Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) icon

Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918)



НазваниеКнига составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918)
страница14/46
Дата конвертации21.09.2012
Размер6.22 Mb.
ТипКнига
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46
1. /Меньшиков Михаил Осипович - Письма к Русской нации.docКнига составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918)


1 июля исполняется 22 года со времени деляновского циркуляра о процентной в отношении евреев норме в университетах. Вслед за тем установлена была норма для других высших и средних школ. Результаты нормировочной политики теперь налицо. У правительства нашего, парализованного инородцами, никогда не было мужества, чтобы взглянуть на вопрос прямо. Одно из двух: или евреи не опасны, и тогда норма приема в школы не имеет смысла; или евреи опасны, и тогда норма тоже не имеет смысла.


Опасность евреев ведь в том, что это паразитный человеческий тип, особая порода со всеми строго определенными в биологии паразитными качествами. Спрашивается, какая возможна норма для допущения паразитов? Сколько именно блох или клопов вы считаете необходимым держать в своей спальне? Сведущие люди говорят, что уже одно насекомое может испортить нервному человеку всю ночь. Один какой-нибудь микроб, попавший в благоприятные для него условия, размножается в чахотку или чуму. Ясно, что единственной разумной нормой приема евреев в состав русской школы и русского общества должен быть о процентов. Это отвечает высшей справедливости, которая предписывает защищать свою жизнь. Но Делянов [74] ввел 10 процентов в черте оседлости, 5 процентов — вне этой черты, 3 процента — в столицах, то есть он принял приблизительно норму племенного распределения евреев. Сколько Бог послал этого яда, столько — полной мерой — каждая часть России обязывалась принять его. Надо заметить, что вне черты оседлости процент евреев падает до одного-двух, стало быть, удвоенная и Утроенная норма являлась не ограничением, а льготой, условием, вызывающим наплыв еврейства из-за черты. Хитрый Делянов одной рукой вводил “ограничения”, а другою снимал их. Не далее как через два года после введения нормы, в 1889 году, Делянов разрешил попечителям учебных округов разрешать прием лучших из учеников-евреев сверх нормы. В успокоение власти было поставлено условие, чтобы аттестаты принимаемых сверх нормы евреев имели “очень хорошие” отметки. А в успокоение евреев тут же разъяснялось, что общий вывод из всех “очень хороших” отметок должен быть не менее 3 1/2... Какова оппозиционная изобретательность! При еврейской наглости и бесчисленных способах подлога кто же из гимназистов-евреев не в состоянии получить “в среднем” 3 1/2? Стало быть, фактически уже через два года после издания “нормы” она была тем же графом Деляновым отменена, и никто этого среди правительства не заметил.
Мало того, тот же министр в 1892 году распорядился, чтобы перевод учеников-евреев из класса в класс производился не соображаясь с нормой, а в 1896 году процентные нормы предписывалось относить ко всему числу учащихся, а не к числу поступающих в данном году. Словом, гуманный армянин формально выполнил волю Александра III, но фактически свел ее к нулю. Вот что называется у нас оппозицией Его Величества! Именно Делянову, хитрая преданность которого Монарху была увенчана графским титулом, наша школа обязана освободительным развалом. Преемнику Делянова Боголепову [75] пришлось своей кровью смывать результаты иезуитской политики. Боголепов был убит именно за отмену деляновского циркуляра, открывшего евреям шлюзы в высшую школу. Сменивший его Ванновский [76] тотчас по вступлении в должность увидал, что “процент учеников-евреев во многих учебных заведениях значительно превышает установленную норму”, и с мужеством военного человека принялся восстановлять порядок. Чтобы совсем прекратить прием евреев, правительство наше никогда не наберется храбрости, но Ванновский шел к тому, сократив норму приема евреев на треть. Не прошло и года после этого — и новый министр просвещения г-н Зенгер [77] стер, точно губкой, все распоряжения Ванновского. Либеральный министр восстановил все деляновские нормы и циркуляры. Это снискало ему на один момент шумную популярность среди бунтовавшей молодежи. Деляновские нормы действуют и до сих пор. Что касается средних учебных заведений, то следующий либеральный глава министерства, г-н Лукьянов [78], в период, когда в качестве товарища министра он управлял просвещением, обставил прием евреев “рядом таких условий, которые дают широкий простор обходить эту норму на законном основании”. Это не мои слова, а одного весьма официального документа. В чем состоят эти условия, гласит циркуляр г-на Лукьянова от 26 июля 1903 года. Между прочим, если бы в гимназиях оказались свободные вакансии, г-н Лукьянов разрешил принимать евреев и сверх процентной нормы. Евреев, окончивших прогимназии и шестиклассные реальные училища, предложено принимать “без применения к ним правил о процентном ограничении”. В приготовительные классы число поступающих евреев предложено производить независимо от числа поступающих в нормальные классы, при переходе же в первый класс ученики-евреи не должны подвергаться действию ограничительных правил. Стало быть, и сверху, и снизу, и в седьмом классе, и в приготовительном, и в первом — всюду предоставлены были лазейки для проникновения юрких сыновей Израиля.


С. М. Лукьянов, теперешний обер-прокурор Святейшего Синода, по-видимому, разделяет совершенно ошибочное пристрастие Вл. С. Соловьева к еврейскому племени. Вл. Соловьев был поэт и совершенный ребенок в практической жизни. По псалмам Давида он расположен был судить о еврейских ростовщических векселях, готов был простить им всю их ужасающую реальность. Г-ну Лукьянову, раз он — к счастью или несчастью отечества — попал из врачей в государственные люди, следовало бы трезвее взвешивать последствия своих циркуляров. В результате обструктивной в отношении идеи Александра III политики в школьно-еврейском вопросе правительство наше само создало еврейское революционное брожение. Стараясь втянуть в русские школы и русскую интеллигенцию возможно большее число евреев, правительство вызвало громадный наплыв этого племени, а попытки ограничить этот наплыв, попытки лицемерные и неустойчивые, повели к бунту еврейской молодежи. Русская молодежь при этом сыграла роль глупого теста, которое поднимается щепоткой дрожжей. Как блистательно следили звездоносные чиновники за исполнением Высочайше утвержденной нормы, доказывают следующие цифры.


В 1905 году евреев было в университетах:


в Петербургском (вместо 3%)

5, 6%

в Московском

4, 5%

в Харьковском

12, 1%

в Казанском

6, 1%

в Томском

8, 3%

в Юрьевском

9, 0%

в Киевском (вместо 10%)

17, 2%

в Варшавском

38, 7%

в Новороссийском

17, 6%


После революции 1905 года евреи хлынули в русские школы широкой волной. Петербургский университет принял в 1906 году почти 18 процентов евреев (вместо 3 процентов), Харьковский — около 23 процентов, Киевский — 23 процента, Новороссийский — 33 процента, Варшавский (в 1905 г.) — 46 процентов. Прибавьте к этому так называемых вольнослушателей-евреев и вольнослушательниц (между последними евреек было 33 процента). В прошлом году в среднем евреи занимали почти 12 процентов всего русского студенчества.


Так как еврейское племя составляет всего 4 процента общего населения Империи, то, стало быть, “гонимое племя” благодаря нашей правительственной политике, состоявшей в “оппозиции Его Величеству”, успело занять ровно втрое больше мест в высшей школе, чем требуется идеей равноправия. На лестнице всех общественных карьер, на пути, ведущем к реальной власти, евреи захватили по три ступени на каждую одну ступень, занятую русским племенем. Последняя цель “оппозиции Его Величества” — совсем столкнуть народность русскую с исторической дороги и отдать величайшую из христианских империй во власть господам Пергаментам и Винаверам...


НАША СИЛА

28 июня


Вчера Империи нашей исполнилось 200 лет. Не в Ништадте, не в Петербурге, а в Полтаве победным громом пушек провозглашена Империя Петра Великого. В лице победителя и его героев мы, отдаленное и бесславное потомство, должны почтить прежде всего тогдашнюю Россию, тогдашних предков наших, тогдашний народ русский, проявивший исключительные, богатырские свойства. Не один Петр одержал победу над Карлом XII — Петр шел во главе родной ему и неотделимой России. Удивительная голова на удивительном теле! Их нельзя рассматривать отдельно, они — одно.


Я вовсе не слепой поклонник Петра Великого. Многое в этом гениальном царе мне кажется странным, предрассудочным, ошибочным в опасной степени, но, конечно, не сегодня говорить об этом. Разве не то же чувство возбуждает и Россия, и каждый из ее великих людей? Но что меня искренно восхищает в Петре — его энергия и несокрушимый дух. Двадцать лет вести одну войну и не устать! Двадцать лет держать свое отечество под кошмаром нашествия; двадцать лет вставать утром и вспоминать: у меня — война! Для этого нужны прямо нечеловеческие нервы. Как известно, у Петра было достаточно хлопот и великих замыслов помимо войны. Война ему мешала, война спутывала его внутреннюю и внешнюю политику. Петр был вовсе не из числа тех полководцев, что — вроде Цезаря, Наполеона, Суворова — гоняются за военной славой. Война вначале была потехой, потом выгодной авантюрой, наконец — необходимостью государственной, а вовсе не ремеслом Петра. Он не был завоевателем. Ввязавшись в войну с Карлом, он тяготился ею — иногда настолько, что готов был уступить шведам коренной русский Псков, лишь бы они уступили ему устье Невы. Но как Петр ни тяготился войной, он не позволил себе смалодушествовать и бросить тяжелое дело потому только, что оно тяжело. “Не по силам? — изумляется гениальный человек. — Ну так я же тебя одолею!” Препятствия на то и созданы, чтобы преодолевать их. Для этого требуется время, страстное внимание и талант. Кое-что сделавший для науки Бюффон определял гений как терпение. Эдисон, тоже кое-что создавший, сказал, что в его работе “два процента гения и 98 процентов потения”. Петр обладал внушением богов — догадкой и, сверх того, страшной и долговременной настойчивостью. Таковы же были его ближайшие сподвижники. Такой же была тогдашняя Россия. Она способна была вдохновляться и достигать, проявляя неистощимое упорство. Фридрих Великий недурно определил Петра и Россию: “Это была азотная кислота, которая поедала железо”. Оба элемента стихийной силы. Спрашивается, что же было источником этой чудесной твердости и одновременно — остроты?


Мне кажется, силой нашей была национальность. К эпохе Петра Россия сложилась как нация. Великорусская народность, раздираемая нашествиями и мятежами, наконец созрела, как зреет хлеб, несмотря на бури и непогоды. Раса физически и духовно является вообще не сразу. Иногда рост ее надолго задерживается. Примеси отклоняются, совершенствуют или убивают породу. Основной тип борется с вариантами, но в конце концов наступает время, когда замысел природы осуществлен, порода созрела! Момент торжественный, как в жизни отдельного человека.


Созревшая национальность представляет собой гений народа. Это аккумулятор огромной, накопленной в веках энергии. Рассмотрите любую хорошо сложившуюся породу: какая страшная сила предназначена, например, для лапок только что родившегося львенка. Какая быстрота ног у детеныша дикой серны или острота зрения у орленка! Сложившаяся порода точно усовершенствованная машина. Она претворяет сырую материю в работу — в работу артистическую и непрерывную. Законченная раса есть как бы особая отдушина тайных способностей природы. Раз открытая, она дает неистощимый поток специальных сил. Национальность делает великое нетрудным. Грекам нисколько не трудно было их творчество красоты; римлянам не трудны были завоевательные подвиги; англичанам — их мореплавание; немцам — их философия. Законченные народы носят свою гениальность столь же беспечно, как павлины свой пышный хвост, — но, чтобы этот хвост сложился, необходимы были редкие условия и долгие века. Россия в эпохе Петра Великого выработала в своем народе группу гениальных качеств, которые и развернулись букетом великих людей и великих дел. Что же составляет силу национальности?


Прежде всего — здоровье народное, физическая крепость. Это условие неизмеримо громадного значения. На великие дела нужен большой запас телесной свежести. Если Бог присутствует в своем народе, то последний безотчетно бережет себя и ставит в здоровую обстановку. Тот гений, что предостерегал Сократа от дурных решений, есть в каждом жизнеспособном существе, есть он и в народе. Не хочется отравлять себя, не хочется пачкать. Тянет к полезному, и прежде всего к деятельной жизни. Упорный труд дает хотя грубое, но обильное питание, а хороший корм удивительно быстро преображает расу. При безделье хороший хлеб дает жирных бездельников — при напряженном труде тот же хлеб дает богатырей. Московская Русь при всех несовершенствах культуры все-таки умела кормить себя досыта и не допускала до того, чтобы кормить собой соседей, как это делает теперешняя Россия. Случались голодные годы, но хронического недоедания вследствие чрезмерного вывоза хлеба не было. При всех несовершенствах своих Московская Русь сумела прикрепить бродячее племя к земле и втянуть его хотя бы в крепостной, но правильный, систематический труд. Вся политика Москвы в течение веков состояла в том, чтобы полукочевое состояние народное перевести в оседлое, остановить брожение, кристаллизовать нацию в постоянных формах. “Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!” — сказал лентяй, бродивший по земле, когда анархии его жизни был положен конец. Крепостное право впоследствии крайне извратилось, особенно когда у нас начали подражать польским и немецким обычаям, — но в начале оно оказало огромную услугу народу. Как московские князья-самодержцы собрали воедино землю Русскую, так крепостное право собрало силы народные, сосредоточило их на ежедневной работе, втянуло народ в привычку к методическому труду. Теперешняя анархия, как и древняя, в неисчислимой степени растрачивает рабочее время и трудовые силы, разбивает то и другое в случайные клочки. Крепостное же право у нас, как феодализм в Европе, урегулировало народную энергию, ввело ее в определенные формы, заставило работать не кое-как, а культурно. В результате за два первых царствования новой династии Россия, несмотря на тяжелые войны, окрепла, отъелась, размножилась, выдвинула физически сильное поколение, для которого воевать двадцать лет оказалось нипочем.


Второе качество гения народного, проявленного созревшей национальностью, есть душевное здоровье. Гёте был прав, полагая, что вполне здоровая порода уже в третьем-четвертом поколении дает замечательного человека. Душевное здоровье характеризуется моментом, когда у человека устанавливается прекрасное самочувствие и он всем доволен. Бог, потрудившись шесть дней, обозрел творение, признал, что все “добро зело”. Дух народный после многовекового творчества и тревоги наконец приходит в окончательное равновесие. Он здоров и счастлив. Таким был в основном своем настроении Петр, таким был и весь тогдашний народ. В созревшей душе, как в веществе взрывчатом, накоплена громадная сила. С виду инертная, она способна к подвигам и напряжениям титаническим. Пружина, свившаяся в веках, развертывается и дает неожиданную работу. Московская Русь, как ее ни хают у нас жидо-масоны, сумела создать и здоровье тела, и здоровье духа народного. Петербург сумел его растратить.


В здоровье духа входила целая система культов — религиозный, государственный, племенной, семейный. Поколение Петра бесповоротно веровало в Бога, притом веровало единодушно, в православных способах выражения. Последние были превосходны не тем, что были лучше других, а тем, что были родные, вошедшие в самую плоть духа. Восемь столетий подряд поколения переживали возвышеннейшие чувства все в тех же словах и напевах, обкуриваемые тем же ладаном, освещаемые теми же восковыми свечками и лампадами. Как пение петуха, колокольный звон вошел в нервы нации, и она готова была драться до смерти за эти милые вещи — пение дьячка, пение петуха, мычание коровы, колокольный звон... Родина! Что вы, господа жидо-масоны, в этом понимаете? Московская Русь сумела накопить в русском сердце эту драгоценность — чувство родины. Петербург сумел его растратить.


Вы скажете: а раскольники? Разве можно назвать единодушием, когда одна часть нации за какой-то лишний палец перстосложения предает другую проклятию? Я отвечу на это: да, это единодушие. Это спор более внутренний, чем “домашний спор”, и он в самом деле взвешен судьбой. Это спор в пределах одной и той же души народной; это ее сомнение, которое было и проходит, почти прошло. Раскольничьи толки — в сущности, плохо понятые и потому одичавшие ветви православия, то самое, что в католичестве ордена. При более широком взгляде на существо веры наши ереси могли бы питать Церковь, как ветви — дерево. Изменяя несколько направление ствола, ветви связаны с теми же вечными корнями и несут те же цветы и листву. Раскольники хвастают своим патриотизмом. Да как же иначе? Ведь они остались, как и мы, одной и той же русской веры, одной ее тысячелетней почвы!


Старое одушевление

Оно давалось единодушием веры. Московская Русь, столь оплеванная либералами, сумела сохранить в народе религию, то есть философскую высоту духа. Религия — связь с вечностью, с началом мира и непререкаемыми законами. Религия — связь современного мышления с тем, что слагалось в течение тысячелетий, начиная с сумерийской, халдейской, египетской цивилизации, продолжая вдохновением израильских пророков и греческих мудрецов, оканчивая священными настроениями родных подвижников. Религия, как хотите, не низость духа, а высота его; недаром она неразрывно связана с нравственностью, с самым тонким человеческим благородством! Органически, из глубин истории, из недр природы выросло наше народное православие. Москва охраняла его как зеницу ока. Петербург растратил его.


Поколение Петра — все сплошь московское, вышедшее из московской почвы — было сильно верой не только в Бога. С такою же невозмутимостью веровали в государственную власть, в величие своего племени на земле (“Третий Рим”), в святость семейных начал. Были, конечно, и тогда преступники. Бывали и отступники — но не они давали тон жизни. В общем Россия, сравнительно небольшая по населению — всего-то в ней числилось 11 — 13 миллионов, — представляла несокрушимую скалу. Никогда народ не был подавлен такой неслыханной тиранией, как при Петре. Никогда он не изнемогал в такой степени от налогов и повинностей. Не щадя своих собственных сил, Петр не щадил и народных. До какой степени тяжко приходилось населению, показывают не только опасные бунты, но и общий результат Петрова царствования. Население при нем не возросло, но значительно сократилось (вероятно, не столько вымерло, сколько разбежалось в леса и степи). Почти сверхсильную навалил Петр задачу на Россию — и что ж? Они, то есть он и она, решили ее. Россия выдержала, и на скале именно тогдашней народной мощи был поставлен фундамент империи нашей. Слабая раса не выдержала бы, расползлась бы. Мы через двести лет еще существуем, и кто знает, может быть, еще поживем.


Почему бы в самом деле и не пожить России? Но вот беда: забыты истинные Петровы замыслы. Забыто то, чем была одушевлена Россия и что дает могущество каждому народу. Почти столетие сплошь посвящено у нас тому, чтобы размотать единство, расстроить единодушие народа, подорвать его веру в Бога и в себя. Целое столетие все идет к тому, чтобы денационализировать Россию. Я писал на днях, как правительство, одушевленное, по-видимому, самыми благими намерениями, из всех сил старалось насадить в России еврейскую интеллигенцию наряду с русской. Устраивались казенные еврейско-русские училища, давались евреям стипендии и всевозможные льготы, давались почетные звания, чины, ордена — лишь бы завести врачей-евреев, адвокатов-евреев, учителей-евреев, профессоров-евреев, инженеров-евреев, журналистов-евреев, не говоря уже о купцах и промышленниках обрезанного племени. Не одни евреи пользовались такой составляющей как бы “род недуга” благосклонностью русской власти. Целые немецкие княжества пересаживались под видом колоний на широкое тело России. Немецким крестьянам, не оказавшим ни малейших заслуг России, давались дворянские по величине поместья. Немцы на долгие годы освобождались от налогов и повинностей, им давалось самоуправление, им разрешалось быть иностранцами, и в то же время они пользовались всей защитой русской государственности. Прибалтийский край, потомство тевтонов, пятьсот лет разорявших наши границы и ливших кровь русскую, сделалось питомником новой аристократии. Наши герои вроде Ермолова, спасавшие Россию, как высшей почести просили “производства в немцы”. Другая широкая струя, вливавшаяся в нашу знать, были шведы — за подобные же государственные заслуги! Третья струя — поляки. Четвертая — кавказские инородцы, армяне, грузины, татары, греки. В течение двухсот лет самое сердце нашей национальности — аристократия растворялась во всевозможных примесях, между которыми большинство были племена, исторически враждебные России. Невероятно пестрое крошево всевозможных наций, вероисповеданий, культур, традиций, предрасположений смешивалось, как в помойном ведре химика, в смесь мутную и нейтральную. Кислотные и щелочные элементы погашали друг друга, и в результате учетверенной, удесятеренной метисации получился аристократ-интеллигент, существо с крайне дробной, мозаической душой. Равнодушная вообще ко всему на свете, эта всечеловеческая душа, кажется, специально презирает Россию. Вот ее самое слабое место нашей народности — наша правящая знать. Просмотрите список героев Полтавской битвы и список сподвижников Петра. Он охотно принимал иностранцев, он разыскивал способных между ними и приглашал их, но первыми у него были коренные русские. Того же метода держалась наследница его души Екатерина. Сама немка, она была из тех немцев, которые чувствуют величие России и вмещают его в себе. И Петр, и Екатерина — европейцы мирового размаха, понимали, что без национальности они ничто. К глубокому сожалению, Россия слишком быстро раскрыла свои границы и включила в них слишком много врагов своих. Не какого-нибудь деревянного коня, что погубил Трою, — Россия втянула в себя несколько царств, которые еще недавно воевали с ней, и имела наивность думать, что это усилило ее. Может быть, огромные приобретения Петра и Екатерины усилили бы нас, если бы мы отнеслись к ним, как англичане к своим завоеваниям, то есть постарались бы выжать из них все соки. Наше полуинородческое правительство не было одержимо этим пороком. Жиденький патриотизм его никогда не доходил до национального эгоизма. Покорив враждебные племена, мы вместо того, чтобы взять с них дань, сами начали платить им дань, каковая под разными видами выплачивается досель. Инородческие окраины наши вместо того, чтобы приносить доход, вызывают огромные расходы. Рамка поглощает картину, окраины поглощают постепенно центр. В одно столетие мы откормили до неузнаваемости, прямо до чудесного преображения, Финляндию, Эстляндию, Курляндию и Польшу. Никогда эти финские, шведские, литовские и польские области не достигали такого богатства и такой культуры, какими пользуются теперь. Никогда еврейство в этой части света не процветало, как под нашим владычеством. В чем же секрет этого чуда? Только в том, что мы свою национальность поставили ниже всех. Англичане, покорив Индию, питались ею, а мы, покорив наши окраины, отдали себя им на съедение. Мы поставили Россию в роль обширной колонии для покоренных народцев — и удивляемся, что Россия гибнет! Разве не то же самое происходит с Индией? Разве не погибли красные, черные, оливковые расы, не сумевшие согнать с тела своего белых хищников? А мы — некогда племя царственное и победоносное — сами накликали на себя чужеземцев, мало того: победили их для того, чтобы силой посадить себе на шею!
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   46



Похожие:

Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconДокументы
1. /Меньшиков М. - Из писем к ближним.doc
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconС. В. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в ноябре-декабре 1918 г. Эхо. Сборник статей
Федоров С. В. Крестьянское восстание в Тамбовской губернии в ноябре-декабре 1918 г. Эхо. Сборник статей по новой и новейшей истории...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconС. В. Личностный аспект крестьянской войны в Тамбовской губернии в 1918-1921 гг. // Эхо. Сборник статей
Федоров С. В. Личностный аспект крестьянской войны в Тамбовской губернии в 1918—1921 гг. // Эхо. Сборник статей по новой и новейшей...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconИгорь Шафаревич
Автор многочисленных публицистических статей и книг. Наиболее известны — «Русофобия», «Социализм как явление мировой истории», «Трехтысячелетняя...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconИгорь Шафаревич
Автор многочисленных публицистических статей и книг. Наиболее известны — «Русофобия», «Социализм как явление мировой истории», «Трехтысячелетняя...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconК. В. Обращения граждан в большевистские органы власти как источник по проблеме конфискаций имущества (1918-1920 гг.) // Технологии гуманитарного поиска. (Лингвистика. История). Сборник статей
Харченко К. В. Обращения граждан в большевистские органы власти как источник по проблеме конфискаций имущества (1918-1920 гг.) //...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconСобор 1917-1918 годов. Приход большевиков к власти
Декрет Совнаркома от 23 января 1918 года: “Отделение Церкви от государства”. Определение Собора “Об охране святынь от кощунственного...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconВера Волошинова – архив статей
Пьеса ростовского драматурга Михаила Коломенского "Три старушки вечерком" принята к постановке в театре "Современник". Репетиции...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconС божией помощью
Он дает нам случай видеть нужду, горе, несчастье вокруг нас для того, чтобы вызвать в нас чувство сострадания и любви к ближним и...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconТомас Манн Об учении Шпенглера
Второй мировой войны выступал за объединение Германии на демократической основе. Автор многочисленных романов, новелл, литературно-критических...
Книга составлена из лучших статей, выбранных из многочисленных фолиантов «Писем к ближним» Михаила Осиповича Меньшикова (1859-1918) iconПриказ №181 од с. Сосновоборское, Петровский район Об утверждении предметов, выбранных обучающимися 9 класса для сдачи гиа в независимой форме
Утвердить списочный состав обучающихся по следующим предметам, выбранных ими для сдачи в независимой форме
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов