Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития icon

Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития



НазваниеИнтернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития
Дата конвертации17.09.2012
Размер175.65 Kb.
ТипСеминар





ИНТЕРНЕДЕЛЯ

международный

молодежный

форум

ГЛОБАЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ДЛЯ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

МАТЕРИАЛЫ К СЕМИНАРУ 16—19 МАЯ 1996

ЧЖЗЧТО)



Новосибирск ♦ 1996

I

Брошюра издана общественной организацией

«Сибирская молодежная инициатива»

Ответственный редактор:

Вячеслав Иванов

Редактор перевода:

Дарья Богомолова

Оформление:

Игорь Форонов, Сергей Янович

^ Компьютерная верстка:

Валерий Зензин

Корректор: Анна Токарева

Благодарим за участие в переводе, наборе, и редактировании: Аркадия Храмова, Анну Нетесову, Максима Дэуша, Наталью Овчинникову, Анну Голосову, Елену Полтавченко, Андрея Беркина, Екатерину Чудову, Бориса Баранова, Алену Шахматову, Ларису Федусову, Артема Твердохлеба, Анну Чалдину, Марию Каневу, Ларису Косыгину и Дмитрия Соломатина.

630090. Новосибирск, ул. Пирогова, 2. Телефон: (383-2) 35-39-41, Fax: 39-74-34

Relcom e-mail: root@youth.nsu.ru. www: http://www.cnit.nsu.ru/nwww/interwk/index.htm

Подписано в печать: 10.05.1996. Тираж 300 экз. Отпечатано в типографии Новосибирского Государственного Университета. 1996

© «Сибирская молодежная инициатива», 1996

Содержание

Иезекиль

Дрор Способность управлять

Росс

Мак Клуни Устойчивые ценности

Дж. Бэйрд^ НА ПУТИ К ГЛОБАЛЬНОЙ

Кэллиотт экологической культуре

Хезель Этический контекст

Хендерсон ПОВЕСТКИ ДНЯ НА 21 -Й ВЕК

Ананд Устойчивое развитие:

Паньярачун^ ПОДХОД РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАН

В.П.
Фофанов
Многоукладность и

устойчивое развитие россии

Методология построения сценариев будущего


^ МНОГОУКЛАДНОСТЬ И УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ

Владимир Павлович ФОФАНОВ*

Теперь если не все, то многие понимают, что лозунги, под которыми десять лет назад начинались преобразования в Советском Союзе, не опирались на сколько-нибудь серьезные концепты. «Ускорение» и «гласность», «перестройка», «больше демократии», «больше социализма», «переход к рынку», а затем «реформы», «строительство развитого капитализма» — все это скорее обыденные понятия, и в этом смысле пустые слова на уровне большой политики, ибо здесь в современных условиях безусловно нужны теоретически осмысленные конструкции. Да, эти слова выражали неотрефлексированные устремления определенных социальных групп, но уже давно подмечено, что как раз благие, но не продуманные намерения приводят в совсем другое место, нежели намечалось.

И с «социализмом», и с «демократией», и с «рынком», и с «развитым капитализмом» обстоит вовсе не так, как намечалось сначала «прорабами», а затем «реформаторами». В последнее время все больше говорят о задаче перехода к многоукладной или смешанной экономике, — ив связи с этим представляется очень важным в очередной раз не «заболтать» хорошую и важную идею. И первое уточнение, которое, на мой взгляд, надо внести в ее обсуждение, состоит в том, что пора сторонникам «многоукладности», если они не болтуны, осознать, что советское общество всегда было многоукладным, а современное российское общество, соответственно, является многоукладным сегодня. Вопрос же состоит в том, какой характер многоукладности существовал, какой существует и к какому представляется целесообразным перейти с точки зрения той или иной социальной группы. Отрефлексировав таким образом свои устремления, изложив их в критической и самокритической форме, при этом прийдется ответить и на вопрос, а насколько реалистично то или иное представление о «целесообразности перехода», насколько «идеал» соответствует историческим реалиям.

Данная работа и посвящена обсуждению круга проблем, связанных с многоукладным развитием общества и особенностей многоукладного

* Владимир Павлович Фофанов — профессор, заведующий кафедрой философии НГУ.

43


развития отечественной социальной системы вчера, сегодня и отчасти — завтра.

Прежде всего сформулирую исходный понятийный аппарат, на основе которого логически возникает вывод о многоукладности советского и пост-советского общества (должен отметить условность самой данной терминологии, поскольку «советов» в марксистско-ленинском смысле, то есть как органов диктатуры пролетариата в нашей стране в точном смысле практически не существовало. Любознательный читатель может убедиться в этом сам, сравнив «советскую» реальность с существом проекта, как он был незадолго перед Октябрем афористично выражен В. И. Лениным, например, в такой формулировке: в качестве мер, разработанных Марксом и Энгельсом против бюрократизации государственного аппарата, он называет:

  1. не только выборность, но и сменяемость в любое время;

  2. плата не выше платы рабочего;

3) переход немедленный к тому, чтобы все исполняли функции
контроля и надзора, чтобы все на время становились «бюрократами» и
чтобы поэтому никто не мог стать «бюрократом».

Можно по-разному оценивать принципиальную осуществимость этих мер, но вряд ли кто будет настаивать, что они были осуществлены в Советском обществе. Но это и означает, что если его и можно называть советским, то отнюдь не в том смысле, как это декларировалось — не в смысле якобы реализованности в этом обществе марксистско-ленинского проекта. Даже современная молодежь еще, наверное, помнит бодряческие портреты «Ильича», которые уверяли почтеннейшую публику именно в этом: «Правильной дорогой идете, товарищи!»

Да, в советском обществе существовали определенные элементы социалистической демократии в марксистско-ленинском смысле — хотя на разных исторических этапах его развития в разной степени и в разных проявлениях. Однако они сочетались с элементами политических систем качественно иных типов. Так, в связи с крушением царизма в ходе Февральской революции — что было подготовлено целой эпохой глубокого кризиса царской системы — в стране начал формироваться особый нравственно-политический феномен «культа личности». Царская власть была, в сущности, сакральна, религиозна. И народные массы просто не могли сразу отказаться от традиции обожествления власти. Как своеобразная переходная форма, которая выступила и как шаг в обмирщении и в отмирании религии, и как форма ее сохранения и адаптации к возникшим условиям (кризису царизма сопутствовал и глубокий

44

кризис православной церкви) возник этот феномен культа личности — не Ленина, не Сталина, а — вождя, получеловека и, в сущности, полубога — полубога прежде всего для масс, для различных социальных групп, образовывавших российское общество. Керенский, например, не сумел удержаться на высоте требований, которые предъявляет к человеку такая социальная роль, по разным причинам, не состоялся также возникавший культ Троцкого и некоторых других. Но массы ведь и сейчас все еще ищут не просто политика, который адекватно выражал бы их интересы, но — личность, человека, который «выведет», «спасет Россию».

Как видим, от механизмов демократии, будь то социалистической (а точнее — трудовой социалистической), которая прокламировалась раньше, или буржуазной, к которой, вроде бы, ведут страну «реформаторы», все это достаточно далеко. Хотя, безусловно, в нашем обществе существует и определенный тип, слой буржуазной политической культуры, существуют определенные элементы буржуазной политической системы, точно так же, впрочем, как и некоторые элементы трудовой социалистической культуры и политической системы. И главный вывод — реальная политическая сфера нашего общества разнокачественна, ее нельзя свести ни к одной типологической характеристике, например, «социалистическая демократия», «тоталитаризм» — как это пытались делать применительно к «доперестроечному» обществу. И именно поэтому здесь представляется уместным использование понятия «уклад», которое в принципе ориентировано как раз на описание различных, разнокачественных типов отношений, существующих в одном и том же обществе.

В марксистской традиции «уклад» трактуется по сути как «социально-экономический уклад», и разнокачественность описывается при помощи этого понятия применительно в конечном счете к производственной сфере общества. Думается, «уклад» надо понимать системно, и если уж выделяются некие качественно специфические отношения, то следует учитывать наличие более или менее выраженных ее опосредовании во всех имеющихся в данном обществе сферах жизни.

К сожалению, понятие «уклад» не получило достаточно системной разработки ни в марксистской традиции, где оно появилось достаточно давно, ни в других направлениях философско-социальнои и социологической мысли. Для того, чтобы его использование при описании конкретно-исторических процессов было достаточно эффективным, при его введении, на мой взгляд, должен быть учтен хотя бы следующий минимум предварительных различений. Материальное производство представляет собой диалектическое единство двух, рефлексированных друг в друга, составляющих —

45

производство человека и производство материальных благ. И то, и другое выступают всегда в исторически определенной форме, или, что то же, осуществляются определенным способом, причем эти две разновидности единого материального производства находятся в органическом единстве, взаимодополнительны. Производственно-экономические и семейно-этнические общности, которые их опосредуют, тоже существуют в специфических конкретно-исторических формах. (Я использую термины, для краткости не определяя их, и выбираю слова, наиболее близкие к существующему словоупотреблению, — хотя дело, разумеется, не в словах, а в самом понимании двух типов сообществ, соответствующих каждой их сфер, подсистем материального производства, как взаимодополнительных, взаимообусловленных и взаимопроникающих.)

Понятие о чистых типах «производственных» или «производственно-экономических» отношений было в свое время положено в основу введения понятия «формации», как генетически чистого типа развития социальной системы в целом. Но в том и дело, что в реальном процессе ни один теоретически чистый тип не существует как таковой, в его «необремененности» генетически иными, разностадиальными, если мыслить в марксистской традиции, и — добавлю — разнолинейными типами отношений, если использовать более сложную модель исторического процесса. Для описания подобных ситуаций и уместно использование понятия «уклад». Сказанное выше позволяет определить «уклад» как понятие, используемое на уровне эмпирического описания качественной определенности и специфики конкретных обществ, представляющих собой каждый раз уникальное единство разнокачественных генетических типов общественных отношений, исторически объединившихся в данном обществе в органическую целостность, которая фиксируется на уровне теории при помощи понятия «отдельный социальный организм». Таким образом, отдельный социальный организм предстает как сложное единство взаимосвязанных, так или иначе субординированных систем разнотипных отношений, или укладов.

Если от теоретического конструирования перейти к описанию российской эмпирической реальности, то следует отметить данную В. И. Лениным известную характеристику многоукладности послеоктябрьской России. Ленин, однако, в полном соответствии с марксистской логикой, рассматривал эту многоукладность как результат исторической отсталости России. При более широком взгляде на всемирную историю с этим трудно согласиться. Эта многоукладность, на мой взгляд, выражала лишь собственную качественную специфику России как одной из мировых линий развития, как особой цивилизации, — и не более того. Объяснять ее, безусловно, надо не только внутренней логикой истории России, но и

46

мировым контекстом, в частности, влиянием Западной цивилизации, в длительной противоречивой рефлексии которой уже, по сути, на протяжении тысячелетия пребывает Россия. Но этот вопрос выходит за рамки данной статьи.

Здесь следует подчеркнуть другое: в западноцентристской логике марксизма многоукладность есть проявление исторической отсталости, периферийности, «нечистоты» истории. Думается, однако, дело обстоит как раз наоборот. Именно близость того или иного эмпирического общества к «чистому» типу скорее можно рассматривать как предельный случай, «исключение из правил», некую меньшую жизненность, — ибо жизненность существенным образом связана с внутренним разнообразием органической системы.

Да и вообще, представление о так называемом чистом типе при ближайшем рассмотрении может оказаться иллюзорным. Так, Англия, на которую как на наиболее чистый тип капитализма неоднократно ссылался К. Маркс при написании «Капитала», по сути реконструирует многоукладность в собственной колониальной системе, так что «чистый» великобританский капитализм — это лишь своего рода экономическая надстройка над многоукладной системой Британской империи. Точно так же как чистота уютных улочек современных европейских городков находится в отношении взаимодополнительности с нечистотой и бесприютностью бытия современной Африки и других зон «исторической отсталости».

Ленинская характеристика российской многоукладности вообще нуждается в развернутом критическом анализе. Однако здесь, для краткости, отмечу лишь один пункт. Так называемый «мелкобуржуазный» уклад на деле является не буржуазным, — что вроде бы вытекает из самой терминологии, но еще больше — из действительного понимания, из развиваемой трактовки этого термина. Мелкотоварное производство является не буржуазным, а до-буржуазным типом производства, ибо буржуазность как таковая связана с производством прибыли, прибавочной стоимости, а в мелкотоварном производстве стоимость в денежной форме является прежде всего лишь средством обмена, но не мотивом производства как таковым. Цель производства натуральна, оно направлено на получение потребительных стоимостей, которые могут удовлетворить потребности, — прежде всего возникающие как необходимость восполнить затраты в процессе труда, — если воспользоваться термином Маркса, «психофизиологические», которые к тому же существуют в определенной социокультурной форме.

Даже когда мелкотоварное производство ассимилируется капиталистической системой, оно отнюдь не утрачивает своей специфики, — что показывает, в частности, опыт Японии, «маленьких драконов» в XX веке, — но подобных примеров немало дал и XIX век.

47

Тем не менее, вольно или невольно, однако мелкотоварные отношения рассматривались в марксизме лишь как генетическая ступенька к капитализму, а их способность существовать как относительно обособленная подсистема как бы редуцируется при таком подходе лишь к их способности «порождать капитализм», о чем применительно к России неоднократно писал В. И. Ленин, видя поэтому в мелкотоварном производителе важного, если не главного противника пролетарского социализма. Отсюда и целый ряд ошибочных стратегических решений в «строительстве пролетарского социализма». Отсюда, в частности, и стремление ускоренным темпом преодолевать «несоциалистические» уклады и, в частности, мелкотоварный, — как в городе, так и в деревне.

Завершилась эта политика, как известно, констатацией «построения социализма» путем создания единой социалистической формы собственности, существующей в двух формах — государственной и кооперативно-колхозной. Фактически же под унифицированными юридическими формами воспроизвелись многие старые и возникли новые социально-экономические уклады (которые, разумеется, порождали свои соответствия и во всех других сферах общественной жизни, хотя тоже лишь в превращенной форме. Так ВКП(б)—КПСС, несмотря на свое показное «монолитное» единство, со времени исчезновения других партий, функционировала, по сути, как многопартийная система, — и была формой выражения всех социально-экономических интересов, существовавших в обществе. Хотя, разумеется, их субординация существенно менялась по ходу развития).

Пожалуй, главная особенность советского общества состоит в том, что здесь возник и развился уклад, не описанный ранее — ни в марксизме, ни в иных социальных доктринах, уклад, который я называю паразитическим мещанским социализмом. В XX веке этот уклад проявлялся неоднократно, особо пышно он расцвел, на мой взгляд, в трех странах — фашистской Германии, Советском Союзе и современных США. Безусловно, основные характеристики этих трех стран, как особых социальных организмов, принципиально различны. Поэтому крайностью (причина которой иногда — искренняя ошибка, основанная на низкой методологической культуре, а чаще — недобросовестная подтасовка и ложь) является тенденция к простому отождествлению этих систем. Но так же неприемлемой крайностью является и нежелание видеть определенные системные совпадения, имеющиеся несмотря на преобладание качественных различий, — и обусловленные, на мой взгляд, именно тем, что в принципиально различном «наборе» укладов имелся во всех этих трех случаях уклад мещанского социализма.

48

Разница состояла, в частности, в том, что в советском обществе этот уклад существовал в «союзе», а точнее, в антагонизме, прикрытом демагогическими разговорами о «социальном единстве общества», с трудовыми социалистическими укладами — рабочих, в меньшей мере крестьян и интеллигенции, — на которых он и паразитировал. В Германии же мещанский социализм существовал в прочном союзе с монополистическим капиталом, то есть с одной из форм буржуазного социализма. Это позволило увлечь за собой и значительные слои трудящихся, в том числе рабочих, — и вылилось в форму национализма, обращенного в поисках объектов эксплуатации прежде всего вовне, — что и кончилось катастрофой. В США система паразитирования за счет обобществления ресурсов в руках государства возникла в результате попыток буржуазии во имя «классового мира» откупиться от своих традиционных классовых противников, благо геополитические успехи США в тот период создавали возможность такого перераспределения. Однако возможность паразитировать по-мещански привела лишь к моральной и иной деградации достаточно больших групп, в частности, среди негритянского населения. Сегодня республиканцы пытаются начать борьбу с этой системой, но это чревато в конце концов большим социальным взрывом.

Безусловно, все, что сказано здесь — лишь отдельные штрихи к характеристике чрезвычайно сложных, многообразных социальных организмов. Но я и пытаюсь, высвечивая те аспекты, которые нередко ускользают от внимания, показать, насколько упрощенным является чисто «формационный» подход, методологическая суть которого — в редукции реального общества к чистому типу, отдельного социального организма как системы укладов лишь к одному формационному типу отношений, по сути — лишь к одному из многих укладов, имеющихся в реальном обществе. Даже если тот уклад, который кладется в основу «формационной» характеристики общества при таком подходе, действительно доминирует, тем не менее возникающее упрощение реальности представляется неприемлемым.

Тем более такая редукция недопустима, если речь идет об укладе, доминирование которого еще не стало реальностью. А именно так обстояло дело с советским обществом применительно к его характеристике как «социалистического». Ведь тут имелся в виду социализм вполне определенный, пролетарский. Социализм рабочего класса и, как говорилось, всех трудящихся. Словом, социализм трудовой, для которого характерно такое обобществление, которое обеспечивает возможность распределения пропорционально трудовому вкладу или, как коротко говорилось, «по труду». Между тем обобществление, которое реально сложилось в советском обществе — в частности и потому, что из-за низкой исходной политической и общей культуры трудящихся не удалось создать систему «учета и

49

контроля» — это реальное обобществление, осуществляемое бюрократическим государством, объективно создавало возможность нетрудового перераспределения, в которое оказалась вовлечена в конечном счете огромная часть населения. Всяческая имитация деятельности, так называемая «показуха», мелкое и крупное растаскивание, поощряемое общей бесхозяйственностью и бесконтрольностью, — и множество других способов жить «не по труду» породили целую социально-экономическую, нравственную, политическую систему, целый уклад жизни, который постепенно «подмял» под себя все другие уклады, подчинил их себе экономически, политически, а в конце концов и нравственно, что выразилось заменой господствовавшей раньше в обществе трудовой морали моралью бездельников, лодырей и паразитов, утвердивших, однако, в общественном мнении свой принцип: «от работы кони дохнут».

В «перестройке» проявились две противоположные тенденции. Одна — недовольство людей паразитированием, демагогией (что было разновидностью той же псевдодеятельности в сфере идеологии), социальной несправедливостью. Другая — еще сохранившимися элементами контроля, апелляцией к неким принципам, идеалам, которая мешала окончательному и полному разгулу паразитизма. И вторая, при поддержке, как это ни парадоксально звучит, первой, победила, — и на сегодняшний момент от торжества победы начинает переходить к начальной стадии похмелья. Действительно, еще в доперестроечный период труд стимулировался все меньше, а теперь трудиться стало совсем невыгодно. Зато спекуляция как экономический концентрат псевдодеятельности достигла наибольшего расцвета. Если раньше тащили «по винтику, по кирпичику», то теперь «приватизируют» целыми заводами. Словом, уклад паразитический фактически разрушил, как бы «съел» трудовые уклады, что и находит выражение в падении производства и деградации производительных сил.

Больше всего пострадали те элементы трудового социализма, которые имелись в нашей экономике и определяли всемирно-историческую роль Советского Союза в XX веке. Люди выживают в значительной мере за счет редукции к натуральному укладу — картошка, овощи, сам произвел, сам потребил. Но обществу как системе в современном геополитическом раскладе так не выжить.

Поэтому встает вопрос прежде всего о самом сохранении нашего общества как особого социального организма, обеспечения исторической преемственности нашей цивилизации или, говоря современным языком, устойчивого развития России.

Я хорошо понимаю, что в этой работе содержится больше постановок вопросов, чем ответов на них. Но я и задумал ее как приглашение к дискуссии, обращенное прежде всего к молодежи. Кому

50

как не молодым позаботиться и о себе, и о будущем страны, — что, в сущности, одно и то же. Безусловно, исторические проблемы всегда решались усилиями всех поколений, — но именно поэтому без молодежи сегодня дело исторического творчества не обойдется.

Важно только адекватно осознать ситуацию, разрабатывая концептуальный аппарат, более эффективный, чем квазитеоретические заклинания типа «развитого социализма» и «развитого капитализма». Замечу, даже они не есть просто чьи-то «ошибки», они тоже есть порождение логики исторического процесса и являются концептами, которые служат средством реализации определенных социальных интересов. Но, увы, в нашем случае, интересов паразитических, интересов в сущности одних и тех же, но лишь находящихся на разных стадиях своего развития.

Как раньше концепт «совершенствования развитого социализма» служил прикрытием интересу узкой, потребительской, несозидательной корысти, так и теперь концепт «строительства развитого капитализма» на деле служит ей же. То, что сегодня происходит, в своей сущности не есть капитализация, но лишь псевдокапитализация общества. Можно по-разному оценивать капитализм этически, но надо помнить, что капитализм есть прежде всего определенная и весьма эффективная организация труда. Когда же богатство наживается за счет разрушения всех имевшихся форм труда, то это не есть формирование капитала, как осознается многими. Богатство даже в виде миллиардов долларов, не укорененное в производстве, не есть капитал. И вопрос о том, смогут ли нынешние «владельцы» этих богатств организовать производство по-капиталистически, — как с точки зрения их собственных социокультурных навыков, так и с точки зрения социокультурных навыков остального населения нашей страны, — это вопрос, безусловно, открытый.

Марксисты всегда высоко ценили так называемую «цивилизаторскую миссию капитала», о которой так прочувствованно писал в своих последних произведениях В. И. Ленин. Но даже если и отрешиться от западно-центристской позиции марксизма, все равно следует подчеркнуть, что капитализм имеет сегодня историческую перспективу в России, — хотя бы в изживании паразитических привычек мещанского социализма. Но сможет ли он стать «формационной основой», определяющей качественную специфику нашего общества? Сможет ли он поглотить все другие уклады? Не захлебнется ли сам капитализм в лавине псевдокапитализации? Думаю, этого не произойдет лишь в том случае, если страна и дальше будет развиваться как многоукладная, а баланс политических сил сложится так, что обеспечит приоритет различным трудовым укладам.

51

Главная трудность заключается, однако, в том, что паразитический социализм в нашей стране следует называть мещанским прежде всего в генетически-типологическом смысле. Именно мещанство было той группой мелкотоварных производителей, которая своей системой базовых ценностей сформировала этот уклад. Но чем дальше, тем больше в него так или иначе вовлекались и все другие социальные группы. Так сформировалась мещанская интеллигенция, которая лишь имитирует духовный созидательный труд, а по сути — паразитирует да пробавляется пошлостями и трюизмами. Заражены паразитизмом и потребительством многие слои рабочих, крестьян, управленцев. Очищение от этого тяжкого наследия не будет легким. И выход на путь устойчивого развития России нельзя «сконструировать» произвольно, как бы «выбирая» те варианты, которые кажутся нам более эффективными. Идти придется так, как позволяет логика истории, в рамках тех возможностей, которые созданы объективным ходом предшествующего развития. Важно только в рамках объективно возможного делать правильный выбор, то есть тот, который наиболее соответствует вашим интересам. При этом принципиальный тезис состоит, конечно, в том, что спасительны для России интересы трудящихся — в сфере материального и духовного, особенно научно-технического производства. Уж коли социальная катастрофа произошла, надо осознать, что нет худа без добра, осознать, что сегодня необычайно широки возможности социального творчества, создания таких типов отношений, которые трудно было создать в старой, закосневшей социальной системе. Именно творчество в сфере практической и духовной является сегодня источником и залогом того, что современный кризис станет источником обновления. Несмотря на трагизм переживаемого времени, есть все основания утверждать, что оно есть лишь один из актов оптимистической трагедии, в ходе которой человечество вообще и Россия в особенности стремятся прорваться к новому, подлинно человеческому устройству общественной жизни.


52




Похожие:

Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconМеждународный форум «wasma-2004»: управление отходами 23-26 ноября, Москва, квц «Сокольники» деловая программа
Девяткин В. В., Ниц по проблемам управления ресурсосбережением и отходами, Москва
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconРуководителям муниципальных органов управления образованием
Года учителя проводится Всероссийский педагогический Интернет-форум «Моя профессия – учитель» (далее – Форум), целью которого является...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconДепартамент образования города москвы московский институт открытого образования центр экологического образования и устойчивого развития
Г. А. Ягодин, доктор химических наук, профессор, академик рао, научный руководитель Центра экологического образования и устойчивого...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconДепартамент образования города москвы московский институт открытого образования центр экологического образования и устойчивого развития
Г. А. Ягодин, доктор химических наук, профессор, академик рао, научный руководитель Центра экологического образования и устойчивого...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconПоложение о центре экологического образования и устойчивого развития московского института открытого образования
Ития (далее цэоур) является структурным подразделением Московского института открытого образования (далее миоо), созданным с целью...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconЕ. А. Россия на перекрестке цивилизаций: крах концепции устойчивого развития // Реформа и политика. Тезисы
Тюгашев Е. А. Россия на перекрестке цивилизаций: крах концепции устойчивого развития // Реформа и политика. Тезисы докл и выступл...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconС 15 по 17 июля на базе отдыха «Аятское озеро» проходил второй областной образовательный молодёжный форум для инвалидов по зрению Свердловской области
В работе форума приняло участие 65 человек из разных городов области в возрасте от 18 до 35 лет, а так же начальник методического...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconИнформационная справка о школе
Лицей участвует в международных проектах «Юнеско»: Baltic Sea Project, Всемирное Природное и культурное наследие, «Образование для...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconМодернизация образования предполагает расширение свободы выбора руководителем путей дальнейшего развития дошкольного образовательного учреждения( далее до)
ДО. Для этого требуется руководитель- профессионал, обладающий прежде всего высокой творческой индивидуальностью и способный осуществлять...
Интернеделя международный молодежный форум глобальное управление для устойчивого развития iconУчебное пособие для учащихся 10 (11) классов
Учебное пособие предназначено для учащихся 10 (11) классов общеобразовательных школ. Содержание пособия разработано с учетом последних...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов