Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики icon

Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики



НазваниеСветлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики
страница15/17
Дата конвертации29.09.2012
Размер2.77 Mb.
ТипДокументы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
1. /cinkovie.docСветлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики
* * *


…По кондовому советскому сценарию, Светлана Алексиевич организованно проклинается как агент ЦРУ, прислужница мирового империализма, клевещущая на свою великую Родину и её героических сыновей якобы за два «мерседеса» и долларовые подачки…

Первый суд так ничем и не закончился, так как истцы – бывший рядовой О. Ляшенко и мать погибшего офицера Е. Н. Платицина – не явились на судебное разбирательство. Но через полгода было подано два новых иска: от И. С. Головнёвой, матери погибшего старшего лейтенанта Ю. Головнева, председателя Белорусского клуба матерей погибших воинов интернационалистов, и Тараса Кецмура, бывшего рядового, ныне председателя Минского клуба воинов интернационалистов… (Газета «Права человека », № 3, 1993 г.)

* * *


14 сентября в Минске состоялся суд, где ответчиком выступала писательница Светлана Алексиевич.

И тут началось самое интересное. «Исковое заявление от матери погибшего „афганца“ И. С. Головнёвой поступило в суд без даты, – сказал адвокат Алексиевич Василий Лушкинов. – Нам же его копию представили вообще без подписи и, естественно, без даты. Однако это не помешало судье Татьяне Городничевой возбудить дело по 7 й статье Гражданского кодекса. Вызывает удивление и то, что само дело было процессуально не оформлено к моменту суда, то есть в книге регистрации номер его уже существовал, хотя ещё не было вынесено определение о возбуждении гражданского дела».

Однако суд состоялся… на нем председательствовал человек, дело увидевший, собственно, на самом суде. О том, что судья Т. Городничева заменена на судью И. Ждановича, Светлана Алексиевич и её адвокат узнали только за десять минут до начала заседания.

«Это скорее вопрос морали, нежели юридический вопрос», – отреагировал Василий Лушкинов.

Может быть, и так. Но за столом истцов внезапно появился ещё один герой книги Светланы Алексиевич – Тарас Кецмур, а перед судьёй И. Ждановичем легло его исковое заявление без подписи и, разумеется, без возбуждённого по этому поводу дела.

Адвокат ответчицы обратил внимание суда на этот нонсенс и заявил протест. Судебное заседание было перенесено… (Олег Блоцкий, «Литературная газета », 6 октября 1993 г.)


Из стенограммы судебного заседания 29 ноября 1993 г.

Состав суда: судья И. Н. Жданович, народные заседатели Т. В. Борисевич, Т. С. Сороко. Истцы: И. С. Головнева, Т. М. Кецмур. Ответчица: С. А. Алексиевич.


Из судебного иска Инны Сергеевны Головнёвой, матери погибшего старшего лейтенанта Ю. Головнева

В газете «Комсомольская правда» от 15.02.90 г. опубликованы отрывки из документальной повести С.
Алексиевич «Цинковые мальчики» – «Монологи тех, кто прошёл Афганистан».

В опубликованном за моей фамилией монологе имеются неточности и искажения фактов, сообщаемых мною С. Алексиевич, а также явная ложь, вымыслы, т. е. изложение с моих якобы слов обстоятельств, о которых я не сообщала и не могла сообщить. Вольная интерпретация моих высказываний, а также явные домыслы, изложенные от моего имени, порочат мою честь и достоинство, тем более что повесть документальная. Как я полагаю, автор документалист обязан в точности излагать полученную информацию, иметь записи бесед, согласовывать тексты с интервьюируемым.

Так, Алексиевич указывает в статье: «Нехорошо матери в этом признаваться… но я любила его больше всех. Больше, чем мужа, больше, чем второго сына…» (Речь идёт о моем погибшем сыне Юре.) Приведённая цитата выдуманная (не соответствует изложенному). Указание о различной якобы степени любви к членам семьи повлекло конфликты в семье и, полагаю, порочат моё достоинство.

Далее: «В первом классе он знал, читал наизусть не сказки, не детские стихи, а целые страницы из книги „Как закалялась сталь“ Н. Островского. „Из приведённой фразы следует, что сын воспитывался в семье каких то фанатиков. Я же Алексиевич рассказывала, что Юра уже в 7–8 лет читал серьёзные книги, в том числе «Как закалялась сталь“.

Алексиевич исказила и мой якобы рассказ об обстоятельствах отправки сына в Афганистан. Она указывает на его якобы слова: «Я поеду в Афганистан, чтобы доказать им, что в жизни есть высокое, что не каждому нужен для счастья только забитый мясом холодильник». Ничего подобного не было. Утверждения Алексиевич порочат меня и моего сына, ничего и никому он не доказывал. Как нормальный человек, патриот, романтик, он добровольно попросился в Афганистан.

Не говорила я Алексиевич и таких фраз, когда заподозрила о намерении сына попроситься в Афганистан: «Тебя убьют там не за Родину… Тебя убьют неизвестно за что… Разве может Родина посылать на гибель…» Я сама отправила его туда. Сама!..»

Данная цитата порочит мои честь и достоинство, представляя меня двуличным человеком с двойной моралью.

Неверно описан спор между сыновьями. У Алексиевич написано так: «Ты, Гена, мало читаешь. Никогда не увидишь книгу у тебя на коленях. Всегда гитара…»

Спор между сыновьями был лишь в одном: в выборе профессии младшего сына. Гитары у них не было.

Эта фраза Алексиевич оскорбляет меня тем, что она подчёркивает мою нелюбовь к младшему сыну. Я ей такие слова не говорила.

Считаю, что Алексиевич, решив представить события, связанные с войной в Афганистане, не только как политическую ошибку, а и как вину всего народа, тенденциозна, а зачастую и просто домысливала обстоятельства, якобы имевшие место в интервью. Цель её – преподнести наш народ – солдат, побывавших в Афганистане, их родственников – как людей беспринципных, жестоких, безразличных к чужим страданиям.

Для облегчения работы Алексиевич я предоставила ей дневник сына, однако это не помогло ей изложить обстоятельства действительно документально.

Прошу извинения Алексиевич за искажения подлинного моего материала и за опорочивание моих чести и достоинства в газете «Комсомольская правда». (Без личной подписи, без даты)


Из судебного иска Тараса Кецмура, бывшего рядового

В изложенном тексте моего первого искового заявления о защите чести и достоинства не указаны конкретные претензии к С. Алексиевич за её публикацию в «Комсомольской правде» (15.02.90 г.). Настоящим дополняю и подтверждаю его: все, что изложено С. Алексиевич в газетной статье и в книге «Цинковые мальчики», – вымысел и не имело места в действительности, так как я с ней не встречался и ничего ей не говорил.

С выходом статьи 15 февраля 1990 г. в «Комсомольской правде» я прочёл следующее:

«Уехал в Афганистан со своей собакой Чарой, крикнешь „Умри!“, и она падает. Если не по себе, сильно расстроен, она садилась рядом и плакала. Первые дни я немел от восторга, что там…»

«Вы, пожалуйста, никогда не трогайте этого, много сейчас умников здесь, почему же никто не положил партбилет, никто пулю себе в лоб не пустил, когда мы были там…»

«Я там видел, как выкапывают на полях железо и человеческие кости… я видел оранжевую, ледовую корку на застывшем лице убитого, да, почему то оранжевую…»

«В моей комнате те же книги, фото, магнитофон, гитара, а я другой. Через парк не могу пройти, оглядываюсь. В кафе официант станет за спиной: „Заказывайте“, – а я готов вскочить и убежать. Не могу, чтобы у меня кто то за спиной стоял. Увидишь гада, одна мысль – расстрелять его надо».

«На войне приходилось делать прямо противоположное тому, чему нас учили в мирной жизни, а в мирной жизни надо было забыть все навыки, приобретённые на войне».

«Я стреляю отлично, прицельно метаю гранаты, зачем мне это. Ходил в военкомат, просился назад, не взяли. Война скоро кончится, вернутся такие же, как и я. Нас будет больше».

Практически этот же текст я прочитал и в книге «Цинковые мальчики» с небольшими литературными поправками, где фигурирует та же собака, те же мысли вслух.

Ещё раз подтверждаю, что это чистый вымысел, приписанный к моему имени…

В связи с вышеизложенным прошу высокий суд защитить опороченную честь солдата и гражданина. (Без личной подписи, без даты)


Из выступления И. С. Головнёвой

Мы долго жили за границей, муж там служил. Мы вернулись на Родину осенью восемьдесят шестого. Я была счастлива, что мы наконец дома. Но вместе с радостью в дом пришло горе – погиб сын.

Месяц я лежала пластом. Не хотела никого слышать. Все было выключено в моем доме. Я никому не открывала дверей. Алексиевич была первая, кто вошёл в мой дом. Она сказала, что хочет написать правду о войне в Афганистане. Я ей поверила. Сегодня она пришла, а назавтра меня должны были положить в больницу, и я не знала: вернусь я оттуда или нет? Я не хотела жить, без сына я не хотела жить. Когда Алексиевич пришла, она сказала, что пишет документальную книгу. Что такое – документальная книга? Это должны быть дневники, письма тех, кто там был. Она мне так сказала. Я ей отдала дневник своего сына, который он там вёл. «Вы хотите написать правду, – сказала я, – вот она, в дневнике моего сына».

Потом мы с ней говорили. Я ей рассказала свою жизнь, потому что мне было тяжело, я ползала на коленках в четырех стенах. Я не хотела жить. У неё был с собой диктофон, она все записывала. Но она не говорила, что будет это печатать. Я ей рассказывала просто так, а напечатать она должна была дневник моего сына. Повесть же документальная. Я отдала ей дневник, муж специально для неё перепечатал.

Она ещё сказала, что собирается в Афганистан. Она там была в командировке, а мой сын там погиб. Что она знает о войне?

Но я ей верила, я ждала книгу. Я ждала правду: за что убили моего сына. Я писала письмо Горбачёву: ответьте мне, за что погиб мой сын в чужой стране. Все молчали…

Вот что Юра писал в дневнике: «1 января 1986 года. Уже отсчитана половина пути, а впереди осталось так мало. И снова пламя, и снова забвение, и новый долгий путь – и так вечно, прежде чем свершится воля предназначенного. И память, бьющая плетью пережитого, кошмарными снами врывающаяся в жизнь, и призраки иного мира, иных времён и столетий, влекущие своей похожестью, но иные, не знающие истёкших дней. И не остановиться, не передохнуть, не изменить однажды предрешённого – пустота и мрак разверзнется перед отступившимся, ибо, присев отдохнуть, уже не подняться с земли. И устав, в отчаянии и боли вопиешь к пустым небесам: что там, когда сомкнут круг и путь окончен, и новый мир воссиял в своём величии? Почему мы в ответе за них? Им не дано подняться до блистательных высот, и, как бы ни был долог путь, все же дни их уже сочтены. А мы ломаем свои жизни, не зная покоя и счастья, бредём усталые и разбитые, всемогущие и бесправные, демоны и ангелы этого мира…»

Алексиевич это не напечатала, правду моего сына. Другой правды быть не может, правда у тех, кто там был. Она зачем то описала мою жизнь. Простым, детским языком. Какая это литература? Гадкая маленькая книжонка…

Товарищи, я растила своих детей честно и справедливо. Она пишет, что мой сын любил книгу Николая Островского «Как закалялась сталь». Тогда эту книгу в школе проходили, как и «Молодую гвардию» Фадеева. Все эти книги читали, они были в школьных программах. А она подчёркивает, что он их читал, знал отрывки наизусть. Для чего ей нужно об этом писать? Она хочет показать его ненормальным. Фанатичным. Или она пишет: «Он жалел, что стал военным». Сын мой вырос на полигонах, он пошёл по стопам отца. У нас деды, все братья отца, двоюродные братья – все в армии. Военная династия. И в Афганистан он поехал, потому что он был честный человек. Он дал военную присягу. Раз нужно, он поехал. Я воспитала прекрасных сыновей. Ему приказали, он поехал, он был офицер. А Алексиевич хочет доказать, что я мать убийца. И мой сын там убивал. Что выходит? Я его туда послала? И дала ему в руки оружие? Мы, матери, виноваты, что там была война? Что там убивали, грабили, курили наркотики?

И эта книга опубликована за границей. В Германии, во Франции. По какому праву Алексиевич торгует нашими погибшими сыновьями? Добывает себе славу и доллары? Кто она такая? Если это моё, я рассказала, пережила, при чем здесь Алексиевич. Поговорила, записала наши рассказы, мы ей проплакали своё горе…

Имя моё она написала неправильно: я Инна, а у неё Нина Головнева. У моего сына звание старший лейтенант, а она написала – младший. Это документальная литература, я дала ей дневник, она должна его опубликовать, и все. Я понимаю, что документальная литература – это письма, дневники. Пусть признает, что это вымысел, клевета… Написанная простым, грубым языком. Кто так пишет книги? Мы детей потеряли, а у неё слава… Пусть бы она родила сына и отправила на эту войну…


Из ответов на вопросы

А д в о к а т С. А л е к с и е в и ч – В. Л у ш к и н о в: Скажите, Инна Сергеевна, Алексиевич записывала ваш рассказ на диктофон?

И. Г о л о в н е в а: Она попросила разрешения включить диктофон. Я ей разрешила.

В. Л у ш к и н о в: А вы просили её показать потом то, что она снимет с плёнки и использует в книге?

И. Г о л о в н е в а: Я думала, что она напечатает дневник моего сына. Я уже говорила, что я понимаю, что документальная литература – это дневники и письма. А если мой рассказ, то слово в слово, как я говорила.

В. Л у ш к и н о в: Почему вы не подали в суд на Алексиевич сразу, когда вышла «Комсомольская правда» с отрывком из книги? А решились на это через три с половиной года?

И. Г о л о в н е в а: Я не знала, что она эту книгу будет печатать за границей. Распространять клевету… Я честно воспитала своих детей для Родины. Мы жили всю жизнь в палатках и бараках, у меня было два сына и два чемодана. Я в политику не вмешивалась… А она пишет, что наши дети – убийцы… Я поехала в Министерство обороны, я отдала им орден сына… Я не хочу быть матерью убийцы… Я отдала его орден государству…

О б щ е с т в е н н ы й з а щ и т н и к С. А л е к с и е в и ч – Е. Н о в и к о в, председатель Белорусской Лиги прав человека: Я хочу заявить протест. Прошу внести в протокол. Из зала постоянно оскорбляют Светлану Алексиевич. Грозят убить… Даже обещают резать по кусочкам… (Поворачивается к матерям, сидящим в зале с большими портретами своих сыновей, на которых наколоты их ордена и медали.) Поверьте, я уважаю ваше горе…

С у д ь я И. Ж д а н о в и ч: Я ничего не слышал. Никаких оскорблений.

Е. Н о в и к о в: Все слышали, кроме суда…


Голоса из зала

– Мы – матери. Мы хотим сказать. Мы все будем говорить. Погубили наших детей… Потом деньги себе на этом зарабатывают… А наши дети в могилках. Мы отомстим за наших детей, чтобы они могли спокойно в земле лежать…

– Будь ты проклят! Пусть тебя белая горячка возьмёт. Сделали из наших детей убийц.

– А сам ты служил в армии? Не служил… На институтской скамейке отсиживался, пока наши дети гибли.

– Не надо у матерей спрашивать: убивал её сын или не убивал? Она помнит об одном – её сына убили…

– Будь ты проклят! Будьте прокляты вы все!

С у д ь я И. Ж д а н о в и ч: Прекратите шум! Прекратите базар! Это – суд, а не базар… (Зал неистовствует). Объявляется перерыв на пятнадцать минут…

После перерыва в зале суда дежурит милиция.


Из выступления Т. М. Кецмура

Я не готовился выступать, я буду говорить не по бумажке, нормальным языком. Как я познакомился со знаменитейшей писательницей мирового уровня? Нас познакомила фронтовичка Валентина Чудаева. Она мне сказала, что эта писательница написала книгу «У войны не женское лицо», которую читают во всем мире. Потом я на одной из встреч с фронтовиками разговаривал с другими женщинами ветеранами, они мне сказали, что Алексиевич сумела из их жизни сколотить себе состояние и славу, теперь взялась за «афганцев». Я волнуюсь… Прошу прощения…

Она пришла к нам в клуб «Память» с диктофоном. Хотела написать о многих ребятах, не только обо мне. Почему она после войны написала свою книгу? Почему эта писательница с громким именем, мировым, молчала десять лет? Ни разу не крикнула?

Меня туда никто не посылал. Я сам просился в Афганистан, писал рапорты. Придумал, что у меня там погиб близкий родственник. Я немножко поясню ситуацию… Я сам могу написать книгу… Когда мы встретились, я с ней отказался разговаривать, я так ей и сказал, что мы сами, кто там был, напишем книгу. Напишем лучше её, потому что она там не была. Что она может написать? Только причинит нам боль.

Алексиевич теперь пишет книгу о Чернобыле. Это будет не меньшая грязь, чем та, что вылита на нас. Она лишила моральной жизни все наше «афганское» поколение. Получается, что я – робот… Компьютер… Наёмный убийца… И мне место в Новинках под Минском, в сумасшедшем доме…

Мои друзья звонят и обещают набить морду, что я такой герой… Я взволнован… Прошу прощения… Она написала, что я служил в Афганистане с собакой… Собака по дороге умерла…

Я сам в Афганистан просился… Понимаете, сам! Я не робот… Не компьютер… Я взволнован… Прошу прощения…


Из ответов на вопросы

С. А л е к с и е в и ч: В исковом заявлении, Тарас, ты написал, что никогда со мной не встречался. А сейчас говоришь, что встречался, но отказался разговаривать. Значит, ты не сам писал своё исковое заявление?

Т. К е ц м у р: Я сам написал… Мы встречались… Но я вам ничего не рассказывал…

С. А л е к с и е в и ч: Если ты мне ничего не рассказывал, откуда я могла знать, что ты родился на Украине, болел в детстве… Поехал в Афганистан с собакой (хотя, как ты сейчас говоришь, она по дороге умерла), и звали её Чарой…

(Молчание.)

Е. Н о в и к о в: Вы говорили, что сами попросились в Афганистан, добровольцем. Я не понял, как вы сегодня к этому относитесь? Ненавидите эту войну или гордитесь, что там были?

Т. К е ц м у р: Я не дам вам сбить меня… Почему я должен ненавидеть эту войну? Я исполнил свой долг…


Из разговоров в зале суда

– Дайте нам сказать… Матерям…

– Я больше знаю, чем все вы… Мне сына в цинковом гробу привезли…

– Мы защищаем честь своих погибших детей. Верните им честь! Верните им Родину! Развалили страну. Самую сильную в мире!

– Это вы сделали наших детей убийцами. Это вы написали эту жуткую книгу… Теперь не хотят делать в школах музеи памяти наших детей, сняли их фотографии. А они там такие молодые, такие красивые. Разве у убийц бывают такие лица? Мы учили своих детей любить Родину… Зачем она написала, что они там убивали? За доллары написала… А мы – нищие… Цветов на могилу сыновьям не на что купить… На лекарства не хватает…

– Оставьте нас в покое. И почему вы бросаетесь из одной крайности в другую – сначала изображали всех героями, а сейчас все сразу стали убийцами? У нас ничего не было, кроме Афгана. Только там мы чувствовали себя настоящими мужчинами. Никто из нас не жалеет, что там был…

– Это такая страшная правда, что она звучит как неправда. Отупляет. Её не хочется знать. От неё хочется защищаться.

– Для большинства эта война – нужное дело, и только для меньшинства – ужас. До сих пор. Было бы по другому, не было бы этого суда.

– Ссылаются на приказ: мне, мол, приказали – я исполнял. На это ответили международные трибуналы: выполнять преступный приказ – преступление. И срока давности нет.

– В девяносто первом году такого суда не могло быть. Коммунисты отступили, ушли в тень. А сейчас почувствовали силу… Опять заговорили о «великих идеалах», о «социалистических ценностях»… А кто против, на тех – в суд! Как бы скоро к стенке не начали ставить… И не собрали нас в одну ночь на стадионе за проволокой…

– Человек, выросший на войне, – это совсем другой человек.

– Я присягал… Я был военный человек…

– С войны мальчиками не возвращаются…

– Мы их воспитали в любви к Родине…

– Вы без конца клянётесь в любви к Родине, потому что хотели бы, чтобы она за все ответила, Родина, чтобы ответила, а сами вы отвечать не хотите…


Из почты суда

Узнав подробности судебного дела, затеянного в Минске против Светланы Алексиевич, расцениваем его как преследование писательницы за демократические убеждения и покушение на свободу творчества. Светлана Алексиевич завоевала своими подлинно гуманистическими произведениями, своим талантом, своим мужеством широкую популярность, уважение в России и других странах мира.

Не хотим пятна на добром имени близкой нам Беларуси!

Пусть восторжествует справедливость! (Содружество Союзов писателей, Союз российских писателей, Союз писателей Москвы)

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17



Похожие:

Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconДифференцированный подход в обучении физике Семёнова Светлана Александровна, учитель физики моу моркинская средняя
Семёнова Светлана Александровна, учитель физики моу «Моркинская средняя (полная) общеобразова тельная школа №6»
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconПерсональный состав Управляющего Совета моу «сош №1» г. Горнозаводска
Молчанова Ирина Леонтьевна, инженер ОАО «Горнозаводскцемент. Лычковская Эльвира Александровна, специалист прокуратуры. Андиянова...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconПубличный доклад муниципального общеобразовательного учреждения Беляевской средней общеобразовательной школы
Владимировна – заместитель директора по учебно-методической работе, Долгих Елена Александровна – заместитель директора по воспитательной...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconУрок диспут в 11 класса «вечер футуристов в большой аудитории политехнического музея» Автор Роговая Светлана Александровна учитель русского языка и литературы моу сош №2 с. Арзгир нате!
«Вечер футуристов в большой аудитории политехнического музея» Автор Роговая Светлана Александровна учитель русского языка и литературы...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconЕремина Светлана Александровна образовательная программа
Данная работа сопутствует анализу художественного текста в совместной творческой деятельности учителя и учащихся
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconРевина Наталья Николаевна; призеры (III место) участники агитбригады мбоу «оош №3» учителя Сатаева Адиля Александровна, Трунова Елена Александровна; в конкурс
Трунова Елена Александровна; в конкурсах Лучшая разработка виртуальной экскурсии
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconСостав родительского комитета моу дод «Городской Дворец детского ( юношеского) творчества»
Клуб «Кинолог Тесленко Ольга Александровна Студия компьютерной графики Аникеева Роза Александровна Лаборатория «Сияние»
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconСоздаём систему воспитательной работы в школе Екатерина Александровна Александрова
Екатерина Александровна Александрова, ведущий научный сотрудник Института развития дошкольного образования рао, доктор педагогических...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconВержбицкая Светлана Вержбицкая Светлана
Овладеть знаниями об официально-деловом стиле, рассмотреть нормы деловой речи, научиться выявлять характерные черты и распространенные...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconОщущения слушателей на ребефинге 15 мая 2008г Светлана
Светлана М. 1 раз на ребефинге. После первого дыхательного цикла я ощутила себя мужчиной. Таким стройным красивым, мускулистым, у...
Светлана Александровна Алексиевич Цинковые мальчики iconЕдут мальчики

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов