Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал icon

Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал



НазваниеАнна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал
страница5/12
Дата конвертации23.09.2012
Размер1.21 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Увольнительная


Всякий раз, когда я что-нибудь делаю, я думаю о моем брате и понимаю, что он сделал бы это лучше меня. Этот кошмар длится уже двадцать три года. Нельзя сказать, что меня это так уж сильно расстраивает – скорее, отрезвляет.

Вот, к примеру, сейчас я еду поездом №1458 из Нанси, у меня отпуск, первый за три месяца.

Служу я простым вестовым, тогда как мой брат был младшим офицером запаса, ел в офицерской столовой и приезжал домой на каждый уик-энд. Ладно, проехали. Так вот, о поезде. Когда я пришел в свое купе (а я заранее заказал билет на место лицом по ходу движения), там уже сидела какая-то тетка, разложившая на коленях пяльцы с вышивкой. Я промолчал. Сел напротив нее, с трудом запихнув свой огромный рюкзак в багажную сетку. Еще в купе была девушка – довольно милая, она читала роман о муравьях. В углу ее рта я заметил прыщ. Жаль, в остальном малышка была вполне ничего.

Я отправился в вагон-ресторан за сэндвичем.

А вот как бы все происходило, окажись на моем месте мой брат: он бы улыбнулся этой тетке самой обаятельной из всех своих улыбок и показал бы ей билет – прошу прощения, мадам, нет, возможно, это я ошибаюсь, но мне кажется, что… И она залебезила бы перед ним – ах, простите, ах, извините! – лихорадочно собирая свои вещички, и быстренько пересела бы на свое место.

Из-за сэндвича он бы закатил грандиозный скандал, сказав, что за 28 франков -нет, ну действительно! – они могли бы положить кусок ветчины потолще, и официант в смешном черном жилете немедленно поменял бы ему бутерброд. Я точно знаю, я видел брата в действии.

С девушкой он бы повел себя еще более изощренно. Просто взглянул бы на нее так, что она сразу бы поняла, что заинтересовала его.

Но при этом она бы точно знала, что он заметил и ее прыщик. И ей бы уже было нелегко сосредоточиться на муравьях, и она не стала бы сильно выпендриваться, если бы…

Но все это, конечно, произошло бы, только если бы он захотел.

Потому что в любом случае унтер-офицеры путешествуют обычно первым классом, а у девушек в первом классе вряд ли бывают прыщи на лице.

Я так и не узнал, произвели ли на эту птичку впечатление мои военные ботинки и бритая голова, потому что почти сразу заснул. Нас сегодня опять разбудили в четыре утра и отправили на гребаную пробежку.

Марк, мой брат, пошел в армию, отучившись три года на подготовительном отделении Инженерной школы. Ему было двадцать лет.

Я же отправился исполнять свой гражданский долг, когда после двух лет обучения получил диплом техника высшего разряда, перед тем как приступить к поискам работы в секторе электронной промышленности. Мне уже стукнуло двадцать три.

Кстати, завтра у меня день рождения.

Это мама настояла, чтобы я приехал. Я не очень-то люблю дни рождения – вырос уже. Но для нее – что ж, ладно.


Мама живет одна с тех пор, как отец бросил ее в день девятнадцатой годовщины, их свадьбы, сбежав с соседкой. Это было сильно, ничего не скажешь.

Мне трудно понять, почему она так ни с кем и не сошлась. А ведь она могла бы, даже и сейчас может, но… не знаю. Мы с Марком говорили об этом однажды и решили, что она просто боится. Не хочет рисковать, опасается, что ее снова могут бросить. Какое-то время все к ней приставали, чтобы записалась в Клуб одиноких сердец, но она не захотела.

С тех пор мама взяла в дом двух собак и кошку, так что, сами понимаете… С таким зверинцем найти приличного мужика… «Миссия невыполнима!»

Мы живем в Эссонне, неподалеку от Корбея, в маленьком домике у национальной автострады №7. Ничего, место спокойное.

Мой брат никогда не говорит «домик» – только «дом», так шикарнее.

Мой брат никогда не смирится с тем, что он родился не в Париже.

Париж. Только о нем он и говорит. Думаю, лучшим днем его жизни был тот, когда он купил себе свой первый проездной на пять зон. А по мне, что Париж, что Корбей – без разницы.

Одна из немногих вещей, которые я усвоил в школе, это теория великого философа античности, который говорил: «Главное – не место, где находишься, а состояние духа, в котором пребываешь».

Помнится, он написал это одному своему другу, который захандрил и хотел уехать путешествовать. Так вот, философ ему написал – в общих чертах – что, мол, не стоит, ты ведь потащишь с собой все свои заморочки. В тот день, когда учитель все это нам рассказал, моя жизнь изменилась.

Это было одной из причин, почему я выбрал профессию, в которой надо работать руками.

Предпочитаю, чтобы «думали» мои руки. Так проще.

В армии встречаешь кучу придурков. Я живу бок о бок с такими типами, каких в своей прежней жизни даже представить себе не мог. Я сплю с ними в одной казарме, умываюсь в одной ванной, ем за одним столом, иногда даже дурачусь вместе с ними, играю в карты – но все в них меня бесит. И дело тут не в моем снобизме, просто в этих парнях нет абсолютно ничего интересного. Я не о чувствах, говорить об эмоциях было бы просто оскорбительно, я имею в виду чисто человеческую ценность.

Я понимаю, что говорю коряво, но если попытаться выразить мою мысль одной фразой, то получится, что, если любого из этих парней поставить на весы, то стрелка, конечно, отклонится, но на самом деле они не весят ровным счетом ничего…

В них нет ничего, что можно было бы счесть реальным и весомым. Они – как призраки, прикоснись к ним, и рука пройдет насквозь, наткнувшись лишь на бурлящую пустоту. Хотя они, конечно, заявят тебе, что попробуй только их тронь – мало не покажется.

Пшик, пшик.

Вначале у меня была бессонница из-за всех их немыслимых жестов и слов, но теперь я привык. Говорят, армия меняет человека, так вот меня она сделала еще большим пессимистом.

Я не готов поверить ни в Бога, ни в еще какую Высшую Силу, потому что невозможно сознательно создать то, что я каждый день наблюдаю в казарме Нанси-Бельфон.

Забавно, но я заметил, что мне особенно нравится размышлять, когда я еду поездом или электричкой… Хоть что-то хорошее в армейской жизни…

Прибывая на Восточный вокзал, я всегда втайне надеюсь, что меня кто-нибудь будет встречать. Глупо ужасно. Знаю ведь прекрасно, что мама в такое время еще на работе, а Марк – не из тех, кто попрется на вокзал, чтобы нести мой рюкзак, – и все равно жду, как полный кретин.

Ну вот, я снова в пролете. Прежде чем спуститься по эскалатору в метро, я в последний раз окидываю взглядом платформы, так просто, на всякий случай… На эскалаторе рюкзак, как всегда, кажется мне вдвое тяжелее.

Как бы мне хотелось, чтоб кто-нибудь где-нибудь ждал меня… В конце концов, это не так уж и сложно.

Ладно, пора бы уж мне добраться домой да всласть пособачиться с Марком, а то от всех этих мыслей у меня голова вот-вот лопнет. Выкурю-ка я пока сигарету на перроне. Это запрещено, я знаю, но пусть только попробуют что-нибудь сказать, я суну им в нос военный билет.

Я охраняю Мир, га-аспада! Я встал сегодня в четыре утра ради Франции, мадам.

На вокзале в Корбее тоже никого… Это уже полное свинство. Может, они забыли, что я приезжаю сегодня вечером?…

Пойду пешком. Общественный транспорт осточертел! Все общественное обрыдло.

По дороге встречаю парней, с которыми учился в школе. Они не лезут с рукопожатиями, оно и понятно – солдат все опасаются.

Я захожу в кафе на углу моей улицы. Если бы в свое время я не проводил здесь столько времени, у меня было бы меньше шансов оказаться через полгода клиентом Национального бюро по трудоустройству. В свое время меня гораздо чаще можно было увидеть за этим вот игровым автоматом, нежели на школьной скамье… Я дожидался пяти часов, когда обычно сюда подтягивались все те, кто целый день слушал трепотню преподавателей, и продавал им мои бесплатные призовые партии. Им это было выгодно: за полцены они приобретали не просто партию, но и шанс вписать свое имя в список чемпионов.

Все были довольны, а на вырученные деньги я покупал свои первые сигареты. Клянусь, в такие моменты я сам себе казался королем. Королем придурков.

Хозяин кафе говорит мне:

– Ну как?… – Все еще в армии?

– Угу…

– Вот и хорошо! – Угу…

– Заходи ко мне как-нибудь вечерком после закрытия, поболтаем… Я-то служил в легионе, то было другое время… Нас вот так запросто в увольнение не отпускали… Нет, это я тебе говорю…

И он отправился за стойку вспоминать войну, старый алкоголик.

Легион…

Я устал. У меня ноет спина от этого чертова рюкзака, лямки которого больно врезаются в плечи, а бульвар все никак не кончается. Когда я наконец добираюсь до дома, калитка заперта. Нет, ну это уже полный абзац. Я готов заорать от злости.

Я на ногах с четырех утра, я тащился в вонючих вагонах через полстраны, может, с меня на сегодня хватит?

Хоть собаки меня ждали. Бозо визжит и чуть не воет от радости, Микмак скачет как заведенный, подпрыгивая на три метра в высоту… Вот это я понимаю, радушный прием!

Я перебрасываю рюкзак через забор и перепрыгиваю сам, как в детстве. Собаки бросаются ко мне, и я – впервые за много недель – чувствую себя лучше. Итак, значит, есть на этой маленькой планете хоть кто-то, кто любит меня и ждет. Ко мне, мои сладкие! Да, ты самый красивый, моя умница…

Свет в доме не горит.

Ставлю рюкзак у своих ног на коврик и начинаю искать ключи, которые лежат где-то на самом дне под тоннами грязных носков.

Собаки бегут впереди меня по коридору, я хочу зажечь свет, но электричества нет.

Ч-ч-черт, черт, черт, черт…

И тут я слышу голос моего придурка-братца Марка: ~ Мог бы не ругаться при гостях… В доме по-прежнему темно. Я спрашиваю:

– Что за хрень такая?…

– Нет, ну ты неисправим, рядовой второго класса Брикар. Говорят тебе, кончай ругаться! Ты не в казарме, вокруг тебя не деревенщина, так что следи за своим языком – иначе я не зажгу свет.

Свет зажигается.

Только этого мне не хватало. Все мои дружки и родственники выстроились в гостиной с бокалами в руках и поют хором « С днем рождения, тебя!», а над ними сверкают разноцветные гирлянды.

Мама говорит:

– Мальчик мой, да поставь же наконец этот рюкзак.

И протягивает мне бокал вина.

Со мной впервые такое проделывают. Думаю, я выгляжу сейчас законченным идиотом.

Я пожимаю всем руки, целую бабушку и тетушек.

Добравшись до Марка, хочу дать ему тумака, но он не один, а с девушкой. Обнимает ее за талию. А я с первого же взгляда понимаю, что влюблен.

Хлопаю Марка по плечу, киваю на девушку и спрашиваю:

– Это мой подарок?

– Размечтался, придурок!

Я снова перевожу взгляд на нее. В животе у меня происходит что-то странное. Она красавица, и мне плохо.

– Ты ее не узнаешь? – Нет.

– Да это же Мари, подружка Ребекки…

– ???

Она говорит мне:

– Мы были вместе в летнем лагере. В Гленане, помнишь?

– Нет, мне очень жаль. – Покачав головой, я оставляю их. Мне надо выпить. Срочно.

Помню ли я?! Занятия парусным спортом мне до сих пор снятся в кошмарах! Мой братец – лидер, любимец всех воспитательниц, загорелый, мускулистый, ловкий. Он ночью прочел брошюру о том, как ходить под парусом, и с первого раза все понял, Мой брат принимал картинные позы и улюлюкал, пролетая над волнами. Мой брат никогда не падал в воду.

Девчонки с их томными взорами и маленькими грудками, у которых все мысли были только об одном о предстоявшей прощальной вечеринке.

В автобусе каждая из них написала фломастером свой адрес на его руке – а он притворялся, что спит. Некоторые даже плакали на глазах у родителей, глядя, как Марк идет к нашей машине.

А я… У меня была морская болезнь.

Я прекрасно помню Мари. Однажды вечером она рассказывала подружкам, что застукала пару влюбленных голубков, когда те обжимались на пляже, и слышала, как хлопают трусики девушки.

– Как это «хлопают»? – спросил я, желая ее смутить.

А она посмотрела мне прямо в глаза, ухватила трусики за резинку прямо через платье, оттянула и отпустила.

Хлоп.

– А вот так, – ответила мне Мари, не отводя взгляда.

Мне было одиннадцать.

Мари.

Помню ли я… Хлоп…

Вечеринка шла своим чередом, мне все меньше хотелось говорить об армии. Чем реже я смотрел на Мари, тем больше мечтал к ней прикоснуться.

Я слишком много пил. Мама метнула в меня неодобрительный взгляд.

Я отправился в сад с несколькими одноклассниками. Поговорили о кассетах, которые собирались взять в прокате, о машинах, которые никогда не сможем купить. Майкл вот установил в своей «106-й» шикарное стерео.

Отдал почти десять тысяч – чтобы слушать «техно»…

Я уселся на железную скамейку. Мама каждый год заставляет меня ее перекрашивать. Говорит, она напоминает ей сад Тюильри.

Я курил, глядя на звезды. Я плохо знаю, как они называются, но при любой возможности ищу на небе те, что мне известны. Вообще-то, я знаю всего четыре.

Это еще одна вещь, которую я упустил на каникулах в Гленане.

Я заметил Мари издалека. Она мне улыбнулась. Я разглядывал ее зубки и форму сережек.

Садясь рядом, она спросила:

– Не возражаешь?

Я промолчал, потому что у меня снова заныл живот.

– Ты правда меня не помнишь?

– Неправда.

– Значит, помнишь?

– Да.

– Что именно?

– Помню, что тебе исполнилось тогда десять лет, что твой рост был 1 метр 29 сантиметров, что ты весила 26 кило, что годом раньше у тебя была свинка – тебя осматривал врач. Я помню, что ты жила в Шуази-ле-Руа и поездка к тебе на поезде обошлась бы мне в 42 франка. Я помню, что твою мать звали Катрин, а отца – Жак. Я помню, что у тебя была морская черепашка по имени Канди, а у твоей лучшей подруги -морская свинка Энтони. Я помню, что у тебя был зеленый, с белыми звездами, купальник и сшитый мамой халатик с твоими инициалами. Я помню, как ты плакала однажды утром, не получив с почтой письма. Я помню, что в последний вечер ты приклеила блестки на щеки и вы с Ребеккой исполняли номер под музыку «Grease»…

– Черт, да у тебя просто феноменальная память!!!

Она становится еще красивее, когда смеется. Она откидывается назад. Сует ладони подмышки, чтобы согреться.

– Вот, – говорю я и начинаю снимать свой огромный толстый свитер.

– Спасибо… а как же ты? Замерзнешь ведь!

– Обо мне не беспокойся.

Она теперь смотрит на меня совершенно иначе. Любая девушка поняла бы то, что она поняла в этот момент.

– А еще что ты помнишь?

– Помню, как ты сказала мне перед корпусом «Оптимистов», что мой брат – хвастун.

– Да, правда, а ты ответил, что это не так.

– Потому что это не так. Марку многое легко дается, но он этим не бахвалится. Он просто это делает, и все.

– Ты всегда защищал брата.

– Так это же мой брат. Кстати, ты теперь тоже видишь в нем гораздо меньше недостатков, разве нет?

Она встала, спросив, можно ли ей оставить у себя мой свитер.

Я улыбнулся в ответ. Я был счастлив, как никогда, – несмотря на все трудности и мерзости моей жизни в данный конкретный момент.

Подошла мама, а я все улыбался, как полный болван. Она объявила, что будет ночевать у бабушки и что девочки должны спать на втором этаже, а мальчики – на третьем…

– Мам, мы вообще-то уже не дети, все будет в порядке…

– И не забудь проверить, в доме ли собаки, прежде чем закрывать на ночь дверь, и…

– Ну, мама…

– Конечно, я волнуюсь – вы все слишком много пьете, а ты вообще безобразно напился…

– Теперь не говорят «напился», мама, говорят – «расслабился». Так вот, я расслабился…

Она ушла, пожимая плечами.

– Надень хоть что-нибудь, замерзнешь.

Я выкурил три сигареты, дав себе время подумать, и отправился к Марку.

– Эй…

– Что?

– Мари…

– Что?

– Оставь ее мне.

– Нет.

– Я сломаю тебе челюсть.

– Нет.

– Почему?

– Потому что сегодня ты слишком много выпил, а мне необходимо сохранить в полной неприкосновенности мою ангельскую физиономию – я в понедельник работаю.

– Почему?

– Потому что делаю доклад о взаимовлиянии газов в замкнутом пространстве.

– Что-что?

– Так-то вот.

– Соболезную.

– Да ладно.

– Ну, а Мари?

– Мари? Она моя.

– Вот уж не уверен.

– Да что ты понимаешь!

– Я чую – шестое чувство рядового-артиллериста.

– А вот хрен тебе.

– Слушай, мне сейчас мало что светит. Да, я кретин, знаю. Но давай найдем компромисс хотя бы на сегодняшний вечер, ладно?

– Я думаю…

– Думай быстрее, не то я совсем спекусь.

– Думаю о настольном…

– Что-о?

– Мы сыграем на нее в настольный футбол.

– Не слишком галантно.

– Это останется между нами, гребаный джентльмен, отбивающий чужих подружек.

– Идет. Когда?

– Сейчас. В подвале.

– Сейчас?!

–  Yes , sir .

– Ладно, только кофе себе сварю.

– И мне тоже…

– Конечно. И даже не стану писать в твою чашку.

– Чурбан ты армейский.

– Иди, разогревайся. И попрощайся с ней.

– Отвянь.

– Не бойся, я ее утешу.

– И не надейся.

Мы выпили обжигающий кофе прямо на кухне. Марк пошел в подвал первым. Я сунул ладони в мешок с мукой, думая о маме, которая жарит для нас свиные отбивные в панировке. Знала бы она!

Потом мне, естественно, захотелось писать – ну ни фига себе, как теперь идти в сортир с руками, обсыпанными мукой? Да, тяжелый случай…

Прежде чем выйти на лестницу, я нашел взглядом Мари, чтобы взбодриться и настроиться на победу, поскольку на флиппере я непобедим, а вот настольный футбол – это, пожалуй, конек брата.

Играл я позорно. Мука, призванная бороться с потом, превратилась в мерзкие белые катышки, облепившие мне пальцы.

Кроме того, Мари и все остальные присоединились к нам при счете 6:6, и тут я сломался. Я чувствовал ее присутствие у себя за спиной – и ладони предательски скользили по рычагам. Я ощущал аромат ее духов – и забывал о своих нападающих. Услышав ее голос, я пропускал гол за голом.

Когда брат довел счет до 10 в свою пользу, я смог наконец обтереть руки о собственную задницу – джинсы побелели от муки.

Марк, негодяй, смотрел на меня с искренним сочувствием.

«С днем рождения», – поздравил я себя.

Девушки заявили, что хотят спать, и попросили показать им их комнату. Я объявил, что лягу на диванчике в гостиной, чтобы спокойно прикончить бутылку, и попросил меня не беспокоить.

Мари посмотрела на меня. А я подумал – останься она ростом в метр двадцать девять и весом в двадцать шесть кило, я бы спрятал ее себе за пазуху и повсюду таскал бы с собой.

Потом дом затих. Один за другим погасли окна, то тут, то там слышались приглушенные смешки.

Мне казалось, что Марк с ребятами прикалываются – скребутся в дверь к девчонкам.

Я свистнул собакам и закрыл входную дверь на ключ.

Заснуть не удавалось. Ничего удивительного.

Я курил, лежа в темноте, освещаемой лишь огоньком горящей сигареты. Потом услышал какой-то шум. Вернее, шорох, словно кто-то зашуршал бумагой. Сначала я решил было, что это возится одна из собак. Я позвал:

– Бозо?… Микмак?…

Ни ответа, ни привета, но звук усилился, причем к шороху добавился странный призвук – как будто скотч отклеивают.

Я сел, протянул руку, чтобы зажечь лампу.

Я брежу. Мари – голая – стоит посреди комнаты, прикрывая тело бумажками подарочных упаковок. На левой груди у нее – голубой листок, на правой – серебряный, на руках – нарядная веревочка. Крафтовая бумага, в которую мама завернула мотоциклетный шлем – подарок мне на день рождения, служит Мари набедренной повязкой.

Она идет по комнате, ступая по обрывкам подарочных упаковок, мимо полных пепельниц и грязных стаканов.

– Что ты делаешь?

– А что, непонятно?

– Ну… вообще-то не очень…

– Ты разве не сказал, что хочешь получить подарок к дню рождения?

Продолжая улыбаться, она обвязала талию красной тесемочкой.

Я как ужаленный вскочил с дивана и закричал:

– Эй, эй, не увлекайся!

Произнося эти слова, я спрашивал себя, что они означают: не прячь свое тело, оставь его мне, прошу тебя?

Или: давай притормози, знаешь, меня по-прежнему укачивает, а завтра я уезжаю в Нанси, так что, сама понимаешь?…
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




Похожие:

Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconПрипев: Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах Где-нибудь, когда-нибудь Мы будем говорить. Вспомню я пехоту и родную роту, и тебя — за то, что ты дал мне закурить. Давай закурим, товарищ, по одной, Давай закурим, товарищ мой!

Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconПраво на информацию, или Как прокуратура защищает Конституцию
Скажу сразу, что я не хотел выяснить детали бюджета, статистику преступности, или какие-нибудь сведения, затрагивающие интересы "денежных...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconБелорусская народная игра
Пан стоит где-нибудь вдалеке, а хозяин остается с редьками. Редьки садятся на траву одна за другой, обхватив обеими руками того,...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconТрагедия – жанр драмы выполнил ученик 11-б класса Винокуров Кирилл Мало кто в наше время знает что-нибудь о театральном искусстве, а ведь ему более 2000 лет!
Мало кто в наше время знает что-нибудь о театральном искусстве, а ведь ему более 2000 лет!
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconЦветочки. Может, нарвать букетик? Ещё к кому-нибудь сходить?
Чизик: Да, щас бы не отказался кому-нибудь букетик цветочков подарить после такого кина!
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconЭнн райс меррик перевод 2005 Kayenn aka Кошка
Кто-нибудь из вас помнит меня в те времена, когда я был Главой Ордена Таламаска, Ордена исследователей паранормальных явлений, чьим...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconПродолжение песни о вещем олеге как ныне сбирается вещий Олег Отмстить неразумным хазарам…
«Скажи мне советник, где милость богов, и как на колени поставить Несломленных русоволосых врагов, и ими по-своему править? И если...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconМ-да. Не богато в ЦБ с фантазией
Как говориться у кого чего болит Неужели не могли что-нибудь выше пояса по Френкеля придумать? Детский сад просто какой-то. Спросили...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconМесто действия автобусная остановка, в где-нибудь в новом микрорайоне провинциального города. Скамейка, заплеванная урна. Густо налеплены объявления «Международная компания приглашает к сотрудничеству инициативных …» т п.
Скамейка, заплеванная урна. Густо налеплены объявления «Международная компания приглашает к сотрудничеству инициативных …» т п. Большими...
Анна Гавальда Мне бы хотелось, чтоб меня кто-нибудь где-нибудь ждал iconСтрадания айболита (мюзикл)
Инф. Ну уж теперь Айболит сидит где-нибудь, мёрзнет. Сейчас дороги все заметёт, и он
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов