Максим Крижевский 1998 г icon

Максим Крижевский 1998 г



НазваниеМаксим Крижевский 1998 г
Дата конвертации09.09.2012
Размер114.04 Kb.
ТипДокументы


К

Максим Крижевский 1998 г.

отенок прятался в тень

лесным котом.

Спросонок казался день

пустым мешком.

Впускали по одному,

толкали дверь.

Таскали за хвост чуму.

Тогда, теперь.

Терпели трель топора

как топот пыль.

Толпели песни с утра

у ног босых.

Косыми глазами плыл

за небеса.

Котенок с усами был,

но без лица.


Н

а треть из воска,

на треть из туч,

смотреть как кошка, сквозь темноту,

боясь, немножко, вспугнуть мечту,

с былого места.

С насиженных листьев

первого холода,

с простуженных, чистых,

мерных сполохов.

На подоконнике стояла поздняя

осень.

В старой пижаме

оконной рамы,

она все знала.

Как кошка сквозь темноту,

окошко, отсюда в ту

строну чуда…

Живая ночь, живая ночь,

желая помочь шепчет на ухо:

- Молчи, молчи, молчи…

И, глухо, кричат ее грачи:

- Свободен, теперь свободен

(эхо).


б

едная безднами бегала резвая

не зная хлебом ли снегом

лицо согретое сотнями рек

в четыре руки крепкие

кулаки-васильки светлые

черешнями гнила

пригнись - перекрестилась

прыгни вот так – раздавило

раздала помалу

по рылу по жалу

укрыла коленями душу

рожала умыла

уплыла бежала

коленями тенями поленьями

в ужас безжалостный

жалась к творению

творца коленями

к теплому пению удушливой жизни

бессмертная смерть

бесконечный конец

негасимый очаг

позабывший огонь

и намокшие спички

в конце концов

кто здесь ты кто здесь ищет

кто здесь знает и что

в лице близнецов

половина творца

ближний сдох

дальний сдал

завтра будет скандал

откуда скажи Он узнал

меня мертвую малым дитем

мертвым дитем ты дала ему все

творение за-твотение

за автограф забвения

и кто теперь жив а кто прав.


Дай прощения всем

кому наплевать

всем кому нелегко зашивать

землю

ладонями убирать хлеб с крыльев

не то чтоб открыла а отдала

всем

подкури я забыл как начать

подкури я совсем уж не помню

зачем

подбери если выпаду буду кричать

подари если станет совсем горячо

повтори если кажется все нипочем

истерической правдой пылает

плечо

твое

подбери подкури подари повтори.


звонари

слышали вчера вышли мы

все в крови

вошла в голову

шилом искали в мешке

холода ломали хребет

молодо дымил ладан в ответ

коло нам колотым льдом

за воротом

ворота в посолонь.


В

ор не дополз, а огонь не

замерз.

А потом,

бери, и неси к берегам своим.

Беги, и нет сил упрекать в крови

не смытой несметным мечом.

Огнекрылых плечом не убить.

Нипочем не забыть,

как таяла бедная, безднами, бегала

небом, за снегом. Не зная поседу.

Меж сотнями рек.

Меж лютнями век.

Вовек не согнешь до земли.

Вовек не допьешь до любви.

Одна.


С

миром присмиреть,

или быть при смерти, все ж

семь раз поверь,

на восьмой раз зарежь.

На первый глаз плюешь.

Смотри в оба – врешь!

А третий не трожь,

только третий не трожь.


Согреты былинками,

слепыми картинками,

сопели, слетаясь, на наш огонь

льдинки.


Запели бы гимны, замели бы зимы,

а все ж подросли мы,

хоть невыносимо

красивой казалась

болезненным подвигом,

срывалась, с языка срывалась,

могильным погребом,

могильным отрыгом.

Посильным откликом

Посильным откликом

ржавой зарнице.

Крестильным, в рот плевком,

Козьей десницы.

Рожей склониться

к чему не положено.

Не ждать девицы,

где уж тучами рожено,

где уж войнами разожжено,

где уж бурями стужено,

где уж хвостами сужено.

Где алые глаза

Клевал бы молодой казак.

У солнца алые глаза, будто кто-то

сказал:

- Смотри, - и поджег сад.

- Смотри, - и открыл ад.

всем, кто смотрел

выше себя,

всем, кто посмел

жить не скорбя,

в раю.

На краю незримого берега,

берега счастья без дна,

берега счастья без вести,

берега смерти. Берега смерти,

без зависти,

завяли завязи.

Рассыпал,

кто первый трепал по житу огнем.

Прибрал к рукам,

что по-нем,

ясно, что связанно

в целое, клубком спутано.

И катится в гору,

к Солнцу колесо.

Глупому колесо,

мудрому свет в лицо.

Светом как с миром.

С миром и присмиреть,

или быть при смерти. Эй!

Семь радостей,

на восьмой раз зашей.


к
С
азали мне что затемно

тем крепче будет боль

чем непонятней

раскрылось сердце двум

столицам

глаз твоих печаль сорвал

и жду

пойду топтать по сотням лиц

шуметь и благозвучно материться

птицей

не искать берегу дна

берега тепла не теней лица

пустота.

С

тарели лица,

грели весны.

Злиться не по росту,

можно просто кожей чувствовать

тепло.

Молчать и камни

различать свечами,

на любимых самых,

Было и прошло.

Рябина забывала имя,

растеряла сердце

снегирям за дверцу

разбросала: - Эй!

Телег на всех не хватит,

Братцы, нам бы посмеяться

Так, чтобы дорога

Пятилась взашей.

За Ней – Весной, за упокой,

Да в ноги поклониться

Кровью. Не лениться,

лбы-колени греть.

Успеть, напомнить,

отвечать и радостью и стоном.

Лобные законы.

Порождения сеть.

На треть обезвраженной рекой.

Поясать насыпь.

Грудь кормящую панахать,

спины гнуть.

К небу требу отсветить,

да солью хлеб позолотить,

за все простить,

и не вспугнуть.

В сугробах путь лежит.

Пора ему за край.

Дрожит, роняя на бегу, пожить.

В Рай.

Ч

ерные тряпки,

опорны пятки.

Без слов, без имен,

без оглядки по

пяткам.

Сотканным вряд ли

обратно захочется,

Шатким каштанам

цвести – отцвели.

Поздравления вся

полна,

Шерсть по карманам,

По полкам,

дополнилась,

До повзросления

времени мягкие

лапы,

Ступали по

шелку. Ломая

иголки,

Царапали зрения

зеркало.

Стало старее

начала,

Чернее тряпки,

страшнее строки.

З

асучи рукав до крика,

неразборчивы слова.


Получилось как-то криво,

как по кочкам голова.


И не солона хлебавши.


И не ворона беда,

крался ночью как-то к нашим,

на все стороны вода.


Не задетые росинки,

не отпетая заря,

не раздетые тропинки,

не воздел рук, и не зря.


Заносило как-то просто,

самый краешек, туда,

где клинок зазнобы, острый,

да тугие провода.


Затупились былью зубы,

где земля, а где змея.


Руки в брюки, водку в губы.

где смешон, где просто пьян.


Сыплю золотом на латы

и чернеет в голове,

на терновые палаты,

на немеющий завет.


Старым стал, уж хмурит брови,

месяц не целованный.


В целом небе горстка боли,

а туман, ворованный,

зажурился, жаль, приснился

в само утро бы кому.


Снился добрый месяц, спился,

и зарылся в кутерьму.


Непролазные обедни,

святоглазые цветы.


Что ни сказ, одни лишь бредни.

что ни сброд – одни скоты.


Поворот заметен, даже

если вброд, или назад,

или кто-то что-то скажет,

но забудет указать.


Понеслось по тертым стенам

треть измены, треть меня,

вены, напханные сеном,

вечно ждущие огня.


Пуще прежнего покорны.


Лущит, режет терн на спички,

весь как есть, такой позорный,

кроткий, словно истеричка.


В лапах огненной геенны

не измять бы нову юбку,

не уснуть бы в тени плена,

не обжечь бы алы губки!


Зарывает вздохом в пояс

чтоб не разглядел границ.


Стоя хоронили, кроясь,

Лица, лица, лица, лица…


И родятся, посмотри-ка,

три травинки, как слова,

засучи рукав до крика,

и тихонько согревай.

В

о лбу трещина.

гробу женщина.

Об подушку чесался.

Гроб ненужным остался

Теперь трещина на подушке.

Теперь женщина как игрушка.

Нету трещины.

Нету женщины.

М

асленица.

Дети в дым окунают глаза,

Не узнает, никто не узнает их в

масках.

Ты теряешь последние краски.

Низко голову дня наклонила

Земля –

Это сказки, посмертные сказки.

Три цветка.

Надломившись мечтою о хлебе

вчерашней страды…

Бесстрашней воды.

А в покоях – рождение.

Дни соткал кто-то из нашей беды,

Да из нашего тихого счастья.

Сладко пахнет ненастье.

Солнечный дым. У детей под руками,

Все капает камень.

И не терпится тешиться сонливым

маленьким лицам…

Масленица.

В

ремя в задачах.

Зачем укорачивать сильные

пальцы,

а значит решать и мешать спотыкаться

старцам на клячах.

Прячем на пяльцах

Взгляды, короткие были уловки,

не вышло, никто и не ждал этой ночью

дождя.

Меж строчек глядя

безнадежно измочен.

Ботинок устал догонять провидение,

про деньги расскажете после,

бросьте сейчас,

хоть для вас это можно,

для вас это лежбище вроде могилы.

Вам мило бы знать, ложилась ли

спать,

этой ночью жажда.

Стража расскажет.

Чем вы мажете лыжи перед охотой.

Перед резней – порошки от икоты

в потных пальцах,

в сугробах нотных

тетрадей, порою становится

страшно.

И ради чего, и коряво, неважно,

от ныне до гроба

три короба стынут

на вашем столе, не хватает чернил,

и знаете, стол ваш немного

прогнил…

Задача времени,

ярмарок семени –

укоротите ремни парашюта –

летите утром, к черту!

р

асходились великаны –

азлетелись воробьи –

растопырили капканы – размотался

белый бинт.

Кто-то в очереди плотной – кто-то

почему-то рад –

кто-то захлебнулся водкой – кто-то

взят, а кто-то гад.

Задремавший сторож, ворох

неоплаченных долгов –

очень скоро, очень скоро, слышен

шепот сапогов.

То в карманах зазвенело, то

приделали педаль,

то нашли в канаве тело что так

зорко смотрит в даль.

Панорамою пижамы, небосводами

кроссворд.

Снова ищет папу мама. Слово,

словно новый год.

Свора, значит очень скоро споры

станут сор стелить.

За беременным забором, в горле,

бились корабли.

Захлебнешься замечаньем. Красный,

желтый – пошел вон!

И, прихлебывая чаем, слышать

слышать чей-то жажды стон.

Рисовать, глумиться, плакать, ничего

не понимать,

Притворяться, падать в слякоть, по

копейке вынимать

из темницы лица, тайны. Снится будто

хорошо!

Вот тогда и забирай нас, и укутывай в

мешок.

Что темно, то тем и лучше. Выдох и

убогий мох.

Жмутся в луже спички к суше. Вот так

праздничный урок.

Наследили, сбились с толку, с груши

рухнула медаль.

и набились в рот иголки. Кто запомнил

календарь?

Начинать курить, и думать,

босиком или в носках.

Кто-то умер, огоньку бы. Все в

карманах и стихах.

Выше дерева забитый, самый

главный, гвоздь земли.

Очумевший, спит, водитель. Наших

много впереди?

По пути, или попутал, нездоровый,

мрачный лес.

Но запомнилось кому-то: «Нам до

тута – позарез!»

Если ездили – делили. Если пили –

пыли столб.

Всех от тех отгородили. Это утро

или гроб?!

Победили наши. Страшно было

спорить и мечтать.

Встать, умыться, скушать каши,

завести мотор, летать.

Будто безвести будили. Помню

смутно, чересчур,

великаны победили, воробьи

прогнали кур.

а

ночь мучалась, мычала,

под глазами тени проливали

свет,

на, едва заметный, родничок

Начала,

к середине детства, чуть заветный,

след.

Чуть прищурив руки, прямо в жуть

карманов,

Караваны вздохов и плевочки снов.

За порогом проголодь, забывайте

раны,

Там, где слишком рано вспоминали


На живой рогоже выправляет

кожу,

не советуй где-то будет лучше

ждать.

По секрету, знаешь, мы ведь не

похожи,

ни душой ни рожей, не просить не

взять.

Показать, где заметно будет

интересно?

Перемыть все ложки лежа на боку.

Выбирай-ка поровну, кровью или

тестом,

все одно нам вместе рыскать на

веку.

Все равно нам ревностью не забить

все щели,

На чужой постели посетитель сдох.

Торопиться некуда, мы уже успели.

Мы еще хотели, но уже не впрок.


1997

год.


Все права на использование материалов данного сборника принадлежат общ. «Щедрый вечер».

Использование материалов без согласования с обществом не имеет смысла! Ждем встречи с Вами!

Максим Крижевский 1998 г.

Общ. «Щедрый вечер»,

1998 г.




Похожие:

Максим Крижевский 1998 г icon«Максим Мирный»
Максим Мирный – член белорусской команды кубка Дэвиса с 1994 года и достиг многих спортивных результатов. С 2000 года входит в число...
Максим Крижевский 1998 г iconДокументы
1. /Garage Inc. CD1 (1998)/01-Free Speech For The Dumb.txt
2. /Garage...

Максим Крижевский 1998 г iconИсточник: газета "Рыбный Мурман" №52 1998 года
Свербейкин виктор Николаевич, капитан управления "Севрыбпромразведка". Погиб 16. 12. 1998 года
Максим Крижевский 1998 г iconСписок научных и учебно-методических трудов
Проблемы русской лексикологии и лексикографии. Тезисы докладов межвузовской научной конференции 13-15 октября 1998 г. – Вологда:...
Максим Крижевский 1998 г iconИсточник: газета "Рыбный Мурман" №48 1998 года
Ивайловский павел Евгеньевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. Умер в 1998 году на 72-м году жизни
Максим Крижевский 1998 г iconПринят Государственной Думой 5 июня 1998 г. Одобрен Советом Федерации 10 июня 1998 г. Настоящий Федеральный закон
Федеральным законом, распределяет полномочия органов исполнительной власти в сфере обращения лекарственных средств
Максим Крижевский 1998 г iconЛитература для директоров образовательных учреждений Абрамова С. Г. Психология в управлении и для управления. М.: Сентябрь, 1998
Амонашвили Ш. А. Школа жизни: Трактат о начальной ступени образования, ос­нованного на принципах гуманно-личностной педагогики. М.,...
Максим Крижевский 1998 г iconКризис: август-сентябрь 1998 года
Конец 90-х годов отмечен серьезными сбоями в функционировании мирового хозяйства: 1998 год ознаменовался двукратным падением темпа...
Максим Крижевский 1998 г iconУчебное пособие Иваново 1998
Аржанников Е. А., Чухин А. М. Методы и приборы определения места короткого замыкания на линиях: Учебное пособие/ Ивановский государственный...
Максим Крижевский 1998 г iconУчебное пособие Иваново 1998
Аржанников Е. А., Чухин А. М. Методы и приборы определения места короткого замыкания на линиях: Учебное пособие/ Ивановский государственный...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов