Любовь лукина евгений лукин icon

Любовь лукина евгений лукин



НазваниеЛюбовь лукина евгений лукин
страница1/9
Дата конвертации19.10.2012
Размер1.18 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
1. /ANGELS.docЛюбовь лукина евгений лукин


Любовь ЛУКИНА

Евгений ЛУКИН


КОГДА ОТСТУПАЮТ АНГЕЛЫ


1


Все, что требовалось от новичка, - это слегка подтолкнуть уголок.

Стальная плита сама развернулась бы на роликах и пришла под нож

необрезанной кромкой. Вместо этого он что было силы уперся в плиту ключом

и погнал ее с перепугу куда-то в сторону Астрахани.

На глазах у остолбеневшей бригады металл доехал до последнего ряда

роликов, накренился и тяжко ухнул на бетонный пол. Наше счастье, что перед

курилкой тогда никого не было.

Первым делом мы с Валеркой кинулись к новичку. Оно и понятно: Валерка

- бригадир, я - первый резчик.

- Цел?

Новичок был цел, только очень бледен. Он с ужасом смотрел под ноги,

на лежащую в проходе плиту, и губы его дрожали.

А потому мы услышали хохот. Случая не было, чтобы какое-нибудь

происшествие в цехе обошлось без подкранового Аркашки.

- Люська! - в восторге вопил подкрановый. - Ехай сюда! Гля, что эти

чудики учудили! Гля, куда они лист сбросили!

Приехал мостовой кран, из кабины, как кукушка, высунулась горбоносая

Люська и тоже залилась смехом.

Илья Жихарев по прозвищу Сталевар неторопливо повернулся к Аркашке и

что-то ему, видно, сказал, потому что хохотать тот сразу прекратил. Сам

виноват. Разве можно смеяться над Сталеваром! Сталевар словом рельсы гнет.

С помощью Люськиного крана мы вернули металл на ролик и тут только

обратили внимание, что новичок все еще стоит и трясется.

Сунули мы ему в руки чайник и послали от греха подальше за

газировкой.

- Минька, - обреченно сказал Валера, глядя ему вслед. - А ведь он нас

с тобой посадит. Он или искалечит кого-нибудь, или сам искалечится.

- С высшим образованием, наверно... - сочувственно пробасил

Вася-штангист. - Недоделанный какой-то...

- Брось! - сказал Валера. - Высшее образование! Двух слов связать не

можете..

Впятером мы добили по-быстрому последние листы пакета и, отсадив

металл, в самом дурном настроении присели на скамью в курилке.

- Опять забыл! - встрепенулся Сталевар. - Как его зовут?

- Да Гриша его зовут, Гриша!..

- Гриша... - Сталевар покивал. - Григорий, значит... Так, может, нам

Григория перебросить на шестой пресс, а? У них вроде тоже человека нет...

- Не возьмут, - вконец расстроившись, сказал бригадир. - Аркашка уже

всему цеху раззвонил. И Люська видела...


Старый Петр сидел прямой, как гвоздь, и недовольно жевал губами.

Сейчас что-нибудь мудрое скажет...

- Вы это не то... - строго сказал он. - Не так вы... Его учить надо.

Все начинали. Ты, Валерка, при мне начинал, и ты, Минька, тоже...

В конце пролета показался Гриша с чайником. Ничего, красивый парень,

видный. Лицо у Гриши открытое, смуглое, глаза темные, чуть раскосые, нос

орлиный. Налитый всклень чайник несет бережно, с чувством высокой

ответственности.

- А как его фамилия? - спросил я Валерку.

Тот вздохнул.

- Прахов... Гриша Прахов.

- Тю-тельки-матютельки! - сказал Сталевар. - А я думал, он

нерусский...

Красивый Гриша Прахов остановился перед скамьей и, опасливо глядя на

бригадира, отдал ему чайник.

- Ты, мил человек, - сухо проговорил Старый Петр, - физическим

трудом-то хоть занимался когда?

Темные глаза испуганно метнулись вправо, влево, словно соображал

Гриша, в какую сторону ему от нас бежать.

- Физическим?.. Не занимался...

- Я вот и смотрю... - проворчал Старый Петр и умолк до конца смены.

- Гриш, - дружелюбно прогудел Вася-штангист. - А ты какой институт

кончал?

- Институт?.. Аттестат... Десять классов...

Сталевар уставил на него круглые желтые глаза и озадаченно поскреб за

ухом.

- Учиться - не учился, работать - не работал... А что же ты тогда

делал?

И мне снова почудилось, что Гриша сейчас бросится от нас бежать -

сломя голову, не разбирая дороги...

Но тут загудело, задрожало - и над нашей курилкой проехал мостовой

кран.

- Эй! - пронзительно крикнула Люська и, свесившись из окна кабины,

постучала себя ногтями по зубам.

Валерка встал.

- За нержавейкой поехала, - озабоченно сказал он. - Пошли, Григорий,

металл привезем...

Он сделал два шага вслед за Люськиным краном, потом остановился и,

опомнясь, посмотрел на Григория. Снизу вверх.

- Или нет, - поспешно добавил он. - Ты лучше здесь посиди отдохни...

Вася, пойдем - поможешь.

Ни на приказ бригадира, ни на отмену приказа Гриша Прахов внимания не

обратил. Он глядел в конец пролета, куда уехала Люська. Потом повернулся к

нам, и видно было; что крановщица наша чем-то его потрясла.

- Кто это? - отрывисто спросил он.

- Крановщица, - сказал я.

- А это?.. - Он постучал себя ногтями по ровным белым зубам.

- Нержавейка, - сказал я.

- А почему...

- А потому что из нее зубы делают.

- А-а... - с видимым облегчением сказал он и опять уставился в конец

пролета, где прыгали по стенам и опорам красные блики с прокатного стана.

Отработали. Пошли мыться. Выйдя из душевой, в узком проходе между

двумя рядами шкафчиков я снова увидел Прахова. Оказалось - соседи. Вот так

- мой шкафчик, а так - его.

- Ну и как тебе, Гриша, у нас?

И знаете, что мне на это ответил Гриша Прахов? Он как-то странно

посмотрел на меня и тихо проговорил:

- Какие вы все разные...

И больше я ему вопросов не задавал. Ну его к черту с такими

ответами!..

Да и торопился я тогда - хотел еще забежать в универмаг к Ирине,

договориться, что делаем вечером. Быстро одевшись, я закрыл шкафчик, но

взглянул на Гришу Прахова - и остановился.

Гриша Прахов надевал просторную, застиранную почти до потери цвета...

Нет, не рубаху. Я не знаю, как это называется. То, что он в конце концов

надел, не имело воротника и завязывалось под горлом двумя тесемками. На

самом видном месте, то есть на пузе, мрачно чернел прямоугольный штамп

Кажется, больничный.

Затем Гриша погрузился в штаны. Штаны эти, наверное, не одна канава

жевала. Они были коротки и все норовили упасть, пока Гриша не перетянул их

по талии веревочкой, сразу став неестественно широкобедрым.

Пиджак был тесен и сгодился бы разве что для протирки деталей.

Напялив его, Гриша выдохнул и с хрустом застегнул треснувшую пополам

единственную пуговицу.

Снова полез в шкафчик и достал оттуда... Ну, скажем, обувь. Оба

каблука были стоптаны, как срезаны, причем наискосок - от внутренней

стороны стопы к внешней.

Надев эти отопки прямо на босу ногу, Гриша закрыл шкафчик и тут

только заметил, что я на него смотрю.

- Так я пойду? - встревоженно спросил он.

Я кивнул.

Рискуя вывихнуть себе обе ступни, Гриша Прахов неловко развернулся в

узком проходе и, нетвердо ступая, направился к выходу между двумя рядами

шкафчиков.

Опомнясь, я поспешил за ним. Пересменка кончилась, но в раздевалке

уже никого не было. Только у входа в душевую стоял Сталевар с полотенцем

через плечо. Вытаращив глаза и отвесив челюсть, он смотрел на дверь, за

которой, надо полагать, только что скрылся Гриша Прахов.


2


Пройдя через стеклянный кубик проходной, я увидел Люську. Куртейка на

ней - импортная, джинсы - в медных блямбах, на скулах - чахоточный румянец

по последней моде. Не иначе жениха поджидает.

- Ты что же это передовиков обхохатываешь? - грозно сказал я. -

Смотри! Еще раз услышу - премии лишу.

Люська запрокинула голову и рассмеялась.

- Ой! Передовики! Раз в жизни вымпел взяли!..

Выпрямить ей нос - цены бы девке не было. А уж если еще и норов

укоротить...

- И новичка от работ отвлекаешь! - добавил я сурово. - Он и так

ничего не соображает, а тут еще ты со своим краном...

Вместо ответа Люська изумленно округлила глаза. Это мне очень

напомнило недавний взгляд Сталевара, и я обернулся.

Вдоль бесконечно длинной Доски почета, рассеянно посматривая на

портреты передовиков, ковылял на подворачивающихся каблуках Гриша Прахов.

С ума сошел! Через первую проходную - в таком виде!

- Ой!.. - потрясенно выдохнула Люська. - Что это на нем?

- Тихо ты! - цыкнул я. - Не мешай...

Гриша Прахов как раз проходил мимо моего портрета. Покосился

равнодушно и не узнал. Да и не мудрено. Я сам себя на этой фотографии

узнать не мог.

Дальше был портрет Люськи. Гриша вздрогнул и медленно повернулся к

стенду лицом.

- Все, - сказал я. - Готов. По-моему, тебя, Люсенька, увольнять пора.

Люська заморгала и уже открыла рот, чтобы отбрить меня как следует,

когда над ухом раздался знакомый ленивый голос:

- Это кто ж тут у меня девушку отбивает?

Сверкающая улыбка в тридцать два зуба, а над ней радужные фирменные

очки в пол-лица. Валька Бехтерь с Нижнего поселка. Ну-ну... Люське,

конечно, видней.

- Отчего же не отбить? - говорю. - День-то какой!

Улыбается Валька Бехтерь. Весело улыбается. Широко.

- Да, - говорит. - Ничего денек. Солнечный...

Что-то мне в его голосе не понравилось, и, зная про наши с Бехтерем

отношения, Люська быстренько подхватила его под руку.

- Ну ладно, Миньк! Привет!

- Привет-привет, - говорю. - До встречи, Люсенька.

Бехтерь при этих моих словах, естественно, дернулся, но она уже

буксировала его в сторону троллейбусного кольца... Правильно он делает,

что очки носит. А то разнобой получается: улыбка наглая, а глаза

трусливые...

Тут я вспомнил про Гришу Прахова и обернулся. Перед Доской почета

было пусто. Уковылял уже...

Весна, помню, стояла какая-то ненормально ранняя - середина апреля, а

тепло, как в мае. До универмага я решил пройтись пешком, через сквер.

Почки на ветках полопались, ясно белеет сквозь зеленый пух кирпичная

заводская стена... А сейчас из-за поворота покажется моя скамейка. Краски

на ней - уже, наверное, слоев семь, а надпись все читается: "НАТАША".

Сразу видно: от души человек резал, крупно и глубоко. Это я - когда в

армию уходил. Целую ночь мы с Наташкой на этой скамейке просидели... Там

еще дальше было "Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ", но теперь уже все состругано. Это когда я

из армии вернулся и узнал, что Наташка месяц назад вышла замуж...

Я миновал поворот и увидел, что на моей скамейке опустив голову сидит

какая-то женщина, а рядом играет малыш в комбинезончике. Капюшон ее плаща

был откинут. Светлые волосы, капризные детские губы...

На скамейке сидела Наташка.

Не дожидаясь, пока она повернет голову в мою сторону, я перескочил

через черные нестриженные кусты и беглым шагом пересек газон у нее за

спиной.

Я вот почему так подробно об этом рассказываю: не задай я тогда

стрекача - и не было бы всей этой истории. Или была бы, но не со мной.

Завтра утром Валерка сплавил бы Григория на шестой пресс, а послезавтра я

бы о новичке и думать забыл.

...Очутившись в другой аллее, долго не мог отдышаться. От злости.

Нет, ну в самом деле! Кто кого бояться должен? Можно подумать, это не она

замуж вышла, можно подумать, это я жену из армии привез!

Вот тут-то мне и попался под горячую руку Гриша Прахов. Задумчиво

глядя себе под ноги, он брел по соседней дорожке.

- Гриша!

Он оглянулся с испуганно-вежливой улыбкой.

- А ну-ка иди сюда!

Он узнал меня и, просияв, шагнул навстречу. Остановился. Беспомощно

озираясь, потоптался на краешке асфальта.

- Иди-иди, не провалишься, - зловеще подбодрил я его.

Между нами был газон. Голый газон, покрытый влажным черно-ржавым

пластом прошлогодней листвы.

- Ну! - уже раздраженно сказал я.

Гриша повернулся и торопливо заковылял к выходу из сквера.

- Ты куда?

Гриша остановился и неуверенно махнул рукой.

- Ты что, ненормальный? Перейди по газону!

Перебежал. Но чего ему это стоило! На лбу - испарина, дыхание - как у

щенка, глаза косят то вправо, то влево.

- Ты чего?

- Так ведь запрещено же, - преступным шепотом ответил мне Гриша

Прахов.

Взял я его, родимого, за расколотую пуговицу, подтянул к себе и

говорю:

- Ты что ж, сукин сын, бригаду позоришь! Денег нет прилично одеться?

Это что на тебе за тряпье такое!..

И равномерно его при этом встряхиваю - для убедительности. На слове

"тряпье" не рассчитал, встряхнул чуть сильнее, и половина пуговицы

осталась у меня в пальцах. Теряя равновесие, Гриша взмахнул руками, пиджак

с треском распахнулся, и я снова увидел черный больничный штамп.

- Как из мусорки вылез! - прошипел я.

Трясущимися пальцами Гриша пытался застегнуть пиджак на оставшуюся

половину пуговицы.

- Приезжий, что ли?

- Приезжий...

- У тебя здесь родственники?

- У меня нет родственников...

- Подкидыш, что ли?

Гриша посмотрел на меня с опаской.

- Пожалуй... - осторожно согласился он.

И пока я пытался сообразить, что это он мне сейчас такое ответил,

Гриша Прахов отважился задать вопрос сам:

- Минька, а ты... Тебя ведь Минькой зовут, да?.. Ты не мог бы мне

объяснить: если кого-нибудь второй раз заметят, что он ночует на вокзале,

- что ему тогда будет?

- А кто ночует на вокзале?

Гриша замялся.

- Это неважно. Ну, скажем... я.

- А почему ты ночуешь на вокзале? Почему не в общежитии?

- Н-ну... Так вышло...

- Как вышло? - заорал я. - Что значит - вышло? Ты приезжий! Тебе

положено общежитие! Положено, понимаешь?

- Я понимаю... Но мне сказали...

- Кто сказал? А ну пойдем, покажешь, кто там тебе что сказал!

Ухватил я его за рукав и поволок. Ох, думаю, и выпишу я сейчас чертей

этим конторским! За все сразу!

- Тебя кто на работу принимал? Смирный такой, головенка маленькая -

этот? Ну, я с ним потолкую! А, ч-черт!

Я резко остановился, Гришу занесло, и мне пришлось его поддержать.

- Куда ж мы с тобой идем! - рявкнул я на него. - Сегодня ж суббота!..

У, шалопай! А ну давай точно: как вы там с ним говорили - с этим, из

отдела кадров!..

- Он предупредил меня, что с общежитием трудно, - проговорил вконец

запуганный Гриша. - И спросил, не могу ли я временно обойтись без

общежития...

- Ну! А ты?

- Я сказал, что могу, - уныло признался Гриша Прахов.

По соседней аллее прошла группа наших ребят со спортивными сумками.

Пловцы. Поравнявшись с нами, засмеялись.

- Кого поймал, Минька?

- Минька, а повязка твоя где?

- Гуляйте-гуляйте, - сердито сказал я. - Погода хорошая...


3


На проспекте Металлургов нас чуть было не накрыл дождь, и нырнули мы

с Гришей в кафе "Витязь".

Переделали подвальчик - не узнать. С потолка на цепях свешивается

что-то вроде средневековых светильников из жести, а на торцовой стене

богатырь на тонконогом, как журавль, коне рубится со Змеем Горынычем - аж

розовое пламя из трех пастей в косы заплетается.

Посадил я Гришу в уголке спиной к помещению, чтобы не смущать народ

тесемочным бантиком, а сам пошел к стойке.

- Миньк! - шепнула мне щекастая белокудрая Тамара. - Кого это ты

привел?

- А это наш новый резчик, - небрежно сказал я. - Нравится?

- Ну и резчики у вас! - Тамара затрясла обесцвеченными кудрями. - Как

бы он чего с собой не пронес...

Она соорудила два коктейля, и я вернулся к столику.

- Это... алкоголь? - встревожась, спросил Гриша.

- Ага, - сказал я. - Алкоголь. Чистейшей воды, неразбавленный.

И протянул ему хрупкий высокий стакан, наполненный слоистой смесью.

Гриша принял его с обреченным видом.

- Ого, да ты, я смотрю, тоже левша?

Гриша растерянно уставился на свою левую руку.

- Я нечаянно, - сообщил он и поспешно переложил стакан в правую.

Я удивился. А Гриша вынул из стакана соломинку, побледнел,

старательно выдохнул и, зажмурясь, хватил коктейль залпом. Потом осторожно

открыл глаза и с минуту сидел, прислушиваясь к ощущениям.

Все это мне очень не понравилось.

- А ну-ка, давай честно, Гриша, - сказал я. - Пьешь много?

- Спиртных напитков?

- Да, спиртных.

- Вот... в первый раз... - сказал он и зачем-то предъявил мне пустой

стакан. - И на вокзале еще... Только я тогда отказался...

Я решил, что он так шутит. А Гриша тем временем порозовел, оттаял и

принялся с интересом озираться по сторонам: на людей, на Змея Горыныча, на

цепные светильники эти...

- Правильно я сделал, что приехал сюда, - сообщил он вдруг...

По лицу его бродила смутная блаженная улыбка.

- И чего я боялся? - со смехом сказал он чуть погодя.

- Боялся? - не понял я. - Кого?

- Вас, - все с той же странной улыбкой ответил Гриша.

Заподозрив неладное, я быстро заглянул иуд стол. Бутылки под столом

не было.

- Почему ты ведешь меня к себе? - вырвалось вдруг у него.

- А тебе что, на вокзале понравилось?

Гриша опечалился и повесил голову. Видно было, что к своим черным

блестящим волосам он после душа не прикасался.

- Нет, - сказал он. - На вокзале мне не понравилось...

Он вдруг принялся мотать головой и мотал ею довольно долго. Потом

поднял на меня глаза, и я оторопел. Гриша Прахов плакал.

- Минька!.. - сказал он. - Я особо опасный преступник...

Я чуть не пролил коктейль себе на брюки.

- Что?

- Особо опасный преступник... - повторил Гриша.

Я оглянулся. Нет, слава богу, никто вроде не услышал.

- Погоди-погоди... - У меня даже голос сел. - То есть как - особо

опасный? Ты что же... сбежал откуда?

- Сбежал... - подтвердил Гриша, утираясь своим антисанитарным

рукавом.

Я посмотрел на его пиджак, на тесемочный бантик под горлом и вдруг

понял, что Гриша не притворяется.

- А паспорт? Как же тебя на работу приняли без паспорта? Или он у

тебя... поддельный?

- Паспорт у меня настоящий, - с болью в голосе сказал Гриша. - Только

он не мой. Я его украл.

Нервы мои не выдержали, и, выхватив из коктейля соломинку, я залпом

осушил свой стакан.

- А ну вставай! - приказал я. - Вставай, пошли отсюда!

И, испепеляемые взглядом Тамары, мы покинули помещение. Завел я Гришу

в какой-то двор, посадил на скамеечку.

- А теперь рассказывай, - говорю. - Все рассказывай. Что ты там

натворил?

Плакать Гриша перестал, но, видно, истерика в "Витязе" отняла у него

последние силы. Он сидел передо мной на скамеечке, опустив плечи, и

горестно поклевывал своим орлиным носом.

- Закон нарушил... - вяло отозвался он.

- "Свистка не слушала, закон нарушила..." - процедил я. - Ну а какой

именно закон?

- Закон? - бессмысленно повторил Гриша. - Закон...

- Да, закон!

- Это очень страшный закон... - сообщил Гриша.

- Как дам сейчас в торец! - еле сдерживаясь, пообещал я. - Мигом в

себя придешь!

Гриша поднял на меня медленно проясняющиеся глаза. Голову он держал

нетвердо.

- Закон о нераспространении личности... - торжественно, даже с

какой-то идиотской гордостью проговорил Гриша Прахов и снова уронил голову

на грудь.

Некоторое время я моргал. Закон - понимаю. О нераспространении -

понимаю. Личности - тоже вполне понятно. А вот все вместе...

- Пойдешь завтра в милицию, - сказал я, - и все там расскажешь, ясно?

Язык у Гриши заплетался, и следующую фразу он одолел лишь с третьего

захода.

- Причем тут милиция? - спросил он.

- Ну если ты закон нарушил!

- Не нарушил я ваших законов! - в отчаянии сказал Гриша. - Свои -
  1   2   3   4   5   6   7   8   9



Похожие:

Любовь лукина евгений лукин iconДокументы
1. /Евгений Федоров_ Ермак01.txt
2. /Евгений...

Любовь лукина евгений лукин iconДокументы
1. /Евгений Федоров_ Ермак01.txt
2. /Евгений...

Любовь лукина евгений лукин iconЕвгений Евтушенко любовь по-португальски

Любовь лукина евгений лукин iconЛюбовь освещает
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не...
Любовь лукина евгений лукин iconИнтервью с евгением броневицким
Евгений Гаврилов:– Евгений Александрович, как протекает жизнь «Поющих гитар» сегодня?
Любовь лукина евгений лукин iconДокументы
1. /Одиссея Георгия Лукина.doc
Любовь лукина евгений лукин iconСемья — дом любви
Семья — это дом любви, место ее пребывания. Вне семьи любовь ущербна, неполна. В семье любовь реализуется во всех своих ипостасях:...
Любовь лукина евгений лукин iconЛишневский евгений Борисович
Лишневский евгений Борисович, начальник службы эксплуатации Севрыбхолодфлота в 1980-х годах
Любовь лукина евгений лукин iconЖуравлев евгений Иванович
Журавлев евгений Иванович, капитан на судах объединения "Мурманрыбпром". Участник ВОВ. В 1960-х годах возглавлял экипаж срт-465,...
Любовь лукина евгений лукин iconДокументы
1. /Борисов, Лукин Информационные компьютерные сети.rtf
Любовь лукина евгений лукин iconДокументы
1. /Лукин Н.В. Источники питания моноблоков и телевизоров. 1998.djvu
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы