран, подсоединенный к компьютеру, изображение с которого передает на доску через проектор. Достаточно...
Е. А. Тюгашев террористическая деятельность в транзитивном обществе: интерактивная интерпретация актуальность сибирской террологии iconИ. В. Куклина Актуальность темы
Епархиальная практика и церковно-государственная деятельность московского митрополита Филарета (Дроздова). 1821-1867 гг
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов