Современные интерпретации социокультурных процессов icon

Современные интерпретации социокультурных процессов



НазваниеСовременные интерпретации социокультурных процессов
Дата конвертации17.09.2012
Размер280.86 Kb.
ТипДокументы

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ ПО ВЫСШЕЙ ШКОЛЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПРОБЛЕМНЫЙ СОВЕТ ПО СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ

ПРОБЛЕМНАЯ ГРУППА ПО ИССЛЕДОВАНИЮ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ

КОМИТЕТ ПО КУЛЬТУРЕ И ТУРИЗМУ АДМИНИСТРАЦИИ КЕМЕРОВСКОЙ ОБЛАСТИ

КЕМЕРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ

СОВРЕМЕННЫЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ

Сборник научных трудов

Кемерово - 1994

37

О РОЛИ ПРАКТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ В СОЦИО­КУЛЬТУРНОМ РАЗВИТИИ

Кузин В.И. (НГУ.Новосибирск).

Определение предмета.

Настоящая статья не предполагает комплексного, многостороннего и универсального освещения проблемы практического сознания, а тем более, сознания вообще. Мы надеемся рассмотреть практичес­кое сознание лишь в одном аспекте, а именно; в качестве сред­ства реализации социальных планов и программ. Поэтому и сужде­ния, высказанные здесь, могут относиться только к обществу, в котором подобные проекты - либо крупномасштабные и судьбонос­ные, либо локальные и незначительные - существуют. Речь идет, таким образом, об общественных ситуациях, требующих планирова­ния и управления ( по возможности - эффективного) и подразуме­вающих либо индивидуальное, ролевое, ситуативное неравенство (подобно отношениям "взрослый - ребенок", "педагог - ученик", т.д.). Кроме того,пожалуй, самой широкой сферой экспликации ни­жеследующих размышлений оказывается область отчужденной дея­тельности индивида. И это происходит именно потому, что в усло­виях отчуждения цель индивида,по определению,является внешней по отношению к его собственной деятельности. Следовательно, и сама деятельность, и все, что ее как-то направляет, в том числе и сознание, становится лишь "деятельностью для ...", "средством для ...", '"сознанием для ..." с соответствующим оценочным кри­терием эффективности и пригодности.

В сущности, мы хотим показать необходимость идеологии как системы объективно иллюзорных форм сознания для успешного осу­ществления деятельности в условиях отчуждения . С точки зрения абсолютной истины, видимо, возможно определение идеологии как иллюзии, или, скажем, характеристика религии как "опиума" и как "невроза". И такое определение, несомненно, будет правильно и обоснованно. Но при этом еще не ясен ответ на вопрос о том, в состоянии ли сегодня наше сознание, больное, обманутое и "опья­ненное", хоть раз трезво взглянуть на современное общество, оценить степень его здоровья и собственное положение в нем. Мы надеемся, что рассмотрение практического сознания, взятого в

38

качестве средства обеспечения и осуществления социо-культурных проектов, позволит в некоторой степени прояснить названные про­блемы .

В последний период наблюдается устойчивый интерес к изу­чению различных видов познания, в том числе практического.
Важ­ность исследования закономерностей формирования и функциониро­вания практического сознания, по мнению В.П.Фофанова, определя­ется, во-первых, его генетической первичностью, а, во-вторых, тем, что и сегодня "практическая социальная деятельность людей в преобладающей степени регулируется знаниями, полученными в процессе практического познания" . Стоит отметить, что преж­де при рассмотрении практического познания акцент в основном ставился на его ограниченности в сравнении с научным, на его недостаточности для создания развитой теории. В последние же го­ды в сопоставлениях теоретического и практического познания все чаще подчеркивается недостаточность одной только теории для полноценной практической деятельности . Но при этом наука, теория остается все же точкой отсчета, непременным полюсом сравнения.

Концептуально "критика" теоретического познания ведется как бы с двух направлений. Суть первого: наука дает общее, аб­страктное знание, а действовать приходится в уникальной, особен­ной ситуации. Поэтому практическое познание, непосредственный опыт призваны восполнить пробел и дать недостающую информацию. Вторая позиция сводится к следующему: наука вырабатывает "тех­нологические", одностороннее решение какой-либо проблемы, а дей­ствия человека всегда комплексны, многогранны, включают в себя нравственные, эстетические и другие моменты. И хотя Добро и Красота, разумеется, не исключены из сферы научного рассмотре­ния, но как будто и не соединены в ней с технологией конкретно­го действия.

Что касается упрека в значительной общности научного зна­ния, то он справедлив, но только отчасти. В нем, на наш взгляд, фиксируются не принципиальные недостатки теоретического зна­ния, а только его недостаточность , неполнота. Речь идет не о том, что это знание не годится для действия, но лишь о том, что его мало, так как в нем не учтены специфические особенности конкретной ситуации. Поэтому, дескать, и необходимо дополнение в виде практического сознания. По сути, здесь различают, собст-

39

венно, источники знания - специализированная наука или прак­тический опыт - в то время как по типу и по форме эти знания совпадают, Кроме того, следует помнить, что "ситуативность" практического познания имеет и негативную сторону: не фиксируя специально особенностей, условий познавательной задачи, такое сознание склонно отождествлять ситуации, схожие внешне, но раз­личные по сути, и подвержено, тем самым, формированию иллюзий, которые не всегда способствуют успеху действий. Таким обра­зом, в рамках первой позиции наиболее эффективным в идеале ока­залось бы научное изучение отдельная" ситуации , сочетающее

знание общего и особенного.

Во многом можно согласиться и с критикой "технологичнос­ти", "абстрактной эффективности" современной науки. Действи­тельно, в течение долгого времени теоретическое обеспечение различных социальных проектов абстрагировалось и абстрагирует­ся не только от нравственных или эстетических характеристик человека, но даже и от такой жизненно важной сферы как эколо­гия. Но при этом нам представляется,"что в основе второго подхода к практическому сознанию лежит не задача поиска новых средств (например, нового знания) для достижения известной це­ли, а задача изменения данной цели и постановки новых целей. Нет сомнения в том, что современная наука складывалась и раз­вивалась, как средство развития и обеспечения производства, промышленности. Так же, нет сомнения и в том, производитель­ность, "формальная рациональность", прогресс "сам по себе" только постфактум могут быть названы главными целями человече­ства. Такая необоснованность человеческих целей и желаний, их "бытийственная" неудостоверенность дала повод, например, Хайдеггеру, считать всю новоевропейскую науку, обеспечивающую их достижение, сплошным субъективизмом. Если теперь абстрактно предположить принципиальное изменение фундаментальных ориента­ции человека, например,в сторону нравственности, духовности, т.п., то тогда вполне логично ожидать и появление чего-либо вроде "этики как экспериментальной науки", так же, как жизнен­ные цели в экологической сфере породили многочисленные научные исследования в этой области. Таким образом, и в рамках очер­ченного подхода мы не находим особого объекта практического познания, не находим нового содержания знания, которое было бы принципиально недоступно науке.

40

По нашему мнению и необходимость практического знания, и его достоинства (которые являются оборотной стороной его недо­статков) обусловлены не содержанием, а в первую очередь - фор­мой. Действенность практического сознания обеспечивается не ко­личеством единиц абстрактной информации, а особенностями его субъектного существования, иначе говоря, особенностями социаль­ного субъекта - носителя знания и действия. (Излишне оговари­вать, что форма знания сама содержательна и во многом опреде­ляет возможное содержание). Положение о субъектной отнесеннос­ти знания важно для нашей принципиальной позиции. Причем, со­циальный субъект не является изолированным, а его сообенностн-Енутренними и самодостаточными. В действительности он представ­ляет лишь одну сторону в системе субъект-субъектных отношений и сам формируется (включая формирование специфики его сознания) данной системой. Тем самым, мы осмысливаем практическое созна­ние в пределах деятельностного, субъект-субъектного подхода к анализу общественных явлений.

К формальным особенностям практического сознания большин­ство исследователей относят, во-первых, его непосредственную сращенность с практикой, и,во-вторых, упомянутый уже некрити­ческий по отношению к себе, нерефлексивный характер знания. Правда, многие историки науки указывали, что косность мышления, догматизм (называемый иногда парадигмальностыо), необоснован­ные убеждения, иррациональная вера занимают значительное мес­то и в науке. В этой связи, для удобства изложения и понима­ния было бы полезно, на наш взгляд, разграничить между собой источники знания и его "классификационные" характристики , ис­пользовав для этого уже имеющиеся термины. Тогда самое простое дихотомическое структурирование по принципу "черное-белое" вы­глядело следующим образом: по источникам знание делится на практическое (возникающее в рамках непосредственной практичес­кой деятельности) и научное (полученное в специализированной сфере общественного производства). А следующие две пари опре­делений знания лежат просто в других плоскостях: склонность к абсолютизации знания, тенденция к превращению его в иллюзию вследствие неосознавания своих пределов и условий можно обоз­начить (в соответствии со сложившимися словоупотреблением) ка­тегорией "обыденного знания". Ему противопоставляется рефлек-сивное (критическое) знание. Далее, знание, обладающее способ-

41

ностью непосредственно применяться в деятельности, мы предла­гаем, вслед за Кантом, назвать прагматическим. А то знание, которое не может напрямую использоваться в практике, объявля­ется (может быть, не слишком удачно) теоретическим.

Конечно, мы осознаем, что подобное "определение понятий" не является системным, не есть классификация уже по той прос­той причине, что здесь отсутствует единое основание классифи­кации. Скорее, мы предприняли попытку как-то упорядочить уже имеющиеся, найденные, выделенные характеристики знания тем, что, с одной стороны, вычленили пары противоположностей, а, с другой,- тем, что развели эти пары по разным плоскостям-па­раметрам. Следствием такой "черновой" работы может быть то, что в дальнейшем обнаружатся и другие варианты делений (по различным основаниям),и другие(Е том числе, ноЕые) характерис­тики знания, вскрывающие неполноту и предварительность данных определений. Пока же, еще раз подчеркнем, что характеристики знания не совпадают с источниками его возникновения. Обыденное и рефлексивное, прагматическое и теоретическое знания могут вырабатываться и функционировать как в границах "чистой" нау­ки, так и в практике. В данной работе мы в основном сосредо­точимся на расмотрании такой черты знания как прагматичность.

Метафизические рамки проблемы

Чтобы теперь более или менее адекватно поставить вопрос о роли различных типов знания в социо-культурном развитии, не­обходимо хотя бы кратко зафиксировать общие философские пред­посылки, в границах которых только и возможен подобный вопрос.

Главным допущением, при котором вышеприведенные различе­ния знания имеют какой-то смысл, является признание нетождест­венности мышления и бытия. Но сам по себе этот тезис является столь же широким, сколь и ни к чему не обязывающим. Мы принима­ем форму нетождественности, которая обусловлена, во-первых, кантовским различением "вещи в себе" и ее явления, и, во-вто-рых, материалистической концепцией практического характера человеческого знания в целом. Мы предполагаем, что человечес­кое познание вещи определяется не только самой вещью, но в значительной степени нашими собственными познавательными спо­собностями, заключенными не столько в физиологическом устрой-

42

стве органов чувств и головного мозга, сколько в общем спосо­бе человеческого бытия в мире. Причем, познавательные способ­ности не просто "искажают" информацию о вещи в себе, донося ее полностью, наподобие призмы, преломляющей, но все же пропуска­ющей луч света. Скорее, их можно срванить с фильтрами, через которые проходит лишь малая толика того, что лежит вне их. Содержанием подобных фильтров является человеческая ограничен­ность и конкретность.

Но человек с его способностями вовсе не характеризуется от века данной определенной и постоянной сущностью. Различия вещи в себе и явления свойственны и для него самого. Шопенга­уэр назвал тело человека объектом , хотя и "непосредственным", для субъекта, специально подчеркивая, тем самым, его "явлен­ность". Даже если сущность человека существует , все же она не совпадает со своими конкретно-историческими проявлениями. Принципиальные изменения и смены явлений человеческой сущнос­ти образуют историю культур, специфика которых определяется особенностями деятельности их субъектов. Ведь именно в прак­тически-деятельном отношении к миру человек впервые приобрета­ет конкретность и определенность и одновременно впервые прида­ет миру его действительную явленность.

Но даже эта частная и частичная явленность человеческой сущности не тождественна представлениям о ней. Деятельность, "извлекающая" и человека, и вещь в себе из небытия, придающая конкретность неопределенному в себе объекту, сама, в свою оче­редь, является таким же неисчерпаемым и универсально-неопреде­ленным объектом для познающего ее сознания. Хайдеггер, напри­мер, объявил вопрошание о человеке, следовательно, признание его изначальной неопределенности, неизвестности необходимым атрибутом философского размышления вообще. Человек и челове­чество познают не мир и не природу, а свое бытие, свою дея­тельность в мире и в природе. Все традиционные утверждения о бесконечности познания относятся не к природе как таковой, а к деятельности в мире. Но являясь фактически как бы беско­нечным "резервуаром" познания, сама отдельно взятая деятель­ность может осуществляться либо с частичным, иллюзорным созна­нием, либо вообще без сознания. Человек познает и понимает только то, что он делает, но обратное неверно: нельзя сказать, будто человек делает лишь то, что он осознает.

43

Несовпадение деятельности и ее осознания имеет ряд важ­ных следствий для практики. Оказывается, что одну и ту же дея­тельность можно осуществлять с разными сознаниями. С другой стороны, одно и то же осознание может реализовываться в разных действиях. Далее, неосознанное в деятельности образует как бы пласт скрытого знания, которое потенциально может стать регу-лятивом данной деятельности.

Кроме того, поскольку осознание деятельности никогда не исчерпывает собой "деятельность в себе", постольку, в принципе, всегда можно указать на нечто, осуществляемое "на самом деле", но не осознаваемое деятелем, постольку постоянно существует не­объятное поле возможнотсей для разного рода разоблачений иллю­зий сознания, будь то иллюзии буржуазного, фетишистского, ком­мунистического или невротического сознания.

При этом, отвечая на вопрос, что же я в действительности делаю, можно двигаться, во-первых, к пределу конкретного ( для данного случая и субъекта), например: я пишу статью (это слиш­ком абстрактно!)= я думаю и пишу слоЕа, буквы = я двигаю рука­ми, хмурю брови, как-то напрягаюсь, т.д. Другой путь - движе­ние к предельным смыслам: я пишу статью (это слишком конкрет­но и эмпирично!)= я осуществляю свое призвание = я выполняю человеческое предназначение= я делаю богоугодное (или богобор­ческое) дело, т.д. Возможно и бесконечное количество других способов: пишу статью= зарабатываю на хлеб ( скудный), служу великой идее, своему классу, т.п.

tl

Так как с точки зрения самой деятельности", все ее ха­рактеристики, определения и осознания выглядят частичными, про­извольными, случайными, и поскольку в качестве вещи в себе мы деятельность не знаем., то, как это ни парадоксально, единст­венным, пожалуй, "реальным" и устойчивым содержанием поступка оказывается его осознание самим действующим субъектом и дей­ствительно противостоящими ему социальными контрсубъектами. В какой форме происходит осознание субъектом своей деятельности? Вопрос имеет две стороны - содержательную и терминологическую, причем, как это часто и бывает, терминологическая отнюдь не легче содержательной. С точки зрения содержания сознание, ко­торое мы пытаемся здесь описать, всегда представляется, во-пер­вых, - как нечто, само собой разумеющееся, во-вторых, - как не­посредственно осуществляемое, применяемое, в-третьих, оно обя-

44

зательно является индивидуально и личностно освоенным, и в-четвертых, - это сознание целостно, тотально, синтетично.

Из имеющихся категорий сознания самой подходящей и уме­стной в данном случае былы бы, на наш взгляд, категория "представление" в гегелевском ее употреблении. Согласно Геге­лю, человек, впервые или мало мыслящий в понятиях, испытывает затруднения и как бы теряет при этом привычную почву под нога­ми. И почва эта - представления. То есть, представление трак­туется, как некоторое привычно-практическое сознание.21 Сегод­ня уже достаточно распространено мнение, что представление не есть результат "чистой чувственности" обособленного индивида, что человеческое восприятие концептуально. Человек видит, вос­принимает, собственно, то,что уже знает из индивидуального опыта или общественного, усвоенного им в первую очередь посред­ством языка, дающего исходные и базовые расчленения и интер— претации мира22. Гадамер, например, даже принимает разруше­ние "наивности восприятия" в качестве одного из оснований фи­лософии 20 века23

Но в нашей отечественной философской литературе за кате­горией "представление" уже закрепился прочный круг значений и ассоциаций, где она рассматривается как "одна из форм чувст­венного познания". Поэтому использовать ее е новых смыслах и е новых контекстах чрезвычайно затруднительно.

Аналогично же обстоят дела, например, с кантовской кате­горией "явление", в которой фиксируется очень важный момент понятийной, концептуальной наполненности любого человеческого восприятия и мышления, но которая привычна совсем в других контекстах и согласованиях.

Непосредственный характер искомой нами формы сознания хорошо схватывается словами "живое созерцание", но и они отя­гощены ассоциациями от "созерцательного материализма" до меди­тативных техник разного рода.

Вообще, довольно хорошо приспособив наш язык к различе­нию рационального и чувственного, логического и созерцатель­ного, теоретического и эмпирического, мы оказываемся в термино­логическом затруднении, когда требуется зафиксировать именно их единство. Пожалуй, только в отношении искусства существует общеизвестная категория "художественного образа", призванная отразить единство идеи (понятия) и ее предметного, чувствен-

45

ного воплощения, то есть, художественный образ выступает как единство понятия, чувственности и деятельности24. Опустив эпитет "художественный", мы и попробуем использовать термин "образ" или "деятельностный образ", придав ему при этом квази­категориальный статус, для обозначения формы осознания субъек­том собственной деятельности. Таким образом, в категории "дея-тельностного образа" мы фиксируем, с одной стороны, единство-непосредственности (чувственности) и концептуальности, а, с с другой стороны, - соединение индивидуальности и практичнос­ти. То есть, говоря об "образе", Есегда следует иметь в виду, во-первых, его зависимость от слова, знания, теории, понятия, а, во-вторых, - необходимость их индивидуального, практически -деятельностного освоения. Деятельностный образ, следователь­но,всегда есть синтез, причем, синтез, осуществляемый , в пер­вую очередь, в индивидуальной практике, так что можно даже сказать: Образ предмета есть постоянная возможность, потенция его практически-деятельного освоения.

Прагматическое и теоретическое

Если принять вышесказанное, то следует признать, что движение, совершающееся только в рамках понятий (например, восхождение от абстрактного к конкретному), не приводит в ре­зультате к формированию деятельностного образа, кроме тех слу­чаев, конечно, когда само мышление выступает е качестве прак­тической деятельности. Духовно- конкретное как синтез многих определений, как диалектическое, разумное снятие конечных рас­судочных категорий в понятии могло бы непосредственно вопло­щаться в практике только при двух - по меньшей мере - допуще­ниях. Во-первых, в случае принципиального тождества мышления и бытия, когда бы мы считали, что мыслительные деления, струк­турирования, связи объекта, осуществляемые нами в понятии, существуют в объекте самом по себе, то есть, так или иначе, ?, случае допущения "предсуществования логических категорий". А, во-вторых, - плюс к этому прямой путь от теории, от понятия к практике был бы возможен при абсолютности нашего познания, пре утверждении, будто бы в объекте существуют только те стороны, структуры и связи, которые нами познаны25. Оба названных усло­вия выполнялись, например, в системе Гегеля, поэтому для него

46

восхождение от абстрактного к конкретному и могло быть универ­сальным и высшим методом познания и деятельности вообще. Если же эти посылки не соблюдаются, то движение от мышления к дей­ствию, от теории к практике всегда является трансцедентным и предполагает скачок, всегда включает момент непознанного, не­известного, элемент творчества, его никогда не удается пол­ностью, без остатка понятийно обосновать.

Можно было бы сказать, что никогда не удается обоснован­но перейти от знаний-описаний , если только при этом разгра­ничить грамматические и содержательные различия описаний и предписаний. Ведь, скажем, грамматическое описательное постро­ение "копейка рубль бережет" содержательно—есть непосредствен­ное предписание к определенным действиям. Напротив, предписа-телышй по форме категорический императив может оказаться прак­тически недейственным в конкретной ситуации Еыбора, как это вслед за Энгельсом подчеркивает Сартр.

Оборотную сторону неполной понятийной обеспеченности действия образуют содержательные предписания, существующие во­обще без описаний,и, соответственно, существующая возможность успешных действий, не доказанных, не обоснованных теоретичес­ки. Сказанное вовсе не оаначает, что теоретическое познание, мышление в понятиях бесполезны для практики. Совсем наоборот: духовно-конкретное целиком или частично осваивается субъектом, синтезируется в его образы, в его эмпирически-конкретное.При-чем, термин "эмпирически-конкретное", употребляемый здесь, не является следствием недосмотра, небрежности или случайности. Напротив, он достаточно значим и концептуально нагружен в кон­тексте осмысления категории "образа". Эмпирическое и конкрет­ное не сливаются здесь в синонимии, хотя существует и такая мыслительная традиция, отождествляющая эмпирически данное с "предметностью", с "чувственностью" и "конкретностью". Мы так-яе не сталкиваем их по принципу "единства противоположностей", понимая конкретное как духовное, как результат деятельности теоретического разума. Для трактовки рассматриваемого единст­ва исходным оказывается понятие "конкретного", которое мы вслед за Гегелем и Марксом понимаем как "синтез многих опреде­лений". Но далее мы отмечаем, что в зависимости от материала и способа синтеза различаются сферы и формы конкретного. Диа­лектическое снятие в синтезе односторонности рассудочных кате-

47

горий (Гегель) дает в результате духовно-конкретное. Прак­тическое освоение, синтезирование понятий в предметной дея­тельности субъекта образует эмпирически-конкретное. (Разумеет­ся, новое эмпирически-конкретное может опосредоваться синтезом понятий с уже имеющимся эмпирически-конкретным).

Итак, теоретическое описание может стать реальным руко­водством к действию, а самое абстрактное понятие - оказаться прагматическим знанием. Повторим еще раз, что здесь главным становится не свойство "самого знания", а его отнесенность к субъекту, к индивиду. Содержание знания обязательно включает его историческую, ситуативную бытийственность. Учет только "внутренних" характеристик знания (систематичность, последо­вательность, обоснованность , т.д.) еще не дает возможности угадать, будет ли данное знание архимедовым рычагом для пе­реворачивания мира, или окажется, по словам Канта, "пустым те­оретизированием" .

Слово, понятие, теорию, практически синтезированные в деятельность субъекта, в его образы, обеспечивающие непосред­ственную возможность действия и поступка, мы и называем праг­матическим знанием.

Важность субъектной отнесенности прагматического знания кроется, видимо, в том, что изначально, генетически оно есть не просто "знание о чем-то" , но всегда "знание-для-кого—то". "знание-для-Другого". Аналогично языку,прагматическое знание есть "существующее и для других людей и лишь тем самым суще­ствующее также и для меня самого..."26

Представим себе древнего охотника, который умеет делать топор или преследовать зверя. В его практических действиях, конечно, "растворены" знания, но они находятся в скрытой, не­адекватной себе форме. Превращение их в явную (не обязательно языковую) форму осуществляется только при практической же не­обходимости передачи навыка и умения. Охотник показывает уче­нику то, что нужно делать, на что следует обращать внимание, самое важное, ключевое действие, которое, по его мнению, дол­жно обеспечить успех обучения и охоты. Предположим, что поло­жительный результат не достигнут. Тогда, если глупость учени­ка не превышает норму, охотник ищет ошибку в своем "объяснении" и показывает второе, третье, десятое действие, которое, нако­нец, и приводит к цели. Нельзя сказать, что предыдущие девять

48

осознаний были неверными по отношению к его действиям "самим по себе". Напротив, вполне возможно, что они даже более полно и точно выражали суть деятельности. Но с практической точки зрения истинным оказывается имеино десятое. Таким образом, "критерием правильности" прагматического сознания выступает не собственная деятельность охотника (так как она предшествует осознания) и не проверяет его), а понимание и деятельность Дру­гого.

Перенесемся теперь в современную педагогическую ситуации практического обучения, например, музыкальному исполнительст­ву. (Рассмотрение очень схематичное и осуществляемое с сере­дины процесса). Когда педагог играет, ученик имеет перед собой! и вокруг себя нечто неопределенное: целостный, открытый беско­нечным смыслам и пониманиям объект - звучащую материю, музыку. Если ученик в состоянии сразу воспроизвести ее, то в этом кон­кретном случае он равен педагогу, и учить его нечему. Если же ничего подобного не происходит, то педагог посредством метафи­зической интерпретации задает предметное видение и "превраща­ет" музыку в чувства, образы, настроения, в речь, или (по вку­су) в линии и числа. Но это также может не сработать и тогда музыка становится стилем, жанром, и еще далее,- пальцами, штрихами, длительностями и т.д. В любом случае,педагог стре -мится дойти до уровня прагматического знания ученика, стремит­ся найти что либо такое, в чем сам ученик способен работать, на что он может обращать внимание. Интересно, что потом еов-се не обязательно пускаться в обратный путь и проходить Есе предшествующие ступени. Оказывается, что элементарное прагма­тическое знание (зачастую почти не имеющее отношения к музы­ке) позволяет получить превосходный исполнительский резуль­тат.27

Каждый ученик располагает своим собственным прагматичес­ким знанием. Причем, различия в нем могут быть столь значи­тельными, что лишь в абстракции можно сказать, будто все игра­ющие и поющие занимаются одним делом - музыкой. В "действи­тельности" же - в собственном осознании, переживании - они осуществляют разные действия: один двигает пальцами, другой организовывает музыкальное время, третий выстраивает архитек­тонику, четвертый упивается оттенками чувств и т.д. Их соци­альные цели (и смыслы) в большинстве случаев также имеют весь-

49

ма опосредованное отношение к искусству и ограничиваются из­вестностью, славой, престижем, богатством, общественным влия­нием. Именно эти факторы и оказываются прагматическим знани­ем, действительным личностным содержанием художественной де­ятельности, поэтому именно их и нужно учитывать и использо­вать для эффективного осуществления проектов, планов и прог­рамм в этой сфере.

Социальный деятель (группа, класс), стремящийся реали­зовать свой проект или план, поскольку он воплощает его не только своими руками, должен подобно массовому педагогу обя­зательно превратить собственные идеи е прагматическое знание для других. Различие прагматических знаний у социальных субъ­ектов будет определяться не только их индивидуальными способ­ностями и опытом, но и их социальными возможностями, то есть их местом в системе общественных отношений. Одно и то же зна­ние бывает теоретическим для субъекта А и прагматическим для субъекта Б; оказывается бесполезным в одной профессии, но жизненно необходимым в другой; забывается как ненужное в прошлую эпоху, но заново открывается и бурно переживается в настоящем. Кроме того, любое практически освоенное мною зна­ние не будет прагматическим, если у меня нет действительной возможности (власти, денег и т.д.) для его реализации. Таким образом, важнейшей характристикой прагматического знания на­ряду с индивидуально-практической освоенностью выступает его социально-классовая конкретность.

В процессе выработки энания-для-Другого и педагог, и об­щественный деятель сталкиваются стремя типами ситуаций. Пер­вая, наиболее простая: у ученика или у масс имеются необходи­мые практические навыки,и есть устойчивое прагматическое знание для их "включения". 28 Тогда задача сводится лишь к обнаружению и использованию этого знания. Во второй ситуации наличествует практическая способность, но отсутствует прагма­тически-сознательный механизм ее использования. В этом случае для руководителя важен момент творчества, изобретения, интуи­ции в формировании нового прагматического знания, которое часто приходится "угадывать", "предвидеть". Здесь кроется возможность подлинных открытий, тан как при этом не только используются и пробуются варианты уже существующего знания, но и происходит переход из скрытого, потенциального знания -

50

в явное.

Третья ситуация характеризуется отсутствием необходимых практических возможностей у субъектов деятельности. Поэтому педагог или правитель вынужден сначала неявным образом форми­ровать новые практические навыки путем задействования других, уже имеющихся (с соответствующим прагматическим знанием), и только потом переходить к основной задаче или проекту.

Различие преподавателя и общественного деятеля е том, что педагог почти безболезненно и "без последствий" может дви­гаться методом проб и ошибок, путем интуиции и опыта, что чрезвычайно дорогостояще и даже опасно е области социальных реформ. Но зато в общественных проектах на помощь может прий­ти ученый (социолог, социальный психолог и т.д.) и сделать само прагматическое знание предметом научного рассмотрения, выяеляя его структуру, специфику и различных слоеЕ и групп лю­дей, эффективность использования в конкретных ситуациях разных форм прагматического знания.

Механизм поиска, выработки, создания прагматического знания как знания-для-Другого в снятом виде функционирует и е индивидуальных действиях человека. Когда главным для индивида считается цель и результат, а не процесс деятельности ( а таково большинство наших поступков), тогда человек сам для се­бя выступает, как Другой, ибо он превращает свою жизнь в сред­ство достижения чего-либо. И теперь остается только надлежа­щим образом, максимально эффективно распорядиться этим средст­вом, для чего и требуется подбирать подходящее прагматическое знание.

Прагматическое и обыденное.

Мы уже отмечали такую, тесно связанную с прагматичностью характеристику знания, как обыденность, суть которой - в не­рефлексивности: в тенденции к формированию иллюзий.29 Повто­рим, что и в "научном производстве" обыденное сознание зани­мает достойное место, проявляясь е виде догматизма школ, в форме скованности мышления мнениями авторитетов, правительст­ва, государства и т.д. Причем, парадоксально, что именно под­черкивание безусловной, единственной научности какого-либо знания есть верное и надежное средство для утраты этой декла-

51

рируемой научности и превращения данного знания е обыденное. Поэтому при действительном стремлении к научности имеет смысл всячески прояснять и утверждать условный, ограниченный харак­тер нашего знания.

Одним из важных и распространенных путей возникновения иллюзий обыденного сознания является, на наш взгляд, смешива­ние теоретического и прагматического знаний, неразличение поня­тий и образое. Такое смешивание возможно в форме :

а. претензий понятия на роль деятельностного образа;

б. претензий образа на роль понятия;

в. произвольных и случайных переходов от понятия к образу и
"наоборот.

Первая из названных возможностей осуществляется обычно действиями руководящей группы, слоя, класса, причем, либо "по недосмотру", либо с тонким расчетом. "Недосмотр" заключается в том, что разрабатываемые планы и программы не учитывают особен­ностей субъектов, которые, собственно, и призваны их осуществ­лять, а^потому они (планы) оказываются нереальными , нежизне-

способными, невыполнимыми30. Тонкий же расчет необходим гос­подствующему классу в том случае, когда понятиям придается ви­димость действенности, прагматичности, применимости, но целью при этом остается их абсолютная практическая недействительность. На такую "прагматическую иллюзорность" долгое гремя претендова­ли многие важнейшие категории общественной науки, например, "общественная и социалистическая собственность", "общенародное государство" и др. И сегодня в подобной же роли оказываются понятия "правовое государство", "социально ориентированная эко­номическая политика" и многие другие.

Подстановка образов на место понятий, напротив, соверша­ется обычно в массовом сознании, но все же поощряется и поддер­живается правящим классом. Это делается для того, чтобы авто­ритетом науки как бы осеятить народные представления, обычаи и Еерования. Предположим, например, что научно обоснована необ­ходимость классовой борьбы и диктатуры пролетариата. Поскольку все это - теоретические понятия , то еще не ясно, как диктатура должна "выглядеть" в жизни. Это (и именно это) понятие необхо­димо теперь практически освоить в деятельности социальных субъ­ектов. Нужно тщательно и скрупулезно искать те образы, те праг­матические знания, которые содержат в оебе данное понятие. Но

52

зачем идти таким долгим и трудным путем? У большинства уже име­ется образ диктатуры пролетариата, возникший из смеси мечтаний о добром народном царе и историй о Робин Гуде. Диктатура для них - это грабить и убивать богатых и передать вдасть выходцам из бедных. Подобный образ и переносится на приготовленное свет­лыми и честными головами место понятия "диктатура пролетариа­та". Таким образом, первоначальное понятие, обоснованное науч­но, было только поводом, и оно никак практически-деятельно не освоено ни массами, не правителями, хотя и по разным причинам. Но теперь уже никто не вспоминает, что "диктатура пролетариата" понятийно означает власть пролетариата, то есть защиту его интересов, а тем самым, в конечном счете предполагает переуст­ройство общества по пути превращения труда в свободную и универсальную деятельность, и что любые другие общественные по­рядки не имеют отношения к действительной диктатуре пролетариа­та.

Сегодня подобная же картина наблюдается в отношении поня­тий "коммунизм", "демократия", "рынок" и т.д.

Частным примером, соединяющим в себе обе описанные елтуа-ции, выступают многие сочинения на общественные темы, где одно слово повременно берется автором то в качестве образа, то в ка­честве понятия, разумеется, без соответствующих пояснений на этот счет.

Что касается произвольности переходов от понятий к дея-тельностным образам, то, как мы уже отмечали, она коренится в самом существе данного события, данной операции. Переход к практике всегда трансцедентен с точки зрения знания, всегда есть перерыв постепенности и требует риска, творчества и изоб­ретения. Поэтому, в принципе, речь может идти лишь о степени произвольности и,главное, о более'или менее ясном ее осознании. Беда в том, что мы и сегодня часто довольствуемся логическими связями, построенными по принципу "в огороде бузина - в Киеве дядька", и для многих, например, "спасение Отечества" на прак­тике выглядит исключительно, как черносотенные погромы. Некри­тичность обыденного сознания проявляется здесь в том, что оно воспринимает как само собой разумеющиеся существующие в данный момент связи понятий и собственных образов, теоретического и прагматического знания и придает им прочность предрассудков, хо­тя на поверку эти связи обнаруживают левою случайность и под-

53

вижность. Отмеченная подвижность, летучесть, изменчивость, в свою очередь, обоспечивают огромное поле для спекуляций, одур­маниваний и манипуляций массовым сознанием, и могут быть ис­пользованы (и в полной мере используются) общественным деятелем, правителем, реформатором.

Возьмем в качестве примера исследование М.Вебером отноше­ний, связей и зависимостей, существовавших между протестантской этикой и формированием буружазных экономических отношений, или, более конкретно, между религиозной идеей спасения и представле­нием о материальном успехе и богатстве. 31 В массовом обыден­ном сознании соответствующей эпохи эти связи были столь проч­ными, что всякий раз, когда протестант говорил, слышал или ду­мал о спасении души, у него появлялся зуд в ладонях. Но так как по нашей логике, необходимой и однозначной связи идеи и образа нет, то оказывается, вполне еозможно, сохранив одну сторону отношения(ту, что мы считаем исходной, более прочной и важной), соединить ее с другими целями и ориентирами, в которых есть нужда и потребность. Поэтому, если считать, вслед за Вебером, первичной и базовой идею спасения, то для господствующего клас­са реально и доступно соединить ее с совершенно другими, иными практические задачами, скажем, со "священной войной"(как это не раз в истории случалось). Напротив, если мы соглашаемся с утверждениями Маркса о приоритете материальных интересов, кото­рые лишь принимают различные, в том числе, религиозные, фор­мы, то можем ассоциировать стремление к богатству и к успеху с идеями и ценностями, в закреплении которых мы в данный момент нуждаемся! Как замечает и сам Вебер, жажда нажины скоро осво­бодилась от всякого религиозного "оправдания", и, например, В.И.Ленин в статье "О кооперации" обосновывает уже возможность построения социализма (понятие), в основном используя исконное и фундаментальное стремление крестьян к обогащению.

"Полный цикл" изменения прагматического знания, включаю­щий обе описанные процедуры, будет выглядеть таким образом, как ряд переходов:

  1. Старое прагматическое знание -

  2. Связанное с ним старое теоретическое знание -

  3. Изменение, модификация теоретического знания -

  4. Связанное с измененным теоретическим новое прагматическое знание.

54

Например, прагматическое знание "не убий" и "не укради" связано с идеями божественной справедливости и равенства лю-дей перед Богом. Они, в свою очередь, легко подменяются идея­ми человеческого равенства и человеческой справедливости на пути, скажем, социалистического преобразования общества и вы­ражаются теперь уже в ноеом прагматическом знании: экспропри­ировать экспроприаторов.

Итак, подведем итог. Прагматическое знание не ягляется особым содержательным типом знания. Оно есть субъективно-дея­тельная форма всякого знания, рассчитывающего на практическое воплощение. Источниками прагматического знания яеляются и практическое познание, и специализированная наука. Закономер­ности формирование и конкретное (в данный момент, е данном обществе, для данного субъекта) содержание прагматического знания и могут быть предметом перспективных, долговременных общественных исследований, весьма полезных для любого социаль­ного проектирования.

Обыденные иллюзии, связанные с прагматическим знанием, невозможно немедленно,полностью и окончательно устранить, но они вполне доступны постепенному и частичному осознанию. Пра­вящему классу такое осознание помогает осуществлять планы, ма­нипулируя общественным сознанием. Для масс же - это один из путей уяснения своего положения в обществе, где религия, ска­жем,так, играет роль уже отнюдь не самого сильного наркотика.

Примечания

  1. Верно и обратное: отсутствие сегодня е нашей стране разви­той идеологии е значительной степени снижает эффективность всех проводимых экономических и социальных программ.

  2. Фофанов В.П. Социальная деятельность и теоретическое отра­жение .-Новосибирск,1986.-С.98.

  3. Разумеется, подобные упреки, адресуемые теории, не новы для философии, а воспроизводятся в течение всей ее истории.

  4. Например, коллективная работа "Заблуждающийся разумп/м\, 1990/, посвященная исследованию различных форм познания имеет подзаголовок - "многообразие вненаучного знания".

55

  1. См.,напр., Трубников Н. Наука и нравственность//Заблужда­ющийся разум.-М.,1990.

  2. Фофанов В.П. Социальная деятельность и теоретическое отра­жение.- С.98-117.

  3. Хайдеггер М. Европейский нигилизм/' Проблема человека в за­падной философии.- М.,1988.

  4. С позиций Хайдеггера и эта новая этика будет столь же субъ­ективистской, как современная физика, например.

  5. Ситуация е чем-то аналогичная неопозитивистской критике фи­лософии за отсутствие у последней собственного объекта изуче­ния.




  1. Подробное рассмотрение и развитие проблемы субъект-субъект­ных отношений см. в работах Фофанова В.П. "Социальная деятель­ность как снстема"/Новосибирск,ГЭ81/ и "Социальная деятельность и теоретическое отражение".

  2. См.,напр., постпозитивистское направление ©-философии.

  3. Кант И. Соч. в 6-ти томах.-Т.6.-С.351-352.

  4. Мы помним каламбур о том, что нет ничего практичнее хоро­шей теории.

  5. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление.-Т.I.-M.,1992.

  6. См.,Сартр 2.-П. Экзистенциализм - это гуманизм/сумерки богоЕ.-М.,1989.

  7. Хайдеггер М. Основные понятия метафизики./Вопросы филосо­фии,-1989.- №9.

  8. Кант говорит, что мы в состоянии понять лишь то, что может сделать. См. также первый тезис Маркса о Фейербахе.

  9. В противном случае, иронизирует Гегель, "мы должны ждать с пищеварением до тех пор, пока не окончено изучение анатомии и физиологии". Гегель Энциклопедия философских наук.-Т.I..Нау­ка логики.-С.86.

  10. См.,например, Фромм Э. Из плена иллюзий./Фромм Э. Душа человека.-М., 1992.

  11. Поэтому, например, теоретическое определение П.Сорокиным чувственной культуры, как имеющей реальные и чувственные цели,

S6

не бесспорно. Ведь чувственность и реальность в религиозном экстазе ничуть не меньшая, чем в алкогольном опьянении.

  1. Гегель пишет:"Часто мы встречаем выражение: неизвестно, что нужно мыслить под понятием; но при этом не нужно мыслить ничего другого, кроме самого понятия. Смысл данного выражения состоит, однако, в тоске по уже знакомому, первичному представ­лению,,," /Гегель. Наука логики,-С.37.

  2. См.,напр., Кастанеда К. Сказки о силе. -Киса, 1992.

  3. Еадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного.-iVi. ,1991.

  4. Разумеется, это не единственное определение художественно­го образа.

  5. Так, например, философская концепция тотально плановой экономики /если таковая концепция существовала/ опиралась на возможность абсолютного познания, как на свою предпосылку.

  6. Маркс К.,Энгельс Ф. Соч.-.2-е изд.,Т. 3.-С.29.

  7. Это явление лежит е основе бурно ЦЕетущего ныне "вундерки-иизма" в исполнительстве.

  8. В прагматическое знание обязательно включается мотивация деятельности, но эту специальную сложную проблему мы не рассмат­риваем.

  9. Фофанов В.П. Социальная деятельность и теоретическое отра­жение.-С.99.

  10. В качестве не очень отдаленного примера подобного планиро­вания можно привести конкурс проектов конвертируемости рубля, проводившийся журналом "Вопросы экономики" в 1990 году. Ни в одном из опубликованных проектов не учитывались, к примеру, со­отношение социальных сил, интересы различных групп, не принима­лись во внимание ни возможности,ни желания людей, деятельность которых и должна была воплощать эти проекты в жизнь.

  11. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма/' Вебер М, Избранные произведения.-М., 1991.




Похожие:

Современные интерпретации социокультурных процессов iconСовременные интерпретации социокультурных процессов
Методологическое значение социокультурного подхода в разработке новой концепции советского общества
Современные интерпретации социокультурных процессов iconСовременные интерпретации социокультурных процессов
И действительно, общесоциаль­ный кризис привел нашу медицину в очень глубокое расстройство. Но в том и дело, что он лишь выявил и...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconПравославная реформация в россии: социокультурный подход
Е. А. Тюгашев. Православная реформация в России: социокультурный подход // Современные интерпретации социокультурных процессов. Кемерово,...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconОснова марксистской интерпретации
Английская революция 1640-1660 гг была одним из важнейших событий европейской истории, споры о характере которой никогда не прекращались...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconМоисеев В. И. Философия биологии и медицины
...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconЭлективный курс 10 класс Цель курса Получение необходимых языковых и социокультурных знаний в области коммуникативной компетенции будущего специалиста
Получение необходимых языковых и социокультурных знаний в области коммуникативной компетенции будущего специалиста
Современные интерпретации социокультурных процессов iconВейник А. И. Термодинамика реальных процессов
Удк 536. 7 +"7"+ (201) +53+57 +577. 4+211 в е й н и к А. И. Термодинамика реальных процессов. Мн.: "Навука I тэхнiка", 1991. 576...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconЗначение окислительных процессов для очистки атмосферы
Симбиоз химических процессов в тропосфере с загрязняющими веществами различного происхождения, может изменять состав воздуха и влиять...
Современные интерпретации социокультурных процессов iconСравнительная таблица социокультурных реабилитационных мероприятий ксрц соо вос ( 2010-2011 г г. )

Современные интерпретации социокультурных процессов iconДокументы
1. /Цыганков А.П. Современные политические режимы структура типология динамика учебное...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов