Отель калифорния icon

Отель калифорния



НазваниеОтель калифорния
страница1/2
Дата конвертации29.10.2012
Размер424.57 Kb.
ТипДокументы
  1   2

Вадим Леванов

ОТЕЛЬ КАЛИФОРНИЯ
пьеса в двух действиях

Чем больше наступает будущее, тем сильнее изменяется прошлое, оно становится опаснее, оно непредсказуемо, как завтрашний день, в нем на каждом шагу закрытые двери, из которых все чаще выходят живые звери. И у каждого из них свое имя…

М. Павич «Хазарский словарь»


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


СМИРНОВ

КАТЯ

ЯРИК

МИЛА

ВИКТОР

БОРИСЮК

все они были люди с прекрасным прошлым и очень нехорошим настоящим…


^ ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ


Смирнов сидит один в уголку на табуреточке, сложив на коленях руки: одна рука покрывает одно колено, другая – другое. Он сидит с закрытыми глазами, чуть-чуть приподняв лицо вверх, словно подставив его под струйки ветра, втекающие в распахнутое окно. А там, за окном еще, кажется, по-летнему зелено, но зелень уже блеклая, выгоревшая. За окном веранды большого загородного дома уже осень, пока еще незрелая, – только кое-где листья тополей предательски тронуты желтизной. Если б Смирнов открыл глаза, он увидел бы в окно небо – чистое, обманчиво синее. А еще он увидел бы клочковатое белое облако, медленно и сонно перемещающееся по небу, – слабенькому ветерку не по силам, или просто лень, влачить его. Но Смирнов не видит неба и облака, он продолжает сидеть с закрытыми глазами. Тихая музыка долетает сюда, на просторную веранду, из комнат. Смирнов ее не слышит, или не хочет слышать. Музыка не мешает ему говорить. Он говорит негромко, ни к кому не обращаясь, словно во сне.

СМИРНОВ. …я помню, помню, помню, помню, помню, … мы шли, и шли сквозь ледяную ночь, колючую метель, было так ужасно, холодно, мы дрожали, и вдруг останавливались одновременно, и замирали перед поцелуем, она закрывала глаза, а на ее ресницах был иней, я дотрагивался до ресниц холодными губами… я помню…

^ В дверях, ведущих в комнаты, на мгновение появляется Катя, и тут же вновь исчезает.

СМИРНОВ (открыл глаза, глядя в окно). …зима была лютая, громадные сугробы и темнота, она снимала комнату в каких-то курмышах, там стояли только покосившиеся деревянные домишки в один-два этажа…

^ Из комнат входит Катя, садится в кресло-качалку, раскачивается. Кресло-качалка жалобно поскрипывает.

СМИРНОВ. …ставни на окнах, наличники с резьбой, теперь их уже снесли…

«Джонни, о еа…» – доносится из комнат.

КАТЯ (обращаясь к кому-то в комнатах).
Сделай, пожалуйста, чуть-чуть погромче! Чуть-чуть!

^ Музыка становится чуть громче. Кресло-качалка жалобно поскрипывает. В дверях веранды появляется Ярик.

ЯРИК. Господа! Доброе утро! (Уходит в комнаты.)

СМИРНОВ. ...я целовал ее замерзшие губы, тщетно стараясь согреть их поцелуями, мы были как две большие, насквозь промерзшие сосульки, но озноб клокотавший внутри был жаркий… (Засыпает.)

КАТЯ. Как я люблю лето!

^ Возвращается Ярик. Наполовину высовывается в распахнутое окно.

ЯРИК (кричит кому-то). Доброе утро!

СМИРНОВ (проснулся). …зима была лютая… я помню…

ЯРИК (Смирнову). Теперь таких уже не делают, да?

СМИРНОВ. …я помню… ее звали… Надежда…

ЯРИК. Ты уверен?

^ Из комнат появляется Мила.

МИЛА (говорит стоя в дверях, обращаясь к кому-то в комнатах). …А раньше еще я упала. Из окна второго этажа общежития на улице Куйбышева. И у меня всю-всю селезенку – чик! – и вырезали! Начисто, к черту! Чуть тогда не сдохла совсем. И мне переливали кровь, представляете? Литрами. (Смеется, проходит через веранду с закрытыми глазами.) «Ом травема сакшат шри макат…» (Выходит на улицу.)

СМИРНОВ. …так давно… но я помню…

КАТЯ. Люблю вспоминать. (Сильно раскачивается на кресле-качалке.)

СМИРНОВ. …у нее была собака…

ЯРИК (Смирнову). Ты уверен? Не кошка? Не рыбки? Не волнистые попугайчики?

СМИРНОВ. …собака…

ЯРИК. А может, у нее был варан, а? Или игуана?

^ Из комнат выходит Виктор.

ВИКТОР. С зеленой этикеткой. Четыре семьдесят! «Андроповка». Говорили, что ее из нефти, что ли, перегоняли. Или – из опилок. (Потягивается.) Четыре семьдесят она стоила. (Закуривает и выходит в дверь на улицу.)

КАТЯ. Как я люблю лето!

СМИРНОВ. …отлично помню… поджарая такая сука… помню ее оскал – алые-алые, как спелый арбуз, десны и желтоватые, страшные клыки… она скалилась и рычала, когда злилась… так утробно, угрюмо… и звали ее…

^ Короткая пауза. Поскрипывает кресло-качалка.

КАТЯ. Бабье лето. Какое-то дурацкое название.

СМИРНОВ. …из двух слогов…

На пороге веранды вновь появляется Мила.

МИЛА (обращаясь, видимо, к Виктору). Он, главное, бледный такой, худой весь, бороденка рыжая торчком. А она ему ставит условия: или ты до такого-то числа зарабатываешь столько-то денег, или – развод. (Всем.) Представляете? (Закрывает глаза.) «Я хочу почувствовать свой дух – и – стать им!» (Уходит в комнаты.)

СМИРНОВ. …Дина... или Дайна?..

ВИКТОР (возвращается, докуривая). Хочется жрать. А где Борисюк? И пива тоже хочется.

СМИРНОВ. …Дай-на или Ди-на – из двух слогов… я шутил: «девушка с сукой»… как «дама с собачкой»… из двух слогов, точно… (Клюет носом.)

ЯРИК. Может – Му-му?

^ Смирнов уже уснул.

МИЛА (выглядывает из комнат, Виктору). А он трудится, бедный, бегает, бегает, бороденка рыжая торчком. (С закрытыми глазами.) «Энергия Кундалини пробуждается и мы чувствуем свой дух в своем внимании…» (Открывает глаза.) Печатает все эти свои фотографии, печатает. Ночами, говорит, не сплю. Глазищи – красные, как у рака вареного. (Исчезает в комнатах.)

КАТЯ. Не люблю раков. Они пахнут тиной!

ВИКТОР (Кате). Глупости! Раки это дивная вещь! С пивом – особенно! (Зовет.) Борисю-у-ук!

МИЛА (выглядывает). Он тебя не слышит. (Манит Виктора и исчезает в комнатах.)

ВИКТОР. Борисю-у-ук!

СМИРНОВ (просыпается). …еще бы я не помнил эту ее суку, когда она чуть не откусила мне (хихикает тонким фальцетом) гениталии, когда я целовал ее хозяйку в подъезде, под лестницей, разомлев в жалком тепле парадного… ее губы были мягки, податливы, нежны… он словно возникает на губах – вкус ее губ… карамельный вкус… (Засыпает.)

КАТЯ. Я люблю карамельки!

ЯРИК (Смирнову). А ты помнишь, какая начинка была у поцелуя?

^ Пауза. Поскрипывает кресло-качалка.

МИЛА (появившись, вновь манит Виктора). А она ему еще воспрещает, видишь ли!

ВИКТОР (не замечает или не хочет замечать знаков Милы). Борисю-у-ук!

МИЛА. Он не слышит. Я, говорит, ему воспрещаю на похоронах фотографировать. Представляете? (С закрытыми глазами.) «И мы чувствуем свой дух как всепроникающую истину…» (Уходит в комнаты.)

СМИРНОВ (словно очнулся, словно вынырнул из своих воспоминаний). Самая распространенная фамилия в России – моя. Смирнов. Не иванов-петров-сидоров. Отнюдь!

ЯРИК. Через «эф»? Смирноф-ф-ф!

СМИРНОВ. Происходит от «смирный», «смиренный», с миром в душе и с миром в ладу. А еще от – «смирeн», то есть, покоен, примирен, все приемлет и не ропщет. Русский человек сам по себе смирный. И смиренный.

ЯРИК (неожиданно и громко). Смир-на! Мон женераль! Основной контингент для проведения торжественного парада, посвященного первой уснувшей мухе, построен! (Демонстрирует всем спящую муху.)

ВИКТОР. Правда что ли? Рано они... А выпить чего-нибудь все равно не помешало бы. Однозначно. (Зовет.) Борисю-ук! Хватит дрыхнуть, в самом деле!

КАТЯ. Почему лето все-таки кончилось? Я так люблю лето! А оно кончилось, кажется, окончательно. Почему всегда все кончается? Зачем? Теперь опять начнется эта бесконечная зима. Почему в нашей стране восемь месяцев зима? Зимой я зябну, мерзну, коченею, мне одиноко и страшно. У меня солярное голодание. Я люблю солнце, тепло, не могу без солнца, я без него становлюсь такая… никакая. Размазываюсь, как каша по стенке. Я так люблю лето!

ЯРИК (кричит, высунувшись в окно). Я люблю Фредди Меркури-и-и-и!

Пауза.

СМИРНОВ (вновь впал в прежнее состояние). …холодно было… когда вспоминаю, начинаю дрожать… как ее сука Динга… (Засыпает.)

ЯРИК (тоном доктора). Рассеянный склероз выражается в том, что больной, засыпает в неурочное время, например за обедом, и рискует плюхнуться лицом в тарелку с борщом и захлебнуться, что может привести к летальному исходу. Также, страдающие этой страшной болезнью могут уснуть, переходя улицу…

КАТЯ (перебивает). Не смешно.

^ Небольшая пауза. Выглядывает Мила.

МИЛА (кому-то в комнатах). Когда она приехала, я тогда поняла, что вот только она! Она одна может меня спасти! Я же стояла в могиле одной ногой. Только она меня может вытащить и спасти! И я стала сахаджа-ойгой. Стала медитировать.

^ В окне веранды появляется голова Ярика.

МИЛА. А у ней, у Шри Матаджи Нирмала Деви вокруг головы такая аура – светится просто. А из пальцев у ней такие лучи-лучи-лучи! Представляете? (Закрывает глаза.) «Ом твамева сакшат шри махат ахамкара сакшат шри адишакти матаджи шри нирмала деви намо намах!»

^ Ярик хихикает и передразнивает мимику Милы.

МИЛА (Ярику). Чего ты ржешь? Вы вот можете не верить, а у меня, после этих ее сеансов, да после медитаций все-все чакры очистились напрочь. (Виктору.) Мне тебе чего-то сказать надо.

ВИКТОР. Нет, я его пойду разбужу. Борисюк! Подымай якорь, а то заилится! (Решительно направляется в комнаты.)

МИЛА (убивает комара у себя на щеке). Твари! Кровопийцы! (Уходит в комнаты.)

Пауза.

СМИРНОВ (просыпается). …я целовал ее в липкой темноте парадного, под лестницей, где густо пахло мочой и затхлой сыростью подвала…

ЯРИК (что-то жует). Какие вы ужасы говорите, право слово!

СМИРНОВ. …целовал ее, сомлев в нищенском, жалком тепле, исходящем от подъездной батареи, мои замерзшие руки, с одеревеневшими от холода пальцами, неловко, судорожно возились с пуговицей на ее пальто: пуговица не пролезала в слишком узкую, тугую петлю…

ЯРИК. Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее! (Влез в окно, продолжает жевать.)

СМИРНОВ. …потом мои дрожащие не от холода уже пальцы… робко, медленно ползли по шерстяному, грубой вязки свитеру, повторявшему форму ее груди, шарили по спине, пытаясь проникнуть под заправленный в юбку свитер… желая ощутить упругую твердость и тепло кожи… «Погрей руки на батарее, – сказала она, – пальцы холодные».

ЯРИК (хохотнул, подавился смехом и чем-то, что жевал, закашлялся. Катя несколько раз ударила его по спине. Ярик, наконец, прокашлялся, задышал отдуваясь). Кошмар какой-то! Чуть не околел… от этих ваших рассказов!

СМИРНОВ. «Погрей руки на батарее. Пальцы холодные», – так она и сказала… (Улыбается.)

^ Небольшая пауза.

ЯРИК. А могла ужасная получиться гибель. Во цвете юных моих дней. Жуткое дело!.. Из-за каких-то сомнительных историй! Вот такая ерунда происходит в мире! Что вообще творится с этим миром?! Что-о-о?! (Выскакивает в окно.)

СМИРНОВ. …у нее была красивая грудь… у нее была собака по кличке Диана… у нее было украинское имя… Оксана… она работала гардеробщицей в театре кукол…

КАТЯ. Как-как ее звали?

СМИРНОВ (наверное не услышал или не захотел отвечать). …я целовал ее под фонарем, качаемым метелью, и наши лица по очереди исчезали, попадая в полосу темноты… (Засыпает.)

^ Пауза. Катя тихонько покачивается в кресле качалке, которое все поскрипывает.

КАТЯ (смотрит в окно, на облако). Я люблю лето… Только комары замучили, замучили просто!.. (Уходит в комнаты.)

^ Входят Виктор и Борисюк.

ВИКТОР. Вот, Борисюк, скажи мне одну вещь, ты помнишь в одна тысяча девятьсот восемьдесят пятом году… Летом в начале. Нет – в мае! Однозначно! Мы с мужиками уселись на «Дне», на бережку, на бревнышке… Волгу видать, водичка плещется, теплынь, благодать, одним словом говоря! Бутылочка у нас, по-моему, «Столичная» была, и три банки трехлитровые с пивом. (Зажмурился от удовольствия воспоминания.) Дебаркадер на волжских волнах покачивается, «омики» к нему причаливают с отдыхающими. А мы водочку кушаем, пивко, опять же, свежайшее. Чехонькой вяленой, прозрачной, с жирком, сырками «Дружба», мы это дело закусываем, колбаска по два восемьдесят ломтиками на газетке... На той самой газетке, между прочим, – очень я это дело хорошо запомнил, – где постановление партии и правительства «О мерах по борьбе с пьянством и алкоголизмом»! Вот на той самой газетке, где постановление, – это я отлично запомнил. Это было что-то нечто!

Из комнат появляется Мила.

МИЛА (Виктору). Думаешь, он тебя слышит?

ВИКТОР. Борисюк-ук! Алло! Ты все спишь, что ли на ходу?

^ БОРИСЮК. А?

ВИКТОР. Ворона-кума!

БОРИСЮК. Что? (Зевает.)

ВИКТОР. Выпить, говорю, не помешало бы. Однозначно. Пива! Или покрепче чего-нибудь.

БОРИСЮК (апатично). Можно.

ВИКТОР. Или того и другого. И можно без хлеба. (Смеется.)

^ Оба уходят на улицу.

СМИРНОВ (проснулся). …было холодно, очень, очень холодно… я носил отцово осеннее пальто на рыбьем меху… я сидел подле нее на стылом сиденье последнего трамвая и мучительно, до боли в паху хотел… согреться теплом ее тела…

^ В окне вновь появился Ярик.

ЯРИК (Смирнову). Ты боишься смерти? Memento mori, говорю. Страшно? (Помолчав.) Когда я был маленький, я хотел умереть, чтобы узнать что это такое… Интерес не пропал с годами. Что?

КАТЯ (входит из комнат, Ярику). Что ты спросил?

ЯРИК. Ничего. Не мешай нам беседовать о смысле небытия. Ты читала Кьеркегора?

СМИРНОВ. …никогда не любил собак, никогда… (Заснул.)

КАТЯ. Я не люблю «собачьи глаза». (Ярику.) Скажи, что ты собираешься дальше делать?

ЯРИК (опять появился в окне). Ни за что не поверю, что тебя интересует, как я собираюсь растратить свою жизнь.

КАТЯ. Тебя опять выперли из института… Сколько ты уже там учишься?

ЯРИК. Я, Петя Трофимов, говорю: «Бандерлоги! Десять лет я водил вас на охоту!»

КАТЯ. Ты загремишь в армию. Ты это понимаешь? (Убивает комара на лице Ярика.)

ЯРИК. Ой! Больно же! До рукоприкладства докатилась, да?! Так ты, да?!

КАТЯ. Тебя там убить могут, идиот. Ты это понимаешь?

ЯРИК. У-гу. Ты читала Хайдеггера?

^ Входит Мила.

МИЛА. Я хочу пойти искупаться. Кто-нибудь со мной?

ЯРИК. Вот! Кому суждено повеситься, тот не утонет.

КАТЯ (Миле). После Ильина дня купаться нельзя.

МИЛА. Наплевать сто раз. (Идет на улицу.)

КАТЯ. И вода холодная и грязная. Б-р-р!

СМИРНОВ (проснулся). …я целовал ее на скамейке в сквере… хлопьями шел снег, и лица были мокрыми от снега… или от слез… ее собака ошалело скакала и ловила зубами снежинки… все-таки она была глупая, эта полуторагодовалая сука…

Небольшая пауза. Возвращаются Виктор и Борисюк. В руках у них пивные бутылки, сушеная рыба. Виктор достает из кармана четвертинку водки, ставит на стол. Они усаживаются за столом, открывают пиво, пьют, чистят рыбу, едят.

ВИКТОР (выпив залпом бутылку пива). Уф! Наконец-то! Боже ж мой! Фух! Не пьянство, а лекарство!

^ Борисюк меланхолично колупает рыбий хвост.

СМИРНОВ. …у нее была смешная вязаная шапочка с козырьком… странная штука – воспоминание, возникающее из темноты комнаты, сгустившейся по углам в жирную тьму, которую, кажется, можно потрогать, но можно испачкать руки…

БОРИСЮК (грустно). Я в юности знал одну женщину, которую звали Оюшминальда.

ЯРИК. Скандинавка?

БОРИСЮК. Отто Юрьевич Шмидт на льдине. ОЮШмиНаЛьда.

^ Виктор смеется. Входит Мила, обмахиваясь огромным листом лопуха.

МИЛА. Он теперь пойдет в тюрьму. Потому что дважды свою квартиру заложил. Она уже у него раз заложенная была, а он еще документы там подделал и по второму разу. Придется сидеть теперь, как миленькому.

КАТЯ. Уже искупалась?

МИЛА. Вода грязная. Холодная. После Ильина дня купаться нельзя.

Пауза.

СМИРНОВ. …не могу вспомнить ее имени, но помню ее глаза… они были карие…

МИЛА (Виктору). Надо уже что-то делать со всем этим уже! Сколько можно уже! Надо же что-то уже… Я не в состоянии видеть его в этом состоянии!

^ Краткая пауза. Мила выходит. Виктор идет следом за ней.

СМИРНОВ. …как ее звали?

ЯРИК. Оюшминальда.

Пауза.

СМИРНОВ. …она в театре кукол была кукольной актрисой… (Помолчав, и словно очнувшись.) А знаете, имя Катерина очень знаменательно для классической русской литературы…

КАТЯ. Да уж… Все проститутки какие-то…

^ Смирнов засыпает. Борисюк уходит.

ЯРИК (уселся у ног Кати). Ты не права! Катерина Львовна вовсе не есть то, что ты называешь шлюхой. Да и Катюша Маслова не просто так себе потаскуха… а со смыслом. Не говоря уж про то, что Катерина из «Грозы» вовсе не блядь…

КАТЯ. Не ругайся. (Встает, выходит на веранду.)

ЯРИК (занимает место в кресле качалке). Я вовсе не. Я просто сказал: «блядь». Это совсем другое дело. (Пауза. Раскачивается.) Я не умею воспринимать все сиюминутно, могу разобраться только со своими воспоминаниями. Могу их классифицировать, выстраивать их по разделам, могу перетасовывать их, как мне вздумается, ретушировать, исправлять.

^ Возвращается Катя, она едва слышно напевает.

ЯРИК. Или память управляет мной, изменяет меня?.. Что?.. Воспоминания могут быть фальшивыми, как деньги.

КАТЯ (Ярику). Ну-ка, брысь с моего места!

ЯРИК (не реагирует). Почему-то у меня не получается быть счастливым сейчас и теперь…

Только потом, воскрешая утраченные мгновения, я буду говорить: тогда я был счастлив. Тоска по невозвратному времени имеет горький, полынный вкус.

КАТЯ. «Что пройдет, то будет мило». Брысь, кому говорят!

ЯРИК. Эти облака, закат, этот необыкновенный свет я тоже буду вспоминать потом. Внесу эти мгновения в свой каталог воспоминаний, поставлю порядковый номер…

КАТЯ. Если б у нас не было воспоминаний, мы были бы совсем-совсем несчастны.

ЯРИК. Сейчас я пытаюсь запомнить цвет и запах дня, вкус ветра, то, как ложится свет на твое лицо… И уже сейчас меня охватывает грусть, взятая взаймы у будущего, грусть воспоминания об этих минутах.

КАТЯ. Брысь!

^ Ярик уступает ей место в кресле-качалке.

ЯРИК. Мои воспоминания спорят друг с другом о своей значимости… Что?

КАТЯ (едва слышно напевает). «Вэлкам ту зэ хотэл ин Калифорния…»

ЯРИК. Там, в Калифорнии на берегу атлантического океана, о бхишку?, действительно есть великолепное здание из черного мрамора и слоновой кости, огромная башня из полированных бивней мамонтов и убиенных слонов.

КАТЯ (напевает). «Сач э лонли плэйс, сач э лавли фэйс…»

ЯРИК. И это не просто, ночлежка, дом колхозника, гостиница с рублевыми нумерами, с клопами и тараканами или пятизвездочный отель со швейцарами, боями в лифтах и горничными, похожими на Мерилин. Это такое место, о бхишку, куда все стремятся, но почти никто не может попасть, потому что это – Рай.

КАТЯ. Я любила одного человека… Когда-то давно… И все время везде была эта песня!

ЯРИК. Может быть, о бхишку, когда-нибудь мы тоже будем жить в номерах этого отеля и смотреть с высоты тридцатого этажа сквозь прозрачные хрустальные стены на изменчивый Пасифик оушен.

Пауза.

ЯРИК. Что ты тут делаешь? С остальными понятно: один бомж, другие беженцы. Со мной тоже. Я – от армии ховаюсь, да и вообще, мне здесь нравится…

КАТЯ. Я подпольщица, я прячусь тут, скрываюсь…

ЯРИК. От кого? От мафии? От ФСБ?

КАТЯ. От царской охранки. От мужа. Он теперь меня ищет… Я стояла в комнате, а радио на кухне… и возникла эта музыка – «Отель в Калифорнии». Меня будто ошпарили кипятком, или кислотой, я смотрела, как слезает кожа… Так неожиданно, так странно. И я ушла. Когда он найдет меня, я не смогу вернуться.

ЯРИК. Почему?

КАТЯ. Не знаю. Все было… хорошо и славно, я даже научилась немножко, чуть-чуть любить его. Я сама не знаю, что со мной… Не знаю, что ему сказать, если он завтра найдет меня, появится… Не знаю, что ему скажу. А он обязательно найдет… Прячусь тут сама от себя.

ЯРИК. Чтобы достичь счастья, о бхишку, нужно избавиться от желаний.

Пауза.

ЯРИК. Я подумал: я скончаюсь в сороковых годах двадцать первого века. Может, в пятидесятых, или в тридцатых. Забавно? И все мои знакомые, друзья, близкие, все-все кого я знал… даже ты… все умрут в этом промежутке. Забавно! Почему я подумал об этом?.. И почему эта мысль вызвала какое-то лихорадочное ощущение, почти радость?.. Я заживо погребен под своим будущим. Что?

КАТЯ. Я ничего не сказала.

ЯРИК. Все – помрем! И это радует!

^ Короткая пауза.

КАТЯ. Бедный, бедный мой мальчик. (Гладит его по волосам.)

ЯРИК. Я тебя люблю.

КАТЯ. Конечно…

ЯРИК. Я действительно тебя люблю.

КАТЯ. Я тоже тебя люблю, мой бедный, бедный, милый мальчик… (Целует Ярика.)

^ Короткая пауза.

ЯРИК. Иногда я хочу его убить.

КАТЯ Т-сс! Молчи. Не надо ничего говорить.

Входят Мила Виктор, потом Борисюк.

ВИКТОР. Я тут припомнил одну чудненькую историю…

МИЛА (жадно курит). Все продадим! И уедем! К черту! На север, там тоже Россия, нет этих магометан и дешевые ужасно квартиры. «Ом травема сакшат шри макат…»

ВИКТОР. Так вот… Ну, так, когда легковерен и молод я был… То есть, значит, когда ходил по Волге…

ЯРИК. Как Христос по водам?

КАТЯ. Бурлаком?

ВИКТОР. Борисюк, мне дадут сказать слово?

МИЛА. Все-все-все это продадим! И я поеду в Индию! К Шри Матаджи! Она мне поможет! Я верю! (Закрывает глаза.) «Ахамкара сакшат шри адишакти матаджи…» (Выходит на веранду.)

ВИКТОР. Так вот, мы со старпомом нашим в Самаре-городке поехали к девчонкам знакомым в общагу…

ЯРИК. Нет повести печальнее на свете!..

ВИКТОР (не обращает внимания). Ну понятно и естественно, что употребляли мы там всяческие разнообразные крепкие напитки, и тэ дэ и тэ пэ. Но не в том суть дела!.. Вот Борисюк, ты скажи, ты вот знаешь, что обыкновенная простая стоваттная лампочка Ильича, обладает удивительными свойствами? Знаешь ты?

БОРИСЮК. Ну…

ВИКТОР. Нет, ты знаешь, скажи?! Скажи!

ЯРИК. Я знаю! Я! Лампочка начинает гореть, если ее вкрутить в патрон!

ВИКТОР. Нет, брат! А дело – в следующем: если эту обыкновенную лампочку Ильича засунуть в полость рта широкой ее стороной, то вытащить ее оттуда не представляется физической возможности! Это научный факт и закон физики. Перемыкает там чего-то в челюстях... Одним словом говоря, – вышел у нас спор на эту тематику, видно, не очень, чтоб мало мы алкоголистической жидкости употребить успели, и старпом – возьми да и проверь! Взял и засунул лампочку Ильича себе в пасть! Однозначно! А вынуть-то – нельзя! Законы физики – незыблемы!.. как выяснилось…

ЯРИК. Бородатая история.

ВИКТОР. Представляете ситуацию? Что, спрашивается, делать?.. Поехали в травмпункт. На трамвае. Ага. Народ на нас пальцем показывает: два здоровых лба, а у одного – лампочка в зубах! Значит, приперлись мы в травмпункт, а там врач дежурный токо-токо после института, видно. Он с лица посерел, и сделать, главное, ничё не может.

^ Катя выходит.

ВИКТОР. У старпома уже всю челюсть перекосоё… свело, иным словом, рожа, как у рака, красная, слюна капает. Ну, доктор наш давай по телефону профессору какому-то названивать, тот ему по телефону же объясняет, мол, где-то под челюстью (ощупывает свою челюсть) есть такая точка, на которую если нажать, то челюсть сама, значит, отвалится. Автоматически. Наш доктор своими ручонками трясущимися челюсть старпому ощупывает, потом обливается. Но нашел-таки, и как нажмет, челюсть у старпома как отвалится! (Показывает.) Это было что-то

нечто!

ГОЛОС МИЛЫ (с веранды). Все ты врешь!

ВИКТОР. Лампочку вытащили, освободили человека. Только хайло у старпома не закрывается. Однозначно! Но выпить можно, а это главное. Поехали, значит, назад, поймали тачку, едем. А командир за рулем все в зеркальце на нас косит. Потому как я угораю, а старпом сидит – рот не закрывается и лампочка в руках. Ну, слово за слово, мы ему эту историю и расскажи. В лицах. А водила смех смехом, слушает – не верит. Вот, говорит, ерунда какая происходит, вы меня, мол, ребята, подкалываете. Чтобы стоваттку из хлебальника не вытащить! Я ему: а ты попробуй! Он без лишних, значит, разговоров – хвать у старпома лампочку – хрясь! – и себе в ротовую полость! Однозначно! А законы физики! Нельзя вытащить!

БОРИСЮК (задумчиво). Неужели нельзя?..

ВИКТОР. Законы физики, говорю!

ЯРИК. Может, попробовать?

ВИКТОР. Таксист за рулем с лампочкой в зубах – представляете кадр? Это было что-то нечто! Так и пришлось нам взад обратно в больничку возвращаться… (Выпивает, закусывает.)

^ Небольшая пауза.

ЯРИК. А в чем мораль?

ВИКТОР. Просто – случай из жизни, и все.

ЯРИК. Не суй в рот, что ни попадя? Так, по-моему, следует понимать суть этой удивительной и жутко поучительной истории? Правильно?

БОРИСЮК. Неужели, впрямь, нельзя вынуть?

ГОЛОС МИЛЫ (с веранды). Он все врет!

ЯРИК. Да, переживательная история.

ВИКТОР. Жизненная. Проверять не советую. Законы физики!

Пауза.

ЯРИК. Мне иногда кажется этот дом очень страшным. Словно в нем живут привидения. Ты – например. Или он. (Кивает на спящего Смирнова.) Все – привидения. И только я один затесался к вам по нечаянности. Что?

КАТЯ. Я ничего не сказала.

ЯРИК. Я чувствую себя героем эпоса, случайно попавшим в мыльную оперу, в сериал…

КАТЯ. Я, по-твоему, персонаж сериала?.. Впрочем, ты прав.

ВИКТОР (глядя на Смирнова). Может, его в комнату… положить… там, я не знаю, на кровать что ли?..

ЯРИК. А еще мне кажется, что кроме нас в этом доме живет кто-то еще. Мне кажется, что порой я слышу их голоса… У тебя не бывает?..

КАТЯ. Не пугай меня, пожалуйста.

Пауза.

МИЛА (входит из комнат). Зачем я поперлась тогда на Кавказ этот? Жили бы себе сейчас спокойно… А теперь ни кола ни двора, живем приживалами… Сколько еще это может продолжаться?! (Всхлипывает.)

^ Входит Борисюк.

МИЛА. Почему я от тебя ушла, Борисюк?

БОРИСЮК. Не помню.

Катя уходит в комнаты.

ВИКТОР. А кому легко? Правильно я говорю, Борисюк? Ты, наверно, нарадоваться не мог, когда она от тебя сбежала? (Ухмыляется.) Нет, ты скажи, ты признайся!

БОРИСЮК. Не помню. (Пауза.) Я как изношенные рваные джинсы… Симметрия – эстетика дураков. Живая клетка – ассимитречна. Все неживое – строго симметрично, то есть, гармонично. Меня выперли из моей квартиры. Угрожали, а я испугался. Я не хотел опять попасть в больницу на Нагорную. Облапошили, дали гроши за мою хрущевку, когда я подписал все бумаги. Сказали, скажи спасибо, а если что – вообще прикокнем, а труп, если случайно найдут, невозможно будет опознать… Жизнь – стремление хаоса стать гармонией, симметрией, недвижимым, статичным порядком. Мне некуда идти. Но я еще не могу умереть… еще нужно прожить какое-то количество времени, перекантоваться в зале ожидания… Дождаться поезд, который увезет туда, откуда не возвращаются, где хорошо, спокойно и есть надежда. Жизнь – пограничное состояние между хаосом и порядком.

МИЛА (Борисюку). Ты опять попадешь на Нагорную. Отвезут тебя туда, добьешься своего, дождешься своего трамвая.

^ Из комнат раздается музыка – «Отель в Калифорнии». Ярик уходит с веранды. Мила садится в кресло-качалку. Качалка жалобно скрипит.

СМИРНОВ (проснулся). …спектакли заканчивались рано… но уже было совсем темно, уже выпал сырой снег и тут же превратился в грязное месиво, которое чавкало под ногами… было холодно… я помню… она жила на окраине и нужно было ехать в холодном, надсадно гудевшем троллейбусе долго-долго… помню, как она прикладывала свою теплую ладонь к стеклу, сплошь покрытому бархатным слоем инея, а потом почти прижималась щекой к этому отпечатку, вглядываясь в черноту ночи, сквозь которую мчал троллейбус…

Пауза.

ВИКТОР (чистит рыбу). Эх, хвост-чешуя!

СМИРНОВ …я не помню ее имени… я не могу уснуть, мучаюсь, пытаясь вспомнить, как ее звали… и – не могу…

ВИКТОР (Смирнову). Шел бы ты это…отдохнул… в самом деле, а?..

СМИРНОВ. …может быть, ее звали Катя?..

^ Небольшая пауза.

ВИКТОР (уплетает рыбу, запивает пивом). Я вот сейчас воскресил в памяти одну дивную историю из тех, значит, времен, когда я на почте служил ямщиком! (Смеется.)

^ В окне появляется голова Ярика.

ЯРИК. Когда водка стоила три шестьдесят две, а в магазинах стояла черная и красная икра – бочками!

ВИКТОР. Да, ну и стояли бочки с икрой!

ЯРИК. «И благодарного народа

Я слышу голос: «Мы пришли

Сказать, где Сталин – там свобода,

М-м-м… и величие земли!»

^ Голова Ярика исчезает за окном с грохотом.

ВИКТОР. Были бочки! Были! Скажи, Борисюк! Я вот таким вот салажонком был, а помню все отличным образом, потому что голодный был, а в магазинчике запах стоял такой… сытный… Были бочки! И водка – три шестьдесят две! И метро – гривенник! И медицина бесплатная! И на курорт поехать на южный всякий берег Крыма!.. Было!

^ Появляется Катя.

ВИКТОР. Но не в том суть дела!

СМИРНОВ (проснулся). Мне сегодня приснилось, что умерла Розалия Зиновьевна.

КАТЯ. Какая Розалия Зиновьевна?

СМИРНОВ. Розалия Зиновьевна, наша соседка с первого этажа. Мне приснилось. Что она умерла.

КАТЯ. А! Ей было сто три года. Она умерла еще в прошлом году.

МИЛА. Это у которой дочь что ли идиотка?

СМИРНОВ. И дочь ее тоже умерла в моем сне… Они обе умерли, и обе лежат в гробах. Два гроба стоят на табуретках. И какие-то цветы и женщины в черном…

КАТЯ. Сто три года! Ужас!

СМИРНОВ. Я проснулся…

ЯРИК. Надо умирать молодым!

СМИРНОВ. …и мне было страшно.

КАТЯ. А ее слабоумная дочь умерла еще раньше. Не помню когда.

МИЛА (раскачивается в кресле). Эту я хорошо помню. Такая рыхлая. Лицо как опухшее, отечное. Всегда сидела на скамейке у подъезда в платочке в горошек. В чулках всегда, жара не жара… Ненормальная идиотка.

КАТЯ. Я помню, я ее боялась. Старалась поскорей прошмыгнуть мимо ее скамейки…

СМИРНОВ. Почему вдруг этот сон? Наверное, я умру скоро.

МИЛА. И Розалию я помню. Сухонькая старушонка с горбом. Мы же у вас тогда на той квартире года два, наверно, жили?.. Ты помнишь, Борисюк?

КАТЯ. Я помню, у нас на двери был звонок механический, который нужно было поворачивать, как заводную игрушку, за такую штучку, крутишь ее, и раздается треньканье. Мне ужасно нравился этот железный звук!

ГОЛОС ЯРИКА (поет). «Боже, как давно это было, помнит только мутной реки вода, время, когда радость меня любила… м-м-м… ла-ла-ла-ла…»

КАТЯ. А еще там были огромные потолки в той квартире… И лепнина…

СМИРНОВ. …она выгуливала свою овчарку, и мы старательно обходили лужи с плывущими в них отражениями фонарей…

КАТЯ (проводит рукой по щеке Смирнова). Тебе нужно побриться. Напомни мне, хорошо?

СМИРНОВ. Напомни… (То ли усмехается, то ли всхлипывает.) Ты просишь о невозможном.

БОРИСЮК. Двадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят девятого года Армстронг и Коллинз высадились на Луне.

СМИРНОВ (тихо). Я скоро умру… Я не хочу умирать… не хочу быть обузой, я представляю как отвратительно… то, что я сейчас из себя представляю… (встает, громко) моя старость, беспомощность отвратительны, как и боль… (почти кричит) и мне отвратительна ваша жалкая жалость!..

^ Смирнов едва не падает. Виктор успевает подхватить его, поддержать. Вместе с Катей усаживают его в кресло-качалку.

СМИРНОВ. …я разлагаюсь, как моя память… как ребенок пускаю слюни на воротник… мне отказано даже в том, чтобы помнить тех, кого любил… (Плачет.) Простите меня… Потерпите. Я скоро умру… Совсем скоро. (Засыпает.)

^ Пауза. Все говорят тихо.

ВИКТОР. Эх, хвост чешуя, не поймал я ничего!

МИЛА. Сколько еще это может продолжаться? А?!..

КАТЯ. Мы все только и ждем, когда он умрет. О чем-то говорим все время, говорим, и – ждем…

Пауза.

МИЛА. Я консультировалась с юрисконсультом в юридической консультации, по этому вот вопросу. Он мне объяснил все досконально что, где и почем.

КАТЯ. Я не хочу об этом слышать! Ты слышишь?

МИЛА. А я? Думаешь, мне нравится?.. Сидим тут, как проклятые все! Как зеки, как зверинец, прям, какой-то!

^ Входит Ярик. Он и Мила говорят одновременно.

ЯРИК. «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог, он уважать себя заставил…»

МИЛА. Наследниками первой очереди являются только прямые родственники…

КАТЯ (резко). Перестаньте!

Пауза.

МИЛА. А мне?.. Что ты думаешь?.. Мне – легко?! Конечно! Мне – лучше всех!

КАТЯ. Я завтра уеду.

МИЛА. Конечно! А его на нас тут бросишь, чтоб мы тут одни с ним, значит, нянчились, а когда он помрет, наконец, чтоб на все готовенькое потом явиться-не-запылиться?

Пауза.

КАТЯ. Ты… боишься, что я буду претендовать на наследство?.. Да?!

МИЛА. Наследниками первой очереди являются только прямые родственники. А мы все – седьмая вода на киселе!

КАТЯ. Ты, правда, думаешь, что я… Мне не нужно… Ничего!

МИЛА. Как же! Не нужно!

КАТЯ. Этот дом, что ли, мне нужен, по-твоему? Да?! Или – что?

МИЛА. Я все у этого лысого хрыча-юриста выяснила. А прямых родственников у него нету никого. Только мы. Но все равно лучше, чтоб завещание…

КАТЯ. Завтра же! К черту! Надоело!.. (Уходит.)

МИЛА (Виктору). И ты! Ты – тоже! Думаешь, мне тут сладко приживалкой жить?!.. (Плачет.)

ВИКТОР (с досадой). Я говорил: не надо уезжать…

МИЛА (сквозь слезы). Да, надо было там остаться, чтоб всем нам глотки перерезали, кишки выпустили, чтоб за яйца тебя подвесили… Они же ненормальные там все, магометане, фанатики, джигиты хреновы!.. (Уходит.)

^ Виктор идет за ней.

СМИРНОВ (проснулся). …в моей памяти все больше пустоты, она становится как чистый лист… Все крошится, рассыпается, как ветошь… Из снов исчезают звуки и краски. Забываю запахи, лица. Память худая, как решето… Сначала я забуду эту девушку, которая уже стала безымянной, потом и ее собаку. А потом забуду все, впаду в забытье… и тогда… (Клюет носом.)

Ярик подходит к Смирнову сзади. Пауза. Ярик с силой раскачивает кресло-качалку, так что та едва не опрокидывается. Смирнов вскрикивает и просыпается. Ярик резко останавливает движение кресла-качалки, быстро выходит.

  1   2



Похожие:

Отель калифорния icon14. Конференция по эксперименту Майкельсона-Морли, состояв­шаяся в обсерватории Маунт Вилсон, г. Пасадена, Калифорния, 4 и 5 февраля 1927 г
Конференция по эксперименту Майкельсона-Морли, состояв­шаяся в обсерватории Маунт Вилсон, г. Пасадена, Калифорния, 4 и 5 февраля...
Отель калифорния iconЭкскурсионный тур + отдых астрахань водная жемчужина код: а-вж-2005 Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Отель калифорния iconЭкскурсионный тур + отдых астрахань водная жемчужина код: а-вж-2005 Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Отель калифорния iconЭкскурсионный тур + отдых астрахань водная жемчужина код: а-вж-2005 Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Астрахань спа-отель водные прогулки по дельте Волги на лодках и быстроходных миникатерах с гидом
Отель калифорния iconДокументы
1. /Моруа, Отель Танатос.doc
Отель калифорния iconДокументы
1. /Отель Трансильвания.doc
Отель калифорния iconАрхив известного харбинского востоковеда, выпускника Восточного Института 1903 года, Павла Васильевича Шкуркина
Дальневосточный архив П. В. Шкуркина: Предварит опись. San Pablo, ca (Калифорния), 1997
Отель калифорния iconРуководство для члена Комиссии по планированию Калифорния, 1995. №8 Москва 1996
Книга предназначена для членов комиссий по планированию и для всех лиц, интересующихся вопросами планирования на местном уровне
Отель калифорния icon12 февраля 2003 • Пасадена, Калифорния n a s a m e d I c a L t e c h n o L o g y s u m m I t Краткое содержание подлинника. Перевод Давыдова В. А
Все существующие методы или для линейных или для стационарных данных, или они принимают детерминированные процессы
Отель калифорния iconВнимание! Начинается вакцинация против гриппа!
В состав вакцины входят актуальные штаммы вирусов гриппа, рекомендуемые Всемирной Организацией Здравоохранения на эпидсезон 2011-2012...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы