Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? icon

Книга первая Глава I что есть война, что есть право ?



НазваниеКнига первая Глава I что есть война, что есть право ?
страница4/11
Дата конвертации05.12.2012
Размер2.11 Mb.
ТипКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11
Исследование согласного мнения древнехристианских учителей по настоящему вопросу. Опровержение противного мнения некоторых частных лиц, имеющего скорее характер совета, чем предписания

     IX. 1. Всякий раз, когда ставится вопрос о смысле написанного, обычно имеет большое значение как принятый способ толкования, так и авторитет толкователей. Это же следует иметь в виду и при толковании священного писания. Ибо ведь не представляется вероятным, чтобы церкви, учрежденные апостолами, в отдельности или же повсеместно отступили от тех правил, которые апостолы изъясняли вкратце письменно, пространнее же устно и даже ввели во всеобщее употребление. Обычно же теми, кто возражает против войны, приводятся изречения древних христиан, на что я имею сделать следующие три возражения.
     2. Во-первых, из этих изречений можно почерпнуть скорее лишь некоторые частные отзывы, а не общеустановленное мнение церквей. К тому же эти изречения принадлежат почти исключительно тем, кто предпочитал идти своей дорогой независимо от других и давать более велеречивые наставления; к числу таких принадлежат Ориген и Тертуллиан, которые не в достаточной мере устойчивы и последовательны. Так, например, по словам того же Оригена, "пчел господь поставил в пример, чтобы люди вели войны справедливые, соблюдая известный порядок и лишь когда к этому вынуждает необходимость". И тот же самый Тертуллиан, который в другом месте как будто менее склонен одобрять смертные приговоры, сказал: "Никто не отрицает пользы наказания преступников"44. А относительно воинского звания он колеблется, ибо в книге "Об идолопоклонстве" он пишет: "Спрашивается, могут ли верующие вступать в ряды воинства, и, наоборот, можно ли допускать воинов к крещению". И в этом месте он, невидимому, склоняется к мнению, не благоприятному для воинства. А в книге "О венце воина", возразив несколько против воинства, он тотчас же проводит различие между теми, кто сражался в рядах воинства до крещения, и теми, кто после крещения вступает в воинское звание: "Ясно, - говорит он, - что те, кого вера обретает после вступления в воинское звание, находятся в ином положении, нежели те, кого Иоанн допускал к крещению, как, например, один из вернейших сотников, которого испытал сам Христос, а наставил в вере апостол Петр; а если вступление в воинское звание последует по обращении и крещении, то следует или немедленно же сложить это звание, как поступили многие, или же всемерно остерегаться совершения чего-нибудь противного богу"45. Стало быть, такие лица оставались в рядах воинства, а они отнюдь не стали бы поступать таким образом, если бы им было ясно, что воинское звание воспрещено им Христом в той же мере, как не дозволено бывшему гаруспику, магу и иным наставникам запрещенных искусств продолжать заниматься своим искусством после принятия крещения46.
В той же книге он восхваляет некоего воина и христианина, говоря: "О воин, славный во Христе".
     3. Второе замечание состоит в том, что христиане избегали воинского звания ввиду обстоятельств того времени, едва ли позволявших выполнять обязанности воина, не совершая каких-либо действий, противных христианскому закону. Из посланий Долабеллы к жителям Эфеса, приведенных у Иосифа Флавия, следует, что иудеи ходатайствовали об освобождении их от участия в военных походах, ибо в смешении с чужими народами они не могли соблюдать свои обряды с надлежащей строгостью, а также были вынуждены в субботу носить оружие и совершать переходы. По этой же причине, как сообщает тот же Иосиф, иудеи получили у Л. Лентула отпуск; а в другом месте он же повествует, что когда было приказано выступить из Рима в поход иудеям, внесенным в воинские списки, то некоторые из них были присуждены к наказанию, так как они отказались сражаться из уважения к отеческим законам, то есть по обоим упомянутым выше основаниям, к которым присоединилось еще третье, а именно - необходимость сражаться против своих же собственных единоплеменников и как раз в тот момент, когда те подвергались опасности за решимость соблюдать отечественный закон.
     Но всякий раз как иудеи могли избегнуть подобного рода затруднений, они все же сражались даже под началом чужеземных царей, "соблюдая, однако же, со всей строгостью обычаи своей страны и живя по своим установлениям", о чем, по словам того же Иосифа, они имели обыкновение предварительно договариваться47. С этими опасностями в высшей степени сходны те, которые Тертуллиан связывает с воинскими обязанностями в его время, о чем он пишет в книге "Об идолопоклонстве": "Не приличествует одновременно клясться божественными таинствами и человеческими; осенять себя Христовым знамением и знамением диавола", так как известно, что воины должны были приносить клятву, призывая имена Юпитера, Марса и прочих языческих богов. В книге того же учителя "О венце воина" читаем: "Как он [воин] станет бодрствовать перед храмами, от коих отрекся, и вечерять, где неугодно апостолу? Как будет защищать вооруженной рукой тех демонов, которых отвращал заклятиями по ночам?" И несколько далее добавляет: "Сколько других обязанностей, связанных с воинской службой, должно быть сочтено за нарушения! "
     4. Третье соображение, которое стоит отметить - следующего рода: христиане первых времен были воспламенены столь горячим усердием к совершению величайших подвигов, что сплошь и рядом принимали божественные наставления за прямые предписания. "Христиане, - по словам Афинагора, - не подают жалоб в суд на похитителей их имущества". По словам самого Сальвиана, праведность христианина состоит в отказе от самого предмета спора ради освобождения от судебных тяжб.
     Однако же изложенное в столь общей форме правило это может быть, пожалуй, лишь увещанием к более совершенной жизни, но не может стать заповедью48. Подобным же образом большинство древних христианских учителей отвергает всякую клятву, не допуская никаких исключений, между тем как Павел клялся в важных случаях жизни. По Татиану, христианин "отвергает должность претора"; у Тертуллиана - "христианин не добивается даже должности эдила". А. Лактанций (кн. V, гл. 18) не допускает, чтобы праведный (а таким он считает христианина) мог быть в числе воюющих, но так же точно он не допускает, чтобы тот мог заниматься мореплаванием. А сколько древних учителей удерживают христиан от вступления во второй брак! Все эти наставления внушают нечто похвальное, нечто исключительно высокое, наиболее угодное богу; но в то же время ни один закон не принуждает нас к выполнению таких предписаний. Для разрешения поднятых вопросов достаточно приведенных возражений.

Отрицательное решение вопроса подкрепляется общественным авторитетом церкви, согласно общим мнениям и давним обычаям

     X. 1. Теперь, в подтверждение наших мнений, напомним, во-первых, что нет недостатка в авторах, н даже наиболее древних, полагавших, что христианам может быть дозволено как вынесение смертных приговоров, так в равной мере и ведение войн, законность которых зависит от оправдания смертной казни. Так, например, по словам Климента Александрийского, если христианин призывается к верховной власти, то, подобно Моисею, он должен быть живым законом для своих подданных, награждая добрых и карая злых. А в другом месте, изображая внешность христианина, он говорит, что ему приличествует ходить босиком, если только он не носит воинского звания. В постановлениях, носящих имя Климента, римлянина49 (кн. VII, гл. III), мы читаем: "Не всякое, однако, лишение жизни воспрещено, но только лишение жизни неповинного. Справедливое же лишение жизни тем не менее предоставлено одним только должностным лицам".
     2. Однако, отложив в сторону мнения частных лиц, обратимся к самой господствующей церкви, постановления которой имеют наибольший вес. Итак, я утверждаю, что никогда лицам, носившим воинское звание, не было ни отказа в крещении, ни отлучения от церкви; между тем так следовало поступать и действительно поступали бы, если бы воинство было несовместимо с заповедями нового завета. В только что упомянутых постановлениях (кн. VIII, гл. XXXII) тот же автор, толкуя о тех, кого по обычаю в древности допускали или же не допускали к крещению, говорит: "Воина, добивающегося крещения, следует наставлять, чтобы он воздерживался от насилий и обид; он должен довольствоваться своим жалованием. Если он повинуется этим требованиям, то допускается к крещению". Тертуллиан в "Апологии" (гл. XLII), обращаясь от лица христиан, говорит: "Мы вместе с вами плаваем по морям и сражаемся". А немного выше (гл. XXXVII) у него сказано: "Мы чужды вам и тем не менее мы наполняем все ваше государство, ваши города, острова, укрепления, городские советы, селения, даже самые военные лагери". В той же книге он сообщал о том, что молитвами воинов-христиан императору М. Аврелию50 был ниспослан дождь. В "Венце воина" Тертуллиан сообщает, что воин, отказавшийся от венца, был самым стойким из прочих братьев, и показывает, что в числе его ближайших соратников было много христиан.
     3. Следует прибавить, что некоторые воины, подвергшиеся мучениям и смерти за Христа, удостоились наравне с прочими мучениками почестей со стороны церкви. В числе таких упоминаются трое спутников апостола Павла51; Цереалис - при императоре Деции; Марин - при Валериане; пятьдесят других - при Аврелиане; Виктор, Мавр и военачальник Валентин - при Максимиане; центурион Марцелл - около того же времени; Севериан - при Лицинии. Киприан пишет об африканцах Лаврентии и Игнатии: "Они служили некогда в воинстве мира сего, но сами они - истинные духовные воины господни. Они поражали диавола исповеданием христианской веры и удостоились от господа мученических пальм и светлых венцов за испытанные мучения". Отсюда, невидимому, ясно, как мыслила о воинском звании христианская община даже до принятия христианства императорами.
     4. Христиане в те времена неохотно принимали участие в смертных приговорах, что не должно показаться удивительным так как в большинстве случаев суд должен был происходить над самими христианами; к тому же несомненно, что и в прочих вопросах римские законы были суровее по сравнению с кроткими нравами христиан, что в достаточной степени подтверждается примером сенатусконсульта Силания52. По принятии и распространении Константином христианской веры все же смертные казни не были отменены. Напротив, сам Константин наряду с прочими издал закон о наказании отцеубийц зашиванием в кожаные мешки, что сохранилось в кодексе Юстиниана, в разделе об убийстве родителей и детей. Между тем в остальном он в применении мучительных казней был в высшей степени мягок, так что кротость его отмечена немалым числом историков53. В войске же его было много христиан, как об этом свидетельствуют исторические повествования, и на знамени его было начертано имя Христа. Оттого и воинская присяга была изменена так, как приведено у Вегеция: "Клянусь именем господа, Христа, святого духа и его императорского величества, коему после бога приличествует любовь и почитание всего рода человеческого".
     5. Из множества епископов того времени, среди которых многие претерпели жесточайшие гонения за исповедуемую ими веру, ни об одном нельзя прочесть, чтобы он всецело отвращал Константина от смертных приговоров и от войн или христиан от воинства страхом гнева господня, несмотря на то, что весьма многие были строжайшими блюстителями церковного благочестия и менее всего были склонны умалчивать о чем-либо, относившемся к обязанностям как императоров, гак и прочих смертных. Таков был во времена Феодосия Амвросий, который в слове VII говорит следующее: "Грешно - не сражаться само по себе, но сражаться ради добычи"; а в трактате "Об обязанностях" (кн. I, гл. 27) он пишет: "Храбрость, которая на войне обороняет отчизну от варваров, внутри защищает слабых и соседей от разбойников, исполнена справедливости". Этот довод представляется мне настолько убедительным, что мне ничего не остается к нему добавить.
     6. Мне, однако же не безызвестно, что нередко епископы54 и миряне из христиан своими мольбами отвращали кары, в особенности же - наказания смертью; мне также известен обычай, согласно которому, если кто-нибудь скроется в храме и, то он может быть выдан не иначе как с ручательством за сохранение его жизни, известно наконец что под пасху из темниц выпускались заключенные там преступники56. Но если все это и тому подобное тщательно исследовать, то окажется, что все это на самом деле было свидетельством христианской кротости, которая пользовалась всяким случаем для проявления милосердия, а вовсе не духа осуждения иною смертного приговора; оттого-то такого рода милости, да и самые ходатайства ограничивались известными условиями сообразно времени и месту57.
     7. Некоторые, возражая нам, приводят правило XII Никейского собора, гласящее следующее: "Благодатию призванные к исповеданию веры, и первый порыв ревности явившие58, и отложившие воинские поясы, но потом аки псы, на свою блевотину возвратившиеся, так что некоторые и серебро употребляли, и посредством даров достигли восстановления в воинский чин: таковые десять лет да припадают к церкви, прося прощения, по трехлетнем времени слушания писаний в притворе. Во всех же сих надлежит приимати в рассуждение расположение, и образ покаяния. Ибо которые, со страхом, и слезами, и терпением, и благотворениями обращение являют делом, а не по наружности: тех, по исполнении определенного времени слушания, прилично будет приимати в общение молитв. Даже позволительно епископу и человеколюбнее нечто о них устроити. А которые равнодушно понесли свое грехопадение, и вид вхождения в церковь возмнили для себя довольным ко обращению, те всецело да исполняют время покаяния". И самый срок в тринадцать лет достаточно показывает, что здесь речь идет не о легком или сомнительном, но о некоем тяжком и бесспорном прегрешении.
     8. Ведь, несомненно, здесь речь идет об идолослуженни59, так как предшествовавшее в правиле XI упоминание времени Лициния должно быть в этом правиле молчаливо повторено ввиду того, что зачастую смысл последующих правил находится в зависимости от предшествующих. Возьмем для примера хотя бы правило XI Элиберийского собора. У Евсевия приведены следующие слова императора Лициния: "Пусто вопч сложит воинское звание, если он откажется принести жертву богам"60, что впоследствии было подтверждено императором Юлианом, вследствие чего (как об этом можно прочесть) Виктриций и другие ради имени Христова сложили знаки воинского звания. Так же точно ранее, при Диоклетиане, поступили в Армении тысяча сто четыре воина, о которых имеется упоминание в списке мучеников, а в Египте Менна и Исихий. Так ведь и в правление Лициния многие сложили воинское звание, причем в числе исповедовавших веру Христову упоминаются и Арзакий и Авксен-тий, поставленный впоследствии епископом Мопсуэтским. Поэтому тем, кто однажды движимый совестью отверг воинские знаки, возвращение в воинское состояние при Лицинии было открыто не иначе, как при условии отречения от веры христианской; последнее же было тем более затруднительно, чем в большей мере первоначальное исповедание веры свидетельствовало о полном признании ими закона божия. Оттого эти отступники и наказывались строже, нежели те, о которых упоминалось в предшествующем правиле, так как первые отреклись от христианства не под угрозой смерти и лишения имущества.
     Во всяком случае совершенно противно разуму толкование приведенного соборного правила в том смысле, будто оно направлено против всякого воинского звания вообще. История ведь свидетельствует с несомненностью, что тем, кто при Лицинии отверг воинское звание и не вернулся в это состояние по приказу Лициния, чтобы не нарушить веры христианской, Константином была предоставлена полная возможность выбора - как освободиться от воинского звания, так и возвратиться в ряды воинства что, без сомнения, многие и предпочли сделать.
     9. А есть и такие, которые ссылаются на послание папы Льва, в котором сказано: "Противно церковным правилам возвращаться в светское воинство после покаяния". Однако следует иметь в виду, что для проходивших чин покаяния, не менее чем для духовенства и монашества, недостаточно было вести тот или иной образ христианской жизни, но требовалась исключительная чистота жизни, чтобы исправление было столь же примерно61, сколь глубоко было прегрешение. Равным образом, в древнейших церковных обычаях, которые в просторечии называются правилами апостольскими (что сообщает им особо возвышенное значение), а именно - в правиле LXXXII, сказано: "Епископ или пресвитер, или диакон, в воинском деле упражняющийся и хотящий удержать то и другое, то есть римское начальство и священническую должность, да будет извержен из священного чина. Ибо "кесарево кесареви и божия богови". Этим оказано только то, что воинское звание не воспрещено тем, кто не притязает на почести духовного сана.
     10. В еще большей мере не допускались к духовному званию62 те, кто после крещения занял гражданские или военные должности, как сказано в посланиях Сириция и Иннокентия, а также в постановлениях Толедского собора. Ибо духовенство, как известно, избиралось из христиан не всякого состояния, но только из тех, кто мог подать подлинный пример безупречной жизни. К тому же не следует упускать из вида, что воинская служба и некоторые гражданские должности были пожизненными, посвященные же в священнослужители не должны были отвлекаться от своих обязанностей никаким иным житейским попечением, никаким поденным трудом63. По этой же причине и шестое правило постановляет, чтобы ни епископ, ни пресвитер, ни диакон не имели мирского попечения; восьмидесятое же правило воспрещает им вступать в гражданское управление; а в числе постановлений Африканского собора шестое правило воспрещает духовным лицам принимать на себя ведение чужих дел, в частности чужих судебных тяжб64; если же кто-либо из духовенства будет назначен опекуном, Киприан считает такое распоряжение грехом65.
     11. В пользу нашего мнения имеется несомненное постановление первого Арелатского поместного собора, созванного при Константине. Правило III этого собора гласит следующее: "Тех, кто в мирное время покинет воинское оружие, следует отлучить от общения". Имеются в виду те, кто сложит с себя воинское звание во время, свободное от гонений. Ибо именно это имели обыкновение разуметь христиане под "мирным временем", как это видно из писаний Киприана и других66. Можно добавить также пример воинов при Юлиане, столь преуспевших в христианстве, что смертью своей они были готовы свидетельствовать Xристе. О них так сказано у Амвросия: "Хотя император Юлиан и был отступником, тем не менее при нем находились на службе христиане-воины; когда он им приказывал сражаться в защиту государства, они повиновались ему; когда же он приказывал им поднимать оружие против христиан, они исповедовали царя небесного". Таков был много ранее фиванский легион, который при императоре Диоклетиане был весь обращен в христианскую веру тридцатым иерусалимским епископом Заведеем и затем дал вечно памятный пример христианской стойкости и терпения, о чем нами будет сообщено ниже.
     12. Здесь будет достаточно привести мнения тех, кто с основательной краткостью изложил обязанности воина-христианина: "Мы готовы предложить против любого врага наши руки, обагрить же их кровью невинных мы почитаем грехом. Наши правые руки умеют сражаться против нечестивых и неприятелей, но бичевать благочестивых и сограждан они не умеют. Мы памятуем, что подняли оружие на защиту граждан, а не против них. Мы всегда сражались за правду и благочестие, за избавление невинных; это было для нас наградой за испытанные опасности. Мы всегда сражались за веру, но как бы мы сохранили верность тебе (речь обращена к императору), если бы мы не исповедали нашего бога?".
     Василий Великий так свидетельствует о древних христианах: "Предки наши не почитали убийством избиения, производимые во время войны, полагая оправданными тех, кто сражается в защиту невинности и благочестия".

^ ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ II


     1 Сенека в письме CXXIV пишет: "Подобно тому как вся природа производит свои блага не иначе, как в совершенной форме, так и благо человека проявляется не иначе, как в совершенстве его разума".
     2 Сенека в письме LXXVI пишет: "В каждом существе наилучшее есть то к чему оно предназначено от рождения, что составляет его превосходство; что же в таком случае есть наилучшее в человеке? Его разум".
     См. также письма CXXI и CXXVIII.
     Сатира XV Ювенала:
     Увлекают нас силой своей: но не все разрешают,
     Что для жизни важнее всего.

     3 У Марциала:
     Лбом безрогим бодает, кидается в бой теленок.
     Порфирий в трактате "О воздержании от мяса животных" (кн. III) пишет так: "Каждому животному известны как слабейшие, так и сильнейшие его части. За первые оно опасается, последними пользуется, как, например, леопард - зубами, лев - когтями и зубами, лошадь - копытом, бык - рогами". Златоуст в слове "О статуях" (XI) высказывает мысли, совершенно согласные с приведенными в тексте из Галена, а именно - следующие: "Лишенные разума животные, однако же, вооружены от природы, как, например, бык - рогами, вепрь - зубами, лев - когтями. Мне же бог вооружил не природу моего тела, но дал оружие вне его, тем самым показывая, что человек - существо кроткое и что я должен пользоваться этим оружием не в любое время. Ибо часто я от откладываю копье, иногда же опять берусь за него. Дабы мне быть свободнее и но связанным и не носить его всегда с собой, он сотворил его отдельно от моей природы".
     4 Кассиодор ("О душе"): "А так как человеческое тело не вооружено для защиты ни рогами, ни зубами, ни проворными ногами, как прочие животные, то ему даны мощное туловище и сильные руки, чтобы от нападения защищаться рукой и противодействием собственного тела, как своего рода щитом".
     5 Сенека: "Вернейшее средство защиты исходит от того, что всего ближе; каждый предоставлен самому себе".
     Квинтилиан: "Прежде всего и во всех отношениях необходима самозащита, ибо по природе наша собственная безопасность важнее гибели противника" (кн. VII, гл. 11).
     Верно поэтому сказано о Геркулесе в "Трахинянках" Софокла:
     Коли хотел он защищать себя,
     Смягчится Зевс к нему за правый бой.

     См. также "Закон вестготов" (кн. VI, разд. I. гл. 6).
     6 Таким же образом Сенека толкует о диких животных: "Хотя они неспособны понимать и ценить благодеяния, тем не менее их покоряет постоянство неизменно оказываемых благ". См. все место в трактате "О благодеяниях" (кн. I. гл. III) и сравни с тем, что мы привели из Филона в примечании 5 к пролегоменам настоящего труда.
     7 Автор жизнеописании знаменитых мужей в жизнеописании Фемистокла пишет следующее: "Он объявил, что по его совету афиняне сделали то, что они могли согласно общему праву народов, а именно: они oбнecли стенами государственные божества, отечественных богов и домашние пенатоы, чтобы тем легче защитить их от нападения врагов".
     8 У Апполодора читаем: "Закон Радаманта состоит в том, что отмщение за причиненное ранее насилие остается безнаказанным" (кн. II)
     9 Сервий в комментарии на первую книгу "Энеиды" объясняет "Luetls, persolvetis": "искупите, оплатите", и говорит: "Эти слова происходят от денежной платы, ибо в древности все взыскания были денежные". А в комментарии на вторую книгу он объясняет "expondere" - как "отвешивать", и говорит: "Это слово произошло тоже от денежной уплаты, ибо у предков, как известно, взыскания выли денежные, а в первобытные времена деньги отвешивались; впоследствии это слово стало употребляться и применительно к наказанию смертью". В комментарии на шестую книгу по поводу слова "отвешивать": "Это слово заимствовано от присуждения к уплате денежной пени". Плиний в "Естественной истории" упоминает, что первый смертный приговор был произнесен в Ареопаге (кн. VII, гл. LVI).
     10 Или, скорее, если совершит что-либо подобное, ибо таков смысл слов у Моисея.
     11 Иосиф Флавий: "Я говорю, что руки должны быть чисты от убийства человека; если же кто-нибудь совершит убийство, то понесет и наказание".
     12 К сказанному относится следующее место у Иеронима:
     "Одни - законы кесаря, другие - законы Христа. Одному учит Папиниан, другому - наш Павел".
     13 Место у Юстина в послании к Зене; тот же смысл встречается у Оригена в сборнике, носящем название "Добротолюбие".
     14 О том, что ненависть к ним (к семи враждебным народам) дозволена законом, сказано у славнейшего Абарбанеля в толковании на Второзаконие (XXIII, 21).
     15 Нечто относящееся сюда смотри в примечаниях к концу первой главы настоящего труда. Особенно превосходно место у Златоуста в слове "О девстве" (гл. XLIV): "Некогда нам не полагалась такая мера добродетели, но и было дозволено требовать возмездия за причиненное насилие и на поношение отвечать поношением, и заботиться о приумножении денег, и клясться не ложно, и выбивать око за око, и питать ненависть к врагам; ибо не было воспрещено ни проводить жизнь в наслаждении, ни гневаться, ни изгонять одну жену и брать другую. Мало того. закон разрешал даже иметь одновременно двух жен; и большое было в те времена снисхождение как в этих, так и в иных делах. А после пришествия Христова жизнь стала гораздо строже". В этой же книге (гл. LXXXIII): "Не одна и та же мера добродетели предъявляется к нам и к ним". Точно так же в слове "О равенстве сына отцу" в томе VI он утверждает, что в Евангелии имеются "как заповеди, так и наставления более высокой степени совершенства".
     16 Сенека в письме LXXIII находит, что неправильно считать людей, беззаветно преданных философии, хулителями властей и царей. "Напротив, - по его словам, - нет более преданных подданных, и не случайно, ибо они никому не обязаны в большей мере, нежели царям, благодаря коим они наслаждаются спокойным досугом". Заслуживает прочтения также то письмо, в котором находится следующее место: "Благодеяния этого мира, необходимые всем, ближе всего касаются тех, кто умеет ими пользоваться".
     17 Если только не предпочесть такое толкование, согласно которому здесь речь идет об окончании христианской жизни.
     18 Эдесса находится в Осроене. Имя Абгара весьма распространено в этой местности. Это видно из древних монет, а также из свидетельств Тацита, Аппиана, фрагментов из Диона, как изданных ранее, так и новооткрытых, и Капитолина.
     19 Что отлично показывает Златоуст в толковании на это место послания апостола Павла к римлянам.
     20 "Ради этого установлены суды, законы и казни и всевозможные виды наказании", - говорил Златоуст в слове "К отцу-христианину".
     21 На авторитет этого места ссылается правило Африканского собора: "Против неистовства таких людей мы можем требовать обычной и не отвергаемой писанием охраны; раз апостол Павел, как указано в подлинных деяниях апостолов, против шайки злодеев потребовал даже содействия военной силы". Августин также часто ссылается на это место, например, в послании I к Бонифацию. В послании CLIV к Публиколе имеется следующее место: "Если бы эти злодеи попали в руки вооруженного отряда, то Павел не признал бы своей вины в пролитии их крови". Он же в послании CLXIV: "Павел поступил так затем, чтобы получить вооруженную охрану".
     22 Так, и в Деяниях святых апостолов (XXVII, 18): "Потому, что нет во мне никакой вины, достойной смерти". Юстин во "Второй апологии": "Нам угодно, чтобы вами самими были наказаны те, кто живет не согласно с теми заповедями евангелия и лишь по имени является христианином".
     23 О всеобщем мире, водворившемся на земле благоволением Римской империи, дает следующее толкование Златоуст в слове "О божественности Христа": ""Было предсказано не только то, что вместе с ним наступит великий мир на всем свете, прекратятся правительства многоличные и единоличные в отдельных государствах и будет надо всеми единая власть и обретет мир большая их часть, вопреки прежнему. Ибо ранее ремесленники и ораторы облекались оружием и вступали в поход. После же пришествия Христа обычаи этот прекратился, и военные занятия стали достоянием определенного сословия людей". Точно такую же мысль мы находим в евсеевском "О приуготовлении" (кн I, гл 10).
     24 Ибо о христианах соказано у Юстина: "Мы не сражаемся против врагов". То же самое о ессеянах сказано у Филона в слове "О свободен каждого добродетельного" :"Не встретишь среди них никого кто изготовлял бы дротик или стрелы, меч или панцирь, или щит, ни одного кто выделывал бы оружие или сооружал военные машины" Сходно высказывается Златоуст в толковании "На послание I к коринфянам" (III, 3): "Если бы среди людей господствовала матежащая любовь, то не было бы смертных приговоров".
     25 Как и у Луки сказано в речи Стефана: "...творящий неправду ближнему своему".
     26 Это место толкуется Киприаном в слове "О терпении" так: "Не истребуй похищенного у тебя". Иреней (кн. IV, гл. XXVII): "Взявшему у тебя рубашку отдай также плащ, чтобы не огорчаться, как бы примирившись с похищением, но чтобы радоваться, как бы даруя добровольно". "И если кто-нибудь пригласит тебя пройти с ним тысячу шагов, пройди с ним еще две другие, дабы не следовать за ним насильно подобно рабу, но предшествовать ему, как свободный". Также и Ливаний, читавший евангелие, хвалит не спорящих на суде из-за рубашки и плаща в слове "О защите обвиняемых". Иероним в диалоге I "Против Пелагия": "Евангелие учит: если кто хочет затеять с нами судебное дело и путем жалобы и спора отнять рубашку, то ему следует уступить также и плащ".
     27 Юстин во "Второй апологии": "Сюда относится сказанное об обязанности быть по отношению ко всем терпеливыми, услужливыми, сдерживать свой гнев".
     28 Юстин в той же "Апологии": "Об обязанности поделиться нашим имуществом с нуждающимися и не творить что-либо ради славы о нас сказано следующее: "просящему дай", и так далее". И в другом месте: "Уделим от своего достатка каждому нуждающемуся". Киприан в "Свидетельствах" говорит "Никому не следует отказывать в милостыне. Кто бы ни просил, следует подавать и не отвергать того, кто желает занять у тебя" (кн. III, I).
     29 Сенека в книге второй "О благодеяниях": "Я дам нуждающемуся, но поскольку я сам не нуждаюсь". Златоуст на приведенное в тексте место послания к коринфянам: "Бог требует от каждого сообразно имеющимся средствам, а не поскольку их нет". А для правильного понимания сказанного следует прибавить дальнейшее: "Апостол хвалил за содеянное свыше сил (разумеются фессалоникиицы), но других (то есть жителей Ахайи) он не принуждает делать то же".
     30 См. у Златоуста указанное уже место.
     31 Златоуст, "На послание к римлянам": "Эта блестящая победа, так сказать, воздает напавшему щедрее его ожиданий, превосходит пределы его недостойных вожделений мерой нашего собственного терпения" (гл. VII).
     32 Златоуст в слове первом "О статуях" говорит: "Оскорбление наносит удар или не наносит не в силу намерения наносящего, но согласно суждению потерпевших".
     33 "Подставить щеку" - это выражение в том же смысле приведено в комедии Теренция "Братья".
     34 "Прозелит", то есть ревнитель, ставился наравне с евреем; законы же запрещавшие причинять вред другому, распространялись так же на тех необрезанных пришельцев, о которых речь шла в гл I, XVI настоящего труда. Так полагают талмудисты.
     35 Тертуллиан, "Против Маркиона" (IV): "Вторую степень достоинства составляют чужеземцы, первую же - ближние". Иероним в диалоге I "Против Пелагия": "Мне предписано любить врагов и как молиться за их гонителей. Но справедливо ли, если я люблю их, как ближних; и единокровных; так что нет никакой разницы между соперником и родственником?".
     36 Слова эти принадлежат Сенеке ("О милосердии", кн. I, гл. 2). Златоуст в слове "На послание I к коринфянам" (III. 13 и сл.), говоря о человеческих наказаниях, утверждает: "Не по жестокости, но по благости творят сие люди". Августин: "Подобно тому, как иногда милосердие карает, так и жестокость щадит". Императоры Валентиниан, Феодосии и Аркадий в законе третьем "О защитниках государства" в Кодексе Феодосия постановляют: "Необходимо устранить всякое покровительство, которое, благоприятствуя виновным и способствуя преступным, содействует развитию злодеянии" Тотила у Прокопия в "Готском походе" (II): "Я ставлю наравне тех, кто совершает преступление, и тех. кто препятствует наказанию преступников". См. сказанное в кн. II. гл XXI. II, настоящего трактата.
     37 См. по этому предмету Кирилла, "Против Юлиана", кн. V.
     38 Сюда же относятся места в евангелиях от Матфея (XXI, 44) и от Луки (XIX. 12, 14, 27). Златоуст в толковании "На послание к римлянам" (гл. XIV), сообщив о бедствиях обитателей Иерусалима, пишет: "Христос совершил все это, слушай его собственные пророчества. высказанные им как в притчах иносказательно, так и открыто и прямое. То же самое в слове втором "Против иудеев".
     39 Златоуст, "На послание I к коринфянам": "Умерщвлю ли, искалечу ли? Ибо ведь существует дух суровости, как и дух кротости" (IV. 21). См. также Августина, слово "О нагорной проповеди" (кн. I) и иных авторов, приведенных у Грациана (XXIII, Quaest VIII).
     40 В Вульгате здесь вместо "отмстители" сказано "защитники". Однако это слово у христиан часто употребляется в смысле "отмщения". У Тертуллиана в слове "О терпении" сказано: "Если мы защищаемся слабо, то обезумеешь; если защищаемся сильнее, то затруднишься. Как же мне быть с отмщением, меру которого я не в силах соблюсти вследствие нетерпения от боли?". "Он же в слове "Против Маркиона" (II): "Не ведает разумной меры произвол взаимно наносимых насилий, но каждая сторона стремится к полному обоюдному прекращению насилия, подобно тому, как народу, упорствующему и изменившему богу, казалось слишком продолжительным и даже невероятным дожидаться от бога отмщения, предсказанного пророком. "Мне отмщение, я воздам, - говорит господь; между тем совершение насилия сдерживается страхом возмездия и возможность обратного воздаяния служит препятствием для вызывающего образа действий; так что коварная преступность прекращается, поскольку дозволением последующего пресекается предшествующее насилие; если же первое пресечено, то отпадает последующее насилие. Иными словами, легко внушается страх равного возмездия предвкушением того же самого страдания. Нет ничего горше, как терпеть то же, что причинено тобой другим". В слове "О единобрачии" у того же учителя сказано: "Всемирный потоп вызвали иные неправды, наказанные, однако же, единожды, а не семижды семьдесят раз, что заслужили двойные браки". Место из апостола Павла неплохо изъясняет Августин в послании (CLIV): "Оттого-то сказано: не противьтесь злу, дабы не тешиться местью, которая питает душу зрелищем чужого страдания". См. ниже, в кн. II, гл. XX, V и Х настоящего труда.
     41 Златоуст к этому месту замечает: "Под плотским оружием разумеется: богатство, слава, власть, красноречие, ловкость, происки, лесть, обман".
     42 Тот же Филон в трактате "О созерцательной жизни" приводит следующий стих Гомера:
     Молокоядных, и племя абийцев, мужей справедливых.

     А Юстин свидетельствует о скифах: "Они не алчут стяжания золота и серебра в такой степени, как другие народы", и немного далее: "Такое воздержание сообщило также справедливость этим людям, не алчущим чужого добра, ибо, как известно, жажда стяжания богатства встречается там, где им больше пользуются". О скифах же имеется сходное, заслуживающее прочтения место у Григоры (кн. II). Таксила обращается к Александру со следующими словами: "Какая нам с тобой, Александр, надобность воевать и сражаться, когда ты ведь пришел сюда не за тем, чтобы отнять у нас воду или насущное пропитание, ради которых только и стоит сражаться людям, одаренным разумом?". Сюда же относится также следующее изречение Диогена: "Не из тех, кто питается ячневой кашей, выходят воры и зачинщики войн" Порфирий в трактате "О воздержании от мяса животных" (кн. II) пишет; "То, что можно легко приготовить и стоит дешево, всегда способствует благочестию у всех людей".
     43 Может ли повредить, если мы подкрепим многими другими отличными отрывками из древних авторов и не менее выразительными выдержками весьма
верное, но в то же время плохо усвоенное людьми изречение? Так, например. Афиней, философ, у Диогена Лаэртского восклицает:
     Вы проливаете в бедствиях пот; без конца увлекает
     В схватки и войны стремглав некая страстная сила.

     Фабиан Папирий так рассуждает в "Спорных вопросах" у Сенеки-отца: "Вот выстроенные в боевом порядке войска, где нередко сограждане и паже кровные родственники готовы сразиться между собой, и холмы со всех сторон покрываются всадниками, а затем вся местность устилается искалеченными телами, множеством распростертых трупов или наполняется грабителями мертвецов. Спрашивается, какая же причина внушает человеку неистовство совершать злодеяния против человека? Ведь даже дикие звери не ведут между собою войн; но если бы даже они их вели то все равно войны не приличествовали бы людям, этому мерному и столь близкому к богам роду живых существ. К чему же столь великая ненависть влечет вас, когда вы образуете единое племя и в ваших жилах течет общая кровь; или какое безумие побуждает вac проливать взаимно кровь? Что может накликать такое бедствие на человеческий рад и его участь? Неужели столько убийств творится ради установленных кубками пиршественных столов и блеска золоченых потолков? Должно, стало быть, существовать нечто великое и прекрасное ради чего стоит предпочесть оплаченный такою ценой обильно уставленный стол и роскошное убранство - созерцанию солнечного света и сохранению невинности. Или разве необходимо порабощение всего света ради того лишь, чтобы не было ни в чем недостатка желудку и прочим плотским вожделениям? Для чего же грабятся эти богатства, как не для того, чтобы оставить их затем детям". У Филона в толковании на десять заповедей сказано: "Жажда денег, женщин, славы или, наконец, жажда чего-либо другого, что дает удовольствие, и тому подобное разве являлись причиной только маловажных, незначительных и ничтожных зол? Не они ли разлучают кровных родственников, так как естественное доброжелательство между ними превращается в непримиримую ненависть? Разве обширные и густо населенные области вследствие раздоров не превращаются в безлюдные пустыни? Разве земли и моря не наполняются нескончаемыми бедствиями вследствие сухопутных и морских сражений? Потому, что эти войны греков и варваров или тех и других между собой, даже воспроизведенные в трагедиях, проистекали из одного общего источника - жажды богатства, славы или наслаждений". Плиний в "Естественной истории" (кн. II, гл. III) пишет: "Мы пользуемся покоренной землей таким образом, что обладание всеми этими богатствами побуждает нас к преступлениям, убийствам и войнам; мы орошаем ее нашей кровью и покрываем своими непогребенными костями". У Иеронима в слове "Против Иовиниана" (II) сказано: "Диоген утверждает, что тираны и разрушители городов раздувают войны международные и гражданские не просто ради средств существования, зелени и плодов, но ради изысканных плотских наслаждений и пиров". Златоуст в слове "На послание I к коринфянам" замечает: "Ведь если бы люди взаимно любили друг друга, то никто не причинял бы обид другому, им были бы чужды убийства, сражения, воины, восстания, грабежи, сопровождаемые насилием, обманы и всевозможные бедствия". Он же в обращении "К отцу-христианину" о богатствах пишет: "Разве не из-за них происходят восстания и войны, сражения, избиения городского населения, раны, порабощения пленения, убийства и бесчисленные житейские бедствия?". А Клавдиан пишет:
     Если б то ведомо было, мы б жизнь безмятежно вкушали,
     Не трубили бы трубы, копье не пронзало бы воздух,
     Ветер не бил бы в корму, стен не крушили б машины.

     Агафий в первой книге "Истории" пишет: "Люди добровольно опустившиеся до крайних пределов страстей и неправды, наполняют мир войнами и потрясениями". В заключение после многих метких изречений я приведу одно лишь место из Полибия: "Человек довольный необходимым для жизни, не нуждается в другом учителе мудрости".
     44 У того же Тертуллиана в слове "О душе" сказано: "Кто не предпочтет мирскую правду, которую не напрасно и апостол считает перепоясанной мечом, которую надлежит благоговейно соблюдать свирепствуя для блага человека?". А в послании к проконсулу Скапуле он пишет: "Не устрашаем тебя, так как сами не имеем страха. Но я хотел бы сделать всех причастными спасению, убеждая не богоборствовать. Ты можешь и отправлять обязанности своей должности, и памятовать о человечности, ибо и такие, как вы, подвластны мечу".
     45 Различие проводимое здесь в отношении воинства, он же применяет еще к бракам, как в книге "О единобрачии", так и в увещании "О целомудрии".
     46 Тертуллиан в слове "Об идолопоклонстве": "В церковь не допускаются упражняющиеся в искусствах не согласных с церковным благочинием". Августин, "О вере и занятиях": "Блудницы и лицедеи, и всякие мастера общественного нечестия допускаются к таинствам христовым не иначе, как освободившись от него или сбросив такие оковы".
     Пример лицедея встречается у Киприана (послание LXV); примеры учителей фехтования, сводников и поставщиков жертвенных животных приводятся у Тертуллиана; пример циркового возницы - у Августина.
     47 Слова Иосифа Флавия в "Иудейских древностях" (кн. XI).
     48 Правило IV Карфагенского собора гласит: "Епископ да не вступает по вызову противной стороны в судебные споры о вещах преходящих". Сюда же относится сказанное Амвросием ("Об обязанностях", кн. II, гл. XXI) и Григорием Великим (кн. II, Ind. XI, поел. LVIII).
     49 Эта книга написана, по видимому, в конце второго столетия н.э.
     50 См. об этом у Ксифилина.
     51 Следует добавить еще некоего воина, крещенного Корнилием, упоминание о котором имеется у Адона.
     52 Жестокость этого сенатусконсульта смягчена императором Адрианом, о чем имеется свидетельство у Спартиана. В качестве примера суровости римских законов можно добавить еще запрещение рабам свидетельствовать на суде иначе, как под пыткой.
     53 Зонара: "Он проявлял милосердие к тому, кто оставлял порочную жизнь, ибо во избежание заражения здорового необходимо отсечение больного и гнилого члена, но не выздоровевшего или выздоравливающего". См. у Евсевия. О чрезвычайном милосердии, подобном милосердию Константина по отношению к христианам, можно найти у Саксонца, историка, в свидетельствах датчан о короле Гарольде.
     54 Августин: "Обязанность священнослужителя составляет заступничество за виновных". В посланиях его приводится множество примеров милосердия.
     55 См. Златоуст, слово "О статуях" (XVI); правила Орлеанского собора (гл. 3); "Законы вестготов" (кн. VI, разд. V. 16; кн. IX, разд. II, гл. 3).
     56 L. Nemo, C. de Episc. audientia.
     57 Об этом см. у Кассиодора (XI, 40 и т. д.); также в "Декреталиях" - о церковной неприкосновенности.
     58 Симеон Учитель, излагая это соборное правило, пишет: "Те, которые сначала, как видно, оказывали сопротивление насилию, но были побеждены нечестием и вновь приняли воинское звание, подлежат отлучению от причастия на десять лет". Тот же смысл этого правила выражают Вальсамон и Зонара, а также Руфин (кн. X, гл. 6).
     59 Этот грех считается самым тяжким; "величайшее преступление века" - называет его Тертуллиан в слове "Об идолопоклонстве"; "тягчайшее и крайнее преступление" - говорит Киприан в послании XII.
     60 Сульпиций Север: "Понятно, что Лициний, намеревавшийся оспаривать у Константина обладание императорской властью, предписал своим воинам участвовать в жертвоприношениях; откалывавшихся же он изгонял из войска". По этой же причине Валентиниан, ставший впоследствии императором, при Юлиане был вынужден снять воинский пояс. Близко к этому сообщение Виктора Утического о том, что при короле Гунерике многие отказались от воинского звания, которое тогда было связано с арианством.
     61 Папа Лев в послании ХС к Рустику: "Ходатайствующим о прощении их недостойных поступков надлежит воздерживаться даже от многого дозволенного". В послании епископов к королю Людовику читаем: "Каждый должен отвергнуть многое дозволенное, памятуя свое коснение во многом недозволенном". В капитулах Карла Лысого сказано: "Пусть каждый стремится совершить тем больше добрых дел, чем большее осуждение он навлек на себя своей виной".
     62 Евсевий в "Доказательствах" (кн. I) изображает двоякую жизнь христиан: одну - совершенную; другую - низшую по сравнению с первой. Между прочим, "тех, кто праведно воюет, надлежит наставлять в том, как следует поступать".
     63 См. правило Майнцского собора у Грациана, в разделе Me Clerici vel monachi.
     64 См. послание Иеронима к Непотиану.
     65 В послании к пресвитерам, диаконам и простому народу фурна. Сюда относится L. Generaliter, С. de episcopis et clericls.
     66 Тертуллиан, "Об идолопоклонстве": "Как же он станет сражаться даже в мирное время?". Он же. "Об избежании гонений": "Для нашего мира что есть война, как не преследование?". Киприан в послании X: "Когда сама мать наша церковь первая установила мир по милосердию божию". Послание XXII: "Так как господь решил даровать мир самой церкви". Послание XXXI: "О водворении, то есть об ожидании церковного мира", "О заблуждениях": "Ибо продолжительный мир разрушил унаследованное нами благочиние". Сульпиций Север "По повелению Антонина Пия водворился в церквах мир", и нескоро далее "По миновании затем 38 лет для христиан наступил мир", а в период Константина: "С тех пор в спокойствии мы наслаждаемся миром". И в начале "Истории": "Происходили гонения христианского народа, а вскоре наступили мирные времена".

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11



Похожие:

Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconКнига первая
А задевает нас обычно редкостное, даже если оно ужасно. Поэтому, неподражаемый наставник, сочти из гуманности, что в этих книжках...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconТематическое планирование уроков информатики в 3-м классе (из расчета 1 час в неделю, всего 34 часа) Учебник- тетрадь «Информатика в играх и задачах» 3 класс, 2 части
Общие свойства объектов группы. (Что у любого есть? Что любой умеет?) Особенные свойства объектов подгруппы. (Что еще есть? Что еще...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconМ. Ю. Лермонтов лица, которые действуют в пьесе
Полагаете, это много? Тут как говорится: «Хоть верть-круть, хоть круть-верть …» Главное, что есть комедия. Главное, что есть метаморфозы....
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconСамое основное на портале "Сеть творческих учителей" Что есть и что будет. Из нашей новостной ленты: 14. 06. 2010
По мере сил и интеллектуальных возможностей я прокомментировал те главы проекта нового фз "Об образовании", в которых хоть что-то...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconКогда в губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни, то местные жители, как бы оправдываясь, говорили, что, напротив, в С. очень хорошо, что в С
С. очень хорошо, что в С. есть библиотека, театр, клуб, бывают балы, что, наконец, есть умные, интересные, приятные семьи, с которыми...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconЕсть у нас козлик
Подпрыгивая на месте, дети громко и ритмично говорят: «Есть, есть, есть, есть, есть, есть». Когда произносится последнее из этих...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconНаталья Евгеньевна, здравствуйте!
Остальные серии дыхания\бездыханности сопровождались только ощущениями сильной вибрации в конечностях и был жар в области кистей...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconЧто можно есть во время голодания?
Такие нелепые взгляды прививают нам с самого рождения и поэтому не удивительно, что современны люди практически ничего не знают о...
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconНа пути к системной науке
То есть с понятием эмерджентных свойств я знаком не был, но понимал, что такие свойства есть
Книга первая Глава I что есть война, что есть право ? iconНезависимый религиозно-общественный журнал ясная поляна выпуск 12 рига, 1991
Бог есть любовь и потому воля в человеке, когда она сходится с волей Бога, есть тоже любовь, и желает блага не одному себе, но всему,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов