Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова icon

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова



НазваниеСергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова
страница4/5
Дата конвертации30.10.2012
Размер0.73 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5

Валентина Петровна. Кого это еще нелег­кая принесла? (Свистоплясову.) Надеюсь, что это не ваши друзья из отдела газетных вырезок? (Поднимаясь из-за стола.) Принять весь отдел за один вечер мне, признаюсь, было бы трудновато! Пой­ду открою, домработницу-то теперь мы не держим. (Ухо­дит из комнаты.)

Свистоплясов (хватает за руку Наташу, восторженно смотрит на нее). Нет, это правда, вы действительно выйдете за меня, если я стану минист­ром финансов?

Наташа (пытаясь урезонить его). Да, правда, но, ду­маю, до этого еще много времени; прежде я успею состариться, и десять раз развестись со своими Хо­ботом, Морским Котиком и Не Бей Копытом; раньше, чем лет через тридцать, а может даже и сорок, тебе министром не стать ни за что; тебе, Аполлон, надо еще очень много газетных статей прочитать, чтобы повысить интеллект до нужного уровня.

Свистоплясов (кричит). А вот и не так, а вот и не так! я теперь могу горы свернуть! я теперь не то, что через тридцать лет, я теперь завтра же к вечеру стану министром !

Наташа (спокойно). Вот и хорошо; тогда завтра ве­чером мы с мамой и заедем к вам в министерство; мы частенько ездим туда на папином лимузине, то советы даем полезные, то домашний запас блестящих возможностей время от времени возобновляем. (Смеется.) Я, конечно, шучу, никакого запаса мы дома не держим, поскольку это совершенно не нужно – у нас и так всего вдоволь; да и советы министру давать тоже не обязательно: он к умным советам никогда не прислушивается; а к вам в министерство завтра вечером мы точно приедем!


^ Входит Валентина Петровна, в ру­ках у нее записка.


Валентина Петровна (растерянно). Прибежал Полуэктов, и тоже с запиской от нашего министра. Я отослала его на кухню пить чай с Полу­актовым, а записку сейчас при вас зачитаю. (Читает.) "Душа моя, Валентина Петровна, я прибуду домой с заместителями для экстренного и приватного совеща­ния, а ты к этому времени постарайся как-нибудь утомить нашего молодого безумца. Напои его чем-ни­будь, или по крайней мере напусти на него нашу На­ташу; она знает, как вести себя с такими молодыми людьми, чтобы у них потом зуб на зуб от счастья не попадал." (Смотрит на Наташу и Свисто­плясова, который от счастья совершенно поте­рял голову, и ведет себя, как безумный.) Ну, этот-то, которого зовут Аполлоном, кажется, совсем оша­лел от счастья, и от чая с малиной, его теперь ни­чем больше и спаивать-то не обязательно; его теперь самое время укладывать спать до завтрашнего утра! (Свистоплясову.) Пойдемте-ка, дорогой, я вас спать до утра уложу! У меня перины пуховые, вы на них в один миг и про Проекты, и про газеты свои позабудете! (Уводит Свистоплясова в дверь.
)


Наташа (оставшись одна, улыбаясь самой себе, задум­чиво). А кто его знает, этого Аполлона, - вдруг он правда станет завтра министром Блестящих Возможностей? Морской Котик ведь мне обещал, что скоро станет морским адмиралом, а Хобот грозился стать президентом ка­кой-нибудь небольшой африканской страны... (Задум­чиво.) Съезжу-ка я действительно завтра к моему Аполлону, погляжу на него в деле, а заодно и себя лишний раз покажу!


Шум и голоса в прихожей. Дверь открывается, и в гостиную входят Кордильеров с Заратустрой, Бабуиновым и Дубельтом; следом за ними входит Вален­тина Петровна.


Наташа (радостно). Папа, ну наконец-то! А мы тут с мамой принимали очень важного гостя! его зовут Аполлон, и он уже успел сделать мне заманчивое предложение!

Кордильеров (мрачно). Он уже всем нам успел сделать заманчивое предложение!

Бабуинов (игриво). Здравствуй, Наташа! все цве­тешь, все благоухаешь майскими розами!

Заратустра (так же игриво). Совсем стала не­вестой, несмотря на то, что школьница, и пишешь диктанты!

^ Дубельт (в тон им). Скоро все мы на твоей свадьбе будем гулять, и дорогие подарки от всего сердца дарить!

Наташа (насмешливо). Во-первых, я не благоухаю, как майская роза, поскольку не выношу этот запах, и школьных диктантов тоже давно не пишу; а, во-вторых, может быть вы и правы относительно свадь­бы; только мне кажется, что дорогие подарки от всего сердца на ней мне будет дарить кто-то другой!

Кордильеров (урезонивает ее). Потише, потише, расшалилась тут, накаркала на ночь глядя чего на­до, и чего не надо! марш быстро в свою комнату, и сиди там тихо, как мышь, у нас здесь будет важное совещание!

Наташа (передернув плечами). Подумаешь, - важное совещание! у вас каждый день важное совещание! вы со своими важными совещаниями скоро самое главное в жизни проспите! (Обиженно выходит за дверь.)

Бабуинов (оборачиваясь к Валентине Пе­тровне, льстиво). Добрый вечер, Валентина Пе­тровна! все цветете, как фиалка в лесу! все волнуе­те кровь поживших и повидавших мужчин!

Заратустра (так же льстиво, игриво). Не будь здесь Афанасия Гавриловича, тряхнул бы я стариной, и завалил вас цветами с головы и до ног!

Дубельт (в тон им обоим). Не будь здесь Афанасия Гавриловича, тряхнул бы я стариной, и сделал вам предложение сердца и счастья!

^ Валентина Петровна (она крайне растрогана, делает что-то наподобие реверанса). Ах, вы как скажете все, так и не знаю, что вам ответить! прямо в краску вгоняете тридцатилетнюю женщину! (По­правляет прическу, озабоченно.) Какой сегодня стран­ный и волнительный вечер! сегодня всем девушкам без конца делают предложение!

Кордильеров (скептически поглядывая на жену, собираясь сказать что-то язвительное, но лишь махнув с досады рукой, мрачно). Сегодня такой волнительный день, что тебе, душечка, вполне вско­ре могут пригодиться такие заявки! Выйдешь после моей смерти замуж за кого-нибудь из моих замести­телей. (Насмешливо.) Если, конечно, твой тридцати­летний бальзаковский возраст не введет их в боль­шое сомнение!

Бабуинов (все так же игриво). Валентина Петровна всегда свежа и всегда хороша!

Заратустра (так же). Всегда достойна заманчи­вого предложения!

^ Дубельт (в тон им). Всегда останется бальзаковской женщиной!

Кордильеров (рявкает). Все, хватит, раздали комплиментов направо и налево, а теперь пора и делом заняться! (Обращается к жене.) Ты, ду­шечка, нас извини, но у нас сейчас важное совеща­ние, и мы бы хотели остаться одни!

^ Валентина Петровна (обиженно, поправляя прическу). Подумаешь! Можете совещаться хоть до утра! (Выходит из комнаты.)

Кордильеров (широким жестом обводя гостиную). Прошу вас, господа, присаживайтесь, не стесняйтесь, будьте, как дома; вы сегодня здесь столько компли­ментов наговорили, и дочери, и жене, что я уж и не знаю теперь, чем и потчевать вас в столь позд­ний час? не хотите-ли, господа, выпить чаю? я вижу, что тут и варенье Валентина Петровна свое принесла (показывает на стол).

Бабуинов. Нет, Афанасий Гаврилович, спасибо, но чаю я не хочу; а насчет комплиментов дочери и жене, то скажу вам так, ничего не тая: если вы, как пре­дводитель и вожак нашего славного воинства, то есть, я хотел сказать, нашего славного министерства, па­дете на этой войне, которая, чувствую, готовится нам подлыми интриганами, я, как верный соратник и друг, готов занять ваше свободное кресло; то есть, я хотел сказать, - ваше свободное место; мес­то отца и мужа, освободившееся после столь достой­ного человека!

Заратустра (подхватывает). И я, Афанасий Гав­рилович, тоже решительно отказываюсь от чая, и, со своей стороны, если вы, ненароком, падете на этой войне, готов немедленно подставить плечо двум славным женщинам, только что осчастлививших нас своим таинственным посещением.

Дубельт (так же). Какой уж тут чай, в такой неп­ростой ситуации! тут, Афанасий Гаврилович, пода­вай на стол что-нибудь поважнее; хотя, если чест­но, перед большим сражением, которое, я уверен, завтра нам всем предстоит, лучше вообще ничего в глотку не брать; и в глотку не брать, и на грудь, и за воротник не закладывать, а дождаться уж честь-честью окончания поединка, и тогда вознаградить себя за все сполна и до капли!

Кордильеров. Вы правы, господа, не до чаю сейчас, не до клюквы с вареньем, и не до пряников с пирогами, а потому рассаживайтесь, господа, где кто пожелает, и высказывайте каждый свое приватное мнение, не забывая, однако, о конспирации; тем бо­лее, господа, что виновник нынешних беспорядков спит здесь же, за стенкой, в соседней комнате, и уже успел, подлец, сделать предложение моей един­ственной дочери; на время, господа, мы его вывели из игры, - я ему черт знает что наобещал в минис­терстве, а здесь, очевидно, Наташа что-то наобеща­ла, - но утром он проснется свеженький, как огур­чик, и вновь приставит нам к горлу свой острый нож!


Ч и н о в н и к и рассаживаются.


Бабуинов (гневно). Ах он, подлец!

Заратустра (еще более гневно). Придушить мер­завца, и дело с концом! нет человека, нет и про­блемы!

Дубельт (зловещим шепотом). Поручить это Полуактову с Полуэктовым, они люди бывалые, они калачи тертые, они, я думаю, уже не одного человека со света сжили, и отправили малой скоростью в разные направления; им поручите это дело, Афанасий Гав­рилович!

Кордильеров (сокрушенно). Нельзя, Савелий Иг­натьевич, нельзя этого подлеца и пальцем тронуть до прояснения ситуации; неизвестно ведь, что он в этом Проекте, посланном президенту, успел напи­сать и живописным образом изобразить; быть может, там такое написано, что всем нам если и не на эшафот, то уж в Сибирь точно придется идти; я вам об этом и утром сегодня в министерстве сказал. (Поте­рянно.) Хотя, если честно, я все же не понимаю, как это можно в государстве отделаться от чиновников? а прибыль, господа, кто будет распределять в нуж­ных пропорциях; а важные бумаги кто будет подписы­вать? да и потом - ведь замрет все движение на ули­цах и площадях, никто никуда не будет спешить, бо­ясь опоздать на важное совещание; умрет вся общественная жизнь, исчезнут законы, обрушатся вскоре устои общества; мрак и невежество опустятся на стра­ну!

Бабуинов (поддакивает). Ведь он, подлец, ни на министерское кресло не претендует, ни особого удо­вольствия от нового назначения, по-моему, не испы­тывает; быть может, стоит обождать какое-то время, - пусть уж сидит в своих вырезках до скончания века, пока окончательно не спятит от них? тем более, что и предшественники его, оказывается, больше трех ме­сяцев в этих вырезках не выдерживали?

Заратустра. Я бы от этих вырезок и за три дня тронулся элементарно; поверите-ли, Афанасий Гаври­лович, - сознательно с юности не читаю газеты, и считаю себя счастливейшим человеком на свете! пусть сидит в вырезках, и помаленьку сходит с ума!

Дубельт. Действительно, не надо его до поры-до времени трогать; а как окончательно спятит, так и вызовем к нему санитаров с рубахами, а после уж в лечебнице за все сполна поквитаемся; покормим его манной кашкой из ложечки!

Кордильеров (сокрушенно). Нельзя, господа, ждать ни дня, ни единого часа; начальство, госпо­да, бунта на корабле ни за что не потерпит; ведь он, подлец, успел возмутить все министерство; а завтра, я думаю, и из соседних присутствий подмога прибудет; тем более, господа, - я вам об этом еще не успел сообщить, - Ниточкин Аристарх Гермогенович, наш старый друг из администрации президента, сооб­щил мне сегодня под вечер по телефону, что пресло­вутый Указ президент завтра все же подпишет; и что это будет за Указ - никому неизвестно; то ли об ус­тановлении Золотого Века на всей территории русско­го государства, то ли о нашем с вами позорном ухо­де из министерства; а быть может, и того хуже будет Указ - объявят нас всех несуществующими в природе, как динозавров, которые жили, а потом куда-то ис­чезли!

Бабуинов. Выходит, Афанасий Гаврилович, нам не остается иного, как ждать до завтра, и на всякий случай собирать в корзинку консервы, да сухари?

Кордильеров (упавшим голосом). Выходит, други мои, что так, и ничего уже не изменить, ни испра­вить мы с вами не в силах; змий и аспид спит в на­шем собственном доме, а мы, как последние чиновники на побегушках, вынуждены ходить на цыпочках и ох­ранять его священный покой; хотя, други, если зав­тра нас объявят несуществующими в природе, то не понадобятся ни консервы, ни сухари; как динозаврам, которым уже на все наплевать!


^ Подходит на цыпочках к двери, и резким рывком от­крывает ее. В гостиную с грохотом, падая один на другого, вваливаются Полуактов и Полуэктов.


Полуактов (стоя на четвереньках). Это не я, Афа­насий Гаврилович, это все он, Полуэктов!

Полуэктов (сидя на полу). Не верьте ему, Афана­сий Гаврилович, не верьте ни капли и ни на грош, - это все он, Полуактов!

Кордильеров (в отчаянии, вздымая кверху руки). О горе мне, горе! о несчастнейший из несчастнейших министров! о человек, которого завтра, воз­можно, уже не будет в природе! который потеряет все, что имел! который не войдет в Золотой Век человечества, хотя, возможно, и мечтал об этом всю свою жизнь! вон отсюда, покиньте меня, оставьте в покое до зав­трашнего утра! до нового, золотого состояния чело­вечества, которое придет к нам всем вместе с новым Указом; ибо, господа, только долгожданный Указ, только лишь спасительный росчерк пера может вызво­лить нас всех из того дерьма, в котором мы все ока­зались! (Хватается руками за голову.) Вон отсюда все, вон! вон! вон! Золотой Век, господа! Золотой Век! Золотой Век! Золотой Век! (Кричит, расставив в стороны руки, согнув ноги, и наклонив низко го­лову.)


Чиновники в испуге шарахаются от Кордильерова.


Занавес.


^ ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ


Отдел газетных вырезок. Здесь все то же, за исклю­чением столов и стульев, вчера еще служивших бар­рикадами, которые теперь поставлены на прежнее мес­то; по сторонам лежат кипы газет, на столах - нож­ницы, скоросшиватели, и прочее, необходимое для работы.

Присутствуют: ^ Свистоплясов, Про­дуктовый, Нерусский и Фридляйн, все четверо в черных ситцевых нарукавни­ках по локоть, Нерусский почему-то с под­битым глазом; впрочем, и Продуктовый тоже порядком подпорчен - у него опухла щека, а у Фридляйна торчит в сторону ухо, необычай­но красное и опухшее.


Продуктовый (Свистоплясову). Ох, и погуляли же мы вчера, друг Свистоплясов! что твои давешние баррикады и речь о наступлении новой эры, - у нас было почище того! знаешь эту пивную, в Соколь­никах, что рядом с рынком, - вчера там было свежее пиво, бочковое, темное, и с такой потрясающей пе­ной, что только смак! пальчики оближешь, да и толь­ко, и одну эту пену будешь цедить из кружки хоть до утра!

Нерусский (в тон ему). А какая рыба была вчера вечером: лещ, азовский, да еще с эдаким непереда­ваемым ароматом, почти что с душком, от которого просто мурашки разбежались по телу! никогда в жиз­ни не ел такого леща!

Фридляйн (в тон им обоим). А что за девушки были вчера с нами в пивной, - получше еще, чем пиво и рыба! особенно та, блондиночка, с черной мушкой на левой щеке, которую хотел подцепить Продуктовый, да местные ребята, сокольнические, здоровенные такие, и уже порядком поддавшие, стали ее у Продуктового отбивать; ну тут и мы, естественно, не стерпели, и вступились за Продуктового и черную мушку; отличная вышла драка, даже сейчас вспомнить приятно! не то, что твои вчерашние баррикады!

Продуктовый. Нерусскому щеку повредили, а Фридляйна блондиночка за ухо укусила; вот баба попа­лась зловредная! из-за нее же, паскуды, весь сыр-бор и разгорелся по-настоящему; води после этого дружбу с женщинами!

Нерусский (поддакивая). Да, мужское общество куда благороднее, и, главное, все заранее прогно­зируемо!

Фридляйн (развивая мысль). Да чего уж там, и я кончаю общаться с женщинами! то ли дело, друзья, бодибилдинг, с гантелями и тренажерами до самого вечера, а потом пяток кружек пива в пивнушке нап­ротив, и верное мужское плечо, которое всегда тебя подопрет; нет, ребята, решено окончательно: не бу­ду больше общаться с женщинами!

Продуктовый. Ну а ты как, друг Свистоплясов, после твоей вчерашней пламенной речи, когда поста­вил ты на уши все министерство и воздвиг здесь, в отделе, форменные баррикады? как ты провел вечернее время, когда этот изверг, заклейменный тобой Кордильеров, увлек тебя из наших хищных когтей? При­ятно было тебе общаться с этим злодеем?

Нерусский (разглядывая свои длинные ногти, похо­жие скорее на женские, лакированные и ухоженные). Да, друг Свистоплясов, из наших когтей действительно трудно вырваться; я просто диву даюсь, как мы до­пустили такую промашку! небось, целый вечер провел в женском обществе? небось, прелести дочери и жены Кордильерова тебя совсем от мужчин отвратили?

Фридляйн (сытно потягиваясь и плотоядно улыба­ясь, также демонстрируя ногти неимоверной длины). Что-то я давненько человечинкой не питался... впро­чем, все это так, к слову, а главное не в этом сов­сем; ну так что же, друг Свистоплясов, как ты про­вел вечерок у министра? после того, как все здесь посходили с ума от твоего Проекта, посланного пре­зиденту? после того, как они наложили в штаны, и ждут теперь-не дождутся начало новой, невиданной эры! начало Золотого Века в России, который прине­сут им прямо на блюдечке!

Продуктовый (весело, также рассматривая свои ногти, ничем не отличающиеся от ногтей его то­варищей, подправляя их пилочкой). Эх, и пе­репугал ты их всех, Свистоплясов!

Нерусский (тоже весело). Эх, и хороший Проект сочинили мы с тобой, Свистоплясов!

Фридляйн (веселясь от души). Эх, и забавный же текст продиктовали мы тебе, Свистоплясов! прямо письмо запорожских казаков турецкому султану! ес­ли тебя за этот текст не повесят, то уж точно сде­лают министром сегодня к вечеру!

Свистоплясов (с блаженно улыбкой). Ах, дру­зья, какой текст, какой министр, какой президент? главное - это то предложение, которое я сделал вчера дочери Кордильерова! впрочем, и маминька ее тоже была хороша! если бы пришлось выбирать между ними обоими, то и не знаю, с которой бы прежде начал; скорее всего все же с маминьки: она поопытней и заманчиво аппетитна! (Целует себе кончики паль­цев.)

Продуктовый (мрачно). А с мужским обществом, значит, завязываешь окончательно?

Нерусский (так же мрачно). Изменяешь, значит, старым товарищам?

Фридляйн (в тон им). Променял на юбку и бодибилдинг, и пивнушку, и твердое мужское плечо?

Свистоплясов (так же блаженно, глядя куда-то вдаль, не слыша ничего). Ах, друзья, друзья, что это за чудо, что за бутон, что за весенний цветок - дочь Кордильерова!

Продуктовый (строго). Но-но, знаешь, того, здорово не увлекайся! нам главное не на дочек и на их аппетитных маминек заглядываться, и даже не в Сокольники за пивом и блондиночками ходить, а ус­тановить повсеместно Золотой Век новой жизни; но­вую эру, свободную от чиновника и чиновничества.

Нерусский (еще более строго). Ты забудь на вре­мя об этих предметах, и даже, если уж пошла такая пьянка, забудь на время о верных друзьях, а помни исключительно лишь о главной идее!

Фридляйн (совсем строго). Даром, что-ли, тебе на ухо Проект диктовали? даром, что ли, вместе все посылали его президенту? даром, что ли, на почте его принимать не хотели? даром строили здесь баррикады и всех на уши поднимали? ты теперь должен держать хвост пистолетом, и готовиться к новым, необыкновенным событиям!


^ Дверь открывается, и в помещение вбегают Полуактов и Полуэктов.


Полуактов (пританцовывая на месте). Невероятное ожидание, немыслимое напряжение!

Полуэктов (выделывая такие же кренделя). Всеоб­щее ликование, счастливое времяпрепровождение!

Свистоплясов (растерянно). Счастливое лико­вание? всеобщее времяпрепровождение?

Полуактов (радостно). Так точно, ваше превосхо­дительство! можно даже сказать больше: катание на водах, гуляние на проспектах!

Полуэктов (отпихивая его, еще более радостно). Не слушайте его, ваше сиятельство, ибо степень на­родного ликования невыразима словами и неисчислима на пальцах! она, ваше сиятельство, просто космичес­кого масштаба какого-то! просто вот как будто при­шельцы опустились с небес, или Луна на Землю упала!

Свистоплясов (окончательно запутавшись). При­шельцы на Землю упали, Луна опустилась с небес? но почему, зачем, как это все понимать?

Продуктовый (небрежно, орудуя ножницами). А это они Золотой Век к вечеру ожидают, и по этой причине все посходили с ума.

Нерусский (так же небрежно). Никто в министер­стве с утра не работает, все слоняются по коридорам без дела, и все сообща ждут Указ от президента.

Фридляйн (в тон им). А тебя, друг Свистоплясов, принимают не то за мессию, не то за черт-знает кого, - они еще сами этого не решили; у них сейчас туман в голове, и ты, если не оплошаешь, сможешь сделать на атом тумане порядочную карьеру.

Свистоплясов (растерянно, Полуактову с Полуэктовым). Да, да, конечно, вы ступайте пока, я вас еще вызову, если понадо­бится.


Полуактов и Полуэктов, униженно кланяясь, исчезают за дверью.

В комнате появляется Кордильеров.

1   2   3   4   5



Похожие:

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев голубка комедия
Саши. Кон­чается все застольем во дворе дачи на краю высокого обрыва, и неизбежной катастрофой, которая наконец-то прекращает всеобщее...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии»
«Маленькие комедии» это 17 небольших пьес, среди которых есть одноактные, как, например, «Антракт» и «Отчет», пьесы абсурда, вроде...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconНеделя Луиса Бунюэля золотой век реж. Луис Бунюэль сценарий

Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconДокументы
1. /Золотой век.doc
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев
Гостиная в особняке Гамаюнова. По бокам несколько дверей, ведущих в разные помещения. Шка­фы и столы уставлены всевозможными лекарствами,...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев Пепел
Сверху свешиваются длинные серебряные нити, шелестящие под напором невидимого ветра, похожие на новогодний дождь. Иногда они падают...
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова icon-
Организатор форума: Русское общественное движение «Возрождение. Золотой Век». Русское Агентство Новостей
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconСергей могилевцев глядя в окно комедия Если сравнивать с чем-то комедию абсурда «Глядя в окно»
В е р о н и к а (глядя в окно). Сегодня облака совершенно другие, и не похожи на те, что
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconДоклад по секции философия на тему: " Золотой Век"
Научный Рамананда Прийа дас (дважды инициированный преданный, член Международного Общества Сознания Кришны)
Сергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова iconЗигмунд Фрейд
Это был бы золотой век, спрашивается только, достижимо ли подобное состояние. Похоже, скорее, что всякая культура вынуждена строиться...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов