Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» icon

Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»



НазваниеПроектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
страница1/5
Дудорова Т.П
Дата конвертации23.09.2012
Размер0.61 Mb.
ТипИсследовательская работа
  1   2   3   4   5

Государственное образовательное учреждение

средняя общеобразовательная школа №1272


Проектно-исследовательская работа


Тема: Значение имен в романе М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита»


Исполнитель: Мелешенковская Дарья

Руководитель: Дудорова Т.П.


Москва 2007


План работы:


  1. Цель проекта.

  2. Основные этапы работы над проектом.

  3. Построение проектной работы:

    1. Сюжетно-композиционные особенности романа.

    2. Значение имен героев в романе соотносительно с 3-мя сюжетными линиями

      1. Мастер и Маргарита

      2. Понтий Пилат и Иешуа

      3. Свита Воланда

      4. Образ Ивана Бездомного

IV. Вывод: Роль имен в понимании идейно-художественной структуры романа

V. Список используемой литературы


^ Замысел романа

Роман «Мастер и Маргарита» - главный в творчестве Булгакова. Он писал его с 28-40 год, до самой смерти и сделал 8 редакций. Это «закатный» роман, за него заплачено жизнью автора.


В первой редакции роман имел варианты названий: "Черный маг", "Копыто инженера", "Жонглер с копытом", "Сын В(елиара?)", "Гастроль (Воланда?)". В 1931 к роману были сделаны черновые наброски, причем уже здесь фигурировали Маргарита и ее безымянный спутник - будущий Мастер. Мастером- Великим архитектором природы в Массонской литературе называется верховное божество.


Изменяя название романа, автор переносит акцент с тематики о нечистой дьявольской силы в область творчества, самосовершенствования, поиска истины.


Третья редакция "Мастера и Маргариты", начатая во второй половине 1936 г. или в 1937 г., первоначально называлась "Князь тьмы", но уже во второй половине 1937 г. появилось хорошо известное теперь заглавие "Мастер и Маргарита". Авторская правка машинописи началась 19 сентября 1938 г. и продолжалась с перерывами почти до самой смерти писателя. Булгаков прекратил ее 13 февраля 1940 г., менее чем за четыре недели до кончины, на фразе Маргариты: "Так это, стало быть, литераторы за гробом идут?" 23 октября 1937 г. Е. С. Булгакова отметила в дневнике: "У Михаила Афанасьевича из-за всех этих дел по чужим и своим либретто начинает зреть мысль - уйти из Большого театра, выправить роман ("Мастер и Маргарита"), представить его наверх". Тем самым "Мастер и Маргарита" признавался главным делом жизни, призванным определить судьбу писателя, хотя в перспективе публикации романа Булгаков далеко не был уверен.


По всей видимости, в 30-е годы Булгаков предчувствовал свою смерть и потому осознавал М. и М. как "последний закатный" роман, как завещание, как свое главное послание человечеству.


^ Жанровая уникальность

Жанровая уникальность М. и М. не позволяет как-то однозначно определить булгаковский роман. «Фантастика наталкивается на сугубый реализм, миф на скрупулезную историческую достоверность, теософия на демонизм, романтика на клоунаду»- писал американский литературовед М. Крепе. Если добавить еще, что действие ершалаимских сцен М. и М. - романа Мастера о Понтии Пилате происходит в течение одного дня, что удовлетворяет требованиям классицизма, то можно с уверенностью сказать, что в булгаковском романе соединились весьма органично едва ли не все существующие в мире жанры и литературные направления.

Писатель не случайно обратился к жанру рома­на-мифа. Миф - это такая художественная структу­ра, которая воплощает систематически повторяющее­ся в жизни человечества, несет в себе широкое обобще­ние, отвлекается от пестрой повседневности. Вместе с тем миф представляет собой не абстрактное логичес­кое обобщение, а живую, убедительную в своей кон­кретности картину. С этой точки зрения не только каждая эпоха, но и каждый человек оказываются в использованном Булгаковым мифе в «экстремальной ситуации» конца света, ждет Страшного (высшего) Суда и получает или должен получить «по делам своим ».


^ Композиционная структура произведения. Ком­позиция «Мастера и Маргариты» оригинальна и многопланова. В рамках единого произведения слож­но взаимодействуют два романа - повествование о жизненной судьбе Мастера и созданный им роман о Понтии Пилате. Главы вставного романа об одном дне римского прокуратора рассредоточены в основном в повествовании о московской жизни главного героя и ок­ружающих его людей. Таким образом, в итоговой книге Булгакова сопряжены два временных плана и два по-разному организованных художественных про­странства.


Роман Булгакова - сокровищница необыкновенно разнообразных красок и стилевых приемов. Писатель охотно пользуется и романтическим стилем (история любви Мастера и Маргариты); и щедринской сатирой (вспомните, например, костюм, который без владель­ца-бюрократа самостоятельно принимает резолюции); и гоголевской фантастикой (сцены шабаша, полетов на метле и человеке-борове); и народной буффонадой (таков характер приключений Коровьева - Фагота и кота Бегемота).

Все это напоминает порой веселое, а порой страш­ное дьявольское издевательство над святынями, ли­тургию наоборот: даже модный фокстрот, гремящий то в ресторане писателей, то за стеной квартиры схо­дящего с ума профессора, то на балу у сатаны,— ко­щунственно называется «Аллилуйя». Другая метафо­ра происходящего - «сумасшедший дом», каковым в пространстве романа оказывается не только клиника доктора Стравинского, но и весь изображенный в нем современный мир. «О боги, боги», - систематически восклицают по ходу сюжета то автор, то кто-нибудь из персонажей.


^ Система внутренних соответствий в рамках романа.

Три основных мира М. и М. - древний ершалаимский, вечный потусторонний и современный московский не только связаны между собой (роль связки выполняет мир сатаны), но и обладают собственными шкалами времени. В потустороннем мире оно вечно и неизменно, как бесконечно длящаяся полночь на Великом балу у сатаны. В ершалаимском мире - время прошедшее, в московском мире - настоящее. Эти три мира имеют три соотносящихся между собой ряда основных персонажей, причем представители различных миров формируют триады, объединенные функциональным подобием и сходным взаимодействием с персонажами своего мира, а в ряде случаев - и портретным сходством.

Почти все персонажи московского сюжета имеют своеобразных «двойников» в мифологическом мире. Мастер похож на Иешуа, Берлиоз на Кайфу, Иван Бездомный на Левия Матвея, Алоизий - на Иуду. Палачи, корыстолюбцы, доносчики, изменники, явившиеся на бал сатаны, олицетворяются Степой Лиходеевым, взяточником Никанором Босым, жадной старушенцией Аннушкой, жуликом-буфетчиком Андреем Фомичом, прелюбодеем Семплияровым (разница между этими двумя группами, быть может, лишь в том, что «нынешние» него­дяи - помельче масштабом).


Параллель Москва Ершалаим подчеркивается календарными перекличками решающих действий: арест Иешуа и встреча Воланда с литераторами проис­ходят в среду; казнь и последующие события в Ершалаиме завершаются, как и прощание героев с Мос­квой, в ночь на воскресенье. Системой соответствий пронизаны и пейзажные описания, и даже метеорологические характеристики в двух романных пластах: переулки Арбата похожи на Нижний Город, ресторан «Грибоедов» на дворец Ирода Великого. Гора, где совершается шабаш сатаны, и место казни Иешуа носят одно и то же название, хотя между ними - ог­ромное географическое пространство. В обоих городах днем нещадно палит солнце (в Москве оно «разбито на куски», в Ершалаиме в момент казни Га-Ноцри просто «лопнуло» - картина страшная!), а вечером властвует Луна. Наконец, над обоими городами сгущается Тьма (понятие многозначное, апокалиптическое) и прохо­дит гроза.

Все эти совпадения призваны развернуть харак­терную для Булгакова эсхатологическую картину наступления Судного часа: и во времена Иешуа, и в XX веке.


^ Тема судьбы и личной ответственности в рома­не. Наиболее прочно скреплены два разных пласта булгаковского романа общей для них проблематикой: противостояния творческой личности и толпы, лично­го выбора, отношения выпавшей человеку судьбы и его личной ответственности. Судьба у Булгакова цепь взаимосвязанных обстоятельств (смерть Берлио­за, встреча Мастера с Маргаритой, зависимость жизни Иешуа от римского наместника). Человек смертен. И потому не должен преувеличивать своих возможнос­тей планировать жизнь. Однако в каждом случае сюжет выстраивается писателем так, что от самого персонажа хотя бы отчасти зависит, по каким законам развивается его жизнь. Более того, автор настойчиво «облегчает» любимым героям возможность повернуть свою личную участь в благоприятную, с точки зрения героя, сторону: нужно лишь отказаться от того или иного нравственного принципа.

Стоит Иешуа покривить душой, на что ему едва ли не прямым текстом намекает Пилат,— и жизнь его будет спасена. Стоит Мастеру начать писать так же, как все, т. е. подлаживаясь под господствующие нормы,— и он окажется в МАССОЛИТе. Трижды под­вергается испытаниям Маргарита: когда Воланд спра­шивает, нет ли у нее «какой-нибудь отравляющей душу печали»; когда она отказывается от убийства пусть даже ненавистного ей критика Латунского и когда, наконец, просит за Фриду, вместо того чтобы попросить за себя и Мастера.

В ряде случаев М. Булгаков дает персонажам рав­ные возможности изменить свою жизнь. И если одни используют предоставленный им шанс, то другие так и остаются поклонниками мамоны. В частности, в шестой главе перед поэтом Рюхиным, осознавшим ни­чтожность своего таланта, открывается тот же путь к изменению его судьбы, который выбрал Иван Бездо­мный. Однако вместо этого он лишь продолжает зави­довать Пушкину.


Автор расширяет информационное и художественное пространство романа за счет многочисленных реминисценций, придавая им свое оригинальное толкование. Детально изучив этот материал, можно во многом углубить понимание художественных образов и романа в целом.


Далее, система образов будет рассмотренна в соответствии с тремя сюжетными линиями:

  1. ^ Мастер и Маргарита.

астер - персонаж романа "Мастер и Маргарита", историк, сделавшийся писателем.

Мастер - во многом автобиографический герой. Его возраст в момент действия романа ("человек примерно лет тридцати восьми" предстает в лечебнице перед Иваном Бездомным) - это в точности возраст Булгакова в мае 1929 г. (38 лет ему исполнилось 15-го числа, через 10 дней после того, как Мастер и его возлюбленная покинули Москву).

Газетная кампания против Мастера и его романа о Понтии Пилате напоминает газетную кампанию против Булгакова в связи с повестью "Роковые яйца", пьесами "Дни Турбиных", "Бег", "Зойкина квартира", "Багровый остров" и романом "Белая гвардия".
В 1934 г. Булгакову удалось опубликовать отрывок из "Бега". Кампания против булгаковской пьесы была развернута осенью 1928 г. Кампания против произведения Мастера также приходится на осень 1928 г., поскольку в тексте указывается, что роман "был дописан в августе месяце", затем перепечатан, отдан редактору, читавшему его две недели, затем последовала публикация отрывка и разгромные статьи, после которых в "половине октября" Мастер был арестован и через три месяца, "в половине января" 1929 г. оказался в клинике профессора Стравинского, поскольку был лишен средств к существованию. Интересно, что массированная атака на "Бег" началась тоже ровно за три месяца до того, как Мастер оказался в лечебнице - в середине октября 1928 г. У Стравинского он находится "вот уже четвертый месяц", т. е. как раз до начала мая 1929 г. Очевидно, что арест Михаил Булгаков хронологически приурочил к началу кампании против своей лучшей пьесы.

Вместе с тем, у Мастера много и других, самых неожиданных прототипов. Его портрет: "бритый, темноволосый, с острым носом, встревоженными глазами и со свешивающимся на лоб клоком волос", выдает несомненное сходство с Николаем Васильевичем Гоголем (1809-1852). Ради этого Булгаков даже сделал Мастера при первом появлении бритым, хотя в дальнейшем несколько раз особо отметил, что у Мастера есть борода, которую ему в клинике подстригают дважды в день с помощью машинки (смертельно больной писатель не успел до конца отредактировать текст своего последнего романа).


Сожжение же Мастером своего романа ориентировано не только на сожжение Булгаковым в марте 1930 г. ранней редакции будущего "Мастера и Маргариты", но и на сожжение Гоголем второго тома "Мертвых душ" (1842-1852).

Слова Мастера о том, что "я, знаете ли, не выношу шума, возни, насилий" и что "в особенности ненавистен мне людской крик, будь то крик страдания, ярости или иной какой-нибудь крик" почти буквально воспроизводит сентенцию доктора Вагнера из драматической поэмы "Фауст" (1808-1832) великого немецкого поэта Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832):

Но от забав простонародья
Держусь я, доктор, в стороне.
К чему б крестьяне ни прибегли,
И тотчас драка, шум и гам.
Их скрипки, чехарда и кегли,
И крик невыносимы нам.

(Пер. Б. Пастернака)

Монолог Мастера имеет ощутимые переклички и с выступлением Поэта в театральном прологе "Фауста":

Не говори мне о толпе, повинной
В том, что пред ней нас оторопь берет.
Она засасывает, как трясина,
Закручивает, как водоворот.
Нет, уведи меня на те вершины,
Куда сосредоточенность зовет,
Туда, где божьей созданы рукою
Обитель грез, святилище покоя.
Что те места твоей душе навеют,
Пускай не рвется сразу на уста.
Мечту тщеславье светское рассеет,
Пятой своей растопчет суета.
Пусть мысль твоя, когда она созреет,
Предстанет нам законченно чиста.
Наружный блеск рассчитан на мгновенье,
А правда переходит в поколенья.

Здесь почти точно описан последний приют Мастера, где он наконец обретает желанный покой. Неслучайно Мастер ранней редакции романа именовался (в черновых набросках) Фаустом и Поэтом. Только последний приют Мастера создан не божьей, а дьявольской рукою, хотя Воланд и действует по поручению Иешуа Га-Ноцри. Перед тем, как отпустить Мастера, сатана спрашивает у него: "Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула?" Однако у Гёте не Фауст, а Вагнер сотворяет гомункула. Если в отношениях с Воландом и в своей любви к Маргарите Мастер повторяет Фауста, то его приверженность к гуманитарному знанию, замысел романа о Понтии Пилате и стремление создать гомункула роднит булгаковского героя с Вагнером, любителем книжной премудрости, а не опытного знания. Мастер в своем произведении истину, по его собственным словам, "угадал", а не познал.

М. у Булгакова - философ и потому наделен сходством с упоминаемым в романе И. Кантом. Ему присущи некоторые черты биографии основоположника немецкой классической философии. Вот как, например, характеризовал Канта в посвященной ему статье Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона религиозный философ Владимир Сергеевич Соловьев (1853-1900): "Личность и жизнь Канта представляют совершенно цельный образ, характеризуемый неизменным преобладанием рассудка над аффектами и нравственного долга над страстями и низшими интересами. Поняв свое научно-философское призвание как высшую обязанность, Кант безусловно подчинил ей все остальное... Весьма склонный к сердечному общению. Кант находил, что семейная жизнь мешает умственному труду - и остался навсегда одиноким. При особой страсти к географии и путешествиям, он не выезжал из Кенигсберга, чтобы не прерывать исполнения своих обязанностей. По природе болезненный, он силою воли и правильным образом жизни достиг того, что дожил до глубокой старости, ни разу не быв болен. Потребностям сердца Кант давал необходимое удовлетворение в дружбе с людьми, которые не мешали, а поддерживали его в умственной работе. Главным другом его был купец Грин, который с большими практическими способностями соединял такое умственное развитие, что вся "Критика чистого разума" прошла через его предварительное одобрение. Дружбою оправдывалась и единственная плотская слабость, которую позволял себе Кант: он любил удовольствия стола, в небольшом обществе друзей".

Точно так же и М. равнодушен к радостям семейной жизни. Он не помнит имени своей жены, не стремится иметь детей, а когда состоял в браке и работал историком в музее, то, по собственному признанию, жил "одиноко, не имея родных и почти не имея знакомых в Москве" (в последних словах - скрытый намек на то, что М. родился не в Москве, как и сам Булгаков, уроженец Киева).

Любовь М. к Маргарите - во многом неземная, вечная любовь, о которой говорил тот же Владимир Соловьев. Она никак не направлена на создание семьи. М. осознал свое писательское призвание, как Кант - философское и научное, бросил службу и в арбатском подвале засел за роман о Понтии Пилате. У М., подобно немецкому философу, оказался только один главный и единственный друг, не считая возлюбленной, - журналист Алоизий Могарыч, покоривший М. необыкновенным сочетанием страстной любви к литературе и выдающихся практических способностей. Через Алоизия Могарыча М. и пропускает свой роман, как Кант через купца Грина - "Критику чистого разума". Только результат был прямо противоположен. Грин своими замечаниями действительно помогал другу улучшить текст, а Алоизий Могарыч точно определил, какие места романа М. совершенно неприемлемы для советской цензуры и критики, а в довершении донес на автора, чтобы завладеть его квартирой в арбатском переулке.

Судьба М. - это как бы "негативный" вариант судьбы Канта, и не только в том, что лучший друг оказался предателем. В отличие от немецкого философа, автор романа о Понтии Пилате не в силах самостоятельно победить свой душевный недуг, как Кант поборол в свое время недуг физический. Душевные страдания сломили М., и свое произведение, в отличие от автора трех великих "Критик", напечатанным он так и не увидел. Вновь обрести роман и соединиться со своей романтической возлюбленной М. может только в предоставленном Воландом последнем приюте. В варианте текста 1936 г. М. здесь был еще более явно наделен чертами Канта. Сатана так рисовал ему уготованную награду: "Ты будешь жить в саду, и всякое утро, выходя на террасу, будешь видеть, как гуще дикий виноград оплетает твой дом, как цепляясь, ползет по стене. Красные вишни будут усыпать вишни в саду... Свечи будут гореть, услышишь квартеты, яблоками будут пахнуть комнаты дома. В пудреной косе, в старинном привычном кафтане, стуча тростью, будешь ходить, гулять и мыслить".

Тут бросается в глаза очевидное сходство с хрестоматийным портретом автора "Критики чистого разума", данном известным немецким поэтом и публицистом Генрихом Гейне (1797-1856) в его книге "К истории религии и философии в Германии" (1834): "Вставание, утренний кофе, писание, чтение лекций, обед, гуляние - все совершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах - половина четвертого, когда Иммануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой в руке выходил из дома и направлялся к маленькой аллее, которая в память о нем до сих пор называется Аллеей философии. Восемь раз он проходил ее ежедневно взад и вперед во всякое время года, и, когда было пасмурно или серые тучи предвещали дождь, появлялся его слуга, старый Лампе, с тревожной заботливостью следуя за ним, с длинным зонтиком под мышкой, как символ провидения. Какой странный контраст между внешней жизнью этого человека и его разрушительной, миры сокрушающей мыслью".

В окончательном тексте "Мастера и Маргариты" сходство М. с Кантом осталось, но сделалось менее заметным. Здесь Воланд обращался к герою так: "...О, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днем гулять со своей подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером?.. Там ждет уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет".

В последнем полете М. принимает облик философа XVIII в.: "Волосы его белели теперь при луне и сзади собрались в косу, и она летела по ветру. Когда ветер отдувал плащ от ног мастера, Маргарита видела на ботфортах его то потухающие, то загорающиеся звездочки шпор. Подобно юноше-демону, мастер летел, не сводя глаз с луны, но улыбался ей, как будто знакомой хорошо и любимой, и что-то, по приобретенной в комнате №118-й привычке, сам себе бормотал".

В "Мастере и Маргарите", как и в книге Гейне, сомнению подвергается лишь религиозная, а не этическая сторона кантовской философии (см.: Христианство). Как и в жизни Канта, контраст присутствует в награде, дарованной М.: внешний покой последнего приюта и напряженная работа творческой мысли, создание новых произведений, полная творческая свобода при невозможности донести плоды своего труда до читателей.

В разговоре с Воландом Левий Матвей насчет М. печально заключает: "Он не заслужил света, он заслужил покой". Для сатаны, утверждающего, что "наслаждаться голым светом" может только глупец, вроде его собеседника, награда, дарованная М. безусловно выше традиционного света, данного Фаусту Гёте. В чем Воланд и убеждает М., когда тот, завершив свой роман, отпустил Понтия Пилата навстречу Га-Ноцри: "Мне туда, за ним? - спросил беспокойно мастер, тронув поводья. - Нет, - ответил Воланд, - зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?"

М. не может возвратиться и в покинутую им Москву: "Тоже нет, - ответил Воланд и голос его сгустился и потек над скалами, - романтический мастер! Тот, кого так жаждет видеть выдуманный вами герой, которого вы сами только что отпустили, прочел ваш роман. - Тут Воланд повернулся к Маргарите: - Маргарита Николаевна! Нельзя не поверить в то, что вы старались выдумать для мастера наилучшее будущее, но, право, то, что я предлагаю вам, и то, о чем просил Иешуа за вас же, за вас - еще лучше". Дьявол описывает прелести последнего приюта, где М. сможет созидать нового гомункула и "писать при свечах гусиным пером". Маргарита завершает мысль Воланда: " - Слушай беззвучие, - говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, - слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, - тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я".

Те, кого любит М. - это придуманные им герои. Он получает возможность творить вечно, он освобождается от Понтия Пилата и от памяти о пережитых страданиях, перейдя ручей, символизирующий реку забвения Лету: "Память Мастера, беспокойная, исколотая память стала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя".

Для разрешения вопроса, почему М. в романе награжден не светом, а покоем, можно обратиться и к книге английского историка и богослова епископа Ф. В. Фаррара "Жизнь Иисуса Христа"(1873), выписки из которой сохранились в булгаковском архиве (см.: Христианство). Епископ Фаррар характеризует Христа как мессию и носителя света и как Того, кто постоянно ищет уединения и покоя:

"Молва об этом чудесном событии (исцелении бесноватого и тещи Симона) разнеслось по всей Галилее и Перес, и даже до отдаленных пределов Сирии (Матф., IV, 24), и можно представить себе, как сильно утомленный Спаситель нуждался после этого в продолжительном покое. Но лучшим и самым приятным для него отдыхом было уединение и безмолвие, где Он, не тревожимый никем, мог быть наедине со своим Отцом небесным. Равнина Геннисаретская была еще окутана глубокой тьмой, наступающей перед рассветом, когда, незамеченный никем, Иисус встал и удалился в одно пустынное место, и там подкрепил свой дух тихой молитвой. Хотя дело, для которого Он был послан, часто обязывало Его проводить время среди теснящейся и возбужденной толпы, Он однако же не любил народного шума и избегал даже почестей и выражений признательности от тех, которые чувствовали в Его присутствии как бы обновление всего своего существа. Но ему не давали, даже на короткое время, оставаться в покое и в уединении. Народ неотступно следовал за Ним; Симон со своими друзьями почти гонялись за ним с неутомимой жаждой видеть и слышать. Они даже хотели почти силой удержать его у себя. Но он спокойно отклонил их настойчивость".

Несмотря на всю ценность дарованного М. творческого покоя для самого Булгакова, определенная неполнота награды в романе присутствует. Прямее об этом говорилось в ранних редакциях. В частности, в наброске 1933 г. Воланд сообщал М.: " - Ты не поднимешься до высот. Не будешь слушать мессы. Но будешь слушать романтические..." А в варианте 1936 г. слова дьявола звучали следующим образом: "Ты награжден. Благодари бродившего по песку Иешуа, которого ты сочинил, но о нем более никогда не вспоминай. Тебя заметили, и ты получишь то, что заслужил. Ты будешь жить в саду, и всякое утро, выходя на террасу, будешь видеть, как гуще дикий виноград оплетает твой дом... Исчезнет из памяти дом на Садовой, страшный Босой, но исчезнет мысль о Ганоцри и о прощенном игемоне. Это дело не твоего ума. Кончились мучения. Ты никогда не поднимешься выше, Иешуа не увидишь, ты не покинешь свой приют".

Сожжение М. рукописи о Иешуа и Пилате и ее чудесное возрождение из пепла Воландом, сопровождаемое популярным афоризмом: "Рукописи не горят!", может быть понято в свете книги М. И. Щелкунова "Искусство книгопечатания в его историческом развитии" (1923), выписки из которой сохранились в булгаковском архиве. Там отмечалось, что "если душа книги - ее содержание, то тело книги - бумага, на которой она напечатана". Сожжение романа М., как и отказ автора от борьбы, не в силах уничтожить "бессмертную душу" произведения - высокую историю Иешуа и Пилата.

Лирический монолог рассказчика "Мастера и Маргариты": ("Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший", и т. д.), проецируемый на судьбу М., восходит не только к цитированному выше монологу Адама Киселя из романа г. Сенкевича "Огнем и мечом", но и к другим источникам. Может даже показаться, что здесь нашли место переживания самого писателя во время последней болезни, однако, по воспоминаниям Е. С. Булгаковой, в своей основе этот монолог был написан задолго до смертельного недуга. Зато явные переклички имеются со стихотворением Николая Гумилева (1886-1921) "Творчество" (1918):

Моим рожденные словом,
Гиганты пили вино
Всю ночь, и было багровым,
И было страшным оно.
О, если б кровь мою пили,
Я меньше бы изнемог,
И пальцы зари бродили
По мне, когда я прилег.
Проснулся, когда был вечер.
Вставал туман от болот,
Тревожный и теплый ветер
Дышал из южных ворот.
И стало мне вдруг так больно,
Так жалко стало дня,
Своею дорогой вольной
Прошедшего без меня...
Умчаться б вдогонку свету!
Но я не в силах порвать
Мою зловещую эту
Ночных видений тетрадь.

Совпадают не только ощущение полета и связанный с ним образ таинственных туманов, встающих от болот, не только грустный вечерний пейзаж, но и то, что М., с которым в лирическом монологе как бы сливается автор-рассказчик "Мастера и Маргариты", не может уйти в свет, так как не в состоянии отрешиться от творчества. Потому и материализуется вновь дословно сохранившийся в его голове роман о Понтии Пилате - "ночных видений тетрадь". Лишь после завершения романа М. прощением Пилата в сцене последнего полета эта история уходит из памяти героя, освобождая ее для воплощения новых замыслов. Сходство творческих ощущений Гумилева и Булгакова здесь несомненно.

Последний приют М. среди множества литературных ассоциаций, напоминает и цветущий остров из романа Чарльза Мэтьюрина (1782-1824) "Мельмот-скиталец" (1820), где возлюбленная Мельмота красавица Иммали просит его остаться навсегда, чтобы не возвращаться "в этот мир зла и горя. Здесь цветы всегда будут цвести, а солнце светить так же ярко, как в тот день, когда я в первый раз тебя увидела. Зачем же тебе возвращаться в мир, где людям приходится думать и где они несчастны?"

Финал судьбы М. полемичен по отношению к судьбе Фауста в поэме Гёте, где Ангелы уносят в свет бессмертную сущность главного героя:

Спасен высокий дух от зла
Произволеньем божьим:
Чья жизнь в стремлениях прошла,
Того спасти мы можем.
А за кого любви самой
Тот будет ангелов семьей
Ходатайство не стынет,
Радушно в небе принят.

У Булгакова же М. уготован только Лимб, пространство между Адом и Раем, где обитают души младенцев, умерших без крещения, и невольные грешники. В поэме Ангелы с Фаустом Лимб минуют, устремляясь к райским высотам, где парят души невинных христианских блаженных младенцев:

Вон над вершиною
Этой скалистой
Нечто невинное.
След чей-то чистый.
Мгла тонкостенная,
И в промежутке -
Души блаженные,
Дети, малютки.
Чуждые бремени
Горестей лишних,
Дышат вне времени
Славою в вышних.
Ощупью шарящей
Дух для начала
Пустим в товарищи
К братии малой.

М., в отличие от Фауста, в последний скалистый приют несут не Ангелы, а Воланд со своей свитой. У Гёте любовь меняет природу сатаны и заставляет его не препятствовать добру:

Наша сторона отбила душу у нечистой силы,
В бегство обратив лукавых
И цветами закидав их.
Вместо адских мук, с печалью
Боль любви они познали.
Перед ней сдалась природа
Сатаны, их коновода.
Он не снес ее укола.
Милосердье побороло.

В "Мастере и Маргарите" потусторонние силы в лице Воланда не только не препятствуют добру, но прямо исполняют просьбу Иешуа Га-Ноцри наградить М. покоем.

В финале булгаковского романа, когда "ни скал, ни площадки, ни лунной дороги, ни Ершалаима не стало вокруг", М. и Маргарита "увидели обещанный рассвет. Он начинался тут же, непосредственно после полуночной луны". Главные герои "в блеске первых утренних лучей" миновали ручей и двинулись по песчаной дороге. Маргарита при этом говорит М.: "Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи". Вечный дом - это место пребывания души М., его бессмертного гения. История М., как и история гетевского Фауста, среди прочего, воплощает в себе ритуалы Масонства.

Вывод:

Таким образом, мы видим, что образ Мастера сложный и многогранный, в нем автор соединил черты и известных литераторов и философов, литературных героев. Поэтому, Мастер выходит за рамки литературного персонажа, выполняющего роль в развитии сюжета, и приобретает обобщенное значение. С религиозно-филосовской точки зрения, этот человек, подобный Иешуа (Иисусу), мучительно ищущий истину, чтобы донести ее до людей, и страдающий от того, что как и много веков назад она оказалась ненужной людям.

С творческой точки зрения, он олицетворяет сложный процесс писательского труда. А его возвышанная любовь к Маргарите – это огромная работа души. Он ищет в ней человека, близкого по мироощущениям.


аргарита - персонаж романа "Мастер и Маргарита", возлюбленная Мастера.

Главным прототипом Маргариты послужила третья жена писателя Е. С. Булгакова. Через нее Маргарита связана с героиней пьесы начала 30-х годов "Адам и Ева" - Евой Войкевич. Е. С. Булгакова записала в своем дневнике 28 февраля 1938г.: "М. А. читал первый акт своей пьесы "Адам и Ева", написанной в 1931-м году... В ней наш треугольник - М. А., Е. А. (второй муж Е. С. Булгаковой военачальник Е. А. Шиловский (1889-1952), я". Здесь Булгаков послужил прототипом академика Александра Ипполитовича Ефросимова, а Шиловский - мужа Евы инженера Адама Николаевича Красовского. Вероятно, поэтому и муж Маргариты сделан в романе инженером.

В литературном плане Маргарита восходит к Маргарите "Фауста" (1808-1832) Иоганна Вольфганга Гёте (1749-1832). Некоторые детали образа Маргариты можно также найти в романе Эмилия Миндлина (1900-1980) "Возвращение доктора Фауста" (1923) (см.: Мастер). Например, золотая подкова, которую дарит Маргарите Воланд, очевидно, связана, с названием трактира "Золотая подкова" в этом произведении (здесь Фауст впервые встречает Маргариту).

Одна из иллюстраций к "Возвращению доктора Фауста" также нашла свое отражение в булгаковском романе. В сохранившемся в архиве писателя экземпляре альманаха "Возрождение" с миндлинским романом между страницами 176 и 177 помещен офорт И. И. Нивинского (1880/81-1933) "В мастерской художника", на котором изображена полуобнаженная натурщица перед зеркалом, причем на левой руке у нее накинут черный плащ со светлым подбоем, в правой руке - черные чулки и черные остроносые туфли на каблуке, волосы же - короткие и черные. Такой видит себя Маргарита в зеркале, когда натирается волшебным кремом Азазелло.

С образом Маргариты в романе связан мотив милосердия. Она просит после Великого бала у Сатаны за несчастную Фриду. Слова Воланда, адресованные в связи с этим Маргарите: "Остается, пожалуй, одно - обзавестись тряпками и заткнуть ими все щели моей спальни!.. Я о милосердии говорю... Иногда совершенно неожиданно и коварно оно пролезает в самые узенькие щелки. Вот я и говорю о тряпках", - заставляют вспомнить следующее место из повести Федора Достоевского (1821-1881) "Дядюшкин сон" (1859): "Но превозмогло человеколюбие, которое, как выражается Гейне, везде суется с своим носом".

Слова Достоевского, в свою очередь, восходят к "Путевым картинам" (1826-1830) Генриха Гейне (1797-1856), где милосердие связано, прежде всего, с образом добродушного маркиза Гумпелино, обладателя очень длинного носа. Мысль Достоевского, высказанная в романе "Братья Карамазовы" (1879-1880), о слезинке ребенка как высшей мере добра и зла, проиллюстрирована эпизодом, когда Маргарита, крушащая дом Драмлита, видит в одной из комнат испуганного четырехлетнего мальчика и прекращает разгром.

Булгаков подчеркивает также связь М. с французскими королевами, носившими имя Маргарита. В подготовительных материалах к последней редакции "Мастера и Маргариты" сохранились выписки из статей Энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона, посвященных Маргарите Наваррской (1492-1549) и Маргарите Валуа (1553-1615).

Свадьба последней с королем Наваррским Генрихом - будущим французским королем Генрихом IV (1553-1610), как отмечалось в словарной статье, "отпразднованная с большой пышностью, закончилась Варфоломеевской ночью или парижской кровавой свадьбой" 24 августа 1572 г. Узнавший Маргариту по дороге на Великий бал у Сатаны толстяк называет ее "светлая королева Марго" и лопочет, "мешая русские фразы с французскими, какой-то вздор про кровавую свадьбу своего друга в Париже Гессара".

Гессар - это упомянутый в статье парижский издатель переписки Маргариты Валуа, вышедшей в середине XIX в., но Булгаков сделал его, как и безымянного толстяка, участником Варфоломеевской ночи. Однако, поскольку жена Генриха IV не оставила потомства, в образе Маргариты была контаминирована также Маргарита Наваррская, имевшая детей и создавшая знаменитый сборник новелл "Гептамерон" (1559).

Обе исторические Маргариты покровительствовали писателям и поэтам. Булгаковская Маргарита любит гениального писателя - Мастера (в ранних редакциях также названного Поэтом). Она - символ той вечной женственности, о которой поет Мистический хор в финале гетевского "Фауста":

Все быстротечное
Символ, сравненье.
Цель бесконечная
Здесь в достиженье.
Здесь - заповеданность
Истины всей.
Вечная женственность
Тянет нас к ней.

(Перевод Б. Пастернака)

В этой последней сцене Маргарита (Гретхен) у Гёте восклицает:


Оплот мой правый,
В сиянье славы,
Склони свой лик
над счастием моим.
Давно любимый,
Невозвратимый
Вернулся, горем
больше не томим.
Собраньем духов окруженный,
Не знает новичок того,
Что ангельские легионы
В нем видят брата своего.
Уже он чужд земным оковам
И прежний свой покров сложил.
В воздушном одеянье новом
Он полон юношеских сил.
Позволь мне быть его вожатой,
Его слепит безмерный свет.

Фауст и Маргарита воссоединяются на небесах, в свете. Вечная любовь гетевской Гретхен помогает ее возлюбленному обрести награду - традиционный свет, который его слепит, и потому она должна стать его проводником в мире света.

Булгаковская Маргарита тоже своей вечной любовью помогает Мастеру - новому Фаусту обрести то, что он заслужил. Но награда героя здесь - не свет, а покой, и в царстве покоя, в последнем приюте у Воланда или даже, точнее, на границе двух миров - света и тьмы, Маргарита становится поводырем и хранителем своего возлюбленного: "Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я".

Так говорила Маргарита, идя с Мастером по направлению к вечному их дому, и Мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память Мастера, беспокойная, исколотая иглами память, стала потухать".

Эти строки Е. С. Булгакова записывала под диктовку смертельно больного автора "Мастера и Маргариты".

Мотив милосердия и любви в образе Маргариты решен иначе, чем в гетевской поэме, где перед силой любви "сдалась природа сатаны... он не снес ее укола. Милосердие побороло", и Фауст был отпущен в свет. У Булгакова милосердие к Фриде проявляет Маргарита, а не сам Воланд. Любовь никак не влияет на природу сатаны, ибо на самом деле судьба гениального Мастера предопределена Воландом заранее. Замысел сатаны совпадает с тем, чем просит наградить Мастера Иешуа, и Маргарита здесь - часть этой награды.


^ Образ Маргариты и тема творчества в романе. Примером следования нравственной заповеди любви является в романе Маргарита. Это единствен­ный персонаж, не имеющий двойника в мифологи­ческом сюжете повествования. Тем самым Булгаков подчеркивает неповторимость Маргариты и владею­щего ею чувства, доходящего до полного самопожертвования (Маргарита во имя спасения Мастера за­ключает договор с дьяволом, то есть губит свою душу). Любовь к Мастеру сочетается в героине с не­навистью к его гонителям, но даже ненависть не в состоянии подавить в ней милосердия. Так, разгро­мив квартиру Латунского и перепугав взрослых оби­тателей писательского дома, она успокаивает запла­кавшего ребенка.

С образом Маргариты связана излюбленная булгаковская тема любви к семейному очагу. Комната Мас­тера в доме закройщика с неизменной для художест­венного мира Булгакова настольной лампой, книгами и печкой становится еще уютнее после появления здесь Маргариты - музы Мастера.

Так входит в роман важнейшая для писателя тема творчества. Булгаков и здесь решает проблему соотно­шения вечного и временного: он убежден, что только полная отдача истине, желание писателя нести правду сердца и ума обеспечивают произведению незыблемую ценность, такую же, какой наделены музыка Ш. Гуно или И. Баха. Музыкальные ассоциации с творчеством этих и некоторых других композиторов составляют фон романа, что тоже характерно для всего творчества писателя. Мастеру противостоит равнодушная толпа, к которой относятся и занимающиеся псевдотворчест­вом люди, заботящиеся лишь о своем благополучии. В романе создана целая галерея членов МАССОЛИТа (сама эта аббревиатура в тексте Булгакова более чем иронична), начиная от литературных генералов Ми­хаила Александровича Берлиоза и упоминаемого за­вистливыми коллегами сибарита-драматурга Лавровича и кончая критиком Абабковым и поэтами Павиановым, Богохульским, Шпичкиным, Бузняк, чьи фами­лии говорят сами за себя. Эти бездари травят Мастера, доводят его до сумасшедшего дома и полного отказа от своего детища - романа.


^ Вывод по первой сюжетной линии.

Исследователи творчества М. Булгакова не едины в вопросе о том, почему Мастер «не заслужил света, а заслужил покой». Одни утвержда­ют, что это наказание за малодушие. Ведь он так и не дописал роман, сдался, что отличает его от повелителя света Иешуа. Последняя фраза Мастера, которой он «от­пустил» Понтия Пилата («Свободен! Свободен!»), не со­ответствует той, которой Мастер хотел закончить роман. Этими задуманными Мастером словами дважды (в 32-й главе и в эпилоге) завершит повествование сам М. Бул­гаков. Что, кстати, позволяет увидеть и разницу между Мастером и автором романа.

Противники «концепции наказания» считают, что Мастер обрел именно то, что необходимо художнику-романтику. Он преобразился в рыцаря-менестреля. Он будет писать теперь в полном согласии со своей совес­тью. Мастер обрел желанный уют, верную спутницу, он погружается в музыку, постигает мудрость жизни. Вполне возможно, что судьбу мастера проясняет реми­нисценция с пушкинским утверждением «на свете счастья нет, но есть покой и воля». (Пушкин был любимым автором Булгакова.)

Впрочем, в эпилоге романа Мастер и его возлюблен­ная спускаются к Ивану из света и вновь уходят к Луне. И как знать, не является ли покой с его просты­ми человеческими радостями первым шагом людей к обретению света, к вечному Царству, о котором ьечтал «романтический мастер» Михаил Булгаков?



  1. ^ Понтий Пилат и Иешуа Га-Ноцри.

Иершалаимские сцены изначально кажутся вставными и трудно понять их значение в романе. Только после внимательного прочтения начинаешь понимать, что данные образы находят соответствие и двойников в современном мире романа.


онтий Пилат - римский прокуратор (наместник) Иудеи в конце 20-х - начале 30-х гг. н. э., при котором был казнен Иисус Христос. Понтий Пилат - один из главных героев романа "Мастер и Маргарита".

На первый взгляд, Понтий Пилат у Булгакова - человек без биографии, но на самом деле вся она в скрытом виде присутствует в тексте. Ключом здесь является упоминание битвы при Идиставизо, где будущий прокуратор Иудеи командовал кавалерийской турмой и спас от гибели окруженного германцами великана Марка Крысобоя. Идиставизо (в переводе с древнегерманского - Долина Дев, как и упомянуто у Булгакова) - это долина при р. Везер в Германии, где в 16 г. римский полководец Германик (15 до н. э. - 19 н. э.), племянник императора Тиберия (43 или 42 до н. э. - 37 н. э.), разбил войско Арминия (Германа) (18 или 16 до н. э. - 19 или 21 н. э.), предводителя германского племени херусков (хеврусков).

Слово же "турма" помогает определить этническое происхождение Понтия Пилата Из статьи в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона писатель знал, что турма - это подразделение эскадрона (алы) римской кавалерии, причем сама кавалерия в императорский период набиралась исключительно из неримлян. П. П. как служивший в кавалерии, без сомнения, римлянином по рождению не был, а, скорее всего, происходил из германцев.

Германское происхождение Понтия Пилата в романе подтверждается многими деталями. Упоминание, что прокуратор был сыном короля-звездочета и мельничихи Пилы, восходит к средневековой майнцской легенде о короле-астрологе Ате и дочери мельника Пилы, живших в прирейнской Германии. Однажды Ат, находясь в походе, узнал по звездам, что зачатый им тотчас ребенок станет могущественным и знаменитым. Королю привели первую попавшуюся женщину - мельничиху Пилу. Родившийся мальчик получил имя от сложения их имен.

Через поэму Петровского Булгаков познакомился с этой средневековой немецкой легендой о происхождении П. П. и использовал ее в романе: прокуратор именуется у него Всадником Золотое Копье, очевидно, как за меткий глаз, так и за любовь к золоту.

У Булгакова Понтий Пилат точно так же отмечает знакомство Иешуа Га-Ноцри с трудами греческих философов, присутствует у писателя и уникальный, встречающийся, кажется, ранее только у Петровского мотив трусости Понтия Пилата: прокуратор в "Мастере и Маргарите", как и в поэме, видит несостоятельность обвинения в "оскорблении величества", которое инкриминируется Га-Ноцри, и пытается убедить иудеев отпустить его, а не Вар-равана. А после оглашения приговора надвигается туча, и Понтий Пилат чувствует приближающуюся грозу.

Булгаковский П. П. кончает свою жизнь в финале "Мастера и Маргариты" в полном соответствии с еще одной легендой, тоже связанной с германским мифом. В статье "Пилат" Брокгауза и Эфрона с судьбой прокуратора Иудеи связывалось название одноименной горы в Швейцарских Альпах, где "он будто бы и доселе появляется в великую пятницу и умывает себе руки, тщетно стараясь очистить себя от соучастия в ужасном преступлении". Читатели "Мастера и Маргариты" помнят П. П., сидящего при свете пасхального полнолуния на плоской горной вершине и жаждущего покоя, избавления от мук совести и прощения. Этот покой нес людям Иисус в поэме Петровского и им же, в конце концов, награждаются у Булгакова и прокуратор Иудеи, и "трижды романтический" несчастный в земной жизни Мастер.

П. П. в "Мастере и Маргарите" сверхъестественным образом прозревает грядущее свое бессмертие, связанное с представшим перед его судом нищим бродягой Иешуа Га-Ноцри. Когда прокуратор начинает сознавать, что придется утвердить смертный приговор Синедриона, его впервые посещает "какая-то совсем нелепая" мысль "о каком-то долженствующем быть - и с кем?! - бессмертии, причем, бессмертие почему-то вызывало нестерпимую тоску".

После утверждения приговора "тоска осталась необъясненной, ибо не могла же ее объяснить мелькнувшая как молния и тут же погасшая какая-то короткая другая мысль: "Бессмертие... пришло бессмертие..." Чье бессмертие пришло? Этого не понял прокуратор, но мысль об этом загадочном бессмертии заставила его похолодеть на солнцепеке".

Такая трактовка во многом оказалась новаторской в художественном воплощении евангельской темы. Возможно, именно из романа Булгакова она перешла в либретто популярнейшей рок оперы "Иисус Христос - суперзвезда", написанное Тимом Райсом в 1968 г. Здесь П. П. накануне допроса видит во сне Иисуса и ненавидящую пророка толпу. "Затем я вижу, что миллиарды оплакивают этого человека, а потом я слышу, как они поминают мое имя, проклиная меня", - восклицает оперный прокуратор. И у Булгакова, и у Райса соответствующие эпизоды восходят к евангельскому рассказу о предупреждении П. П. его женой, которая советует мужу не причинять зла виденному ей во сне праведнику, иначе ему, Пилату, придется пострадать за свои неосторожные действия.

В образе П. П. Булгаковым запечатлен человек, терзающийся муками совести за то, что отправил на смерть невинного. В финале романа П. П. даруется прощение. Этот персонаж генетически связан с героями автобиографического рассказа "Красная корона" - автора, мучающегося из-за гибели брата, и безымянного генерала, отправившего его в бой и повинного в бессудных казнях.

И в финале, когда Маргарита и Мастер видят сидящего в кресле на плоской горной вершине П. П., Воланд сообщает им, что прокуратор все время говорит "одно и то же. Он говорит, что и при луне ему нет покоя и что у него плохая должность". Как и Толстой, Булгаков утверждал, что никакими должностными обязанностями нельзя оправдать преступного насилия над людьми. Для П. П. слова о должности - только попытка успокоить больную совесть.


ешуа Га-Ноцри - персонаж романа "Мастер и Маргарита", восходящий к Иисусу Христу из Евангелий.

Имя "Иешуа Га-Ноцри" Булгаков встретил в пьесе Сергея Чевкина "Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины" (1922), а затем проверил его по трудам историков. В булгаковском архиве сохранились выписки из книги немецкого философа Артура Древса (1865-1935) "Миф о Христе", переведенной на русский в 1924 г., где утверждалось, что по-древнееврейски слово "нацар", или "нацер", означает "отрасль " или "ветвь", а "Иешуа" или "Иошуа" - "помощь Ягве" или "помощь божию".

Правда, в другой своей работе, "Отрицание историчности Иисуса в прошлом и настоящем", появившейся на русском в 1930 г. Древе отдавал предпочтение иной этимологии слова "нацер" (еще один вариант - "ноцер") - "страж", "пастух", присоединяясь к мнению британского историка библии Уильяма Смита (1846-1894) о том, что еще до нашей эры среди евреев существовала секта назореев, или назарян, почитавших культового бога Иисуса (Иошуа, Иешуа) "га-ноцри", т.е. "Иисуса-хранителя".

В архиве писателя сохранились и выписки из книги английского историка и богослова епископа Фридерика В. Фаррара "Жизнь Иисуса Христа" (1873). Если Древе и другие историки мифологической школы стремились доказать, что прозвище Иисуса Назарей (Га-Ноцри) не носит географического характера и никак не связано с городом Назаретом, который, по их мнению, еще не существовал в евангельские времена, то Фаррар, один из наиболее видных адептов исторической школы (см.: Христианство), отстаивал традиционную этимологию.

Из его книги Булгаков узнал, что упоминаемое в Талмуде одно из имен Христа - Га-Ноцри означает Назарянин. Древнееврейское "Иешуа" Фаррар переводил несколько иначе, чем Древе, - "чье спасение есть Иегова". С Назаретом английский историк связывал город Эн-Сарид, который упоминал и Булгаков, заставляя Пилата во сне видеть "нищего из Эн-Сарида".

Во время же допроса прокуратором И. Г.-Н. в качестве места рождения бродячего философа фигурировал город Гамала, упоминавшийся в книге французского писателя Анри Барбюса (1873-1935) "Иисус против Христа". Выписки из этой работы, вышедшей в СССР в 1928 г., также сохранились в булгаковском архиве.

Поскольку существовали различные, противоречившие друг другу этимологии слов "Иешуа" и "Га-Ноцри", Булгаков не стал как-либо раскрывать значение этих имен в тексте "Мастера и Маргариты". Из-за незавершенности романа писатель так и не остановил свой окончательный выбор на одном из двух возможных мест рождения И. Г.-Н.

В портрете И. Г.-Н. Булгаков учел следующее сообщение Фаррара: "Церковь первых веков христианства, будучи знакома с изящной формой, в которую гений языческой культуры воплощал свои представления о юных богах Олимпа, но, сознавая также роковую испорченность в ней чувственного изображения, по-видимому с особенной настойчивостью старалась освободиться от этого боготворения телесных качеств и принимала за идеал Исаино изображение пораженного и униженного страдальца или восторженное описание Давидом презренного и поносимого людьми человека (Исх., LIII, 4; Пс., XXI, 7, 8, 16, 18). Красота Его, говорит Климент Александрийский, была в его душе, по внешности же Он был худ. Иустин Философ описывает его как человека без красоты, без славы, без чести. Тело Его, говорит Ориген, было мало, худо сложено и неблагообразно. "Его тело, - говорит Тертуллиан, - не имело человеческой красоты, тем менее небесного великолепия".

Английский историк приводит также мнение греческого философа II в. Цельса, который сделал предание о простоте и неблагообразии Христа основанием для отрицания Его божественного происхождения. Вместе с тем, Фаррар опроверг основанное на ошибке латинского перевода Библии - Вульгаты утверждение, что Христос, исцеливший многих от проказы, сам был прокаженным.

Автор "Мастера и Маргариты" счел ранние свидетельства о внешности Христа достоверными, и сделал своего И. Г.-Н, худым и невзрачным со следами физического насилия на лице: представший перед Понтием Пилатом человек "был одет в старенький и разорванный голубой хитон. Голова его была прикрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба, а руки связаны за спиной. Под левым глазом у человека был большой синяк, в углу рта - ссадина с запекшийся кровью. Приведенный с тревожным любопытством глядел на прокуратора".

Булгаков, в отличие от Фаррара, всячески подчеркивает, что И. Г.-Н. - человек, а не Бог, поэтому он и наделен самой неблагообразной, не запоминающейся внешностью. Английский же историк был убежден, что Христос "не мог быть в своей внешности без личного величия пророка и первосвященника".

Автор "Мастера и Маргариты" учел слова Фаррара о том, что до допроса у прокуратора Иисуса Христа дважды били. В одном из вариантов редакции 1929 г. И. Г.-Н. прямо просил Пилата: " - Только ты не бей меня сильно, а то меня уже два раза били сегодня..." После побоев, а тем более во время казни, внешность Иисуса никак не могла содержать признаков величия, присущего пророку. На кресте у И. Г.-Н. в облике проступают довольно уродливые черты: "...Открылось лицо повешенного, распухшее от укусов, с заплывшими глазами, неузнаваемое лицо", а "глаза его, обычно ясные, теперь были мутноваты".

^ Вывод по 2-ой сюжетной линии.

Внешнее неблагообразие И. Г.-Н. контрастирует с красотой его души и чистотой его идеи о торжестве правды и добрых людей (а злых людей, по его убеждению, нет на свете), подобно тому как, по словам христианского теолога II-III вв. Климента Александрийского, духовная красота Христа противостоит его ординарной внешности.

При создании образов Понтия Пилата и Иешуа Га-Ноцри, Б. Не опирается на библейские тексты, а наоборот, даже нарушает многие их каноны. Он проводит параллель с другими литературными источниками, чтобы создать более объемные характеры. Б. Создает свою оригинальную версию библейской истории и умело приплетает ее с современностью.


Божественная и дьявольская силы тесно связанны в романе. Первая ступень установления справедливости- Воланд, А Иешуа – высшая ступень милосердия, прощения. Но по мнению автора, эти силы могут быть в единстве. Об этом говорит эпиграф к роману. И именно это и разгадал Мастер.


...так кто ж ты наконец?

– Я – часть той силы, что вечно

хочет зла и вечно совершает благо.

^ Гете. «Фауст»


Много глав в романе автор посвещает описанию Воланда и его свиты. Может показаться, что это фантастические страницы. Но Булгаков хорошо знает религиозные и антирелигиозные труды, работы, поэтому не мог просто так ввести этот элемент. За этой аллегорией много кроется. Чтобы лучше разобраться в этом, обратимся к понятию демонологии.





  1   2   3   4   5




Похожие:

Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconОбъектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Объектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», фрагменты ранних рукописей романа...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconКрестные муки михаила булгакова
России. К сожалению, этому мало кто верит, поскольку Булгаков не заклеймил сатанизм и не призывал к свержению большевистского режима....
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconПовелитель тьмы в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Дьявол, сатана, главный противник Бога, каратель сейчас еще больше, чем раньше интересует и завораживает умы людей. Об этом свидетельствует,...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconВоланд и его свита в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Оно образовано Булгаковым от ветхозаветного имени Азазел (или Азазель). Так зовут отрицательного героя ветхозаветного апокрифа книги...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconДиакон Андрей Кураев "Мастер и Маргарита": за Христа или против?
Диакон Андрей Кураев аргументированно отвечает на самые острые вопросы, вызываемые как романом, так и его современной экранизацией....
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconКрестные муки Михаила Булгакова c пророческим романом Ф. М. Достоевского «Идиот» перекликается роман-предупреждение М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Булгаков, в традициях Пушкина, Гоголя и Достоевского, не критикует политический строй страны, а показывает, что формы правления в...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconРоман “Мастер и Маргарита” – заветная книга М. А. Булгакова План
Михаил Афанасьевич Булгаков – писатель с необычной судьбой: основная часть его литературного наследия стала известна читающему миру...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconРайонная проблемная группа «Проектно-исследовательская деятельность»
Цель: Осмысление, практическое применение технологии проектно-исследовательского обучения как базовой образовательной технологии...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconПроектно – исследовательская деятельность в начальной школе
Эта работа может иметь и локальный, и фронтальный характер, её можно проводить индивидуально, с небольшой группой детей в процессе...
Проектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита» iconЭсхатологические мотивы в творчестве М. А. Булгакова (на материале романов «Белая гвардия» и «Мастер и Маргарита»)
Марта 2008 г в часов на заседании диссертационного совета д 212. 136. 01 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов