Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» icon

Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»



НазваниеРичард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»
страница1/6
Дата конвертации12.09.2012
Размер0.91 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6
1. /BACH-2.DOCРичард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

Ричард БАХ

ИЛЛЮЗИИ, или Приключения Месии,

который Мессией быть не хотел


После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» вышла в свет, меня не раз спрашивали: «Ричард, что ты собираешься писать дальше? После «Джонатана», что?»

Я отвечал тогда, что дальше мне вовсе нет необходимости писать, ни единого слова, мои книги уже сказали всё, что я хотел бы ими сказать. В своё время мне пришлось и поголодать, и продать машину, и всё такое прочее, поэтому было довольно занятно, что уже не надо сидеть до полуночи за работой.

Однако почти каждое лето я отправлялся на своём почтенном биплане в плаванье над изумрудными морями лугов на Среднем Западе Америки, катал пассажиров и снова начал чувствовать прежнее напряжение – осталось ещё кое-что, чего я сказать не успел.

Мне вовсе не нравится писать книги. Если я только могу повернуться к какой-нибудь идее спиной, оставить её там, во мраке, за порогом, то даже не возьму в руки перо.

Но время от времени передняя стена вдруг с грохотом разваливается, осыпая всё вокруг водопадом стеклянных брызг и кирпичной крошки, и кто-то, перешагнув через этот мусор, хватает меня за глотку и нежно говорит: «Я не отпущу тебя, пока ты не выразишь меня словами и не запишешь их на бумагу». Именно так я и познакомился с «Иллюзиями». Даже там, на Среднем Западе, когда я, бывало, лежал на спине и учился разгонять облака, эта история постоянно вертелась у меня в голове... а что, если бы вдруг здесь появился некто, действительно мастер этого дела, кто мог бы рассказать, как устроен мой мир и как управлять им? А что, если бы я вдруг встретил так далеко ушедшего по пути... что, если новый Сидхарта или Иисус появился бы в нашем времени, обладая властью над иллюзиями этого мира, потому что он знает реальность, стоящую позади них? А что, если бы я мог встретиться с ними, если бы он летал на биплане и приземлился на том лугу, что и я? Что бы он сказал, каким бы он был?

Возможно, он не был бы похож на мессию, появившегося на испачканных машинным маслом и пятнами от травы страницах моего бортового журнала, возможно, он не сказал бы ничего из сказанного в этой книге. Однако мой мессия говорил: «Мы притягиваем в нашу жизнь то, о чём думаем, и если всё это так, то есть какая-то причина тому, что этот момент наступил в моей жизни... и в вашей тоже. Вероятно, нет ничего случайного в том, что вы сейчас держите эту книгу; вероятно, в этих приключениях есть что-то, ради чего вы её встретили. Я думаю именно так.
И я думаю, что мой мессия восседает где-нибудь в другом измерении, вовсе не фантастическом, видит нас с вами и довольно смеётся оттого, что всё происходит точно так, как мы это заранее спланировали.


I


1. И пришёл на эту землю Мессия, и родился он на священной земле штата Индиана, и вырос среди таинственных холмов к востоку от Форт-Уэйна.

2. Мессия знакомился с этим миром в обычной школе штата Индиана, а потом, когда вырос – стал автомехаником.

3. Но у Мессии были и другие знания, и получил он их в других краях, в других школах, в других жизнях, которые он прожил. Он помнил их, и эта память сделала его мудрым и сильным, и другие видели его силу и приходили к нему за советом.

4. Мессия верил, что он способен помочь самому себе и всему человечеству, и было ему по вере его, и другие видели его могущество и приходили к нему, чтобы он избавил их от бед и бесчисленных болезней.

5. Мессия верил, что каждому следует считать себя сыном Бога, и было по вере его, и мастерские и гаражи, где он работал, переполнялись теми, кто жаждал лишь того, чтобы на них случайно пала его тень и переменила их жизни.

6. И было так, что из-за этих толп владельцы мастерской просили Мессию, чтобы он оставил свою работу и шёл своей дорогой, ибо он всегда был плотно окружён толпой, так что ни ему, ни другим механикам просто негде было заниматься ремонтом автомобилей.

7. И пошёл он в открытое поле, и люди, пошедшие за ним, стали называть его Мессией и чудотворцем; и было им по вере их.

8. И если случалась буря, пока он говорил, ни единой капли не падало на головы слушающих его, и посреди грома и молнии, бушующих на небесах, стоявший дальше всех от него слышал его слова так же ясно и чётко, как стоявший ближе всех к нему. А говорил он с ними всегда на языке притч.

9. И сказал он им: В каждом из нас скрыта готовность принять здоровье или болезнь, богатство или бедность, свободу или рабство. И только мы сами и никто другой можем управлять этой великой силой.

10. Тут заговорил мельник, и сказал он: Легко говорить тебе, Мессия, ибо нам свыше никто не указывает путь истинный, как тебе, а тебе не приходится зарабатывать на хлеб в поте лица твоего, как нам. В этом мире, чтобы жить, человек должен заработать.

11. И сказал ему Мессия в ответ: Когда-то на дне одной большой хрустальной реки стояла деревня, и жили в ней некие существа.

12. Река безмолвно текла над ними всеми – молодыми и старыми, богатыми и бедными, хорошими и плохими, – текла своей дорогой и знала лишь о своём собственном хрустальном Я.

13. И все эти существа, каждый по-своему, цеплялись за камни и тонкие стебли росших на дне реки растений, ибо умение цепляться было у них основой жизни, а сопротивляться течению реки они учились с самого рождения.

14. Но одно существо наконец сказало: Я устал цепляться. И хоть я не вижу этого своими глазами, я верю, что течение знает, куда оно направляется. Сейчас я отпущу камень, и пусть оно унесёт меня с собой. Иначе я умру от скуки.

15. Другие существа засмеялись и сказали: Дурак! Только отпусти свой камень, и твое обожаемое течение так тебя перекувыркнёт да шмякнет о камни, что от этого ты быстрее помрёшь, чем от скуки!

16. Но он не послушался и, набрав побольше воздуха, разжал руки, и в тот же миг течение перекрувыркнуло его и ударило о камни.

17. Однако существо всё же не стало ни за что цепляться, и тогда поток поднял его высоко над дном, и о камни его больше не било.

18. А существа, жившие ниже по реке, для которых он был незнакомцем, закричали: Глядите, чудо! Он такой же, как мы, однако он летит! Смотрите, Мессия пришёл, чтобы спасти нас!

19. И тогда тот, которого несло течение, сказал: Я такой же Мессия, как и вы. Река с радостью освободит нас и поднимет вверх, если мы только осмелимся отцепиться от камней. Наша истинная работа заключается в этом странствии, в этом отважном путешествии.

20. Но они лишь громче закричали: Спаситель! – всё так же цепляясь за камни, а когда они снова взглянули вверх, его уже не было, и они остались одни и начали слагать легенды о Спасителе.

21. И случилось так, когда он увидел, что с каждым днём толпа собирается всё больше, всё теснее окружает его и становится всё неистовее, когда он увидел, что они требуют, чтобы он лечил их без отдыха и постоянно тешил чудесами, чтобы он учился за них и жил вместо них их жизнями, то в тот день он в одиночестве пошёл на пустынную вершину горы и там сотворял молитву.

22. И молвил он в сердце своём: Беспредельный Сверкающий Абсолют, если будет на то воля твоя, пусть минёт меня чаша сия, позволь мне отказаться от этой невыполнимой задачи. Я не могу жить жизнью даже одного другого человека, однако десятки тысяч молят меня о жизни. Я сожалею, что позволил всему этому случиться. И если будет на то воля твоя, позволь мне вернуться к моим моторам и моим инструментам и позволь мне жить, как все.

23. И там, на вершине горы, голос сказал ему, и голос тот был ни мужским, ни женским, ни громким, ни тихим, и голос тот был безгранично добрым. И голос сказал ему: Да исполнится воля не моя, но твоя. Ибо для тебя твоя воля – это моя воля. Иди своим путем, подобно всем остальным, и будь счастлив на земле.

24. И, услыхав это, Мессия обрадовался и, поблагодарив, спустился с горы, напевая незатейливую песенку. А когда толпа окружила его, моля его лечить за неё и учить за неё, и пичкать её постоянно его пониманием и забавлять её его чудесами, он, глядя на них, улыбнулся и сказал: Я ухожу.

25. На мгновение толпа от удивления оцепенела.

26. И сказал он им: Если человек сказал Богу, что больше всего он желает помочь миру, полному страданий, и не важно, какой ценой, и Бог ответил и сказал ему, что он должен сделать, следует ли ему поступить, как ему было сказано?

27. – Конечно, Учитель! – закричала толпа. – Ему должно быть приятно испытать даже адские муки, если его об этом попросит Господь!

28. – И не важно, каковы эти муки и насколько сложна задача?

29. – Честь быть повешенным, слава быть распятым и сожжённым, если о том попросил Господь, – сказали они.

30. – А что вы сделаете, – сказал Мессия толпе, – если Господь обратится прямо к вам и скажет: Я приказываю тебе быть счастливым в этом мире до конца твоей жизни. Что вы тогда сделаете?

31. И толпа стояла в молчании, ни единого голоса, ни единого звука не было слышно на склонах горы и во всей долине, где они стояли.

32. Мессия сказал в наступившей тишине: На пути нашего счастья, да будет так, чтобы нашли мы учение, ради которого выбрали именно эту жизнь. Вот что открылось мне сегодня, и решаю я оставить вас, чтобы шли вы своей дорогой, как сами того пожелаете.

33. И он пошёл своей дорогой, сквозь толпу, и покинул их, и вернулся в привычный мир людей и машин.


II


Была уже середина лета, когда я встретил Дональда Шимоду. За четыре года полётов я ещё ни разу не видел ни одного пилота, занимающегося тем же, что и я, кочующего с ветром из города в город, чтобы катать пассажиров на стареньком биплане по три доллара за десять минут в воздухе.

Но однажды, пролетая чуть севернее городка Феррис, что в штате Иллинойс, я глянул вниз из моего «Флита» и увидел, что посреди жёлто-изумрудного поля стоит старый «Трэвэл Эйр - 4000», сияющий золотой и белой краской.

У меня вольная жизнь, но бывает одиноко иногда. Я смотрел на биплан там, внизу, и после нескольких секунд раздумий решил, что ничего плохого не случится, если и я туда ненадолго приземлюсь. Ручку газа на холостые обороты, руль высоты до отказа вниз – и «Флит» вместе со мной в широком развороте заскользил к земле.

Пилот «Трэвэл Эйр» сидел на траве, привалившись спиной к левому колесу своего самолёта, и смотрел на меня. С полминуты я тоже смотрел на него, пытаясь разгадать тайну его спокойствия. Я бы не смог быть таким невозмутимым и просто так сидеть и смотреть, как чей-то самолёт приземляется на том же поле и останавливается в десяти метрах от меня.

Я кивнул, почему-то сразу почувствовав к нему какую-то симпатию.

– Мне показалось, что Вы одиноки, – сказал я.

– Да и Вы тоже.

– Не хотел бы беспокоить Вас. Если я тут лишний, я полечу своей дорогой.

– Нет. Я ждал тебя.

Тут я улыбнулся.

– Прости, что задержался.

– Пустяки.

Я стянул лётный шлем и очки, вылез из кабины и спрыгнул на землю. Хорошо размяться после того, как проведёшь пару часиков в кабине моего «Флита».

– Ты не против сэндвича с сыром и ветчиной? – спросил он. – С сыром, ветчиной, а может ещё и с муравьём. – Ни рукопожатий, никаких там церемоний знакомства.

На вид он не был слишком уж крепок. Длинные волосы, чернее, чем резина на колесе, к которому он привалился спиной. Глаза тёмные, как у ястреба, такие глаза мне нравятся только у моих друзей, иначе я чувствую себя неуютно. Он напоминал мастера каратэ, собирающегося продемонстрировать своё бесшумное и неистовое искусство.

Я взял протянутый сэндвич и чашку воды из термоса.

– Кстати, кто ты? – спросил я. – За годы, что я тут катаю фермеров, я ещё ни разу не встречал другого такого же, как и я, бродягу.

– Я, пожалуй, вряд ли способен на что-нибудь ещё, – сказал он, и в голосе его не было сожаления. – Был механиком, сварщиком, разбирал трактора; если я остаюсь на одном месте надолго, у меня начинаются неприятности. Поэтому я отремонтировал самолёт и теперь тоже занялся этим бизнесом – летать по стране и катать фермеров.

– Слушай, а какие модели тракторов ты разбирал, а? – я сам ещё с детства с ума схожу от дизельных тракторов.

– «Д-8» и «Д-9». Но это было недолго, в Огайо.

– «Д-9»! Те, что размером с дом! С двойным редуктором на первой передаче, а они правда могут сдвинуть гору?

– Чтобы двигать горы, есть способы и получше, – сказал он с улыбкой, которая длилась лишь мгновение.

Я опёрся спиной о нижнее крыло его самолёта и целую минуту рассматривал собеседника. Игра света... на него было трудно смотреть вблизи. Вокруг головы будто мерцал свет, какое-то смутное серебристое сияние.

– Что-то не так? – спросил он.

– А какие неприятности у тебя начинаются?

– Да так, ерунда. Просто сейчас мне нравится скитаться, так же, как и тебе.

Я взял сэндвич и обошёл вокруг его самолёта. Он был выпуска 1928 или 1929 года, но на нём не было ни единой царапины. «Дон» – выписано золотыми готическими буквами чуть ниже кабины, а на регистрационной карточке, укреплённой на лётном планшете, «Д.В.Шимода». На полу кабины ни единой соломинки, как будто самолёт и не летал вовсе, а просто взял и материализовался тут же, прямо на месте, провалившись через дырку во времени, размером в полстолетия. Я почувствовал неприятный холодок между лопаток.

– И долго ты уже катаешь фермеров? – спросил я его, глядя на самолёт.

– Около месяца, вот уже пять недель.

Он обманывал. За пять недель полётов над полями, как ни крути, твой самолёт весь будет в пыли и масле, и наверняка в кабине на полу окажется хоть одна соломинка. Но эта машина... Я внимательно изучал «Трэвэл Эйр» ещё минут пять, а затем вернулся и уселся на солому под крыло, лицом к пилоту. Я не испытывал страха, мне по-прежнему нравился этот парень, но что-то тут было не так.

– Почему ты говоришь мне неправду?

- Я сказал тебе правду, Ричард, – ответил он. На моём самолёте тоже написано имя владельца.

– Приятель, можно ли возить пассажиров целый месяц и совсем не запылить или не запачкать маслом свой самолёт? Не наложить хоть одну заплатку на материал? Не засыпать пол соломой?

В ответ он спокойно улыбнулся.

– Есть вещи, которых ты не знаешь.

В этот момент он показался мне пришельцем с далёкой планеты. Я поверил ему, но никак не мог найти объяснения тому, каким образом его сияющий аэроплан оказался на этом кукурузном поле.

– Это верно. Но наступит день, когда я их узнаю. И тогда, Дональд, ты можешь забрать мой самолёт, ведь для того, чтобы летать, он мне уже не понадобится.

Он посмотрел на меня с интересом и поднял смоляные брови.

– Да ну? Расскажи.

Я обрадовался. Мою теорию готовы выслушать!

– Люди долго не могли летать, сдаётся мне, потому что они были уверены, что это невозможно, и именно поэтому они не знали первого простого принципа аэродинамики. Мне хочется верить, что есть и другой принцип: нам не нужны самолёты, чтобы летать... или бывать на других планетах. Мы можем научиться это делать без машин. Если мы захотим.

Он слегка улыбнулся и серьёзно кивнул.

– И ты думаешь, что сможешь узнать то, о чём мечтаешь, катая пассажиров над кукурузными полями, по три доллара за полёт?

– Единственное знание, важное для меня, это то, которое я получил сам, занимаясь тем, чем сам хотел. Но если бы, хоть это и невозможно, на планете объявился вдруг человек, который смог бы меня научить большему, чем я хотел бы узнать, чем учат меня сейчас аэроплан и само небо, я в тот же миг отправился бы искать его. Или её.

Тёмные глаза пристально смотрели на меня.

– А тебе не кажется, что у тебя есть ведущий, если ты действительно хочешь обо всём этом узнать?

– Да, меня ведут. А разве не ведут каждого из нас? Я всегда чувствовал, что за мной вроде бы кто-то наблюдает.

– И ты думаешь, что тебя приведут к учителю, который может помочь тебе.

– Да, если только этим учителем вдруг не окажусь я сам.

– Может быть, так оно всё и происходит, – сказал он.

По дороге, поднимая облако пыли, к нам приближался современный новенький пикап. Он остановился у кромки поля. Из него вышел старик и девочка лет десяти. Пыль по-прежнему висела в воздухе, до того кругом было тихо.

– Катаете пассажиров? – спросил старик.

Это поле нашёл Дональд Шимода, поэтому я промолчал.

– Да, сэр, – ответил он с улыбкой. – Хотите прокатиться?

– А если бы вдруг и захотел, вы там, небось, начнёте в воздухе всякие выкрутасы выделывать? – в его глазах мерцал хитрый огонёк, а вдруг мы его и вправду примем за деревенского простака.

– Коли пожелаете, непременно, а так – ни к чему нам это.

– И обойдётся это, похоже, в целое состояние.

– Три доллара наличными, сэр, за девять-десять минут в воздухе. Это выходит по тридцать три с третью цента за минуту. И стоит того, так мне потом почти все говорили, кто рискнул.

У меня было странное чувство постороннего, когда я сидел и слушал, как этот парень рекламировал полёт. Мне нравилось, что он говорит без лишнего нажима. Я так привык к тому, как я сам зазываю пассажиров («Ребята, гарантирую, что наверху на десять градусов прохладнее. Поднимитесь туда, где летают только птички и ангелы! И всё это лишь за три доллара. Лишь шесть полтинников»), что позабыл о том, что это можно делать и иначе.

Девочка стояла в стороне и тоже наблюдала. Светлые волосы, карие глаза, серьёзное лицо. Она была здесь только из-за деда. Она не хотела лететь.

Гораздо чаще всё бывает наоборот: сгорающие от нетерпения дети и опасливые взрослые, но профессиональная необходимость здорово развивает способность чувствовать такие вещи, и я точно знал, что эта девочка не полетела бы с нами, прожди мы её хоть всё лето.

– Кто из вас, джентльмены? – спросил старик.

Шимода налил себе чашку воды.

– С вами полетит Ричард. У меня ещё обед, разве что захотите подождать.

– Нет, сэр, я готов лететь. А мы можем пролететь над моей фермой?

– Конечно, – сказал я. – Лишь укажите направление, в котором вам хотелось бы отправиться, сэр.

Я выбросил из передней кабины «Флита» спальный мешок, ящик с инструментом и кастрюли, помог фермеру устроиться на сиденье пассажира и застегнул ремень безопасности. Затем сел в заднюю кабину и застегнул свой ремень.

– Дон, крутни, пожалуйста, пропеллер.

– Давай. – Он взял свою чашку с водой и подошёл к винту. – Как надо?

– Не спеши. Крути медленно. Он сам пойдет прямо из ладони.

Каждый раз, когда кто-нибудь крутит винт «Флита», получается слишком резко, и по загадочным причинам двигатель не заводится. Но этот парень крутил винт абсолютно так, как надо, будто занимался этим всю жизнь. Пружинка стартёра щёлкнула, в цилиндре проскочила искра, и старый мотор тут же завёлся. Дон вернулся к своему самолёту, сел и заговорил с девочкой.

Взревев всеми своими лошадиными силами, мой «Флит» взметнул в воздух кучу сена и поднялся в небо, плавно набирая высоту. Через три минуты после взлёта мы приблизились к ферме и сделали над ней круг. Под нами лежала усадьба, амбары цвета тлеющих углей, и дом, словно выточенный из слоновой кости, стоял посреди зелёного моря.

Как только я коснулся земли, сделав крутой вираж над кукурузой, самолёт Дональда поднялся в воздух и сразу же повернул к ферме, над которой я только что побывал.

Я выключил двигатель и помог старику спуститься на землю. Он достал бумажник и, качая головой, отсчитал положенную сумму.

– Отличная поездка, сынок.

– Так точно, сэр. Мы предлагаем лишь первосортный товар.

– Твой друг – вот уж кто умеет предложить свой товар.

– Почему же?

– Готов поспорить, что ему удалось бы продать снег эскимосам.

– С чего вы взяли?

– Да всё из-за девчонки. Моя внучка, Мэри, летит на самолёте!

Он смотрел на кружащий над фермой биплан, который казался нам серебристой мошкой. Он говорил, как говорил бы хладнокровный человек, заметив, что на засохшей берёзе во дворе вдруг расцвели цветы и появились налитые румяные яблоки.

– С самого рождения она терпеть не может высоты. Пускается в крик. Боится до ужаса. Не поднимется на чердак, даже если бы во дворе уже плескался Великий Потоп. Она творит чудеса с машинами, ладит с животными, но высоту совершенно не выносит. И вот тебе на – летит по воздуху.

Самолёт по инерции прокатился по полю и остановился точно около нас, пропеллер напоследок пропел «кланк-кланк» и замер. Я внимательно посмотрел на него. Ни единой мошки не разбилось о пропеллер, а в нём метра два с половиной.

Я поспешил на помощь, расстегнул девочке ремень безопасности, открыл маленькую дверку передней кабины и показал, куда надо наступать, чтобы не продавить матерчатое крыло.

– Ну, тебе понравилось? – спросил я.

Она как будто и не слышала меня.

– Дед, я совсем не боялась. Мне не было ни капельки страшно, честно! Наш дом был совсем как игрушечный, и мама мне махала, и Дон сказал, что мне было страшно потому, что когда-то я упала с высоты и умерла, а теперь мне больше не надо бояться! Дед, я стану лётчицей! У меня будет самолёт, я сама буду его чинить, летать, куда захочу, катать пассажиров! Ведь можно, правда? Правда, здорово?

Глядя на старика, Шимода улыбнулся и пожал плечами.

– Мэри, это он тебе сказал, что ты будешь лётчицей?

– Нет, но я обязательно буду. Я уже и сейчас здорово разбираюсь в моторах, ты же знаешь!

– Ну ладно, об этом ты поговоришь со своей матерью. Нам пора домой.

Они поблагодарили нас, и один зашагал, а другая вприпрыжку пустилась к пикапу, они оба изменились после того, что произошло.

Подъехали две машины, затем ещё одна, а позже, к полудню, у нас собралась целая толпа желающих поглазеть на Феррис с высоты. Мы летали без перерыва до самого захода солнца. Во всей этой спешке я забыл спросить о Мэри и о том, что Дон сказал ей, придумал ли он эту историю о смерти, или считал, что так оно и было. Но время от времени, пока усаживались новые пассажиры, я внимательно осматривал его самолёт. На нём по-прежнему не было ни царапинки, нигде ни пятнышка от масла, и он явно умудрялся в полёте уворачиваться от мошкары, остатки которой мне приходилось стирать с лобового стекла каждый час.

Когда мы прекратили полёты, небо уже стало фиолетовым. А к тому времени, когда я разжёг жестяную печку, уложив на сухие кукурузные стебли брикеты древесного угля, совсем стемнело, и сполохи огня отражались в наших самолётах, стоявших поблизости, выхватывая из мрака золотистую солому.

Мои карманы были набиты деньгами... наступал один из самых приятных моментов. Я вытащил бумажки и сосчитал, не особо стараясь их расправлять. Всего набралось 147 долларов, и я начал считать в уме, что даётся мне с великим трудом.

– Это будет, это будет, так, четыре и два в уме... сегодня было сорок девять полётов! Дон, я и «Флит» заработали больше сотни! А ты должно быть огрёб больше двух, ты ведь всё больше по двое катал?

– Всё больше... – повторил он.

– Кстати, о том учителе, которого ты ищешь... – начал он.

– Я не ищу никакого такого учителя, – перебил я. – Я считаю денежки. Мне этого хватит на целую неделю, хоть и дождь зарядит, мне не страшно.

Он посмотрел нам меня и улыбнулся.

– Когда ты вдоволь накупаешься в своих деньгах, – сказал он, – не забудь передать мне рагу.


III


Необозримая толпа людей, закручиваясь водоворотом, бурлила вокруг одного человека, стоящего в самом центре. Вдруг люди превратились в океан, готовый поглотить этого человека, но вместо того, чтобы утонуть, он, насвистывая, пошёл прямо по этому океану и исчез. Вместо океанской глади вдруг появилось свежескошенное поле. Аэроплан «Трэвэл Эйр-4000», сияющий белой и золотой краской, приземлился на этой траве, из кабины вылез пилот и повесил на бок самолёта объявление: «Катаю пассажиров. Совершите прогулку в небо всего за три доллара».

Когда я пробудился от этого сна, было уже три часа. Я помнил его во всех деталях и почему-то от этого был счастлив. Открыв глаза, я увидел стоявший рядом с «Флитом» большой биплан «Трэвэл Эйр», омытый лунным светом. Шимода сидел на спальном мешке, привалившись спиной к левому колесу своего самолёта в той же позе, что и при первой нашей встрече. Не то, чтобы я мог его ясно видеть, просто знал, что он был там.

– Ну, как, Ричард, – тихо сказал он в темноте. – Теперь тебе понятно, что же происходит?

– Когда это «теперь»? Что происходит? – спросил я спросонок. Я по-прежнему всё помнил, и решил не удивляться, что он не спал.

– Твой сон. Парень, толпы и самолёт, – объяснил он терпеливо. – Ты интересовался моим прошлым, теперь ты знаешь вполне достаточно. Об этом писали в газетах: Дональд Шимода, тот самый, которого начинали называть Механик-Мессия, американский авиатор, который в один прекрасный момент исчез на глазах у двадцати пяти тысяч очевидцев.

Я вспомнил, что читал эту историю – попалась мне на глаза, потому что занимала первую страницу местной газетки какого-то городка в штате Огайо.

– Дональд Шимода?

– К вашим услугам, – сказал он. – Теперь ты знаешь, и не ломай больше себе голову на эту тему. Спи давай.

Но прежде чем заснуть, я ещё долго думал об этом.

– И тебе можно... я не думал... если у тебя такое предназначение – быть Мессией, так ты, вроде, должен спасти мир, или нет? Я не знал, что Мессия может вот так всё бросить и уйти. – Я сидел верхом на обтекателе моего биплана и вслух размышлял о новом друге. – Дон, брось мне, пожалуйста, ключ на шестнадцать.

Он покопался в ящике с инструментом, нашёл его и кинул мне. Как и все другие инструменты тем утром, брошенный ключ замедлил свой полёт, а потом и вовсе остановился сантиметрах в тридцати от меня, лениво переворачиваясь в воздухе. Однако в тот момент, когда я коснулся его, он снова обрёл свой немалый вес обычного хромованадиевого гаечного ключа.

– Конечно, ты можешь уйти! Бросить всё, что хочешь, если ты передумал это делать. Ты можешь перестать дышать, если захочешь. – Ради собственного удовольствия он отправил в полёт отвёртку. – Поэтому я перестал быть Мессией, и если кажется, что я защищаюсь, так, может быть, это оттого, что я действительно всё ещё защищаюсь. Но уж лучше так, чем остаться и возненавидеть всё это. Хороший мессия не испытывает чувства ненависти, и он свободен идти любым путём, каким пожелает. Это, конечно же, относится и к каждому. Мы все сыны Божьи, или дети Абсолюта, или идеи Разума, или как ты там ещё захотел бы назвать это.

Я подтягивал гайки крепления цилиндров двигателя. Первая же гайка, естественно, провернулась на четверть оборота, и я с удовольствием похвалил себя за то, что мудро решил проверить их с утра, прежде чем снова начну катать пассажиров.

– Ну хорошо, Дон, но знаешь, мне казалось, что мессианство должно чем-то отличаться от другой работы. Вдруг бы Иисус снова пошёл строгать доски, чтобы заработать себе на кусок хлеба? Может быть, это только звучит так странно.

Он обдумал мои слова.

– Я не понимаю, что ты этим хочешь сказать. Странно как раз именно то, что он вообще не бросил всё, когда его впервые начали называть Спасителем. Вместо этого он попытался объяснить им всё логически: «Прекрасно, Я – сын Божий, но мы все его дети; Я – Спаситель, но и вы все тоже. Чудеса, которые я творю, может делать каждый из вас! Каждый здравомыслящий человек понимает это».

Наверху на обтекателе было жарко, но мне вовсе не казалось, что я занимаюсь каким-то тяжким трудом. Чем больше я хочу что-нибудь сделать, тем меньше считаю это тяжким трудом. Мысль о том, что благодаря моим стараниям цилиндры не улетят с двигателя, доставляет мне большое удовольствие.

– Ну скажи, что тебе нужен ещё один ключ, – подсказал он.

– Ключ мне не нужен. И я, представь себе, настолько продвинут духовно, что считаю все эти твои штучки, Шимода, всего лишь фокусами для простаков, на которые способен умеренно духовно развитый адепт. А может, начинающий гипнотизёр.

– Гипнотизёр?! Парень, да ты меня вот-вот раскусишь! Ну уж лучше гипнотизёр, чем Мессия. Что за скучная работа! Почему же я не знал, что это будет так скучно?

– Ты знал, – сказал я мудро. Он лишь засмеялся.

– А ты когда-нибудь думал, Дон, что бросить всё, в конце концов, будет вовсе не так-то просто. Что тебе не удастся начать жизнь простых «нормальных людей»?

В ответ на это он смеяться не стал.

– Ты прав, конечно, – сказал он, запустив пальцы в свою чёрную шевелюру. – Если я остаюсь в одном месте слишком долго, больше чем на день или два, люди начинают замечать, что я не такой, как все. Ведь и умирающий может исцелиться, лишь прикоснувшись к моему рукаву, так что не пройдёт и недели, как я снова окажусь в середине толпы. А с самолётом я могу не сидеть на одном месте, никто не знает, откуда я прилетел и куда отправлюсь дальше, что меня прекрасно устраивает.

– Тебе придётся намного тяжелее, чем ты думаешь, Дон. В наше время всё движется от материального к духовному... пока очень медленно, но это движение не остановить. Я думаю, что мир не оставит тебя в покое.

– Не я им нужен, а чудеса! А творить их я могу научить кого-нибудь вместо меня; пусть он и будет Мессией. Я не скажу ему, что это скучное занятие. И кроме того: «Нет настолько большой проблемы, чтобы от неё нельзя было убежать».

Я спрыгнул с обтекателя на траву и начал подтягивать гайки на нижних цилиндрах.

– Ты, кажется, начал цитировать изречения знаменитой собачки Снупи?

– Послушай, я буду цитировать истину, кто бы её ни изрекал.

– Дон, но ты не можешь убежать! Что если я начну поклоняться тебе прямо сейчас? Что если мне надоест заниматься этим мотором и я начну молить тебя о том, чтобы ты сотворил мне вечный двигатель? Слушай, я отдам тебе всё до гроша из того, что успею заработать сегодня, если ты научишь меня порхать по воздуху. А если ты не сделаешь этого, я буду знать, что мне надо начинать молиться тебе, Святому, посланному, чтобы облегчить мою непосильную ношу.

Он лишь улыбнулся. Мне до сих пор кажется, он так и не понял, что не сможет убежать. Но как об этом мог знать я, если он не знал?

– А у тебя всё было так же пышно, как в индийских фильмах? Толпы на улицах, миллионы рук ищут прикосновения, цветы и благовония, а для выступления золотые платформы, устланные коврами с серебряными кистями?

– Нет. Ещё до того, как я попросил себе такую работу, я знал, что не смогу этого вынести. Поэтому я выбрал США, и мне достались лишь толпы.

Воспоминания причиняли ему боль, и мне было досадно, что я начал всё это.

Он сидел на траве и продолжал говорить, глядя сквозь меня.

– Я хотел сказать: ради Бога, если вы так сильно желаете свободы и радости, разве вы не видите, что её нет вне вас? Скажи, что она есть у тебя, и она у тебя есть. Поступай как будто она твоя, и она у тебя появится. Ричард, что же в этом такого непонятного. Но они просто не хотели слушать, большинство из них. Чудеса – как те зрители автогонок, приходящие поглазеть на аварии, так и они приходили ко мне поглазеть на чудеса. Сначала ты просто не находишь себе места от ощущения бессилия, а потом это всё надоедает. Я понятия не имею, как это только другие мессии выносили такое.

– Когда ты так об этом рассказываешь, мессианство явно выглядит не столь уж заманчивым, – сказал я. Затем подтянул последнюю гайку и спрятал инструмент. – Куда мы направляемся сегодня?

Он подошёл к моей кабине и, вместо того, чтобы стереть разбитую мошкару с ветрового стекла, провёл рукой – мошки ожили и улетели. Ну конечно, его собственное ветровое стекло не надо протирать, и теперь я знаю, что и мотору его не нужен ремонт.

– Я не знаю, – ответил он. – Я не знаю, куда мы сегодня направляемся.

– Что ты хочешь этим сказать? Ты знаешь прошлое и будущее всего. Ты точно знаешь, куда мы отправимся.

Он тяжко вздохнул.

– Да. Но я стараюсь об этом не думать.

Некоторое время, пока занимался цилиндрами, я думал: вот повезло-то, мне достаточно лишь держаться этого парня, и больше не будет никаких проблем, ничего плохого не случится, и всё будет отлично. Но то, как он произнёс: «Я стараюсь об этом не думать», – заставило меня вспомнить, что случилось с остальными мессиями, которых посылали в наш мир. Благоразумие завопило во мне, требуя сразу после взлёта повернуть на юг и держаться от него как можно дальше. Но, как я уже говорил, летая в одиночку, бывает одиноко, и я был рад, что встретил его, просто потому, что появился человек, с которым можно поговорить, и при этом он отличает элерон от стабилизатора.

Мне надо было бы повернуть на юг, но после взлёта я остался с ним, и мы полетели на северо-восток, направляясь в будущее, о котором он старался не думать.


IV


– Откуда ты всё это берешь, Дон? Ты знаешь так много, а может, мне только так кажется? Нет? Ты, действительно, очень много знаешь? Или всё приходит с практикой? Разве не надо специально учиться, чтобы стать Мастером?

– Тебе дают книгу.

Я повесил только что выстиранный шёлковый шейный платок на растяжку крыла и посмотрел на Шимоду.

– Книгу?

– Руководство для Спасителей. Что-то вроде Библии для Мастеров. У меня где-то есть, если хочешь взглянуть.

– Ну, конечно! Ты хочешь сказать, что это обычная книжка, в которой говорится...

Он немного покопался в багажнике за подголовником пассажирского сиденья и достал небольшой томик в замшевой обложке. «СПРАВОЧНИК МЕССИИ НАПОМИНАНИЯ ДЛЯ ПРОДВИНУТОЙ ДУШИ».

– Почему ты сказал «Руководство для Спасителей»? Здесь написано «Справочник Мессии».

– Что-то в этом роде. – Он начал собирать вещи, лежащие вокруг самолёта, как будто подумал, что пора снова отправляться в путь.

Я начал листать эту книжку, состоящую из афоризмов и коротких советов.

  1   2   3   4   5   6



Похожие:

Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах - Иллюзии, или приключения Мессии, который Мессией быть не хотел .doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах. Иллюзии или приключения Мессии, который Мессией быть не хотел.txt
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах - Чайка по имени Джонатан Ливингстон.doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах. Иллюзии .doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах - Иллюзии.doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconЭ. Андерхилл. Мистицизм
Преображенный мир. – Уолт Уитмен. – Ричард Джеффрис. – Ричард Ролл. – Небесная песнь. – Обращение может быть двух типов: (1) расширяющее...
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард БАХ Рассказы..doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард БАХ.doc
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconНекоторые отзывы под статьей на “Гранях” (примерно четверть)
Хотел разоблачить! И это после того, как за такое же правдолюбие уже отпрессовали Ходора!!! Нет, все таки прав Жеглов наказания без...
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconЯ в «Песнярах» Радости дебютанта После того как Мулявин выдернул меня из «Белгипро-сельстроя»
После того как Мулявин выдернул меня из «Белгипро-сельстроя», мы приехали в филармонию. Я знаком­люсь с ребятами — Мисевичем, Валерой...
Ричард бах иллюзии, или Приключения Месии, который Мессией быть не хотел После того, как «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» iconДокументы
1. /Ричард Бах - Бегство от безопасности.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов