Побратимы Тысяча воронов Воробей icon

Побратимы Тысяча воронов Воробей



НазваниеПобратимы Тысяча воронов Воробей
Дата конвертации09.09.2012
Размер196.09 Kb.
ТипДокументы

Диск «ПЕРЕЛЕТНЫЕ ПЕСНИ»




  1. Побратимы

  2. Тысяча воронов

  3. Воробей

  4. Песня о непутевом

  5. Дорога - 1

  6. Моревна

  7. Финист




  1. Терем

  2. Купала

  3. На Божьей ладони

  4. Дорога - 2

  5. Двуцветье

  6. Соловей

  7. Подружка чародея

  8. Марион и Маргарита

  9. Зелень и серебро

  10. Твой олень

  11. Чародей

  12. Птицы

  13. Песня о рыбаке и птичке




1. Побратимы


  • А ты, вещун, не молчи, на то ль ты

сребробород,

Чтоб взять и мимо пройти да наши тропы проклясть,

Ведь, кто сидел на печи, тот нынче в гору идет,

Чем зряшно небо коптить, не лучше ль в небе пропасть?

А ты, вещун, расскажи, зачем мы в небо идем,

Зачем мы в битвах крушим чужие лбы да тела?

За смертью явится ль жизнь, из пепла сложится ль дом,

А, коли много грешим – уж так дорога легла.

Ни воды у меня, ни огня у него,

Ни очага, ни колодца, ни двора, ни плетня…

Шли, рыдая, браня, а вот любили ль кого?..

Ни лампады, ни солнца, ни ясного дня.


  • Мне, вещуну, бы молчать о ваших

тропах лихих,

О ваших нужных руках да пустых головах,

Но, с губ срывая печать, душа слагает стихи,

Вам жить в минувших веках, как и в грядущих годах.

Ваш путь недобрый, незлой, на пять веков иль минут,

Тут то ли всякий крылат, то ли каждый – ползком.

Тебя достанут стрелой, его живого возьмут,

А кто да в чем виноват – уж разберетесь потом,

Там, где ни лесов, ни болот, ни озер, ни лугов –

Живут под каменным небом, в железных домах,

А все ж и плоть, там и плод, там и кровь вам, и кров,

Там запах хлева и хлеба, спор души и ума.

Ну, так живи, как живется, лети, как летится,

А что сотворится – само назовется.


^ 2. Тысяча воронов


Мы были веселыми, звонкими, смелыми,

Мы крепко любили, хранили, горели,

И крылья нам прочили белые-белые,

Но мы проворонили их, просмотрели.


Когда ж захрипели над городом маршами

Военные трубы, раскрытые пасти,

Нам черные крылья невесты вчерашние

Дарили с сердцами, не знавшими счастья,

Сбирали нас в путь поседевшие матери,

А мы, улетая, кричали им: «Браво,

Готовьте к застолиям белые скатерти,

В них – вечная вера, в нас – вечная слава».

Так, в сроки короткие, птицами стали мы,

Но выцвели краски, расплавились звуки,

Мы в небо взвивались и падали к знамени,

Раскинув бескрылые мертвые руки.

Ни матери белые, ни черные вдовы нас

Вовек не узнают по снам и по ликам.

Мы – тысяча воронов, тысяча воронов,

Ищите по крыльям, ищите по крикам.


Плуги да бороны,

Пашни да борозды,

Чубы да бороды,

Чистое платье…

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча братьев.

Были мы добрыми,

Были мы бодрыми,

Были мы гордыми,

Стали мы ратью…

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча братьев.

По светлым по горенкам,

Вдовые, горе вам,

Выть по нас в голос вам,

Руки ломать вам.

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча воронов,

Тысяча братьев.


3. Воробей


  • Я не сон, друже, быль поведаю,

Ты послушай да не гневись.

Как помрешь – узришь: солнце светлое

Озаряет твою жизнь,

Что в ней доброго – станет радугой,

А иное – во тьму, змеясь…

  • Нам-то этого знать не надобно,

Не о том говорит князь.


  • А я все думаю, в рае-Ирии,

Есть ли реки там да леса?

В наших плачут – хохочут Сирины,

Боль сердечная – голоса,

Слышь, певучие, сладкозвучные,

То ли радуясь, то ль бранясь…

  • Нам про эти дела докучные

Не велел поминать князь.


  • Я еще скажу, не ко времени,

После чарки бы за столом,

Но сердце мрет, как касаюсь стремени

Али в руки беру шелом.

Ой, не все вокруг – побратимами,

Как бы пели-то, породнясь…

  • Бей поклоны, дурак, спасибо, мол,

Что не слышит меня князь.


  • Все я, друже, вокруг да около,

Но о чуде скажу своем:

Грянусь об землю – стану соколом,

Да пусть не соколом, воробьем.

Что ж до княжеской воли-силушки -

Я служил ему, как мог,

Но вот подхватят меня крылышки -

Мне судьею один Бог.

А мечта моя, зорька алая,

Лишь рукою махнет вслед:

Вишь, летит себе, птаха малая,

Видно, зла на душе нет.

Твоя же, друже, судьба – ратная,

Каждой душеньке – свой труд,

Зря ли душу мечи булатные,

Стрелы вострые не берут.


^ 4. Песня о непутевом


Я не в пол, а в потолок лбом,

Я лошадок отпустил в степь.

Я собаку поселил в дом.

Для себя я приберег цепь.

Не однажды я точил нож

Да так, что бился на груди крест,

Но не возил я продавать рожь

И не рубил я на дрова лес.

Для невестушки я сплел плеть.

Чтоб добром пошла с другим в храм.

А я и в церкви стал бы сам петь

И отпел бы, и венчал сам.

Я ударюсь в потолок лбом,

Зря собаке мною дом дан,

Ведь завтра я дотла спалю дом,

Станут бить, отвечу – был пьян.

  • Убирайся,- взвоют,- прочь, враг!

Но от них мне не уйти, знать,

Ведь я не враг для них, а дурак,

А чего им с дурака взять.

Нет, каждый сможет дать совет свой,

Кулаком иль сапогом в бок:

  • Коли хошь остаться живой,

Так наберись от нас ума впрок!

А все одно я – в потолок лбом,

Все одно, как отлежусь год,

Так сорвусь с цепи, спалю дом

И уйду не вдаль, а ввысь, влет.


^ 5. Раз Дорога


А где-то птица плачет о любви,

А где-то в клетках узники молчат,

А где-то – душу не трави! –

Возводят храмы на крови,

А где-то плотники по досочкам стучат.

Смеется Ева, яблоком грозя,

Мол, не ходил бы ты, куда нельзя,

Но, если верить болтовне,

Как раз туда и надо мне,

Таков мой жребий или, так сказать, стезя.

Не сомневался б в глупости дурак,

Не уверялся б в мудрости мудрец,

И если б каждый, если б всяк

Порой не пятился, как рак,

То, может, каждый был бы счастлив, наконец.

Был барабанным боем пьян скрипач,

Восторгом прозы полон был поэт,

Вконец расстроенный палач

Впадал бы в транс, впадал бы в плач,

Топор сменяя на дуэльный пистолет.

А там, вверху, не тают облака,

И все течет, и все плывет река,

И, если это наяву,

Как я без света проживу! –

Но гаснуть свет не собирается пока.

Сто верст вперед – до запертых ворот,

Сто верст назад – там петухи кричат,

Там петухи поют восход,

Там кто-то вволю ест и пьет,

И кто-то плотник там, а кто-то музыкант.

И музыкант до точки допоет,

И плотник гвозди вовремя вобьет, -

Тогда в открытую ладонь

Уткнется мордой белый конь,

И белый всадник дружелюбно подмигнет.


6. Моревна


То ль я – птица, то ль – девица,

В клетке, в дальней стороне.

Перед смертью мать-царица

Все рыдала обо мне.

«Сыне,- молвила Ивану,-

Ведай власть, страною правь,

Но пред меньшой сестрицей Анной,

Как пред душою, не лукавь.»

Брат Иван был добрым сыном,

Слово данное держал,

И сестрицу Катерину

Он за сокола отдал,

Помня матушкину волю,

Брат творил-вершил дела

И отдал сестрицу Ольгу

За царевича орла.

И так бы пелась эта песня,

Но однажды, по весне,

Стал мой брат со мной невесел,

Он неласков стал ко мне.

Услыхалось брату, верно,

В свой обычай, в свой черед,

Как зовет его Моревна,

Та, что за морем живет.

Ночью темной, светом белым

Я твердила: - Не беда,

Стану песней колыбельной

Иль березой у пруда.

Но, чтобы не было обману,

Брат не думал, не гадал

И меня, сестрицу Анну,

В жены ворону отдал.

То ль я – птица, то ль – девица,

В клетке, в дальней стороне,

А брату терем – что темница,

Так он печалится по мне,

Ведь не заморская царевна

Сны да песни берегла,

В яви я была Моревной,

Не сестрой – душой была.


7. Финист


По весне рассветный снег ал и бел,

А в окошечках торчат лезвия.

Ни одно-то я крылом не задел,

Бился грудью, сколько мог, милая.

Как добрался до своих – помню ли,

Как они меня из тьмы подняли,

И, ведь не братья-кумовья, а Добрыня да Илья

Всю тоску мою как есть поняли.

Они не латники теперь, не ратники –

Безлошадные теперь странники.

«Мы не ораторы,- кричат,- а мы – оратаи,

А ты, брат, душу сгоряча-то не трави – твори.

Ой, не глядел бы ты, Финист, вниз,

А летел бы ты, Финист, ввысь».


Так-то скажут да пойдут сеять-жать,

А куда ж мне от себя убежать?

Сменит ласку да любовь сила-власть,

На окошке зря ли кровь запеклась?

Что-то к нам не кажет нос солнцептица Алконост,

Вишь, иные по ветвям скалятся.

Убаюкает Баюн - растревожит Гамаюн,

Скажет речь, и в ножнах меч плавится.

На заре проснувшись дня вешнего

Вспомни, нежная, меня, прежнего,

Был я славен, на земле ль, в небе ли,

Был ярче яви - стал бледней небыли,

Суть земного бытия – пыль,

Станет небылью моя быль.


В царстве тайном да лихом, да ином

Я при ведьме женихом, колдуном,

Полуволен, полузряч, без лица,

Надо мною чей-то плач мечется.

Но, хоть окутали меня мертвым сном,

Слышу-чую, во сенях стук да гром:

«Эй, брат, гони с души дурман, мы – Емеля да Иван,

А вон и милая твоя под окном.

Зря ли слезы у нее горячи,

Как дошла да как нашла – промолчит.

Прочь от невидимых оков сброшенных

Да от железных башмаков сношенных,

В пику бедам, стань, каким был:

Небу ведом взмах твоих крыл».


8. Терем


Это было в начале такой весны,

Что в душе расцвели цветы,

И в глазах моих плыли весенние сны –

Это, верно, приметил ты.

Но слуги-стражи тебя оттолкнули прочь:

-Что за блажь холопа взяла?

Про тебя ли, дурень, царева дочь,

По твоим ли дырам игла?

Да не слушал ни слова ты, ни кнута,

И ко мне протянул ладонь,

И укрыла теплая темнота,

И объял небесный огонь.

И отец-государь приказал тотчас

Жить мне в тереме до небес:

Пусть глядит, мол, ввысь, сколько хватит глаз,

Вволю небо глазами ест.

Высь томила, темнела, а дальний гром

Ни грозы, ни вестей не нес,

Вот и лето ветряным рукавом

Отирает лицо от слез.

Но однажды – чу, не по ставню ль стук?

То ли знала, того ль ждала –

За спиной твоей, словно тени рук,

Деревянные два крыла.

Будто принял лес тебя по добру,

Будто боль простил топору,

И деревья, кланяясь поутру,

Дали каждое – по перу.

Смейся, солнце, катись золотым кольцом!

Лейте, тучи, на землю мед!

Но отец во дворе поставил стрельцов,

Чтобы били крылатых влет.

Мол, любуйся, как тлеет солнечный лик,

Да тоской осенней болей,

Слыша посвист стрел да прощальный клик

Умирающих журавлей.

По лицу земли холода текли,

Тучи злы, небеса тесны.

Ты сказал стрелам: - Постой, не стрели,

До рождения новой луны.

Пусть прикроет нас безлунная мгла,

Мудрено ли уйти от них?

Только я-то знала – твоим крылам

Не под силу нести троих.

Как тревожны ночи, коротки дни,

До поры улетай один…

После пали снега, изменился мир,

Сроки вышли. Родился сын.

Царь промолвил, гневен: - Не роду ль в том

Поношение да урон?

Чародейный терем, проклятый дом

Запалить с четырех сторон!

Я дивилась, в высоком стоя окне,

Как сгорает моя зима!

Знать, настало время лететь и мне

В черный снег да красный туман.

А, слетев, на гибель дитя обречь,

Обмерла душа. Ожила –

Верь, не верь глазам, из сыновних плеч,

Будто в сказке, растут крыла.

Будут в небе ясны твои пути,

О, любимейший из гонцов!

Так не медли, сыне, беги, лети,

Звезды ведают след отцов!

А вокруг, ворожа, пятнала зола

Полотно небесных дорог.

Я золу руками разогнала,

За оконный шагнув порог.

Да, видно, счастье мое, дитя окрыля,

Исчерпало силы до дна,

И, когда меня настигла земля,

На земле началась весна.


9. Купала


В ночь на Купалу, в ночь на Купалу

Дерево клонится ловко,

На берег выйду, чует обиду,

Клонится ива-колдовка.

Ей поклонюсь я да извинюсь я –

Срок ей достался короткий,

И по пруточку я за полночки

Выстрою быструю лодку.

На воду сплавлю, славно да плавно

В даль по течению помчимся,

Будет таращить очи из чащи

Старая ведьма – волчица.

Лес над рекою прям да спокоен,

Тихо вдоль берега, тихо…

Друг мой далече, давит на плечи

Злое какое-то лихо.

Мчит моя лодка гладко да ходко,

Сколько ее ни кружите,

Дай до рассвета доброго ветра,

Батюшка-лес, Вседержитель!

Ведьмы устали, в чащах пропали,

Тянет тоской да туманом,

Времечка мало в ночь на Купалу,

В ночь на Купалу Ивана.


^ 10. На Божьей ладони


Есть явь, что меняет дороги и лица,

И в небо взмывает убитая птица,

Даруя надежду уставшим брести

По Божьей ладони, на Божьем пути.

На Божьей ладони, на Божьей ладони

Мы строим дворцы и бежим от погони,

Золу предсказаний сжимая в горсти

На Божьей ладони, на Божьем пути.

По Божьей ладони, по Божьей ладони

Летят упований строптивые кони,

Где - белые, где вороные в чести

На Божьей ладони, на Божьем пути.

На Божьей ладони, на Божьей ладони

С бичом иль мечом, на вершине, на склоне -

Поведай-ка, брат мой, легко ли пройти

По Божьей ладони, на Божьем пути?

На Божьей ладони, на Божьей ладони,

Оружьем грозя иль сгибаясь в поклоне,

Замри... И на волю себя отпусти

На Божьей ладони, на Божьем пути.

На Божьей ладони, по Божьему слову

Прощай и прощайся, чтоб встретиться снова,

Найти, потеряв, отпустив - обрести

На Божьей ладони, на Божьем пути.

Волна рождена ожиданьем прибоя,

Как явь, что дана и творима тобою.

На страстном ветру и в душевном тепле,

Доверившись небу, будь верен земле

На Божьей ладони.

^

11. Дорога Два



Обида, прежняя любовь, не печаль лица,

Глядишь, понравится дружок посветлей.

Как Божий раб другой рабе обручается,

Так я шагаю по родимой земле.

Не трут, не порох, не огниво, не кремень я,

А искрой Божьей озарен-опален,

И, покидая край унынья-безвременья,

Запомню боль, как иве помнится клен.

Как листья палые, на звезды похожие,

Летели вслед и застывали у плеч,

Как в тучах зимних плыли ангелы Божии,

И песней слышалась их плавная речь.

А мы – земны, у нас шальные головушки,

Что ж окаянные дела нам легки?

Но каждый шаг мне нынче красен не кровушкой,

А счастьем сердца да доверьем руки.

Мои разлучные друзья и други вечные,

А ну, положимся на путь и рассвет!

И нам кивнут братишки, ясени встречные,

И петухи нам кукарекнут: «Привет»,

Зря ль птицы мчатся облаками горящими,

С небес к ладоням опускаясь на свист,

Зря ль мы идем лесами, дебрями, чащами,

Прижав к щеке осенний выцветший лист.

Обида, прежняя любовь, не печаль лица,

Глядишь, появится бродяга иной,

Как Божий раб другой рабе обручается,

Так я иду дорогой, созданной мной.

12. Двуцветье



В безднах ночей и глубинах снов

Ты различить изволь

Алую птицу, что есть любовь,

Белую птицу – боль,

Алую птицу, алую,

Белую птицу – боль.


Помнятся лживые речи книг,

Долгие плачи рек:

Алая птица живет лишь миг,

Белая птица – век.

Алая птица, алая,

Белая птица – век.


Ястребы дней, свиристели лет,

Правда проста и зла:

Алая птица изменит цвет,

Выцветет добела,

Алая птица, алая,

Выцветет добела.


Что ж – на закате-восходе дня

Все ж уязвима мгла,

Белая птица спасет меня,

Солнцу раскрыв крыла,

Белая станет алою,

Солнцу раскрыв крыла.


Нет нам прощенья, прощанья нет,

Кружится до утра

Алая птица твоих побед

С белой – моих утрат,

Алая птица, алая,

С белой, моих утрат.


В безднах ночей и глубинах снов

Ты различить изволь

Алую птицу, что есть любовь,

Белую птицу – боль,

Алую птицу, алую,

Белую птицу – боль.


13. Соловей


Голос не легче забыть, чем взгляд,

Имя забуду скоро,

Но соловьем околдован сад,

С сердцем вступая в споры.

Мне ли бояться поры ночной,

Птахе смешной внимая,

Я ли не ведаю, что со мной,

Я ли не понимаю?

Сладко мне, солоно, соловей,

Мало ли птиц на свете?

Но, сколь не ищу, не найти прочней

Этой прозрачной сети.

Эй, соловей, улетай прочь!


Звуки нежны да крепки тиски

Птичьей невнятной ласки.

Не было в мире такой тоски,

Что надо мною властна.

Коль не сумею превозмочь,

В кровь разобью чашу.

Там, по-над небом, вечная ночь,

Это и есть – наша.

Сладко мне, солоно.… Наплевать!

Ветви, певца гоните!

Но, сколь ни пытаюсь, не оборвать

Этой прозрачной нити.

Больно да гибельно – забывать,

Горницу снов замкните!

Сколь ни пытаюсь, не разорвать

Этой прозрачной нити.

Эй, соловей, улетай прочь!


^ 14. Подружка чародея


Я тебе, милый мой, верю,

Но, скажи, как мне быть, бедной –

Ты вчера приходил вепрем,

А сегодня пришел ветром.

Ты калитку сорвал - вышел,

Ты на крыше сломал флюгер,

По деревне иду – слышу,

Как смеются мне вслед люди:

Мол, птицу-зверя понять можно,

У других и того нету,

Но, прикинь, до чего сложно,

Бытовать-бедовать с ветром.

Я не злюсь – чудеса, чары,

Но младший брат мне сказал хмуро:

  • Разве ты колдуну пара?

И красивая, а дура.

А отец на тебя злится

Да боится поднять руку,

Ты ж, когда приходил птицей,

Свил гнездо и уснул, ну-ка.

У ворот черный пес лает,

Слышу, чую - твой друг-вестник…

Мать ворчит: «Бес тебя знает,

Чьей хозяйкою, невестой.

Ой, попали, как кур в ощип,

Что за лихо живет в доме,

У людей чудеса проще –

Пашут, сеют, коров доят,

Простоквашу собьют в творог,

Зерна – колосом, хлеб – квасом…»

Может впрямь это все – морок?

Ты не сглазил меня ль часом?

Ох, устала я – нет мочи,

Каждый облик твой что-то значит…

Я люблю тебя и очень,

Но вот сижу себе и плачу.


^ 15. Марион и Маргарита


Сиди да пряди, неразумная дочь,

Послушай мудрое слово:

Коль время приспело, коль замуж невмочь –

За дело берись толково,

А тем, кто влюблен, - им не писан закон,

Дорожка в небо закрыта.

…Вон там, на пригорке, жила Марион,

У речки жила Маргарита.


Бывало, увидишь – сидит у окна

Да так и замрешь, шагая,

Бормочешь: «На свете такая – одна»,

Оглянешься – вон и другая.

Стоишь как болван и лепечешь: «Пардон»,

С дороги и мысли сбитый,

Ни счастья, ни рая – взглянула б Марион,

Окликнула Маргарита.


Из разных селений, неведомых мест

Спешили сваты с дарами,

Сложив красоту да уменье невест

С приданым – домами, дворами.

Росли, цвели картошка и лен,

Всходило просо и жито –

Такою хозяйкой была Марион,

Не хуже была Маргарита.


В предчувствии счастья, в преддверье весны

Они плясали и пели,

Входили без стука в надежды и сны,

Невиданные доселе.

Что – сон, рассветет и рассеется он,

А мать вздыхает сердито:

«Опять бедолаге приснилась Марион,

Привиделась Маргарита».


Деревня гадает, мол, кто да когда,

А весны летят и дразнят.

Одною весною случилась беда,

Всем миром встречали праздник.

Был нищий поэт на него приглашен –

Шел мимо, глядел открыто,

А спел да сыграл – загляделась Марион,

Заслушалась Маргарита.


Справляли неделю, а слушали шесть,

Любой небылице веря,

«Останься»- просили. – «Спасибо за честь,

Да ждет меня дальний берег».

Де, он с королевной морской обручен,

Де, к свадьбе столы накрыты,

Чем дальше, тем больше бледнела Марион,

Печалилась Маргарита.


Ушел – будто канул, а дни холодней,

Без песен душе бесприютней…

Я помню, нашли у прибрежных камней

Обломки поэтовой лютни.

Все темень да ливень, да шепот, да стон,

А небо тучами скрыто.

Рябиной с тоски обернулась Марион,

Ракитою – Маргарита.


Непросто девице себя уберечь

От чар колдунов и поэтов,

А вдруг да решится она пренебречь

Отцовским полезным советом,

Мол, тем, кто влюблен, не писан закон,

Дорожка в небо закрыта,

Не слушай того, что нашепчет Марион,

Прошелестит Маргарита.


^ 16. Зелень и серебро


Зелень и серебро ивы, зелень и серебро.

Ах, была я с тобой счастливой в стране Четырех Ветров.

Ветер южный принес в дар нам рощ золотых цвет,

Просто – стать тростником иль лавром, а я вот не стала, нет.

Зелень лета, свет зимы,

Здесь ли мы – вместе мы.

Злато – зло, серебро – добро.

Зелень и серебро ивы, зелень и серебро.


Ветер западный пел: «Горе-», ветер плакал: «Беда,

Серебро унесет в море рек осенних вода».

А восточный молчал мудро, говорил, не спеша:

«Утро за ночью, день за утром, будь бесстрашна, душа».

Зелень лета, свет зимы,

Есть ли мы, вместе ль мы?

Злато – зло, серебро – добро.

Зелень и серебро ивы, зелень и серебро.


Ветер северный был честен, нам сказал, не тая:

«Срок пришел, тех, кто был вместе, в разных брошу краях,

Обретайте отца, брата, матушку, добрый кров».

Счастье памятно, счастье кратко в стране Четырех Ветров.

Зелень лета, зимний свет,

Вместе – нет, были – нет.

Злато – зло, серебро – добро.

Зелень и серебро ивы, зелень и серебро.


Не браните, отец и брат мой, мать, поплачьте со мной,

Лучше ль, коли уйду украдкой, со стыдом и виной?

Как дойти, где найти эту страну Четырех Ветров,

Зелень и серебро лета, зелень и серебро?

Зелень лета, свет зимы,

Вместе мы, были мы.

Злато – зло, серебро – добро.

Зелень и серебро ивы, зелень и серебро.


^ 17. Твой олень


Твой олень, незнакомый странник, мне приснился сегодня ночью,

Он стоял на речном обрыве и смотрел в бегучую воду,

Я ему помешать не смела, даже если б с обрыва прыгнул,

Я его не остерегла бы, только плакала, глядя вслед.


Твой олень, незнакомый странник, подошел ко мне без опаски,

Я подумала: «Невозможно, невозможно, непостижимо…»

Удивительно это было – светлый вестник, посланец славный,

Как знакомец ко мне подходит, хлеб берет у меня из рук.


Твой олень, незнакомый странник, на рассвете мой сон покинул –

Ты об этом и знать не знаешь, ты меня и, взглянув, не вспомнишь,

Только скажешь о добром часе, только спросишь, о чем печалюсь,

Пожелаю тебе удачи – глаз не щурь, не шути со мной.


Твой олень, незнакомый странник, пусть тебе обо мне расскажет,

Не сегодня, да и не завтра, не весенней коварной ночью,

Но, когда наяву увидишь давний сон далекого детства, -

Как слетает лесная птичка без оглядки в твою ладонь…


18. Чародей


Расцветет по весне верба,

В старом доме начнут сказку.

Каждым словом и каждым нервом

Я тянусь за твоей лаской.

Да хранит тебя луч солнца,

Да будет счастлив твой день, донна!

Сказка светится и смеется

В старом доме, в старом доме.


Я – слуга, до сих пор бедный,

Я – валет, до сих пор битый.

Арбалет на плече верный,

Вот только цель для него скрыта,

Но я не в зверя стрелой мечу,

Я не птицу собью с неба –

Я задую стрелой свечи,

То ли рядом я, то ли не был.


Нет, я не рыцарь и не разбойник,

Я – не шут и не властитель,

Не придворный я и не воин,

Просто время пришло проститься.

Слышишь, голос мой светит тускло,

Видишь, взгляд шепчет неясно.

Колдовское мое искусство,

Исчезай, пропадай напрасно!


Снов твоих так просты тропы,

Что я ломаю свои стрелы.

За окошком седой тополь

Машет, машет крылом белым.

Он с тобою, как брат, ласков,

Так он тянет к тебе ветви…

Оттого и живут сказки,

Оттого и цветут вербы.


19. Птицы


Я не ведал, что так бывает,

Думал, знаю все наперед,

Но, кто за птицами наблюдает,

Вместе с птицами и умрет.

Время их унесет, как листья,

Сбивши в грязный горластый ком,

А я, ломая кости и кисти,

С неба в снег упаду ничком.


И, смежив по привычке веки,

Я забуду земные сны,

Встречи-руки да речи-реки

Мне неведомы, ненужны.

Без пяти минут небожитель,

Не желаю судьбы иной, но –

Покружите же, покружите,

Полетайте же надо мной!


Вот и первая – верь, не верь я –

Жар во взоре, в когтях – змея,

Что за крылья, какие перья –

Alter ego, второе я.

Да я-то что – в Божьей длани глина,

А она в небесах парит,

И от повадки ее орлиной

Сердце плачет, душа болит.


А другая поет и пляшет,

С солнцем-месяцем наравне,

И становится краше, краше

И дороже, дороже мне.

А что в ней проку – в полпальца шейка,

Пальцы сдавишь – и песня вся,

Но не зря ж она – канарейка

Трансформирующаяся.


И парят они, в небе тая,

Отрешившись от всяких стай…

Полетай, моя золотая,

Моя гордая, полетай!

Но что-то видится, что-то мнится,

Светит, слепит, сводя с ума –

Третья, белая, диво-птица,

То ли ангел, то ли зима.


А эти две надо мной смеются,

Очи застят, в полнеба став,

И, гляди к, они бьются, бьются,

Душу надвое распластав.

Погодите, в грядущем веке

Вспомнят многих, сведут и нас,

Вы обе станете – человеки,

А я вот птицей буду при вас.

И уж тогда-то я отыграюсь,

Из космических рек напьюсь

И то-то вволюшку налетаюсь,

То-то досыта напоюсь,

А, налетавшись, приму решение

За погибель платить добром

И подпишу я вам всепрощение

Самым белым своим пером.


Я не ведал, что так бывает,

Думал, знаю все наперед,

Но, кто за птицами наблюдает,

Вместе с птицами и умрет.

Дураку все чудно да ново,

Зря учила родня-молва:

«Помни, смерть – это ж только слово»,

Но я-то с детства верю в слова,

Я же с детства верю в слова!


^ 20. Песня о рыбаке и птичке


За морями грозными есть далекий берег,

Есть волшебный берег, остров Авалон,

И на этом острове сетью море мерит

Тот рыбак удачливый, что в меня влюблен.

Все-то мифы ведает, все легенды знает,

Все напевы кельтские может перепеть,

Он сидит и собственный эпос сочиняет,

Как досочиняет – в море бросит сеть.


Ты поймай, ты поймай, мой рыбак, серебряную рыбку,

Ты пошли, ты пошли мне, рыбак, серебряную чайку,

Будет в клюве у нее диковинная ветка,

Два листа серебряных, третий – золотой.


Но с одною тиною сеть к нему вернется,

А он улыбнется, мол, того и ждал,

Это все – по правилам, все под стать сюжету,

А, все ж, запрету нету изменить финал,

Снова бросит-вытащит – а там морские травы,

Уж тут не до забавы, а ему – смешно:

Алексан Сергеичем все давно предсказано,

И что со мною связано, и что тебе дано.


Ты поймай, ты поймай, мой рыбак, серебряную рыбку,

Ты пошли, ты пошли мне, рыбак, серебряную чайку,

Будет в клюве у нее диковинная ветка,

Два листа серебряных, третий – золотой.


Кинет-бросит в третий раз, а сеть не вернется,

Чайкой обернется, взмоет в облака,

А в глубине махнет хвостом сказочная рыба,

То-то, мол, спасибо, поживу пока.

И, в час, судьбой назначенный, в силушке растраченной

Сядет чайка мрачно на петербургский клен,

Чтоб услышал песенку град, в гранит закованный,

Про берег очарованный, остров Авалон.


Ты поймай, ты поймай, мой рыбак, серебряную рыбку,

Ты пошли, ты пошли мне, рыбак, серебряную чайку,

Будет в клюве у нее диковинная ветка,

Два листа серебряных, третий – золотой.


.






Похожие:

Побратимы Тысяча воронов Воробей iconТысяча пластинок

Побратимы Тысяча воронов Воробей iconДокументы
1. /И тысяча лет не крюк.doc
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconА. Зимбули если бы эстетикой занимался я
«Война и мир», прочитанная и увиденная тысячью читателями, – это тысяча разных книг
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconЛ. Н. Воронов введение в теоретическую биологию
Сергеева В. Е., доктор биол наук, профессор кафедры медицинской биологии фгоу впо «Чувашский государственный университет им. И. Н....
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconЛ. Н. Воронов введение в теоретическую биологию
Сергеева В. Е., доктор биол наук, профессор кафедры медицинской биологии фгоу впо «Чувашский государственный университет им. И. Н....
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconН. В. Соболева год рождения – тысяча девятьсот двадцать третий…
Оперативная сводка штаба Ленинградского военного округа: «в течение 7 января на Фронте ничего существенного не произошло»
Побратимы Тысяча воронов Воробей icon19 (245) 6 19 октября 2008 года
Интерьер: Киреев, Белоногов, Чепелев, Шашкин, Чернышев, Салтаев, Дьяконов, Вайсов, Кукушкин, Дегтярев, Баландин. (Мошин, Кузнецов,...
Побратимы Тысяча воронов Воробей icon4 (249) 17-24 мая 2009 года
Скп: Павлов, Поздняков (Шашкин-78), Матин, Семин, Шелепов (Юдин-81), Дегтярев, Гладышев (Пяткин-89), Ведерников (Воронов-57), Кукушкин...
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconКонцепция экологического воспитания, образования и просвещения в городе чебоксары на 2012-2014 годы и на период до 2020 года
Воронов Л. Н., доктор биологических наук, профессор, заведующий кафедрой биологии и методики преподавания чгпу им. И. Я. Яковлева,...
Побратимы Тысяча воронов Воробей iconФанфик Рыжей Рыси. Светлая искра в черном сердце
Птицы впервые за все время пребывания замолкли, между стволами деревьев, густо покрытыми зеленым мхом, собирался звездный густой...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов