Кевин Андерсон «Эпицентр» icon

Кевин Андерсон «Эпицентр»



НазваниеКевин Андерсон «Эпицентр»
страница1/11
Дата конвертации23.09.2012
Размер2.31 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
1. /ground.docКевин Андерсон «Эпицентр»

Kevin J. Anderson «Ground Zero»

Кевин Андерсон «Эпицентр»


Плезантон, Калифорния.

Центр ядерных исследований Тэллера.

Понедельник, 16.03


Даже сквозь толстые стекла окон лаборато­рии старик слышал крики оголтелых демон­странтов. Они то скандировали, то пели, то вопили, не щадя сил в тщетной борьбе с за­втрашним днем и прогрессом. И как им только не надоест: из года в год одно и то же, все те же лозунги. Да, горбатого могила исправит...

Он машинально поправил пластиковую кар­точку на лабораторном халате: неудачная фото­графия пятилетней давности, даже хуже, чем на водительском удостоверении. В отделе кадров не любят менять фотографии. Впрочем, как пра­вило, на документах почти все не похожи на себя. Во всяком случае, за пятьдесят лет, с тех пор, когда он, будучи еще младшим техником, начал работать над Манхэттенским проектом1, удачных снимков у него не было. За полвека, а особенно за последние несколько лет, черты лица стали жестче, светло-русые волосы — там, где они остались, — приобрели нездоровый, желтоватый оттенок. Только глаза не менялись: живые и проницательные, они словно пытались проникнуть в потайные уголки вселенной.

На карточке значилось только имя — Эмил Грэгори. В отличие от младших коллег он не настаивал на перечислении степеней и званий: доктор Эмил Грэгори, или Эмил Грэгори, док­тор физических наук, или Эмил Грэгори, руко­водитель проекта. После полувека работы в Нью-Мексико и Калифорнии, вдали от столич­ной суеты, такие мелочи его не волновали. Пусть это беспокоит тех, кто только начинает свой путь, а доктор Грэгори уже на самой верх­ней ступени лестницы, поэтому одного имени вполне достаточно.

Он работал над секретными проектами, так что рассчитывать на громкую славу не приходи­лось. Но место в истории он уже заработал, независимо от того, знают его или нет.

Вот его бывшая ассистентка и любимая ученица Мириел Брэмен знала, над чем он трудится, но предала его. Может, она сейчас стоит под окнами, размахивая плакатом и скан­дируя лозунги. Во всяком случае, наверняка именно Мириел организовала демонстрацию противников использования ядерной энергии: у нее всегда был недюжинный организаторский талант.

Подъехало еще три машины службы охраны, и демонстранты столпились у ворот, преградив дорогу транспорту. Хлопнув дверями, охранни­ки в униформе вышли из машин и, расправив плечи, приняли угрожающий вид. Переходить к решительным мерам они не имели права: де­монстранты держались в рамках закона. На зад­нем сиденье одной из машин зарычала немец­кая овчарка.
Хотя собака была натаскана на обнаружение наркотиков и взрывчатых веществ, а не на захват преступников, и сидела за окном с предохранительной сеткой, демонстранты за­нервничали.

Доктор Грэгори повернулся к окну спиной и, с трудом переставляя ноги, пошел к компьютерам (за семьдесят два года его тело полностью выработало свой ресурс, любил шутить он). А демонстранты и охранники пусть себе резвятся хоть до ночи. Чтобы шум с улицы не мешал сосредоточиться, он включил радио, хотя беспо­коиться не стоило: на данном этапе проекта почти всю работу делали суперкомпьютеры.

Приемник, стоявший на полке среди книг и папок, ловил только одну станцию: толстые бе­тонные стены глушили все, не помогала даже хитроумная антенна собственной конструкции. Слава Богу, крутили в основном старые песни, навевавшие воспоминания о лучших временах. Сейчас Саймон и Гарфункель пели «Миссис Робинсон», а доктор Грэгори им подпевал.

Цветные мониторы четырех терминалов, подключенных к суперкомпьютеру, высвечива­ли ход его мысли. В доли секунды послушные его воле машины проворачивали в своем элек­тронном мозгу бесчисленные виртуальные экс­перименты и миллиарды итераций.

Доктор Грэгори всегда работал в халате — без него он не чувствовал себя ученым. Если бы он сидел в уличной одежде и стучал целый день по клавиатуре, чем бы Эмил Грэгори отличался от рядового бухгалтера? А ведь он видный кон­структор ядерного оружия в крупнейшей науч­но-исследовательской лаборатории страны.

В другом здании на территории центра мощ­ные суперкомпьютеры Крэи-III переваривали данные для комплексного моделирования пред­стоящего ядерного испытания. Они изучали сложные ядерные гидродинамические моде­ли — имитации ядерных взрывов — принципи­ально новой концепции боеголовки, над кото­рой доктор Грэгори работал последние четыре года.


«Брайт Энвил»2.

Денег на проект постоянно не хватало, поли­тические переговоры о ядерных испытаниях то начинались, то вдруг откладывались, так что единственным способом изучить некоторые по­бочные эффекты и проанализировать фронт ударной волны и площадь распространения ра­диоактивных осадков стал путь компьютерного моделирования. Наземные ядерные взрывы за­претили еще в 1963 году... но доктор Грэгори и руководители центра надеялись, что при благо­приятном стечении обстоятельств им удастся завершить проект «Брайт Энвил».

Судя по всему, Министерство энергетики не прочь взять обеспечение благоприятных обсто­ятельств на себя.

Грэгори перешел к следующему монитору, пристально вглядываясь в хитросплетение кри­вых давления и температуры на наносекундной шкале. Он уже видел, что за славный вырисовы­вается взрывчик.

Стол доктора Грэгори был завален отчетами, докладными записками и ворохом распечаток лазерного принтера, которым пользовался не только он, но и его младшие коллеги по проек­ту, занимавшие кабинеты на этом же этаже. Его заместитель Бэр3 Доули приносил метеосводки и спутниковые фотографии и помечал интересные места красным маркером. На последней фото­графии он жирно выделил значительную об­ласть пониженного давления над центральной частью Тихого океана, похожую на шапку убе­гающего из кастрюли молока.

«Назревает циклон!!! — нацарапал он на за­писке, приклеенной к фото, не пожалев на ра­достях восклицательных знаков. — Пожалуй, как раз то, что нам надо!»

Доктор Грэгори разделял его мнение, но сна­чала нужно завершить последний цикл модели­рования. Хотя механизм боеголовки, кроме ядерной начинки, был уже собран, Грэгори предпочитал перестраховаться. Когда речь идет о такой мощи, да еще сосредоточенной в руках одного человека, нужно быть предельно осто­рожным.

Он насвистывал «Джорджи герл», а компью­теры моделировали ударную волну массового поражения.

С улицы донесся протяжный гудок автомо­биля: то ли водитель хотел поддержать акцию, то ли у него сдали нервы. Доктор Грэгори решил работать допоздна, так что когда он пойдет к своей машине, демонстранты — усталые и доне­льзя довольные собой — наверняка уберутся восвояси.

Домой он не спешил: теперь в его жизни самым главным был проект боеголовки. Конеч­но, он мог посидеть за компьютером и дома. Но там, среди старых фотографий испытаний водо­родной бомбы, снятых в пятидесятые на остро­вах и полигоне в Неваде, слишком тихо и оди­ноко. В лаборатории компьютеры лучше, так что он останется здесь до упора. А если прого­лодается, в холодильнике в холле припасен бу­терброд (правда, последнее время аппетит у него никудышный).

Раньше Мириел Брэмен тоже частенько за­сиживалась с ним на работе. Она подавала большие надежды как физик и благоговела перед своим учителем. Бесспорно талантливая, с редкой интуицией, увлеченная делом и чес­толюбивая — работать с ней было одно удо­вольствие. Жаль только, из-за обостренного чувства ответственности ее постоянно терзали сомнения.

Именно Мириел Брэмен возглавила группу активистов движения «Нет ядерному безумию!», возникшую в студенческом городке университе­та Беркли. Она бросила работу в ядерном центре якобы из-за каких-то непонятных ей аспектов принципа действия новой боеголовки. И теперь Мириел со свойственным ей энтузиазмом боро­лась с тем, что раньше составляло смысл ее жизни (так некоторые бывшие курильщики из числа конгрессменов протаскивают законопро­екты против табакокурения).

Он представил себе Мириел по ту сторону забора. Наверное, трясет плакатом, провоцирует охранников, ломит напролом, отстаивая свою точку зрения.

Доктор Грэгори не стал убеждаться в собст­венной правоте, а остался у компьютера. Он не держал зла на Мириел, нет, просто он в ней... разочаровался. Интересно, как могло получить­ся, что он так в ней ошибался.


Хорошо, что ему повезло с Доули. Правда, тому не хватает такта и терпения — настоящий танк, — зато на редкость предан делу. Да и с головой у него полный порядок.

В дверь постучали, и показалась секретарша Пэтти (он все никак не мог привыкнуть к новой формулировке — «административный помощ­ник»).

— Дневная почта, доктор Грэгори. По-моему, что-то важное. Заказное письмо. — Она помахала небольшим плотным конвертом. Грэ­гори собрался было подняться, но Пэтти быстро подошла к нему. — Сидите-сидите. Вот оно.

— Спасибо, Пэтти. — Взяв конверт, он до­стал из кармана очки для чтения, чтобы посмот­реть обратный адрес. Гавайи, Гонолулу. И больше ничего.

Пэтти все стояла, переминаясь с ноги на ногу', словно не решаясь что-то спросить. Нако­нец, набравшись духу, она промямлила:

— Уже пятый час, доктор Грэгори. Можно, я уйду чуть пораньше? — Она вдруг заторопилась, как будто извиняясь. — Правда, мне нужно еще кое-что напечатать, но я успею утром.

— Конечно, успеешь, Пэтти. Идешь к врачу? — спросил он, не отрывая глаз от зага­дочного конверта.

— Нет, просто не хочу застрять из-за этих демонстрантов. Боюсь, к концу рабочего дня они заблокируют ворота. Лучше уж уйти по­раньше. — Она опустила глаза на аккуратно накрашенные розовые ноготки.

Взглянув на ее встревоженное личико, док­тор Грэгори улыбнулся.

— Можешь идти. А я подожду, пока они разойдутся.

Поблагодарив его, она вышла, плотно затво­рив за собой дверь, чтобы ему не мешали.

Компьютеры продолжали работать. Грэгори задал новую мощность взрыва, и ударная волна зловеще расползлась по всему экрану монитора. На экране этого не видно, но нетрудно предста­вить, каковы будут последствия воздействия плазмы реального взрыва такой силы.

Доктор Грэгори вскрыл густо намазанный конверт и, вытряхнув содержимое на стол, удив­ленно поднял брови.

Странное письмо — не на бланке, без под­писи, всего одна строчка на полоске бумаги, написанная аккуратным почерком черными чернилами:

ЗА ТВОЙ ВКЛАД В ПРОШЛОЕ И БУДУЩЕЕ.

Кроме записки на стол выпал маленький прозрачный пакетик из пергамина с каким-то черным порошком. Грэгори потряс конверт, но больше там ничего не оказалось.

Он взял пакетик в руки и, прищурившись, попробовал на ощупь — порошок легкий, чуть маслянистый, похож на пепел. Понюхав, он уловил слабый кисловатый запах угля, почти выдохнувшийся от времени.

За твой вклад в прошлое и будущее.

Доктор Грэгори нахмурился. Ему пришло в голову, что это очередной трюк крикунов под окнами. Как-то раз они додумались разлить у ворот кровь животных, а вдоль подъездной дороги посадили цветы.

Ну а теперь вот пепел, чья-то новая «светлая мысль, может, даже Мириел. Он закатил глаза и вздохнул: и как им только не надоест!

— Нечего прятать голову в песок: прогресс не остановишь! — пробормотал он, повернув голову в сторону окна.

А на экранах мониторов уже показались ре­зультаты последней «перестраховочной» серии моделирований, съевшей часы компьютерного времени. Шаг за шагом электронный мозг про­следил ход мысли ученого, доказав еще раз, что созданный руками человека механизм может освободить энергию, эквивалентную солнечной.

Да, компьютеры подтверждают все его самые дерзкие ожидания.

Хотя доктор Грэгори и руководил проектом, он не мог объяснить некоторые моменты, осно­вываясь лишь на теоретических выкладках: принцип действия Брайт Энвил противоречил всему его опыту работы. Но ведь модель-то работала, и у него доставало ума не задавать лишних вопросов тем, кто спонсировал проект боеголовки, которую ему предстояло воплотить в металле.

Имея за спиной полувековой стаж работы, доктору Грэгори довелось открыть новый, пока необъяснимый уголок в любимой науке, и это наполняло его жизнь особым смыслом.

Он отодвинул пакетик с пеплом и вернулся к работе.

Вдруг на потолке мигнули лампы дневного света и раздался гул, словно в тонкие стеклян­ные трубки залетел рой пчел. Потом раздался хлопок электрического разряда, лампы на миг ярко вспыхнули и погасли.

Приемник затрещал как от атмосферных помех и замолк.

Доктор Грэгори дернулся в сторону термина­лов, мышцы отозвались резкой болью: так и есть, экраны потухли.

— Нет, только не это! — застонал он. Ведь должна была сработать резервная система питания на случай перебоев в подаче электроэнер­гии. Он только что потерял результаты милли­ардов вычислений!

В бессильном гневе стукнув кулаком по столу, он с трудом поднялся и на неверных ногах, превозмогая боль, быстро подошел к окну.

Прижавшись лбом к стеклу, посмотрел на соседнее здание. Странно, в том крыле все в порядке. Очень странно.

Такое впечатление, словно кто-то нарочно вырубил электроэнергию именно в его каби­нете.

Может, это на самом деле подстроил кто-то из демонстрантов? Неужели Мириел зашла так далеко?! Она бы это сумела. Правда, когда она уволилась и организовала общество «Нет ядер­ному безумию!», пропуск у нее забрали. Но Мириел способна исхитриться, проникнуть на территорию центра и сорвать работу своему бывшему наставнику.

Доктору Грэгори не хотелось так думать, но он знал, что Мириел может совершить подоб­ный поступок, и притом без малейших угрызе­нии совести.

Он вдруг впервые обратил внимание на низкий ровный гул. Что это? Раз питания нет и машины не работают, в комнате должно быть совершенно тихо.

Откуда же тогда шум? Как будто кто-то шеп­чет...

Доктору Грэгори стало не по себе, но он, стараясь не обращать на это внимания, напра­вился к двери, чтобы позвать Доули или кого-нибудь еще. Неважно кого, лишь бы не оста­ваться одному.

Взявшись за дверную ручку, он обжегся. Она была неестественно горячей.

Отдернув руку, он отступил назад и, от удив­ления даже не чувствуя боли, смотрел, как на ладони появляются волдыри.

А вокруг массивной дверной ручки с кодо­вым замком уже заклубился и пополз из скважи­ны дымок.

— Эй, кто-нибудь! Да что же это? Эй! Чтобы притупить боль, он помахал обожженной рукой. — Пэтти! Ты еще не ушла?

В бетонных стенах кабинета непонятно отку­да поднялся ветер, затрещали электростатичес­кие разряды. На столе зашевелились бумаги, загибая уголки от зловещего горячего дыхания. Пакетик с черным порошком лопнул, и воздух наполнился черным пеплом.

Расстегнув халат и вытащив из-за пояса рубашку, чтобы обернуть руку, доктор Грэгори подбежал к двери и потянулся к ручке. Она раскалилась докрасна и светилась так, что реза­ло глаза.

— Пэтти! Помоги мне! Бэр! Кто-нибудь! На помощь! — От страха он перешел на крик и сорвал голос.

Свет в комнате становился все ярче и ярче, как на демонстрации восхода солнца в планетарии. Казалось, его излучают стены, и вот он стал невыносимо ярким и слепящим.

Доктор Грэгори отошел от двери и закрыл глаза руками, словно хотел спрятаться от еще одного физического явления, суть которого была ему непонятна. А шепот становился все громче, голоса все отчетливее, и вот уже воздух комнате сотрясается от стонов, криков и проклятий. Критическая точка.

Лавина жара и огня швырнула его об стену. Миллиарды рентгеновских лучей пронзили каждую клетку его тела. А потом произошла вспышка, как в ядре атомного взрыва. И доктор Грэгори оказался в его эпицентре.


Центр ядерных исследований Тэллера.

Вторник, 10.13


Из будки у ворот внушительного забора, ог­раждавшего обширную территорию центра, вышел охранник. Взглянув на документы и удостоверение агента ФБР на имя Фокса Малдера, он махнул рукой в сторону бюро пропус­ков.

Дана Скалли, сидевшая рядом с напарни­ком, распрямила спину. Она чувствовала себя совсем разбитой, хотя день только начинался. Как же она устала от этих ночных перелетов, да еще через всю страну! Несколько часов в воздухе плюс час в машине от аэропорта в Сан-Франциско. Ну какой сон в самолете! Так, подремала чуть-чуть.

— Почему преступления, которые нам поручают. Совершаются так далеко от дома? — посетовала она.

Малдер повернулся и сочувственно улыб­нулся.

— Нет худа без добра, Скалли. Представь 6с. как нам завидует тот, кто не отрывает да DT стула в кабинете. Мы видим целый мир, а они смотрят лишь на стены родного кабинета.

— Так дома и стены помогают. Вот если когда-нибудь возьму отпуск, непременно проваляюсь дома на диване с книжкой. Скалли выросла в семье морского офицера, и так как отца перебрасывали с базы на базу и водили с корабля на корабль, их детство (у нее было два брата и сестра) прошло в скитаниях. Скалли с уважением относилась к работе отца и никогда не жаловалась, но ей и в голову не могло тогда прийти, что, став взрослой, она выберет профессию, связанную с бесконечными разъездами.

Малдер остановил машину у небольшого белого здания, стоявшего особняком от основного комплекса. Бюро пропусков, судя по незамысловатой архитектуре, построили недавно. («Как домик из детского конструктора», — подумала Скалли.)

Припарковав машину, Малдер потянулся на заднее сиденье за кейсом, а Скалли, опустив солнцезащитный щиток, взглянула, не нужно ли подправить косметику. Нет, все в порядке: в меру яркая помада на полных губах, чуть подве­денные большие голубые глаза, только волосы немного растрепались. Вид усталый, но вполне сносный.

Выйдя из машины, Малдер поправил пид­жак и подтянул строгий темно-бордовый галстук: агенты ФБР должны иметь соответствую­щий вид.

— Хорошо бы еще чашечку кофе, — замети­ла Скалли, вылезая из машины. — Голова раскалывается. Раз уж мы ради этого дела пропилили пять тысяч километров, надо быть в форме чтобы вникнуть в суть.

Отворив стеклянную дверь, Малдер пропустил ее вперед.

— Значит, фирменное варево, которым нас потчевали на борту, не отвечает твоему изысканному вкусу?

— Скажем так: история еще не знает случа­ев, когда отставные стюардессы зарабатывали бы себе на жизнь, продавая кофе-экспрессо собственного приготовления.

Пригладив непослушные темно-русые во­лосы, Малдер проследовал за ней в прохладный зал, разделенный длинной перегородкой на две неравные части. Слева, за перегородкой, двери в служебные помещения, на полу ковер в ко­ричнево-бежевых тонах, справа несколько ка­бинок с телевизорами и видеоплеерами. На­против входа, у окон, мягкие стулья с голубой обивкой.

Даже тонированные стекла не спасали от нещадного калифорнийского солнца: ковер местами безнадежно выцвел. Около перегород­ки стояли рабочие в строительных комбинезо­нах, с касками под мышкой и розовыми бланка­ми в руках. Когда подходила очередь, у каждого проверяли документы и в обмен на розовый бланк давали временный пропуск.

На стене висел плакат с перечнем предметов, которые нельзя проносить на территорию Цент­ра ядерных исследований Тэллера: фотоаппара­ты, стрелковое оружие, наркотики, спиртные напитки, личные аудио- и видеомагнитофоны, телескопы. «Один к одному как в штаб-квартире ФБР», — подумала Скалли, ознакомившись со списком.

— Пойду оформлю пропуска, — сказала она, достав из кармана зеленого делового костюма записную книжку, и встала в очередь за строите­лями в забрызганных краской комбинезонах. На их фоне всегда безупречная Скалли сразу броса­лась в глаза. В конце перегородки открылось еще одно окошко, и женшина-клерк жестом пригласила Скалли подойти поближе.

— Я специальный агент ФБР Дана Скал­ли, — объяснила она, протягивая удостовере­ние. — Мой напарник — Фокс Малдер. Нам нужно поговорить с... — Она заглянула в книж­ку. — С представителем Министерства энерге­тики миз Розабет Каррера. Она ждет нас.

Поправив очки в золотой оправе, женщина полистала какие-то бумаги и набрала имя Скалли на клавиатуре компьютера.

— Да, вы есть в списке с пометкой «Заказан особый пропуск». Но все-таки, пока мы не по­лучим официального подтверждения, вас будут сопровождать, а для доступа в отдельные поме­щения мы дадим вам специальные карточки.

Приподняв брови, Скалли как можно любез­нее заметила:

— Вы полагаете, в этом есть необходимость?

В ФБР у агента Малдера и у меня самая высокая степень допуска. Вы можете...

— Допуск ФБР, миз Скалли, здесь ничего не значит. Центр находится в ведении Министер­ства энергетики. Мы не признаем даже допуск Министерства обороны. Порядок есть порядок. Каждое ведомство осуществляет проверку неза­висимо и так, как считает нужным.

— А главное, все при деле.

— Совершенно верно. Скажите спасибо, что не работаете в почтовой службе. Кто знает, как бы вас тогда проверяли?

Подошел Малдер с полной чашкой масля­нистого, с горьким запахом кофе: он налил его из автомата, стоящего на угловом столе, зава­ленном яркими рекламными листовками и бук­летами, до небес воспевавшими заслуги Центра перед человечеством.

— Я заплатил за это десять центов, — кивнув на фирменную чашку из пенополистирола, за­метил он. — Надеюсь, не зря. Со сливками, без сахара.

Скалли отпила глоток.

— Похоже, его подогревают со времен Манхэттенского проекта, — проворчала Скалли и отпила еще глоток, давая понять, что ценит его заботу.

— А ты представь себе, что это вино, Скалли. Чем больше выдержка, тем ценнее.

Клерк вручила им карточки посетителей.

— Носить постоянно и так, чтобы было хо­рошо видно. Обязательно выше пояса. И вот это тоже. — Она протянула каждому голубой плас­тиковый прямоугольный пакетик с чем-то похо­жим то ли на кусочек пленки, то ли на компью­терную микросхему. — Радиационные дозимет­ры. Прикрепите к карточкам и не снимайте.

— Радиационные дозиметры? — переспро­сила Скалли, стараясь сохранять безмятежный вид. — А что, в этом есть необходимость?

— Просто мера предосторожности, агент Скалли. Ведь вы на территории Центра ядерных исследовании. Ну а ответы на все остальные вопросы вы получите, ознакомившись с демон­страционным видеофильмом. Пойдемте.

Усадив Скалли и Малдера перед маленьким телевизором в одной из кабинок, она вставила в плеер кассету, нажала кнопку «ВОСПРОИЗ­ВЕДЕНИЕ» и вернулась за перегородку, чтобы вызвать по телефону Розабет Каррера.

  • Как по-твоему, что это: мультик или до­кументальный фильм? — полюбопытствовал Малдер,

всматриваясь, пока не пошла пленка в «снег» на экране.

— А ты можешь себе представить веселый мультик, снятый по заказу правительства? — во­просом на вопрос ответила Скалли.

Малдер пожал плечами.

— Юмор бывает разный.

Видеоролик шел всего четыре минуты. Бод­рый голос за кадром на фоне разрешенных для показа картинок из жизни Центра ядерных ис­следований Тэллера поведал о том, что такое радиация и какая от нее польза, а какой вред. Обратил внимание зрителя на широкое исполь­зование изотопов в медицине и прикладных науках, заверил, что Центр гарантирует надеж­ную защиту от радиации, и сопоставил фоновые уровни радиации, которые можно получить, скажем, пролетев на самолете через всю страну или прожив год на высокогорье, например, в Денвере. В заключение после очередной красоч­ной диаграммы веселый голос пожелал им от­личного, безопасного осмотра Центра ядерных исследований Тэллера.

— Я просто сгораю от нетерпения, — заметил Малдер, включив перемотку.

Когда они вернулись к перегородке, почти все строители уже прошли на территорию.

Ждать им пришлось недолго: через пару минут появилась маленькая женщина, явно латиноамериканка. Заметив агентов ФБР, она, энергичным шагом подошла к ним и приветли­во улыбнулась. Скалли, как их учили в академии ФБР Квантико, попробовала с первого взгляда по одному внешнему виду определить ее харак­тер. Поздоровавшись с обоими за руку, женщи­на представилась:

— Розабет Каррера, представитель Минис­терства энергетики. Хорошо, что вам разрешили приехать без лишней волокиты. Дело не терпит отлагательств.

Розабет была в юбке до колена и красной шелковой блузке, выгодно оттенявшей смуглую кожу. Живые черные глаза, выразительные, уме­ренно подкрашенные губы, роскошные темно-каштановые волосы, стянутые на затылке тремя золотыми пряжками-заколками. Стройная и гибкая, очень подвижная, она совсем не похо­дила на министерскую чинушу, которую нари­совала себе Скалли.

Скалли обратила внимание на недоуменное выражение на лице Малдера.

— Я вас сразу заметила, — улыбнулась Кар­рера. — В Калифорнии только большие шишки носят форменную одежду.

— Форменную одежду? — удивленно переспросила Скалли.

— Мы так называем деловые костюмы. В Центре Тэллера все одеваются просто. В основ­ном тут работают калифорнийцы и приезжие из Лос-Аламоса4. Здесь редко увидишь кого-нибудь в костюме с галстуком.


— Я всегда знал, что отличаюсь от простых смертных. Жаль, не додумался надеть смокинг с бабочкой.

— Давайте я покажу вам... место происшест­вия. Мы оставили все как было, чтобы вы сами увидели, как это произошло восемнадцать часов назад. Все так странно... Поедем на моей маши­не.

Скалли и Малдер молча вышли за ней на улицу, где стоял бледно-голубой «форд» с госу­дарственными номерами.

— Двери тут не запирают, — заметила Кар­рера, садясь за руль. — Вряд ли кому придет в голову угнать государственную машину.

Скалли села рядом, а Малдер — на заднее сиденье.

— Вы не могли бы рассказать о деле попо­дробнее, миз Каррера? — попросила Скалли. — Мы почти ничего не знаем: нас буквально выта­щили из кроватей, и мы сломя голову примчались сюда. Сказали только, что в лаборатории при невыясненных обстоятельствах погиб видный ученый-ядерщик, вероятно, в результате, несчастного случая.

Притормозив у ворот, Каррера предъявила свой пропуск и бумаги, разрешавшие Скалли и Малдеру вход на территорию центра. Охранник поставил на них свою подпись, и они поехали дальше.

— Именно такую версию мы выдали журналистам, — не сразу ответила она. — Боюсь, надолго ее не хватит. Все так непонятно... Но мне бы не хотелось навязывать свою точку зрения, пока вы не увидите все сами.

— Ловко у вас получается подогревать наш интерес, — буркнул сзади Малдер.

Розабет Каррера молча вела машину. Они проехали мимо каких-то вагончиков, времянок, старых заброшенных деревянных построек вре­мен второй мировой войны, и, наконец, показались новые корпуса, построенные уже при президенте Рейгане, когда на оборону не скупились.

— Мы сразу обратились в ФБР. Ведь не­счастный случай или убийство произошли на территории федеральной собственности и, зна­чит, автоматически подлежат юрисдикции ФБР.

— Но ведь вы могли обратиться в региональ­ный отдел, — заметила Скалли.

— Мы так и сделали. Один из местных аген­тов, некто Крэг Крейдент, приезжал вчера ночью. Вы его знаете?

— Агент Крейдент? — наморщил лоб Мал­дер, отличавшийся редкой памятью. — По-моему, он здешний спец по преступлениям с использованием сложной техники.

— Совершенно верно. Как только он все увидел, он заявил, что дело не по его части. Сказал что это гриф «Х». Да, именно так он и сказал. И что это работа как раз для вас, агент Малдер. А что такое гриф «Х»?

— Да, вот что значит репутация! — провор­чал Малдер.

— Гриф «Х» — кодовое название рассле­дований, связанных с необычными, необъясни­мыми явлениями, — ответила Скалли. — В ар­хивах Бюро немало нераскрытых дел еще со времен отца-основателя Джона Эдгара Гувера. Нам вдвоем не раз приходилось заниматься по­добными делами.

Припарковав машину рядом с большим ла­бораторным зданием, Каррера вышла, заметив на ходу:

— Значит, вам и карты в руки.

Быстрым шагом она повела их на второй этаж. Мрачноватые гулкие холлы с лампами дневного света напомнили Скалли институтские помещения. Над головой мигнула неисправная трубка. «Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ее заменят», — подумала Скалли.

Стены из бетонных блоков тут и там пестре­ли досками для объявлений. Помимо ярких па­мяток по технике безопасности и уведомлений о собраниях и совещаниях, из них можно было извлечь массу полезной информации. Например, где и как лучше провести отпуск в Гонолулу, кто что покупает и продает — среди всего прочего предлагалось «почти новое альпинист­ское снаряжение». Отовсюду плакаты взывали к соблюдению бдительности. Текст, похоже, ос­тался нетронутым со времен второй мировой войны. (Правда, предупреждения «Болтун — находка для шпиона» Скалли, как ни странно, не заметила.)

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Похожие:

Кевин Андерсон «Эпицентр» iconКевин Митник
Якби у світі проводився хакерський конкурс, то Кевин Митник був би запрошений на нього як голова журі. Мабуть, найвідоміше ім’я,...
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconДокументы
1. /Андерсон Г. Кэшлс.doc
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconДокументы
1. /Нил Андерсон. Разрывающий оковы.doc
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconДокументы
1. /Андерсон Б. Воображаемые сообщества; 2001.djvu
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconДокументы
1. /Пол Андерсон - Секира Света.doc
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconДокументы
1. /Р. Андерсон. Апокалипсис - панорама будущих событий.doc
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconЛисты дела 6 – 8
Кевин Паркер обращается к президенту мтбю фаусто Покару следующими словами: «Распоряжением от 6 марта 2006 года Вы в соответствии...
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconИскусственное дыхание кевин Элиот
Внимание! Все права на данную пьесу принадлежат автору и охраняются законом об авторских правах. Все права на русский перевод пьесы...
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconЛисты дела 4 – 5
Паркеру провести расследование этого инцидента. Об этом Кевин Паркер в своём докладе пишет, обращаясь к Фаусто Покару: «Распоряжением...
Кевин Андерсон «Эпицентр» iconБенедикт Андерсон. Воображаемые сообщества
Чехословакию (1968) и Афганистан (1980) еще можно было интерпретировать в зависимости от вкуса в категориях "социал-империализма",...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы