Боги и мудрецы серебряной долины* icon

Боги и мудрецы серебряной долины*



НазваниеБоги и мудрецы серебряной долины*
Дата конвертации27.10.2012
Размер180.7 Kb.
ТипДокументы

БОГИ И МУДРЕЦЫ СЕРЕБРЯНОЙ ДОЛИНЫ*


Священная долина Кулу лежит, скрытая, на границе Лахула и Тибета, образуя самую северную часть Пенджаба. Была ли здесь Арьяварша, или Арьяварта, — сказать трудно. Но самые значительные имена и события собраны в этой благотворной долине. Она называется Серебряной долиной. Зимой ли, когда снег искрится, или весной, когда все фруктовые деревья покрыты снежно-белыми цветами, долина одинаково заслуживает свое название.

Николай Рерих

«Музыка гремела, пелись песни, и начался дикий воинственный танец с мечами. Подобно кавказским горцам или меченосцам Курдистана, сыны древней воинственной долины бешено, но грациозно кружились в танце.

Затем появился старый браминский жрец. Он взял две сабли у молодых танцоров... Как будто случилось чудо, согбенный старый жрец вдруг наполнился жизнью и, как воин, закружился в диком священном танце. Кривые сабли засверкали. Тупой стороной сабли старик наносил себе воображаемые символические раны»1. Это опять Николай Рерих. Описание летнего праздника в долине Кулу. Этот праздник — одно из самых интересных и красочных зрелищ. Он начинается в середине мая, когда пшеница и ячмень уже созрели на полях долины. Мне повезло, потому что я приехала в Кулу в мае 1972 года.

В этот день в долине гулко и тревожно забили барабаны. Сначала один, затем отозвался другой, где-то в противоположной стороне загремел третий. И вся долина наполнилась этим призывным боем. Я не сразу поняла, что происходит. Гулкое эхо перекатывалось по горам, и я подумала, что, может быть, на долину наступает неприятель. Потом на дороге, ведущей к Наггару, раздались крики, и я увидела группу празднично одетых людей, несущих на плечах паланкин под красным зонтиком. Они приплясывали, кричали и что-то пели. Я спустилась по склону к дороге. Когда процессия поравнялась со мной, я спросила идущего впереди рослого мужчину:

— Что здесь происходит?

— Летний праздник, ты что, не знаешь? Идем с нами.

— Куда? — спросила я.

— В храм Трипурасундарам. Наша богиня едет в гости.

— Как это в гости? — удивилась я.

― В гости к Трипурасундари. А потом Трипурасундари приедет к нам.

Это было что-то новое. Я знала, что боги могут многое. Но никогда не предполагала, что они ходят в гости. Я поискала глазами в толпе едущую в гости богиню, но не нашла и задержала взгляд на паланкине. Оттуда на меня глянула бронзовая маска. Маска улыбалась тонко и загадочно, как Джоконда. Оглушительно забили два барабана, люди закричали: «Трипурасундари! Трипурасундари!»

А едущая в гости богиня в такт движению паланкина покачивала бронзовой маской и, казалось, одобрительно кивала людям.

Дорога вывела меня к окраине Наггара, туда, где среди зеленых склонов стоял трехъярусный деревянный храм уважаемой в долине богини Трипурасундари.
И по этим зеленым склонам, и на площадке перед храмом — везде сидели и толпились люди. Многоцветные пятна на яркой зеленой траве. Шитые яркими узорами патту2 женщин, красные, бархатные, украшенные фазаньими перьями шапочки мужчин, лиловые и зеленые с серебряной отделкой платья лахулок, белые кафтаны пастухов гадди — все это пело, разговаривало, двигалось. Яркое солнце заливало все пространство у храма, и над всем этим сверкали снега Гималаев. И только темные платья старух контрастировали с этим разноцветьем. Черные платки на седых космах старух делали их похожими на каких-то древних жриц. А может быть, они и были ими...

Люди теснились у храма и растекались цветной рекой по узким прихрамовым улочкам, где стоял чад над прокопченными харчевнями. Торговали сластями и браслетами лотошники, вздымались гирлянды цветных шаров. Вдруг золотыми молниями взметнулись к голубому небу две длинные медные трубы. Раздался рев, раздробился о горы и веселыми руладами пролился вновь на площадку перед храмом. Забили барабаны, и круг молодых парней задвигался в такт этому необычному аккомпанементу. Белые кафтаны, перехваченные зелеными, красными, оранжевыми кушаками. Черные фетровые шляпы, украшенные венками из цветов. Цветочные гирлянды, как ожерелья, на груди. Чуть приподняв головы, танцоры легко и пружинисто печатали несложный узор танца, все ускоряя и ускоряя его темп в такт барабану и трубам. В танце была воинственная четкость, но не было мечей, о которых писал Рерих. Потом я узнала, что мечи превратились в реликвию и их редко теперь выносят для танца.

Все быстрее и быстрее двигались танцующие, и вот уже яркие кушаки, цветочные гирлянды слились в сплошной круг, и все это неслось, неслось куда-то, втягивая в вихрь танца все новых участников. Так же внезапно, как и началось, все кончилось. Круг остановился и распался, трубы и барабаны замолкли.

А танцоры, водя захмелевшими глазами, смущенно улыбались, слушая одобрительные восклицания присутствующих. И снова поднялись трубы, и снова загремели барабаны, и снова закружились новые танцоры... Уже солнце ушло за горы, ночь затопила долину, а у храма Трипурасундарам со склона на склон блуждали огни факелов и металось пламя костров.

Третий день праздника был самым важным. Все приехавшие в гости боги и богини показались народу и приняли участие в торжестве. Их бронзовые маски плыли в паланкинах. В центре сама хозяйка, а вокруг — высокие гости. Перед паланкинами шли три пророка-гура. Босые, в коротких кафтанах. Длинные распущенные волосы падали на спину и плечи, растрепанные бороды прикрывали грудь. Они несли в руках чаши, над которыми вился голубой дымок благовоний. И снова ревели медные трубы и гремели барабаны. Но тут случилось непредвиденное. Неожиданно пошел дождь. Пророки пришли в замешательство, угольки благовоний намокли и не хотели больше дымить, многочисленные богини и сопровождавшие их боги запросились обратно в храм. По их серебряным и бронзовым маскам стекали струи дождя, и маски больше не улыбались. Пророки поцокали языками, смущенно потоптались на месте, повели зябко плечами и отменили пророчества.

На следующий день я решила поближе познакомиться с Трипурасундари. Но ее не оказалось дома. Богиня под грохот барабанов отправилась в гости к своей соседке, где она рассчитывала пробыть не меньше недели... И еще долго богини и боги долины Кулу, сияя серебряными и бронзовыми масками, ходили друг к другу в гости.

Маски были древние, как и сами боги и те храмы, деревянные крыши которых вознеслись над священными лесами, заповедными источниками и волшебными полянами древней Кулу.

Дорога упрямо карабкается вверх, куда-то на гору. Там, внизу, остался небольшой поселок Манали, раскинувшийся на берегу Беаса. Затем дорога переходит в тропинку, которая петляет между замшелыми огромными валунами. За валунами возникает кедровая роща. Солнечные лучи пронизывают кроны деревьев и янтарными бликами ложатся на мощные кряжистые стволы. Вокруг тишина, и только негромкое пение птиц время от времени нарушает ее. Сколько лет этой роще? Тысячу или две? А может быть, и того больше... Роща постепенно редеет, и открывается заросшая свежей травой поляна. Кедры робко жмутся у края поляны, не смея ступить на нее.

На поляне стоит трехъярусное здание древнего храма. Храм посвящен богине Хирман Деви. Низкий деревянный фасад покрыт резьбой: воины, богини, олени, цветы, священные деревья. Над входом прибиты черепа оленя и горного козла. Здесь настоящее лесное святилище. Я перешагиваю порог храма и попадаю в полутемное помещение, напоминающее пещеру. Противоположная стена образована огромным валуном. Земляной пол неровен, и от него тянет сыростью. Прокопченные массивные балки крыш уходят куда-то ввысь, теряясь в призрачной темноте, паутине и лохмотьях пыли. Летучие мыши срываются с балок и с писком носятся низко над полом. В полу темнеет яма, прикрытая большим плоским камнем. В яме стоят две бронзовые фигурки богини и лежат крупные красные цветы. Откуда-то сверху свисает тяжелая медная цепь. На цепи — колокол. Мне становится как-то не по себе. Хочется выйти на солнечный свет, но в то же время меня что-то притягивает к этому месту, и я остаюсь.

В полутьме возникает фигура старухи. Седые пряди ее волос стягивает красный платок. На груди серебряная цепь «бумни». Старуха зябко кутается в шерстяное одеяло, похожее на длинный старинный плащ. Я невольно делаю шаг назад, и старуха предупреждающе вскрикивает:

— Осторожно! Упадешь в яму. Осквернишь кровь жертв. Вся земля здесь пропитана кровью. Священной кровью жертв человеческих.

И мне начинает казаться, что лежащие в яме цветы набухают кровью. Я стряхиваю с себя оцепенение.

— Как тебя зовут? — спрашиваю старуху.

— Бактидеви. Я жрица в этом храме. Самая главная жрица.

— Но вы ведь приносите в жертву коз и овец. При чем здесь человеческая кровь?

— Ты права. Это сейчас. А было время, когда на этом камне (видишь его над ямой?) умирали люди, принесенные в жертву богине Хирман. И их жертвенная кровь стекала в яму.

— Когда же это было?

— И давно и недавно, — философски отвечает жрица, — пять тысяч лет назад богиня Хирман подарила землю нашему королю, тогда и построили этот храм.

— А почему именно здесь?

— Потому что здесь священная роща и священный жертвенный камень. Он лежит здесь с тех пор, когда был сотворен мир.

И я вижу, как исчезают, растворяясь в ночной тьме, стены храма. Над головой шумят тысячелетние кедры. Низкие звезды сидят на ветвях. Мечутся огненные языки священного жертвенного костра. Огонь освещает стволы деревьев, красными бликами ложится на лица людей и на священную жертву, лежащую на плоском камне. Как черные зловещие вороны, кружат вокруг камня в ритуальном танце старухи-жрицы. Из-под черных платков развеваются седые космы, темные балахоны подпоясаны веревками. Звенят мониста. Они машут крыльями-руками, и неумолимо звучит их песня во славу богини Хирман. Суровы лица мужчин. Их длинные волосы, перехваченные тесьмой, спадают на глаза, бороды отбрасывают причудливые скачущие тени. Круг жриц-ворон двигается все быстрее и быстрее. Затем он внезапно распадается, и старшая жрица, взмахнув руками, кричит в исступлении: «Жертву, жертву благословенной богине, жертву нашей заступнице и защитнице!» Коротко и пронзительно вскрикивает человек, лежащий на плоском камне. Алая струя бьет по стенкам ямы.

— Вот так это происходило, ― слышу я голос жрицы.

И вновь появляются надо мной прокопченные балки храмовой крыши, возникают стены, и летучие мыши шумят перепончатыми крыльями. Золотой луч низко стоящего солнца врывается в дверь и освещает часть храма. Я вижу на стенках грубо сколоченные полки, на которых лежит храмовая утварь: флаги, колокола, медные трубы, барабаны. Рядом с плоским камнем в земле вырыт очаг, где зажигают до сих пор священный огонь в честь богини Хирман Деви.

Мы выходим на воздух, и Бактидеви как-то сразу превращается из жрицы в приветливую обычную старушку.

— Хочешь видеть Хирман Деви? — спрашивает она. — Приходи сюда как-нибудь лунной ночью. — Бактидеви переходит на шепот: — И когда услышишь, что кто-то скачет, спрячься за деревом и смотри. Верхом на белом льве появится Хирман Деви. Очень красивая, очень богато одетая. Все на ней сверкает. И золотые браслеты, и драгоценные камни, и красные волосы.

У меня не было в запасе лунной ночи в долине Кулу, и поэтому моя встреча с богиней не состоялась...

Богини долины Кулу — Трипурасундари, Хирман Деви, Батинда... Они царят и правят в своих храмах. В древних деревянных храмах, которые называются горными храмами или святилищами. Индуистские храмы с резными шикарами3 в долине появились позже. Их строили мастера, пришедшие с жарких равнин. В VIII—IX веках в долине соорудили храмы в честь бога Шивы, в XVII веке построили вишнуитские храмы, где воцарился Вишну-Рагунатх.

Древние горные святилища и индуистские храмы существуют как бы отдельно друг от друга, а иногда и противостоят друг другу. В этом заключается еще одна особенность древней долины, еще одна ее загадка. Более тысячи лет древняя система верований остается нетронутой временем, сохраняется в народе в ее изначальной чистоте. Изваяния богинь смотрят в дверные проемы на северо-запад, а индуистские боги — на юго-восток. До сих пор в древних храмах по праздникам и торжественным дням приносят в жертву коз и овец и хранят память о человеческих жертвоприношениях. Каменные храмы пришлых браминов с затейливо украшенными шикарами таких ритуалов не знают. В древних храмах до сих пор сохранились жрицы, и пророки нередко играют роль жрецов.

В каждом таком храме хранятся бронзовые маски богинь и их многочисленных родственников. Говорят, в Кулу 360 богов, но на самом деле больше. Эмблемы этих богов-прародителей вышиты на храмовых флагах. В индуистских храмах бронзовых масок нет, там стоят традиционные изваяния Вишну, Шивы, Кришны, Ганеши и их жен, одетых не по сезону, с обнаженными торсами. Боги жарких долин. И только один бог одет должным образом. Это Сурья — бог Солнца. Древний ведический бог, которому поклоняется и брамин из каменного храма, и гур-пророк. Однако Сурья долины Кулу явно носит на себе следы чужеземного происхождения. Он гордо восседает на лошади, выставив ноги в сапогах до колен. Арийский Сурья — наездник и кочевник, заставивший жителей Кулу забыть имя и облик своего более древнего собрата.

У каждой богини, у каждого бога в Кулу есть свои гуры, владеющие древним искусством прорицания. Представить себе богов долины Кулу без такого прорицателя просто невозможно. Каждый гур ревниво хранит тайны своей профессии и неохотно ими делится. Однажды я наблюдала работу гура, но не на храмовом празднике, а во дворе виллы Рерихов.

Он как-то боком вошел во двор виллы, голоногий, в коротком кафтане. Ноздри его широкого носа раздувались, как будто он принюхивался к чему-то незнакомому. На толстых губах застыла какая-то странная улыбка. Так же боком, загребая ногой садовый песок, он стал передвигаться от дерева к дереву. Два лохматых тибетских терьера, Тинку и Пинку, выскочив из-за угла виллы, набросились на него, подняв невообразимый лай. Он неловко и беспомощно пытался отбиться от собак, отталкивая их ногами, но не смея ударить. Наконец сдался, прижался спиной к стволу дерева, вытянул руки по швам и обреченно застыл в такой позе. Тинку и Пинку от удивления перестали лаять и растерянно поглядывали друг на друга. Он сделал попытку оторваться от дерева, но терьеры пронзительно и непристойно заголосили.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась я, отгоняя терьеров. Женщина, открывшая ворота виллы, сказала:

― Пророк пришел, мэм-саб. Будет предсказывать. Но это, — она пренебрежительно хмыкнула и с сочувствием посмотрела на меня, — пророк не первого класса.

— А что, пророки делятся на классы? — удивилась я.

— Ну конечно, — утвердительно кивнула женщина. — Есть экстра-класс, просто люкс. Когда люкс-пророк прорицает, он может даже подняться над землей. А этот, — она критически оглядела пришедшего гура, — не поднимется. Он какой-то второклассный.

Поначалу все складывалось очень благоприятно. Пророк экстра-класса жил в Наггаре и обслуживал богиню Трипурасундари. У него была густая борода и глаза с сумасшедшинкой. С ним мы почти договорились. Но в долине Кулу никогда не знаешь, что тебя ждет через час. Все испортила сама Трипурасундари. Сидела себе спокойно на месте целых три дня и вдруг пожелала отправиться в гости к соседу-богу. Бородатый пророк немедленно увязался за ней. Конечно, я расстроилась. Святослав Николаевич Рерих немедленно пришел мне на помощь.

— Я нашел хорошего гура, — сказал он, — и дал ему денег.

И хотя это был пророк первого класса, тем не менее, получив деньги, он немедленно отправился на ярмарку. Там и нашел его в конце дня Вишну, правитель виллы Рерихов. По его словам, пророк первого класса вел себя весьма сомнительно. Он лежал на зеленой лужайке на краю ярмарочной площади и поносил нехорошими словами всех богинь, богов и духов вместе взятых. Пустой горшок из-под местного пива стоял рядом с гуром. Гур время от времени совал туда свой длинный нос и, не найдя ничего, вновь брался за небожителей, «непристойно отзываясь об их личной жизни», как сказал Вишну.

И вот теперь передо мной стоял только второклассный представитель этой древнейшей профессии. Гура звали Текрам, и он пришел из горной деревни Шорон. Обойдя виллу и сад, гур нашел веселую зеленую полянку и заявил, что прорицать он будет на ней и нигде больше. Подняв полы шерстяного кафтана, гур извлек из набедренной повязки кусочек смолы. Смола называлась «гугаль» и была добыта из какого-то священного корня. Усевшись на поляне, Текрам поджег смолу, и синеватый пахучий дымок поплыл над полянкой. Гур вдыхал его и что-то читал нараспев. Потом я узнала, что это были заклинания в честь богини Маниша Деви, прорицателем которой и был Текрам.

Светило солнце, пели птицы, в небе прошел самолет на Чандигарх, а наш второклассный пророк все раскачивался над голубой струйкой дыма. Потом в лице его произошла какая-то перемена. Оно как будто омертвело, стало невыразительным, закрытые веки перестали вздрагивать. Так продолжалось несколько мгновений. Внезапно тело гура сотрясла крупная дрожь. Она прошла, как волна, от плеч до острых голых коленок. Казалось, пророка бьет лихорадка. Рот раскрылся, обнажив ряд неровных желтых зубов. И снова волна дрожи. Вслед за нею полился поток каких-то бессвязных слов. Сначала я ничего не могла понять. Голос пророка то становился до пронзительности высоким, то съезжал куда-то вниз, переходя в хриплое бормотание. Наконец я различила слова: «Бара саб, бара саб» (Большой господин). Эти слова относились, по-видимому, к Рериху. И снова: «Бара саб, бара саб, твое место охранено, твое место охранено! Препятствий не будет, препятствий не будет!» Богиня, вселившаяся в пророка, высказалась кратко, но определенно. Святослав Николаевич смотрел на гура и теребил в задумчивости седую бородку.

Гур прокричал еще что-то, но в воздух не поднялся, а остался сидеть на земле. Ну что поделаешь? Ведь Текрам был пророком только второго класса...

Пророки-гуры ходят из деревни в деревню и прорицают. Без них не обходится ни один храмовый или деревенский праздник. Без них до сих пор житель Кулу не мыслит своего существования. Если в один прекрасный день из долины исчезнут гуры, там наступят тяжелые времена. Пророки решают споры и конфликты, советуют, когда сеять и где пасти скот, назначают время для праздников, предписывают, как лечить больных, находят воров и уличают мошенников, они... да мало ли что еще. Всего не перечислить. Гурам верят, потому что их устами говорят богини, боги и многочисленные духи. Правда, гурам иногда и достается. Время от времени их поколачивают за неудачное прорицание. До бога добраться трудно. Зато его ближайший представитель — пророк — всегда рядом. Известно, что пророчество испокон веков было занятием небезопасным...

Среди божеств Кулу особое место занимает горный бог Джамлу, чей храм стоит за перевалом Чандракани.

У него солидная и большая семья. Есть жена — богиня Нарой, брат Гепанг, сын Джамдаггон и сестра — богиня Прини Деви. Джамлу и Нарой не всегда жили в Малане. Много веков назад они, по неизвестной нам причине, уложив в корзину свое имущество, которое состояло из восемнадцати второстепенных богов и духов, отправились к перевалу «Лунная принцесса».

Джамлу и Нарой долго шли по горной тропе к перевалу. Наконец они достигли снега. Здесь, на перевале, дул холодный, пронзительный ветер. Трудно теперь сказать, кому из них пришла в голову мысль открыть драгоценную корзинку и посмотреть, как себя чувствуют аккуратно уложенные восемнадцать богов и духов. Налетевший порыв ветра внезапно подхватил упакованных богов и сдул их всех в долину Кулу. Боги неслись, несолидно кувыркаясь в воздухе, и хватались за первые попавшиеся предметы. Кто за дерево, кто за камень, кто за крышу дома, кто за вершину горы. Те же, которые не успели это сделать, шлепнулись в реки и горячие источники. Нарой и Джамлу горестно наблюдали за этой картиной. Жители Кулу быстро узнали, где приземлился тот или иной бог или дух и стали поклоняться деревьям, камням, горам и рекам. А Нарой и Джамлу благополучно миновали снежный перевал, спустились вниз и поселились в долине Малана.

Я медленно бреду по лесу и вдруг обнаруживаю под старым кедром странное сооружение. На небольшой, сложенной из неотесанных камней платформе стоит маленький, аккуратно сделанный из планок игрушечный домик. Крыша покрыта сланцем, как в настоящих домах Кулу. Я заглядываю в домик - никого. Кто же здесь может жить? Гномы? Но, кажется, о них я ничего не слыхала...

— Ты что здесь делаешь? — раздается позади скрипучий голос.

Я оборачиваюсь и тут же замираю на месте. Передо мной, опершись сухой рукой на суковатую палку, стоит баба-яга. Седые космы волос, крючковатый нос, из беззубого провалившегося рта с двух сторон торчат желтые клыки, густые брови клочьями нависают над пронзительными глазами. На худых острых плечах висит какое-то рубище, подпоясанное веревкой.

— Ты что здесь делаешь? — снова спрашивает баба-яга.

Я закрываю и снова открываю глаза, но баба-яга не исчезает, и ее потрескавшиеся босые ноги прочно стоят на прошлогодней опавшей хвое.

— Вот, домик смотрю, ― заискивающе говорю я ей.

— А... — разочарованно тянет баба-яга и, тяжело кряхтя, садится на поросший мхом пенек.

Я хочу спросить бабу-ягу, откуда она пришла или появилась. Но как бы в ответ баба-яга машет высохшей рукой:

— Майна меня зовут.

«Значит, не баба-яга, — облегченно думаю я. — Их, кажется, так не зовут».

— Да... ― вздыхает старуха и смотрит на меня из-под клочковатых бровей, — когда тебе будет столько, сколько мне, ты вот так же будешь ходить с палкой.

— Возможно, — вежливо соглашаюсь я.

— Знаешь, сколько я прожила?

— Нет, — отвечаю я.

— Хе-хе-хе, — надтреснуто смеется старуха. — Целый век. Сто лет. — И победно сверкает пронзительными глазами. — Только этот священный деодар, — она машет рукой в сторону дерева, под которым стоит игрушечный домик, — старше меня. Вот так.

— А сколько лет этому деодару? — осведомляюсь я. Майна задумывается на какое-то мгновение.

— Старики говорят, что не меньше двух тысяч лет. Вот так, — снова добавляет она.

— А чей все-таки это домик? — набравшись храбрости, спрашиваю ее.

— Как чей? — Майна встает, подходит к домику и кланяется ему. — Здесь живет Батал, дух этого дерева и этого леса, — назидательно говорит она. — У каждого духа должно быть свое жилье. Вот когда проживешь столько, сколько я, не то еще узнаешь. — И снова садится на пенек.

— А сколько же у вас духов? — пристаю я к Майне.

— И-и-и, — протяжно, с присвистом тянет старуха, — чего-чего, а этого добра у нас много. Пятьсот или шестьсот. Сто лет прожила, а всех так и не запомнила: Батал, — Майна загибает крючковатый палец, — Баншира, Тхан, Маншира... А дальше не помню. Вот так. — Решительно поднимается с пенька и бесшумно исчезает между деревьями так же, как и появилась.

Есть духи добрые, есть злые, есть озорные. Время от времени духи Кулу устраивают сборища. Недалеко от Наггара, в расселине, стоит священный лес. В конце лета над лесом появляются летающие огоньки. Известно, что светляки тоже летают. Но это обстоятельство никого не беспокоит. Летающие огоньки — это духи, с одной стороны, а с другой стороны, это повод для очередного праздника. И поэтому жители Кулу немедленно забирают своих богов, зажигают факелы и под барабанный бой идут в священный лес. Там на ночной поляне они устраивают пир, достойный богов, духов и людей.

По ночам резвятся не только духи, но и более опасные и прекрасные существа — феи, или, как их называют, джоги. Лунными ночами они устраивают пляски на лесных лужайках. Через несколько дней моего житья в Кулу я поняла, что лунные ночи — самое опасное время в долине. В деодаровой роще, недалеко от виллы Рерихов, там, где растут черные ядовитые лилии, с лепестками, похожими на кожу змеи, — излюбленное место фей. Они населяют не только леса, но и горы. У них светлая кожа, зеленые глаза и рыжие волосы. Как и в любом другом месте, среди фей долины Кулу есть добрые и есть злые. Добрых от злых отличить легко. У злых ступни повернуты назад. Поэтому они ходят задом наперед.

Фей, так же как и духов, очень трудно отличить от богинь. С женским коварством одни превращаются в других. Для фей устраивают святилища, складывают о них легенды и держат в качестве родовых покровительниц и защитниц. Богини, боги, мудрые наги, феи, духи, священные рощи, деревья, источники и водоемы, горы и пещеры, жертвенные камни — все это реликвии древней Кулу, мир ее древней религии. Это то, что жители Кулу принесли с собой в современную жизнь и тем самым придали этой жизни черты удивительного своеобразия.

И каждый раз, когда я слышала легенды о лесовиках, феях и водяных, я вспоминала сказки, читанные мною в детстве. Сказки русские, английские, французские. Там были те же персонажи. Просматривая книги Рериха по вечерам на вилле, я однажды наткнулась на фразу, заинтересовавшую меня: «Много всемирных сказаний пришло от этих снежных вершин»4.

Каждый древний храм имел свою сокровищницу. Там хранились тайные реликвии и ценности, накопленные веками. Жрецы говорили, что в сокровищницах спрятаны богатые одежды богов, жемчуг, золото и серебряные маски. В поздних индуистских храмах, где царили новые боги, таких сокровищниц не было.

Старые боги, новые боги. А между ними стоят те, которые имеют отношение к тем и другим. Они сами как боги, но особенные. Это великие мудрецы — риши и махариши. Их признают все, и им поклоняются все. Долина наполнена легендами о них. Короткий период буддизма оставил в Кулу память о Гаутаме-риши, и храм, посвященный ему в Гошале, совсем не похож на буддийский. Боги и риши. Где та граница, которая отделяет одних от других? Ее просто не существует. Всем им приписываются мудрость, чудесные способности и всемогущество. Риши жили в этой долине, являлись людям по их зову и помогали всегда тем, кто нуждался в их помощи. Бронзовые и серебряные маски риши несут по праздникам на паланкинах вместе с масками богинь и богов. Места, где они проходили или жили, считаются священными. Около пещеры риши Пахари Баба построен небольшой храм. Вход в пещеру, под которой течет ручей, заложен камнями. Пахари Баба ушел, но его жилище остается неприкосновенным. Вокруг покинутой пещеры шумят деодары и гималайские сосны. Солнечные лучи дрожат на хвое и делают ее синей, как сами горы.

— Ушел не значит умер, — объяснил мне как-то жрец Джаядева. — Риши не умирают. Они приходят и уходят, поступая так по одним им известным причинам. Они наполняют места своего обитания благодатью, поэтому люди всегда стремятся посетить их, даже если приходится преодолевать большие расстояния.

И действительно, летом в Кулу появляются паломники из всех уголков Индии, которые по пути к священным Гималаям заходят в долину, чтобы почтить риши, живших там. Риши принадлежат не только Кулу, они принадлежат всей Индии. Но в гималайской долине о них рассказывают больше, чем в других местах страны.

Риши Виаса, чье имя связано с «Махабхаратой», риши Васишта, риши Капила, риши Гаутама, риши Пахари Баба. И в одном ряду с ними Гуга Чохан и Нар Синг. В легендах боги и риши часто представляли одно нераздельное целое. Эту особенность сразу заметил Николай Константинович Рерих. «Гур много рассказал нам, — писал он, — о великих местных Риши: боги в долине живут в процветании. У них много имущества и земли. Без их разрешения никто не может срубить дерево. Боги приходят друг к другу в гости. Многие люди видели богов путешествующими. Иногда они летают, иногда ходят, делая огромные прыжки, опираясь на посохи»5.

Среди жителей Кулу ходят легенды о том, что если уйти в горы и там вести какое-то время уединенную жизнь и обращаться к риши с молитвой, то кто-нибудь из них да появится. Среди риши Кулу существуют лица исторические и лица легендарные. Но и за легендарными опять-таки стоят реальные люди, когда-то жившие и оставившие о себе память в этой долине.

«Не в предании, но в яви жили Риши, — писал Рерих. — Их присутствие оживляет скалы, увенчанные ледниками, и изумрудные пастбища яков, и пещеры, и потоки гремящие. Отсюда посылались духовные зовы, о которых через все века помнит человечество»6. И еще: «...к северу от Кулу поднимаются пики основной цепи Гималаев. За ними лежит дорога на Лахул и Ладак, а главный белый исполин называется Гуру-Гури Дхар — "Путь Духовного Учителя". Эта концепция объединяет всех Риши в великое единое целое, ведя по пути к Высотам»7.

Николай Константинович всегда умел за легендой и мифом увидеть реальность. Великие мудрецы-риши, великие души — Махатмы, духовные учителя возникают за красочными волшебными рассказами долины Кулу. Не боги, но люди. Люди великой мудрости и этим похожие на богов в глазах обычного горца. Одного из них Рерих изобразил на своем полотне. Он написал эту картину в Кулу в 1931 году. На верху каменной лестницы, идущей среди скальных уступов, стоит человек. У него седая борода и узкие глаза. На нем длинные светлые одежды, на плечи наброшен плащ. В руках человек держит светильник. Голубоватое сияние разлито по каменистой стене, где виднеется проем высеченного входа. Картина называлась «Гуру-Гури Дхар» — «Путь Духовного Учителя». Изобразил ли Николай Константинович на этой необычной картине одного из риши Кулу или какого-либо другого неизвестного нам мудреца, сказать трудно. Возможно, он создал собирательный, обобщенный образ великой мудрости — той, которая с глубокой древности живет в Гималайских горах, в их долинах и пещерах. Той мудрости, которая озарила древнюю Кулуту светом своей Истины. И каждый живущий там вобрал частичку этой Истины, увидел в ней свое и по-своему о ней поведал...


1* Культура и время. 2001. № 1/2. С. 112-127.

 Рерих Николай. Шамбала. М., 1994. С. 165.

2 Патту — большая шерстяная шаль ярких расцветок, по краям которой проходит кайма с гималайскими узорами. Патту скрепляют на плечах булавками, которые соединяются друг с другом длинной цепью — вумни.

3 Шикара — надстройка, образующая как бы зонтик, защищающий основное сооружение от снега и дождя. — Ред.

4 Рерих Николай. Держава Света. Священный Дозор. Рига, 1992. С. 99.

5 Рерих Николай. Шамбала. С. 168.

6 Рерих Николай. Твердыня Пламенная. Рига, 1991. С. 174.

7 Рерих Николай. Боги Кулуты / Рерих Николай. Шамбала. С. 170.




Похожие:

Боги и мудрецы серебряной долины* iconДокументы
1. /Андреев Д. Л. - Русские боги (распределение по главам)/РБ-0 Вступление.txt
2....

Боги и мудрецы серебряной долины* iconБоги Древнего Египта Какие боги существовали изначально?

Боги и мудрецы серебряной долины* iconЗакон долины презирал

Боги и мудрецы серебряной долины* iconПоложение о золотой и серебряной медалях «За особые успехи в учёбе», о похвальной грамоте «За особые успехи в изучении отдельных предметов» и похвальном листе «За отличные успехи в учёбе»
Выпускники и обучающиеся образовательных учреждений, проявившие способности и трудолюбие в учении, награждаются золотой и серебряной...
Боги и мудрецы серебряной долины* iconСемь долин и Четыре долины

Боги и мудрецы серебряной долины* iconТема 10. Стационарные линейные системы такова взаимосвязь: раз существует гадание, значит должны быть и боги; а раз существуют боги, значит должно быть и гадание
Геология, наряду с медициной и богословием, относится к точным наукам. Есть геологический объект должен быть сигнал. Есть сигнал...
Боги и мудрецы серебряной долины* iconSo now is come our joyful feast
Новом Завете мудрецы с Востока, пришедшие в Вифлеем поклониться новорождённому младенцу Иисусу): Caspar (Каспар, Гаспар), Melchior...
Боги и мудрецы серебряной долины* icon«Christmas is a very happy time»
Новом Завете мудрецы с Востока, пришедшие в Вифлеем поклониться новорождённому младенцу Иисусу): Caspar (Каспар, Гаспар), Melchior...
Боги и мудрецы серебряной долины* iconЖестокие опыты
Повелел падишах Акбар опыт устроить. Мудрецы его уверяли, что если ребёнка даже не обучать слова произносить, то он всё равно сам...
Боги и мудрецы серебряной долины* iconПлененная вселенная долина
Чимал бежал, объятый ужасом. Луна все еще оставалась скрытой утесами, что высились в восточной стороне долины, но свет ее уже посеребрил...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов