Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова icon

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова



НазваниеСергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова
страница2/5
Дата конвертации30.10.2012
Размер0.73 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5

Кордильеров (отмахиваясь от них). Хватит, хва­тит, не время сейчас ваньку валять! сейчас, ежели не поспешить, да не подсуетиться, как следует, мож­но не только что без сумы, но и без головы вскоре остаться! чувствую, что дело одним Свистоплясовым может не ограничиться; если один человек, молодой и готовый служить, сошел с ума у меня в министер­стве, то следом за ним могут последовать и другие; а там и до цепной реакции дело дойдет; кроме того, неизвестно ведь, что он понаписал там в этом Про­екте, посланном в администрацию президента: иной дурак такого напишет, что десять умных потом всю жизнь расхлебать не сумеют; одним словом, надо мне самому, живьем, так сказать, взглянуть на этого прыткого молодца; что он за фрукт, да из какого отдела, мы уже выяснили, про фамилию и неказистую внешность тоже вроде бы все известно; остается одно - вспомнить, как зовут этого прыткого Че-Гевару? (Кричит секретарше в соседнюю комнату.) Стелла! Стелла!


Открывается дверь, и появляется Стелла с большой кожаной папкой в руках; мгновение смотрит на Кордильерова и окружение, затем молча открывает папку, и, найдя нужное мес­то, механическим голосом начинает читать.


Стелла (громко, четко, с расстановкой). Свистопля­сов Аполлинарий Иванович, двадцати трех лет от роду, холост, коэффициент умственного развития тридцать девять и восемь десятых, стаж работы три месяца, служащий отдела газетных вырезок. (Умолкает, поднимает глаза на Кордилье­рова.) Что-нибудь еще прочитать, Афанасий Гав­рилович?

Кордильеров (полный решимости довести рассле­дование до конца). Нет, Стелла, все, благодарю те­бя, этого пока что достаточно; ну что же, Аполли­нарий Иванович, пришло время посмотреть на тебя с близкого расстояния; пока не наворотил ты чего-нибудь похуже Проекта, отменяющего в России заси­лье чиновника, пока не прочитал президент этот твой злополучный Проект, и пока, черт побери, дей­ствительно не наступил на Руси Золотой Век, сво­бодный от прошений, взяток, дефолтов, просителей, а также входящих и нисходящих бумаг! (Решительно, увлекая за собой слушателей, направля­ется к выходу.) Нам в министерстве Блестящих Возможностей таких прожектов и даром не надо! Нам на Руси Золотой Век ни к чему! мы сами себе можем устроить и Золотой, и Серебряный, и даже, если понадобится, Бриллиан­товый Век! Вперед, на штурм, на баррикады, на смо­трины, в разведку, в трудный и опасный поход! Уво­лить, обезвредить, пресечь, повысить в должности, довести до сведения, лишить прибавки, стереть в порошок! (Скрывается за дверью, слышны издалека его гневные реплики.
)
Уволить, уволить! уволить! стереть в порошок! лишить прибавки! аннигилировать навсегда!


Следом за Кордильеровым, теснясь, жестикулируя, и высказывая, однако не так громко, свое возмущение ничтожным п и с а к о й, заведшимся, очевидно, от сырости, в их родном министерстве финансов, покидают кабинет и остальные чинов­ники.

^ Последней, аккуратно закрыв кожаную, с тиснением, папку, выходит из кабинета Стелла.

Дверь захлопывается. Вдали слышны гневные реплики Кордильерова.


Занавес.


^ ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ


Отдел газетных вырезок, заваленный кипами газет, изрезанных вдоль и поперек, ножницами, скрепками, папками, скоросшивателями, и пр.

Верхом на стуле, окруженный восторженно внимающей ему молодежью, сидит Свистоплясов, и, по-видимому, держит пламенную и дерзкую речь; руки его по локоть одеты в черные ситцевые нарукавники.

Слышны молодые и задорные возгласы! "Молодец, Сви­стоплясов!", "Задай им жару, старина Свистоплясов! "Так им, кровопийцам, и надо, громи их, Свистоп­лясов, не оставляй от них мокрого места! ", и пр.

В дверях, стараясь сохранить напускную солидность, толпятся чиновники рангом пос­тарше; они крайне заинтригованы невиданным зрелищем, которого стены министерства Блестящих Возможностей еще не видывали! здесь тоже слышатся приглушенные воз­гласы, частично осуждающие выходку Свистоплясова, частично же удивленные, и даже, вопреки воле сказавшего, восхищенные.


Свистоплясов (сидя верхом на стуле, не отда­вая, по-видимому, отчета в том, где он находится, жестикулируя руками). Мздоимство чиновника невоз­можно больше терпеть! Россия стонет и прогибается под его, чиновника, сытым и откормленным телом! под его, извините меня, сытым и откормленным за­дом, который порой не умещается даже в мягкое пер­сональное кресло, и тогда чиновнику приходится восседать сразу между двумя стульями, что сделать, сами понимаете, весьма непросто; нет, я, конечно, не утверждаю, что между двумя стульями сидеть во­обще невозможно, но сделать это, как мне кажется, весьма непросто, а порой и даже опасно.


^ Оживление и смех в стане слушателей.


(Продолжает, воодушевленно.) В самом деле, - пред­ставим себе чиновника, упитанного и дородного, эда­кого кровопийцу, насосавшегося и напившегося народ­ного горя, эдакого, можно сказать, борова в пиджа­ке и во фраке, восседающего, как индийский божок, сразу на двух стульях, которые под ним прогибают­ся и трещат, как несчастные осинки в лесу под напором зимнего ветра; представим себе эту картину, эту, можно сказать, живописную панораму, эту бата­льную сцену, нарисованную рукой недюжинного живо­писца, и сразу поймем, что это абсурд; ибо, госпо­да, на двух стульях сразу сидеть невозможно, хоть кое-кто в ношей новейшей истории и пытался осущес­твить это заманчивое предприятие.


Еще большее оживление среди слушателей. Возгласы! "Правильно, Свистоплясов! на двух сту­льях не усидишь! были у нас такие заумники, кото­рые пытались на двух стульях сидеть, да уж давно о них ни слуху, ни духу не видно!"


(Еще более воодушевленно, вскакивая на стул с нога­ми, продолжая жестикулировать руками.) Да, господа, только тогда российский чиновник восседает сразу на двух стульях, когда он уже не может поместиться на стуле обычном, то есть, господа, в своем собст­венном законном кресле, выданном ему законным на­чальством; а это, господа, абсурд и последнее дело, и свидетельствует о полном его, чиновнике, непот­ребстве; о непотребстве и разгильдяйстве, и, между прочим, полном несоответствии своему законному, обо­значенному вышестоящей инстанцией, месту; о несоот­ветствии своему собственному креслу и стулу, в ко­торый этот изверг уже не может нормально вместить­ся; ну разве это, господа, не амбиция, и не призыв к немедленной революции? разве это, спрашиваю я вас, не последняя степень падения отечественного чинов­ника, который не вмещается в собственные кресло и стул, и по этой причине подлежит немедленному уво­льнению, и, более того, господа, - немедленному ос­меяние и презрению!


Оживление среди молодежи еще более силь­ное. Реплики: "Вот дает, Свистоплясов!", "Поддай им жару, брюхатым мздоимцам, пусть знают, как сра­зу на двух стульях сидеть!", "Революция, друзья, немедленная революция!", "На баррикады, товарищи, на баррикады, не позволим чиновникам сидеть на двух стульях одновременно!"


(Перебирается со стула на стол, и сидит на нем, свесив вниз ноги; не менее воинственно.) Нет, гос­пода, в мире зверя подлее и гаже, чем отечествен­ный чиновник; у лис в лесу бывают норы и щели, у кабанов глухие овраги, у медведей берлоги, а у оте­чественного бюрократа только один разбой и мздоим­ство; одна большая дорога, да острый нож, пристав­ленный из-за угла к народному горлу; а также, гос­пода, к народному животу, брюху, спине, груди, и всем другим частям народного тела; последний вор и убийца намного лучше и благородней, чем послед­ний чиновник из какой-нибудь глухой российской провинции; вор и убийца, други мои, покается, и на каторге станет святым, а самый мелкий клерк из рос­сийской глубинки не покается ни за что, и дорастет до жирного борова из столицы, сидящего на двух сту­льях одновременно; более того, господа, - сидящего на трех, и даже на пяти стульях за один плотный присест; что, согласитесь, совершенное хамство, и требует немедленной и решительной революции!

Продуктовый (выскакивая вперед). Нет зверя хуже, чем российский чиновник!

Нерусский (оттесняя назад Продуктово­го). Последний душегуб и убийца лучше, чем пос­ледний клерк из глубинки!

Фридляйн (оттесняя их обоих). Не позволим чинов­нику из столицы сидеть на пяти креслах одновремен­но!


^ Возгласы среди молодежи: "К топору, друзья, к топору!", "Ужо зададим мы им жару, брюхатым бо­ровам из глубинки и из столицы!"


Свистоплясов (вскакивая на стол с ногами, поднимая вверх руку, напоминая фигуру из картины "Свобода на баррикадах", звонким и пламенным го­лосом). Построим, господа, русский мир без чинов­ников и без входящих и нисходящих бумаг! Выкинем на свалку истории белые целлулоидные воротнички, скрипучие перья, низко склонившиеся затылки и та­блички из меди и бронзы, висящие на дверях отече­ственного чиновничества; уравняем министра в пра­вах с последним писцом! освободим народ от гнета отечественного казнокрада! построим мир, свободный от чиновника и министерских портфелей! вступим, господа, в новое тысячелетие, очистившись от грязи отечественного присутствия! да здравствует Золотой Век новой, обновленной России!

Продуктовый (выходя вперед, копируя жестами Свистоплясова). Вырвемся из темницы бесконечного чиновного коридора на просторы добра, демократии и свободы!

Нерусский (оттесняя его назад, и также копируя Свистоплясова). Заменим отечественные присутственные места простором полей, лугов и ле­сов!

Фридляйн (оттесняя их обоих, и так же пламенно). Объявим новое тысячелетие Золотым Веком, покончив­шим с русской взяткой!


Воодушевление среди молодежи немыслимое: начинают переворачивать мебель, и возводить посре­ди комнаты баррикады; слышны возгласы: "На барри­кады, товарищи, на баррикады!", "К оружию, госпо­да, подносите патроны!", "К топору, мужики, к то­пору, избавимся раз и навсегда от всесилья чинов­ника!", "Построим русский Золотой Век, свободный от взятки и от чиновника-бюрократа!", "Да здравст­вует Свистоплясов, новый российский министр Блестящих Возможностей!"

^ Дверь открывается, и входит Кордильеров со свитой.

Стоящие в дверях наблюдатели испуганно отходят в сторону, с любопытством, однако, ожидая развития событий, не без основания предвидя весе­лый и трудный спектакль.


Кордильеров (мгновение стоит молча, не заме­ченный зачинщиками, строгим начальст­венным голосом). Это кто тут хочет занять кресло нынешнего, законного министра Блестящих Возможностей?


На баррикадах устанавливается мгновенная тишина, бунтари на мгновение замирают на месте сре­ди перевернутых столов и стульев, Свистоп­лясов вдруг страшно тушуется, неожиданно са­дится на стол, сникает, обхватывает руками голову, и обводит всех непонимающим, просящим извинения взглядом, но Продуктовый,Нерус­ский и Фридляйн тут же спешат на по­мощь своему атаману.


Продуктовый (немедленно выдвигаясь вперед, дерзким голосом). Министерство погрязло в коррупции! нам требуются новые, очистительные перемены; но мы не хотим занимать кресло нынешнего министра, ибо против любой должности в принципе!

Нерусский (оттесняя Продуктового). Без протекции в министерстве теперь и шагу не сде­лаешь; только революционные, насильственные изме­нения очистят эти авгиевы конюшни; впрочем, я сог­ласен с высказыванием коллеги: мы вообще протии любой должности, в том числе и должности министра Блестящих Возможностей!

Фридляйн (оттесняя их обоих, дерзко до неприли­чия). Молодежь устала роптать, и годами ждать но­вого назначения. Старшее поколение полностью раз­ложилось, и неспособно контролировать ситуацию; мы не ограничимся одним министерством Блестящих Возможностей, и пе­рекинем искру революционного недовольства на дру­гие министерства и кабинеты Москвы! но можете не беспокоиться – на ваше кресло мы не станем претен­довать!


Среди молодежи, испытавшей известное за­мешательство в момент появления Кордильерова, наблюдается прилив свежего энтузиазма; раздаются возгласы: "А там и до всей России дело дойдет!", "Чего уж теперь мелочиться? раз начали разжигать революцию, так и превратим ее из доморо­щенной в общероссийскую! даешь Золотой Век без чи­новника и без бюрократии!"

В стане министра, наоборот, наблюдается известное замешательство, но здесь собрались испытанные бойцы, готовые дать отпор вышедшей из повиновения молодежи. Застывшие по бокам зрители из чиновников среднего звания, однако, колеблются, и не знают, к кому им примкнуть в этом конфликте.


Полуактов (мелкими шажками выбегая вперед, неб­режно оглядывая Свистоплясова, по-прежнему сидящего на столе посреди баррикад, и от­скакивая назад к Кордильерову). Ну я же говорил, что это форменный сумасшедший! - за­махнуться на чиновников целого государства, - до такого только сумасшедший может додуматься! (Язви­тельно.) Да как же проживешь ты без чиновников, че­ловек недалекий? а входящие и нисходящие бумаги кто будет в папочки клеить, да по инстанции отпра­влять?! (Такими же мелкими шажками отскакивает на­зад.)

Полуэктов (проделывает те же антраша, что и Полуактов). Совсем свихнулся, и сам не знает, что говорит! Отменить чиновников и упразд­нить министерства! а кто же, дурья ты башка, будет циркуляры выдумывать, и разные инструкции сочинять?! связать его, Афанасий Гаврилович, да и дело с концом; пусть посидит недельку в холодной, да подума­ет на досуге о своем неправильном поведении!

Кордильеров (задумчиво). Нет, Полуактов, тут, я вижу, дело одной холодной не ограничится; тут, возможно, нас самих скоро в холодную по этапу от­правят!

Бабуинов (с важным и осуждающим видом, заслоняя собой Кордильерова). Бунт на корабле! Только-только из коротких штанов, а туда же, - со­бираетесь отменить чиновников в государстве! а ты пойди-ка потрудись, да поработай как следует для таких заявлений, а потом уж и требуй немедленной революции! (Кордильерову.) А что до их заявлений, Афанасий Гаврилович, будто бы на крес­ло министра им просто начхать, то таким заявлениям я не верю; все они на словах гаденькие и чернень­кие, а как дойдет до дела, так все норовят белень­кими стать!

Заратустра (выходя вперед, и тоже решительно). Молодо-зелено, еще из газетных вырезок толком не вылезли, еще другие отделы и инстанции до конца не прошли, еще не попотели да не поупражнялись в секретарях, еще курьерами не побегали, да на бан­кетах за спиной у начальства покорно не постояли, а уж вздумали отменять чиновников и министров! да куда вам, - кишка тонка, да силенок не хватит! толь­ко стулья переворачивать и умеете!

^ Дубельт (загораживая всех остальных, и еще более насмешливо, чем Заратустра). Эх вы, шпи­нгалеты дверные, гвозди обойные, булавки для гал­стука, - куда вам против зубров да медведей на охоту идти! куда вам против настоящих людей, ко­торые сотню собак успели сожрать, да сотню бутылок водки из пивнушки напротив начальству перетаскать, которые оббегали уже и отерли собой все высокие и низкие коридоры, которые уже не помню какому ми­нистру и перед, и зад успели перелизать да объелозить губами! куда вам против настоящих людей копья ломать? а ну, марш отсюда, босота голодраная, а то я вас на один зубок положу, а другим только причмокну, и мокрого места от вас ни от кого не оста­нется! (Угрожающе расставляет в стороны руки, и, как медведь, наступает на бунтовщиков.)

Полуактов (подражая Дубельту). Разреши­те и мне, Савелий Игнатьевич, кого-нибудь к себе на зубок положить! разрешите и мне кого-нибудь из них на завтрак попробовать!

Полуэктов (подражая Полуактову). И мне, и мне, Савелий Игнатьевич, разрешите в вашей охоте участвовать! и я тоже хочу на завтрак кого-нибудь из них на зубок положить!


Бунтовщики не на шутку испуганы, и пря­чутся за возведенные ими же баррикады, не ожидая уже от бунта ничего хорошего для себя.

Свистоплясов как сидел на столе, так и сидит, совершенно потерянный, по-прежнему, как видно, не понимая, что вокруг происходит.

Кордильеров довольно потирает руки, видя, что бунт на корабле, очевидно, подавлен в зародыше, и испытанное окружение, как видно, не подвело своего предводи­теля.


Важный чиновник (внезапно отделяясь от сте­ны, и выступая вперед). Нет, все, хватит, довольно с меня! надоело подличать, и бегать за водкой и пи­вом в пивнушку напротив! всю жизнь за водкой и пи­вом в пивнушку не пробежишь, всю жизнь не наподличаешься, да не налижешься у начальства в ожидании очередного важного повышения! (Простирает руки в сторону молодежи.) Приветствую тебя, племя младое и незнакомое! приветствую твой благородный порыв, и присоединяюсь к твоей благородной мечте, рожденной, конечно же, в неведении и незнании су­бординации!

^ Старый чиновник (присоединяясь к важ­ному чиновнику). Да что там подлость и лизание задницы у начальства, - водятся в нашем министерстве грешки и похуже, чем эти! (Поворачи­вается к Кордильерову, осуждающе.) Да что уж там, Афанасий Гаврилович, лизание задницы и променады за водкой в пивнушку напротив, - все по молодости грешили этим, и не одна карьера на этом построена: и у нас в министерстве, и во всей, почитай, России, от одного ее края, и до другого! не за языки и задницы обидно, Афанасий Гаврилович, а за народ, который живет от зарплаты и до зарплаты, и который не понимает, что над ним как издевались, так и будут издеваться до скончания века; как тра­вили его когда-то отсутствием блестящих возможностей, так и травят сейчас их якобы избытком! чего уж греха та­ить, - нет в России более злостного министерства, чем министерство Блестящих Возможностей, и пришло наконец-то время сказать об этом открыто и честно, ни на кого не оглядываясь, и никого не боясь; а там уж и голову на плахе не жалко сложить! (Присоединяется к бунтовщикам.)

^ Очень старый чиновник (присоединяется к товарищам, со слезами на глазах). Чего уж греха таить, - до седых волос в министерстве до­жил, а ни одного доброго дела за свою карьеру так и не удосужился подсмотреть; (обращается к молодежи) всяко, ребята, бывало, - и за водкой в пивнушку напротив по молодости посылали, и зад у кого надо не раз в жизни лизал, и коридоры это­го заведения (кивает по сторонам) все вдоль и по­перек избегать пришлось, - чего уж греха таить: всю жизнь прожил, как последний подлец, а все а душе лелеял мечту, что вот придет благодетель да избавитель, который со всей этой подлостью покон­чит одним взмахом пера; чего уж я, дети мои, не насмотрелся в этих стенах, - и на огромные горы возможностей, томящихся без дела в темных подвалах, и на бумажки с бесчисленными нулями, которые то в одно прекрасное утро становились ни­чем, и болтались по улицам, словно последний сор, а потом вдруг опять, собранные одна к одной усерд­ными дворниками, превращались в настоящие деньги, возрождаясь из пепла и хаоса, как легендарная пти­ца, - все видел, дети мои, и уж, казалось бы, ни во что верить не мог, а все ж жила во мне мечта в будущую справедливость, в грядущий Золотой Век без подлости и воровства, который пусть не в этой эре, но в следующей, лежащей за горизонтом, а непременно наступит; а все же верил я, желторотые и наивные други мои, что найдется наконец-то стоящий человек, - именно стоящий, а не порядочный, ибо по­рядочных много, а стоящих не одного, - который на­пишет наконец-то необходимый Проект, отменяющий в России чиновника и чиновничество, и подаст этот Проект, минуя все инстанции, сразу на самый верх; а там уж, ребятушки, и трын-трава не расти: глав­ное, что подали Проект, а теперь всем нам только верить и ждать остается; верить, ребятушки, и на­деяться на милость самой главной инстанции в госу­дарстве; авось и вправду придавят чиновнику хвост на Руси, авось и правда хоть одним глазком дове­дется на Золотой Век вблизи посмотреть; эх, была-не была, принимайте и меня в свою подворотню! (Ре­шительно присоединяется к бунтарям.)


^ С обеих сторон раздаются разного рода реплики.

Со стороны зачинщиков беспорядка радостно восклицают: "Ага, испугались, лизоб­люды несчастные!", "А еще на "бумерах" на дачу ездят, и за общественный транспорт платить забыли!", "Что ни чиновник на Руси, то зверь, а что ни зверь, то чиновник!", "Ну уж погодите, кровопийцы народ­ные, издаст вам президент Указ, - белого света после этого не увидите!", "Покажем всем кузькину мать без чиновника и разбазаривания возможностей!", "В Золотом Веке ни министры, ни министерства не будут нужны!", и пр. Со стороны же Кордильерова и компании звучит не впол­не убедительно: "Ага, раскрыли коробочку, так вам и подпишет президент пресловутый Указ!", "Что он, президент, совсем, что ли, больной, подписывать Указ об отмене чиновничества?", "Как брали взятки, так и впредь будем брать, а Золотой Век на Руси никогда не наступит!", и пр.

Кордильеров стоит посередине двух лагерей мрачнее ночи, и, как видно, уже решился на что-то.

Свистоплясов же, напротив, как-то не­заметно сполз со стола, и сидит сейчас на стуле, недоуменно оглядываясь по сторонам, и то бездумно улыбается всем присутствующим, то, наоборот, обхватывает голову руками, и раскачива­ется из стороны в сторону, производя очень стран­ное впечатление.


Кордильеров (мгновенно меняя выражение лица, демонстрируя радушие и готовность идти на компро­миссы). Друзья, друзья, будем благоразумны! не будем проливать кровь своих же товарищей по ору­жию! не будем раскачивать лодку, в которой мы са­ми же и плывем; всю жизнь, как видно, в тиши и безветрии не просидишь, и раз уж дело дошло до бунта, и, более того, - до революции, то именно я, пока что законный и легитимный министр Блестящих Возможностей, дол­жен возглавить это новое веяние и довести минис­терство, наш общий и надежный корабль, до тихой и спокойной воды; (откровенно фальшиво, неискрен­не, но стараясь выглядеть честно) да, друзья, как это не покажется парадоксальным, но именно я, осме­янный вами, как взяточник и бюрократ, как зачинщик обманов и автор пропадающих в бездне возможностей, именно я, старый и прожженный чиновник, мечтал всю жизнь о Золотом Веке, который когда-нибудь, да придет к нам в Россию; придет, и отменит все прогнившие и продажные присутственные места, все бесконечные очереди в приемных, все мздоимство и всю подлость, присущие российскому чиновнику вообще; да, господа, именно я, Кордильеров, назначенный на эту должность когда-то самим президентом, готов добровольно сло­жить с себя свои полномочия, если чиновников в Рос­сии действительно упразднят; ибо сам уже не в си­лах молчать, видя слезы и скорбь обиженного малень­кого человека, которого такие монстры, как наше министерство, обдирают, как липку, и во­обще ставят его в самые немыслимые позиции, слов­но, извините меня, последнюю и забубённую потаску­ху, совершенно не считаясь с его гражданским дос­тоинством (вытирает платочком глаза); но, господа, всякая перемена, а тем более отмена чиновников в государстве, должна произойти законным путем; ну­жен, господа, соответствующий Указ, и я надеюсь, что такой Указ, ввиду неизбежности нового, спра­ведливого порядка в стране, обязательно появится в самое ближайшее время; ну если и не в ближайшее, то хотя бы не в столь отдаленное время, потому что, господа, ожидания справедливости в обществе слиш­ком уж высоки, и если такой Указ все-таки не поя­вится, то мы сами его напишем, и сами же завизиру­ем большой и круглой печатью! (Значительно огляды­вает окружающих.)


Возгласы с разных сторон: "Да чего уж там, если Указ не выйдет, то мы сами же его выдумаем в ближайшее время!", "Поостереглись бы вы, Афанасий Гаврилович, верить на слово первому проходимцу!", "Не может быть, чтобы Золотой Век не пришел, за что же тогда мы боролись, и строили баррикады?", "Как не было Золотого Века, так и не будет, а со своим Проектом, посланным президенту, можете в сортир напротив сходить!", и пр.

1   2   3   4   5



Похожие:

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев голубка комедия
Саши. Кон­чается все застольем во дворе дачи на краю высокого обрыва, и неизбежной катастрофой, которая наконец-то прекращает всеобщее...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии»
«Маленькие комедии» это 17 небольших пьес, среди которых есть одноактные, как, например, «Антракт» и «Отчет», пьесы абсурда, вроде...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconНеделя Луиса Бунюэля золотой век реж. Луис Бунюэль сценарий

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconДокументы
1. /Золотой век.doc
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев
Гостиная в особняке Гамаюнова. По бокам несколько дверей, ведущих в разные помещения. Шка­фы и столы уставлены всевозможными лекарствами,...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев Пепел
Сверху свешиваются длинные серебряные нити, шелестящие под напором невидимого ветра, похожие на новогодний дождь. Иногда они падают...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова icon-
Организатор форума: Русское общественное движение «Возрождение. Золотой Век». Русское Агентство Новостей
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев глядя в окно комедия Если сравнивать с чем-то комедию абсурда «Глядя в окно»
В е р о н и к а (глядя в окно). Сегодня облака совершенно другие, и не похожи на те, что
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconДоклад по секции философия на тему: " Золотой Век"
Научный Рамананда Прийа дас (дважды инициированный преданный, член Международного Общества Сознания Кришны)
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconЗигмунд Фрейд
Это был бы золотой век, спрашивается только, достижимо ли подобное состояние. Похоже, скорее, что всякая культура вынуждена строиться...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов