Юха Йокела Фундаменталистка icon

Юха Йокела Фундаменталистка



НазваниеЮха Йокела Фундаменталистка
страница1/5
Дата конвертации28.10.2012
Размер0.69 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5


Юха Йокела


Фундаменталистка


16.02.2006


Перевод с финского Бориса Сергеева


Надзор за соблюдением специальных прав на эту пьесу осуществляет Näytelmäkulma – Nordic Drama Corner Oy Meritullinkatu 33 E, 00170 Helsinki


Перевод осуществлен при поддержке FILI – Информационного центра финской литературы


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Маркус, 49 лет


Хейди, 38 лет


История рассказывается в режиме реального времени (2006 год). Действие происходит в двух временах: два года назад и двадцать лет назад.


^ АКТ ПЕРВЫЙ


ЯВЛЕНИЕ 1


На сцене кресло, рядом небольшой стол. На столе (вместо стола может использоваться кафедра) стоит графин с водой и стакан. Пока публика стекается в зал, входит Маркус и раскладывает необходимые ему для выступления записи, тетради. После чего ждет, пока последние зрители рассядутся.


МАРКУС. Ну что, всем место нашлось? Уж пару-то часов из вашей вечной жизни вместе со мной, кажется, можно потратить. Ну, хорошо, начинаем... Почему мы здесь собрались? То есть, ради чего я вас сюда пригласил? Как только позапрошлой осенью я объявил, что слагаю с себя обязанности пастора, так сразу поползли всевозможные слухи и домыслы, что за моим решением кроется. Я хочу поведать вам об этом честно и без прикрас, от первого лица. Рассказать истинные причины. Нет, слово «истина», здесь, пожалуй, прозвучит слишком громко, но я, по крайней мере, излагаю вам свою версию. Ведь пресса и общественное мнение нередко представляет новости в искаженном виде. В общем, добро пожаловать. (Берет со стола религиозную листовку.) Здесь дается одно из наиболее интересных толкований того, в чем, собственно говоря, было дело. (Показывает листовку публике.) Речь идет о примерно такой листовке, отпечатанной по заказу общины «Живое слово». Такую листовку вам наверняка и самим на улице в руки совали. Заголовок здесь такой: ”Друзья, пошедшие против воли Божьей”, и говорится здесь, в частности, вот что. (Читает.) ”В общине нашей служила Господу одна сестра, чадо Божье, которая оставила грешную жизнь и отдала себя Иисусу. Пребывая в вере уже несколько лет, она вдруг ощутила потребность возобновить дружеские отношения с одним мужчиной, пастором официальной церкви. (Указывает на себя.) Вот они, коварные козни врага рода человеческого. Этот самый пастор затем публично признал себя орудием сатаны и подал в отставку”. Кто-нибудь из вас, должно быть, припомнит с позапрошлой весны газетный заголовок на первой полосе, на который намекает эта листовка. Это чрезвычайно интересный пример… который, на мой взгляд, обнаруживает одно любопытное свойство нашего общества.
Это свойство состоит в том, что вечерняя газета и фундаменталистская секта в этическом смысле довольно далеки друг от друга… но в каких-то вещах они могут прекрасно сегодня спеться. (Возвращается к листовке.) Что еще там было? (Ищет.) ”Царь Иосафат заключил союз с нечестивым Ахавом.” Нет, это не надо. (Ищет.) Вот, тут сказано еще: ”Навлек на себя гнев Божий”. И окончание интересное. (Читает.) ”Дорогой друг, остановись уже сегодня. Воистину, сатана никогда не отказывается от попытки ввести в твою жизнь кого-то, чья задача – уничтожить в тебе Христовы труды”. И подпись: ”Тимо Сарккинен. Община «Живое слово»”. Кому-нибудь из вас уже кажется: «Нет, мне это не интересно». Эту чепуху вы обычно оставляете без внимания и идете себе дальше. Это разумно, но почему-то тот факт, что кто-то в этом всей чепухе так искренне убежден… что для кого-то это - вопрос жизни и смерти, предостеречь ближних от таких людей, как я… Этот факт пробуждает во мне нечто вроде… Он просто не дает мне покоя. (Подавляет волнение.) Да уж... Эта тема, видимо, меня еще задевает. М-да. Но перейдем собственно к главному вопросу, почему я решил отказаться от пасторского служения? Толчок к этому решению был дан однажды вечером пару лет назад. (Вынимает записную книжку.) У меня с годами вошло в привычку вести ежедневные записи в дневнике, от списков покупок до сердечных горестей и экзистенциальных излияний. В книжке за этот год и про этот самый вечер имеется такая запись. (Читает в записной книжке.) ”Проповедь надо бы сжать. Тема «Богач и Лазарь». Хорошая тема, но где же на оси «радикальность-традиционность» расположиться, чтобы даже месса для бабушек не была вконец испорчена?” Уточню: в тот период я мало-помалу начал выдвигаться в публичные фигуры, в своих более ранних проповедях и в колонках для газеты «Церковь и город» я выражал мои мысли о реформе церкви. Моя книга ”Генеральная уборка в кафедральном соборе” еще тогда не вышла, то есть я еще не был, собственно, публичной фигурой, но рукопись уже находилась у издателя в гранках. Фитиль уже горел. (Возвращается к записной книжке.) В конце тут есть еще инструкция для самого себя: «Надо стремиться вставать со слушателями на одну тучку». Тут по смыслу надо бы читать «одну точку зрения», но текст неряшлив и предложение обрывается на середине. Для моих записных книжек это типично – это означает попросту, что я заснул. И вот здесь, с момента моего пробуждения, и начинается вся история. Сидел я, значит, спал в своем кресле для медитации с записной книжкой на коленях и очнулся от звонка в дверь.


Раздается дверной звонок. Маркус откладывает записную книжку и идет к двери.

ЯВЛЕНИЕ 2


Маркус открывает дверь. За дверью стоит Хейди.


МАРКУС. Здра-асте! Никак... (Словно не верит своим глазам.) Ого!


ХЕЙДИ. Привет! Что ты, Маркус?


Хейди входит.


МАРКУС. Ну, привет, привет. Трудно поверить...


ХЕЙДИ. А ты просто верь. Это в самом деле я.


МАРКУС. Вот это да... Ну что же... Какими судьбами? Я уже давно оставил всякую надежду, что ты позвонишь или напишешь. Когда ты уехала из лагеря, то... Не может быть! Сколько ж лет прошло?


ХЕЙДИ. Лет двадцать.


МАРКУС. Я пытался тогда за тобой приударить... но ты ж ведь... это...


ХЕЙДИ. Да, я испугалась и сбежала от тебя.


МАРКУС. Да, понимаю... То есть на самом деле не знаю, понимаю ли я тебя... Но ты здесь... И, судя по моему волнению, я, наверное, чертовски по тебе тосковал.


ХЕЙДИ. Маркус, я не хочу болтать с тобой о пустяках. Я пришла рассказать тебе, что я вернулась к Иисусу.


МАРКУС. Вот как.


ХЕЙДИ. Вернее, только теперь я по-настоящему отдала себя в руки Иисуса и наконец открыла свое сердце Господу. И, знаешь, это удивительно. Каждый день я испытываю благость, величие и всемогущество Божие, и, как прекрасно сказано в одном псалме, ”Он освежает и подкрепляет мне душу”, а также ”Его благость и любовь окружает меня во все дни жизни моей”.


МАРКУС. Да-а. Ну я...


ХЕЙДИ. Я пришла напомнить, что тот же самый подарок найдется у Бога и для тебя. Иисус все еще зовет тебя.


Пауза.


МАРКУС. Да, но и я в беспросветном неведении не пребываю. Я все-таки пастор. И все это знаю. Про подарок.


ХЕЙДИ. Конечно, и именно поэтому я захотела прийти повидать тебя. Дело в том, что сегодня утром, когда я молилась, Бог заговорил со мной, заговорил ревностно, с силой. Я почувствовала, как Святой Дух сотрясает меня, и я поняла, что Он хочет послать меня к тебе, чтобы помочь. Маркус, сегодня, может быть, тот самый день, когда Господь сделает твою веру живой и истинной.


МАРКУС. Как это? Да с чего это ты...


ХЕЙДИ. Маркус, я прочитала твою статью в газете, и поняла, что ты уже не веруешь. Вот истина.


МАРКУС. Ах, вот в чем твоя истина? Ну...


ХЕЙДИ. И ты, очевидно, никогда не веровал. Наша вера тогда, в то время, тоже была далека от безусловного упования на Иисуса, которое проистекает из глубокого знания Бога.


МАРКУС. Точно.


ХЕЙДИ. Ты сам, наверное, этого не осознаешь, но ты все время держишь черный ход открытым для сатаны. Он взялся за твой разум и сплел из него тенета, частую-частую сеть, в которой ты уже основательно запутался. Но твое сердце, Маркус, я знаю: оно жаждет чего-то лучшего. И знаешь чего?


МАРКУС. Ммм.


ХЕЙДИ. Иисус может утолить эту жажду, ибо он источник воды живой.


МАРКУС . Ладно… Я растерялся, потому что... Ты же, наверно, понимаешь, что я размышляю над вопросами веры ежедневно. Это моя работа.


ХЕЙДИ. То-то и оно, Маркус, что здесь нет никакого размышления. Если ты откроешь свое сердце Господу, то тебе не нужно будет размышлять, и ты получишь от Бога в подарок твердость в вере. А это нечто такое… что я раньше и вообразить не могла. После нашей последней встречи жизнь у меня была... только Господу известно какой. Меня несло по жизни как мертвое бревно по реке, до тех пор, пока Господь наконец не погрузил меня на самое дно. Да так, что я могла только причитать, смиряться и молиться, чтобы Он даровал мне благодать. И Он даровал мне свою великую и обильную благодать. Слава и хвала Господу!


МАРКУС. До меня доходили слухи, что у тебя не все хорошо. Расскажи хоть в двух словах, восстановим связь времен...


ХЕЙДИ. Я собиралась уничтожить себя, Маркус. Физически, и, главное, духовно. Я алкала. Я жаждала чего-то и вообразила, что найду это в работе. Я так много работала, что заболела, нажила депрессию и испортила желудок. Я пробовала заглушить жажду то алкоголем, то сексом, но все впустую. В конце концов, я была настолько разбита, что даже слов нет сейчас тебе описать. И вот однажды я шла через парк Кайсаниеми и увидела шатер. Из этого шатра доносилось пение. И Бог увлек меня внутрь, в этот шатер. Я увидела, как люди возносят хвалу и поют славу Господу, и я вдруг совершенно обессилела. И тут же осознала, к чему уже давно стремилась в глубине души, и воззвала к Иисусу. И безудержно расплакалась там в шатре. Слезы лились, и я плакала-плакала и сказала Иисусу: «Теперь, если ты есть и если я еще не потеряна для тебя, прими меня в свои объятия и смой мои грехи…» И в тот самый момент мной овладело огромное чувство покоя. Всеохватывающее спокойствие, которым я живу уже пять лет. И его я ни на что, ни на что не променяю.


МАРКУС. Ладно... Ну, я рад, если ты довольна своей жизнью...


ХЕЙДИ. Маркус, истина в том, что та наша старая вера – это пустая скорлупа. Мы и понятия не имели о том богатстве, которое могут дать человеку личные отношения с Иисусом, твердое знание Бога и присутствие Его Духа Святого.


МАРКУС. Думаю, моя вера несколько отличается от твоей.


ХЕЙДИ. Ты написал в своей статье, что не веришь в воскресение Иисуса.


МАРКУС. Я написал, что не верю в его историчность.


ХЕЙДИ. Ты священник, ты пастырь, и ты не веришь, что воскресение было на самом деле?


МАРКУС. Я верю, что легенда о воскресении… что истина, которая в ней содержится, не исторична, а символична. Доказательствами противоположного меня к стенке не припирали. Документального подхода Библия не выдерживает.


ХЕЙДИ. Неудивительно, что люди отходят от церкви.


МАРКУС. Только не из-за этого.


ХЕЙДИ. Значит, документального подхода Библия не выдерживает? О чем ты, собственно, говоришь?


МАРКУС. О большинстве событий нет четкого…


ХЕЙДИ. Так чего там Библия не выдерживает?


МАРКУС. Ну, например, в Библии по различным подсчетам есть четыре или пять разных версий того, кому Иисус явился первым после воскресения.


ХЕЙДИ. Маркус, дорогой, с точки зрения повседневной жизни в вере это не имеет никакого значения…


МАРКУС. Имеет. Есть разница, было ли воскресение конкретным событием или это легенда, возникшая для теологических нужд? По-моему, это большая разница. Но слушай, мы же давно не виделись. Давай сменим тему.


ХЕЙДИ. Если ты по-настоящему, с открытым сердцем взглянешь внутрь себя, обратишься к тому, что у тебя в глубине души, то ты хорошенько осознаешь, что воскресение было событием столь же подлинным, историчным и реальным, как…


МАРКУС. Нет. Не знаю. Я сожалею, Хейди, но, если честно, у меня в глубине души не теплится ни малейшего языка пламени...


ХЕЙДИ. Как человек может быть священником, если он не верит, что воскресение – реальность?


МАРКУС. Знаешь, истина воскресения… или его историческая истинность с точки зрения веры – по крайней мере, моей веры – не очень существенна. Но послушай…


ХЕЙДИ. Да это основа всего! У меня есть, по крайней мере, здесь внутри полная уверенность в том, что воскресение – это чудная, живая реальность. И я могу быть причастной ей каждый день. И ты, Маркус, тоже, если ты смиренно откроешь свое сердце и будешь слушать, что Бог хочет тебе сказать. Тогда Он будет с тобой говорить. А пока ты будешь стряпать в голове свои теории, зов Бога до тебя не дойдет.


МАРКУС. Ну, ладно… очевидно, наша вера сильно разнится. Так что, может быть, мы, уважая веру друг друга, сможем…


ХЕЙДИ. Я не могу уважать труды сатаны.


Маркус не находит, что сказать.


ХЕЙДИ. Маркус, я собираюсь отныне, с сегодняшнего дня молиться, чтобы Бог позвал тебя с такой силой, чтобы ты пробудился и открыл Ему свое сердце.


МАРКУС. Ммм.


ХЕЙДИ. Если ты почувствуешь, что хочешь принять Иисуса, без стеснения позвони мне или приходи на наши собрания. Я обещаю, что ты об этом не пожалеешь.


Хейди записывает свой номер телефона на религиозной листовке и отдает ее Маркусу.


МАРКУС. Ладно. Ну, а вообще… Как живешь…


ХЕЙДИ. Мне нужно идти. (Улыбается.) Некогда болтать о том, о сем – есть слово, и его нужно донести до других. Да благословит тебя Господь!


МАРКУС. И тебя.


Хейди уходит.


ЯВЛЕНИЕ 3


МАРКУС (обращаясь к публике). Мне не легко объяснить, почему эта встреча стала для меня чем-то... Почему она обернулась таким потрясением? Почему она заставила меня нервничать? Еще один позыв к вере среди многих других. Почему я не дал Хейди жить своей жизнью? Пусть бы себе спокойно жила, как ей хотелось. Хейди всегда казалась мне особым человеком. Она была одной из самых одухотворенных молодых прихожанок во времена моего младо-пасторского служения, и сначала я знал ее как подчиненную мне вожатую в постконфирмационном1 лагере. На какое-то время она даже стала моим другом... Я за эти годы успел много раз сочинить себе эту встречу, и в этих фантазиях я видел перед собой, может быть, немного своеобразную, но одухотворенную и сердечную взрослую женщину... И вот теперь: «Наша вера была как пустая скорлупа», «Меня несло по жизни как бревно по реке». И даже не просто бревно, а почему-то «мертвое» бревно. То, что из всех этих молодых людей именно Хейди разменяла свои человеческие богатства и заменила их такой шаблонно-сектантской зашоренностью – это превысило во мне болевой порог. (Маркус берет со стола визитную карточку Хейди.) ”Община «Живое слово»”. В Интернете отыскалось два-три упоминания, какие-то убогие домашние страницы: секта американского типа, напоминающая ультра-пятидесятничество2. Службы в общине проводил ее глава – уже упомянутый мною Тимо Сарккинен. Они склонялись к глоссолалии3 и предсказательству, устраивали публичные покаяния, а Библию рассматривали как буквальную истину. Единственная фотография на сайте – это портрет всей общины, на котором я нашел и Хейди с ее блаженной улыбкой. Я смотрел на ее лицо на экране компьютера и ловил себя на том, что борюсь с неимоверно сильным внутренним голосом. (Берет записную книжку.) Я записал это так. (Читает.) «Жизнь этого замечательного, умного, оригинального и достойного человека будет испорчена, если кто-нибудь не разоблачит ту манипуляцию, объектом которой она стала. И кто бы мог стать этим самым «кем-нибудь»? Я знаю Хейди, я знаю Библию, я знаю принципы действия фундаменталистской системы и я знаю, какой может быть вера другого оттенка, вера более стойкая, более милосердная.» Как бы ни было велико мое желание воспротивиться судьбе Хейди, мне в то время совсем не улыбалась перспектива привнести в свою жизнь дополнительную путаницу. Книга на подходе, и вообще достаточно пищи для размышлений – но эта история начала как-то неотвратимо оказывать на меня давление. (Читает) «Кажется невероятным, чтобы Бог снова случайно вбросил нас в жизнь друг друга. А если Хейди за следующие десять лет не встретит человека, который сможет на нее повлиять?» Ну да, конечно, разум говорит, что здесь может быть другой мотив. Мужчину могут позвать и более плотские голоса, нежели Бог. По сути дела, в свете моего с Хейди прошлого это был как раз тот самый вопрос, который мне надлежало выяснить в первую очередь: не в плотском ли влечении было все дело? По этой причине мы должны возвратиться к тому времени, когда наши с Хейди отношения прервались. Я вам расскажу об этом, хотя очевидно, что тогда эта история наверняка появится в какой-нибудь бульварной газетенке. Ну и пусть. Это, во всяком случае, важно для продолжения разговора.


ЯВЛЕНИЕ 4


На сцену выходит Хейди и расставляет декорации так, чтобы получилось помещение лагерного центра. Свет меркнет.


МАРКУС (обращаясь к публике). Теперь мне придется обратиться к вам лично - в этом месте потребуется ваше воображение и благожелательность. Дело в том, что мы с Хейди будет здесь на пару десятков лет моложе: Хейди восемнадцать, мне – двадцать девять. Место действия – межприходской лагерный центр. У нас идет так называемая «постконфирматка», то есть лагерные сборы на выходные по окончанию конфирмационной школы. Сейчас ночь. Мы с Хейди дежурим в главном здании после того, как нам после ожесточенного сражения удалось отправить спать наших подопечных. Хейди в этом лагере была помощником инструктора.


Хейди усаживается на подоконник.


МАРКУС. Представьте: предрассветная тишина. Осенний мелкий дождик. Пылающая золотом листва. В окне неподалеку видны причал и гладь озера, на которой расходятся кругами капли дождя.


ХЕЙДИ. Утром проведем обычную службу?


МАРКУС. В каком смысле?


ХЕЙДИ. Ребята успеют поспать часов пять. Может, устроить что-нибудь особенное, чтобы в сон не клонило?


МАРКУС. Что это особенное ты задумала?


ХЕЙДИ. Съездить куда-нибудь на лодке. Где бы еще можно провести богослужение, кроме лагерной церкви?


МАРКУС. На лодке? А все уместятся?


ХЕЙДИ. Если не далеко, то можем сделать несколько рейсов. А?


МАРКУС. В лесу на противоположном берегу Тоссо есть большая ледниковая котловина, минут десять грести и пару километров пешком. Если не будет лить как из ведра, можно было бы двинуть туда из церкви.


ХЕЙДИ. Вот это я и имела в виду.


Хейди с трудом меняет позу.


МАРКУС. Ты слишком серьезно отнеслась к победе в волейболе.


ХЕЙДИ. Угу, знаю. Я злой и заносчивый, измученный первородным грехом человечек, который не умеет проигрывать.


МАРКУС. Хочешь, я тебе по позвонкам пройдусь?


^ ХЕЙДИ. А?


МАРКУС. Ну, физиотерапия. Помнишь, Маарит рассказывала, как массируют позвонки один за другим.


ХЕЙДИ. Только если это будет небольно.


МАРКУС. Ну, если тронуть там, где заклинило, это может быть чувствительно. Ложись на живот, руки по бокам, расслабся.


ХЕЙДИ. Если меня разобьет паралич, тебе придется приобрести дар исцеления.


МАРКУС. С теологической точки зрения мысль диковатая, но договорились. Начинаю.


ХЕЙДИ. Ай-ай... Ай...


МАРКУС (обращаясь к публике). Задним числом легко увидеть, что мне в жизни как раз не хватало именно этого: домашние дела шли из рук вон плохо, брак был без секса – очевидно, что-то перегорело... И вот теперь моим рукам дозволено было погулять по телу молодой привлекательной женщины.


ХЕЙДИ. У меня есть идея, самая глупая и самая ребяческая в истории конфирмационных школ.


МАРКУС. Говори.


ХЕЙДИ. Что если устроить молитвенную бутылочную почту?


МАРКУС. Это как?


ХЕЙДИ. Я уже по твоему голосу слышу, что тебе это кажется смешным, наивным.


МАРКУС. Не то ты слышишь. Я еще даже не понял, о чем идет речь. Что такое молитвенная бутылочная почта?


ХЕЙДИ. Я придумала. Каждый напишет на бумажке свою молитву, мы их засунем в бутылку, а на обратном пути пустим ее плыть по воде. Нет в этом ни малейшего смысла. Мне уже стыдно.


МАРКУС (обращаясь к публике). Важны эти совместные мгновения, а не, конечно, прикосновения. Просто в обыденной жизни я закрывался почти во всех случаях – а их было до бесстыдства много. А Хейди была тем человеком, в обществе которого я был открыт. (Хейди) Годится.


ХЕЙДИ. Что?


МАРКУС (смеется). Устроим твою молитвенную бутылочную почту… а теперь будь добра, расскажи мне, откуда взялось это самоедство? Ну да, может быть, немного ребяческая идея. Так что? Сколько раз мы пели «Охоту на льва»? и ”Who’s the king of the jungle”!


ХЕЙДИ. Ладно. Верю. Не кричи.


МАРКУС. Ну вот, хорошо. Дальше – зоны только для профессиональных массажистов. Если я...


ХЕЙДИ. А ты можешь еще? Мне кажется, мне действительно помогает.


МАРКУС. Ага… Ну, я попробую еще вот что.


Начинает массировать спину Хейди от поясницы вниз.


ХЕЙДИ. Передавай Мааритти привет, скажи, что она гений.


МАРКУС. Ага...


Маркус массирует еще несколько секунд, потом задерживает руки на ягодицах Хейди.


МАРКУС. Вот… это было бы теперь как... Хочешь, чтобы я... чтобы все пошло немножко по-другому...


ХЕЙДИ. Все?


МАРКУС. Если я продолжу, это уже будет не физиотерапия.


Хейди не отвечает. Маркус еще немного массирует ягодицы Хейди, затем прижимается ближе к Хейди и засовывает руки ей под брюки. Хейди, приподнявшись, садится на кровати. Маркус вынимает руки. Хейди оторопело смотрит на Маркуса.


ХЕЙДИ. Aa…


МАРКУС. Прости, я не… Ты, это, не… Я понял...


ХЕЙДИ. Я думаю, что я, может быть… Я, наверное, пойду спать.


МАРКУС. Хорошо.


Хейди уходит.


ХЕЙДИ. Спокойной ночи.


МАРКУС (бормочет про себя). Спокойной ночи с Иисусом.

  1   2   3   4   5



Похожие:

Юха Йокела Фундаменталистка iconЭта книга была взята мной с сайта Народный перевод по адресу
Правка: Стас, Зорро, Лагиф, Румена и Юха Мефистойнен. Всем огромное спасибо! Исправляемая версия и продолжение на сайте
Юха Йокела Фундаменталистка iconЭта книга была взята мной с сайта Народный перевод по адресу
Правка: Стас, Зорро, Лагиф, Румена и Юха Мефистойнен. Всем огромное спасибо! Исправляемая версия и продолжение на сайте
Юха Йокела Фундаменталистка iconПредисловие Албуса Дамблдора Вступление Тритона Обмандера о книге Что такое "тварь" Краткий рассказ
Правка: Стас, Зорро, Лагиф, Румена и Юха Мефистойнен. Всем огромное спасибо! Исправляемая версия и продолжение на сайте
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов