Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» icon

Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии»



НазваниеСергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии»
страница2/5
Дата конвертации30.10.2012
Размер0.63 Mb.
ТипОтчет
1   2   3   4   5

Первый бомж. Здорово повеселились! Ты заметил, что мы были одеты приличнее всех остальных?

^ Второй бомж. Это и немудрено, мы ведь с тобой одеваемся на помойках, а московские помойки – самые богатые помойки в мире!

Поэт из подземелья. Итак, я – главный герой только что показанной пьесы, который спокой­но смешался с толпой, и живет теперь своей жизнью, нисколько этому не удивляясь. Я обитал под землей в старинных катакомбах, проложенных под Москвой еще безумными и грозными царями, я читал свои стихи бомжам и крысам, которые одинаково зачарованно слушали меня, оставив на время все иные дела. Я вышел на поверхность, я перестал быть героем андеграунда, я вынес оттуда, из ада, полную наволочку, набитую своими, выстраданными в одиночестве стихами, и я не знаю теперь, как примут эти стихи люди, живущие наверху. Слишком большая разница между теми, кто живет наверху, и теми, кто обитает внизу. Слишком большая пропасть между бедными и богатыми. Пока я сидел внизу, мир изменился, и очень может статься, я стал лишним для этого мира. Ну что же, я могу всегда опять спуститься в свое подземелье или отправиться бродить по России, закинув за спину свою наволочку со стихами; потому что так уже было ког­да-то, и я всего лишь повторю путь других, прошед­ших до меня той же дорогой.


Представители мэрии.


Первый. Как возмутительно! В пьесе утверждается, что в Москве совсем не осталось сортиров! что здесь есть все: и шикарные рестораны, и казино, и подземные гаражи, и фонтаны, а сортиров как не было рань­ше, так нет и сейчас, и что озадаченным горожанам и гостям столицы приходится ходить в подворотни, чтобы справить свою нужду, как малую, так и боль­шую!

Второй. И что это за слово такое: «сортиры»! Нельзя что ли было сказать: «туалеты»? Зачем же так выпячивать богатство нашего русского языка?

Первый. Но самое возмутительное — это утверждение о персональных золотых унитазах, которые, якобы, установлены в бронированных лимузинах чиновников этого города, которым именно поэтому и наплевать на сортиры!

^ Второй. Мы же с тобой договорились не употреблять слово «сортиры»!

Первый. Да как же не употреблять этого проклятого слова, как же не говорить про эти сортиры, если завтра на заседании мэрии меня спросят, куда подевались сортиры в Москве, а я отвечу, что вместо них мы построили сотню первоклассных фонтанов?!

Второй.
Скажи, что любующиеся фонтанами москвичи и гости столицы забывают справлять разного рода нужду, и что надобность в сортирах скоро совсем отпадет, надо только фонтанов построить побольше!

^ Первый. Спасибо, что надоумил, так и скажу на заседании в мэрии.


Депутаты Госдумы.


Первый. И что это вечно издеваются над депутатами? Чуть что – виноваты депутаты, они-де и не такой законопроект приняли, они-де и лакеи сплошные, и подпишут все, что им подадут… Ты что, подписываешь все, что тебе подают?

^ Второй. Я вообще ничего не подписываю, у меня специальная печать, имитирующая мою подпись, я ее и прикладываю к бумагам.

Первый. Вот видишь, и я ничего не подписываю, потому что у меня точно такая же печать; а говорят: депутаты продажны, и подписывают все, что подадут! постыдились бы так говорить!

^ Второй. Надо бы запретить подобную пьесу; а лучше всего расстрелять и автора и режиссера, чтобы неповадно было другим!

Первый. Какие расстрелы? Ты все же не забывай, что у нас демократия!

^ Второй. При демократии расстреливают не меньше, чем при тирании!

Первый. Тогда надо внести законопроект, запрещающий подобные пьесы, потому что они оскорбляют общественную нравственность.

^ Второй. А ты подпишешь подобный законопроект?

Первый. Нет, я же тебе говорил, что ничего не подписываю, а прикладываю печать.

Второй. Ну тогда и я не подпишу. Пусть после этого говорят, что мы все консерваторы и душим свободу!


Некто, проездом из Нижнего.


Некто. Я сам здесь случайно, проездом из Нижнего; хотел, понимаешь-ли, сходить в Третьяковку, и приобщиться к высокому, а попал на этот спектакль, где, признаться, не понял ни бельмеса! Вы не знаете, где здесь комплексные обеды подают, очень перед поездом есть хочется, просто под ложечкой все засосало! а на икру и бутерброды в буфете у меня, извините, фи­нансов нет; мы, извините, в Нижнем так не шикуем, как здесь, в Москве, у нас все попроще и поприлич­ней. Кстати, вы не знаете, почему меня пустили бес­платно, в Нижнем бы за такой спектакль с меня сод­рали три шкуры?!


Двое молодых людей, крайне веселых.


Первый. Ух ты, такого давно не бывало! Дух Пушкина и Гоголя витал сегодня над сценой, и только их, кажется, не хватало, чтобы завершить достойно нынешний вечер!

^ Второй (кричит). Пушкина вызываю! Гоголя вызываю!

Первый. Ты что, дурак, кричишь, а вдруг и вправду появятся!


Легкое сотрясение воздуха. Появляются духи А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя.


Дух Пушкина. Пушкина вызывали? (С любопытством оглядывается по сторонам.) Ба, какое светопреставление, все, как в старые добрые времена! Ничего, господа, не меняется в мире, и только лишь одни гениальные стихи, да гениальные пьесы, управляют устройством этой вселенной!

^ Дух Гоголя. Гоголя вызывали? (Внимательно оглядывается вокруг.) Ба, да никак это ты, брат Пуш­кин?!

Пушкин. Ба, да никак это ты, брат Гоголь!

Гоголь. Да кому же еще быть, как не мне? вызвали вот из мрака, из подземного царства Аида, или где я там сейчас пребываю, а зачем вызвали, ума не приложу! тут и без нас с тобой, брат Пушкин, есть авторы, которым есть, что сказать простому народу; которым есть, что сказать этому презренному плеб­су, над которым мы, друг Пушкин, всегда потешались, которого искренне презирали, и от которого всегда зависели, словно школьник от строгого учителя математики!

Пушкин. Да уж, друг Гоголь, твоя правда, плебс смешон и жалок, будь это важный чиновник, театральный мэтр, светская львица, депутат парламента, или нег­рамотный провинциал; плебс всегда низок и одновре­менно высок, потому что кроме нас, избранных, и этого презренного плебса, в мире нет вообще ничего; а что касается автора пьесы, то нам действительно здесь делать нечего; не то, что он нас переплюнул, ибо нас, как известно, переплюнуть вообще невозмож­но; но просто он пришел в нужное время, и принес нужную пьесу, так что пожелаем ему всяческого бла­годенствия, и отправимся туда, откуда пришли.

Гоголь. Да уж, благоденствия и удачи комедиографу во все времена пожелать не мешало. Желаю тебе, новый автор, счастья и благоденствия, да продлятся твои дни на земле, и да не умрешь ты от счастья при виде первой, а также второй, третьей и сотой удачи, а терпеливо дойдешь до конца, неся на спине вечный крест отверженности и славы!

Пушкин. И я того же желаю тебе, нынешний комедиограф! Будь счастлив, и обращайся к нам всегда, ког­да это необходимо!


Оба исчезают.

Толпа у театра рассеивается.

Появляется автор пьесы.


А в т о р. О Боже мой, зритель, зритель, зритель! О современный мне зритель! Впрочем, зритель одинаков во все века, и современный зритель ничем не отличает­ся от зрителя времен Нерона и Сенеки, да и сам Не­рон ничем не отличается от нынешних императоров и самодержцев разного рода и вида. Все меняется, и все неизменно, одни лишь декорации меняют свой цвет и узор, да шляпки на головках актрис бывают то обсыпаны мушками, то обложены по бокам белой или черной вуалью. А все остальное остается неиз­менным во все времена. Во все времена кипят страс­ти на сцене, автор стремится высмеять Цезаря, а Це­зарь за это шлет ему в подарок горсть золотых дина­риев, а потом приказывает ему или вскрыть вены, или велит тайно удавить его в каком-нибудь переулке. Ничего не меняется, ничего! Во все времена общест­венные ристалища, общественные бани и общественные сортиры служат синонимом несуществующей обществен­ности, которая то возносится на небывалую высоту, то втаптывается в грязь, политую слезами легковерно­го зрителя, потом растерзанного товарищами гладиато­ра и мочой вечного плебса, единственного судии тво­ей, автор, скромной комедии! Он, этот плебс, принима­ющий обличие то Цезаря, то важного министра, то кри­тика, то распутной девки, то разглагольствующего о несуществующем фанфарона, то отпускающего плоские шуточки резонера, – он, этот вечный плебс, будет вечным твоим судией, скромный автор комедии! Ты связан с ним незримыми узами, ты ненавидишь его, ты страшишься его, и ты одновременно обожаешь его, ибо у тебя больше никого нет. Ты одинок, автор комедии, у тебя нет ни семьи, ни друзей, ни привязанностей, ни настоящей любви, ибо твоя любовь – это комедия и разящий смех, за которым скрыты горькие слезы твоих бессонных ночей, наполненных безумным вдохно­вением и безумными взлетами, мольбами к бессмертным Музам и не менее безумным падением в пропасть тво­рческого бессилия. Так возблагодари же судьбу за то, о комедиант, что у тебя есть этот жалкий плебс, которого ты одновременно и боготворишь и ненавидишь, за этого твоего вечного зрителя, связанного с тобой вечной цепью удачи и поражения. Смейся же вместе с ним, ликуй и лей горькие слезы, ибо такова твоя театральная жизнь, и другой жизни у тебя нет и не будет. Приветствую тебя, вечный мой зритель, и не суди, если можно, слишком строго немощного комедианта, потому что твое одобрение поможет мне дожить до завтрашнего утра, а твое осуждение заставит вск­рыть вены, которые, впрочем, вскрывались уже не раз, ибо не раз ты восторгался мной и обрекал на вечные муки! (Вздымает руки кверху.) Здравствуй, о солнце нового дня, и, если я вновь увижу тебя, освети мне те таинственные письмена, те страницы новой комедии, которая, неслышная никому, уже сту­чит, как новорожденный птенец, в хрупкую скорлупу моего сердца!


^ Опустив голову, заходит в театр.

Двери захлопываются.

Площадка перед театром пуста.


Конец.


2007


ОТЧЕТ


Одноактная пьеса


Он.

Она.


Помещение, которое условно можно назвать комнатой, -условность проистекает из-за освещения, а также из-за драпировок и разных чехлов, которыми затянуты стены и укрыта мебель: обычные стены и обычная мебель, которые, однако, находятся в состоянии некоей эвакуации, некоего ожидания, проистекающего, очевид­но, из внутреннего состояния героев – Е г о и Е е. Жизнь на чемоданах, жизнь в преддверии близя­щегося отъезда – вот как можно было бы назвать сос­тояние персонажей пьесы и положение окружающих их предметов; которые, кстати, по мере спада состояния ожидания и атмосферы эвакуации вполне могут приобретать вид обычной жилой комнаты где-нибудь на последнем этаже одной из московских высоток, располо­женной на самом краю города; это, очевидно, дейст­вительно край Москвы: за окнами много озер, лесопо­садок, болот, но все эти пейзажи тоже приглушены, и, очевидно, закрыты завесой дождя; при вниматель­ном изучении, – а вся задняя стена комнаты представляет собой один неясный и туманный пейзаж, – можно обнаружить разительное сходство с пейзажами, изображенными Леонардо позади своей загадочной Моны Лизы: такие же реки, ручьи, рощи, туманы, создаю­щие ощущение вечности и загадочности бытия. Кстати, вместо пейзажей за окнами на задней стене может, за­меняя их, висеть одна, улыбающаяся и загадочная Джоконда. Хотя, с другой стороны, действие все же про­исходит под крышей одной из старых московских высо­ток, расположенной где-то на окраине города. Больше ничего определенного ни о комнате, ни о пейзажах за окном сказать невозможно.

^ Вечер или ночь. О н лежит, закинув руки за голову, по-видимому, ожидая чего-то. Открывается дверь, и входит О н а.


Она (снимает у дверей туфли, озабоченно). Какое стран­ное место: ни одного прохожего, одни фонари, и эти бесконечные тропинки по берегам прудов и болот. Я слышала, как в темноте крякают утки. Представь себе: сплошная стена камыша, кряканье уток, и этот непре­рывный лягушачий концерт, от которого просто можно сойти с ума. (Прислушивается к чему-то за окнами.) Слышишь, слышишь, это опять они! (Морщит лоб, пыта­ется что-то понять.) Тебе не кажется странным, что чуть ли не в центре Москвы существуют эти болота? Правда, странно, правда, средневековье какое-то?!

О н (вставая с дивана, приглаживая руками волосы). Ниче­го странного в этом нет, Москва – огромный город, современный мегаполис, протянувшийся чуть ли не на сто километров, и внутри него можно встретить все, что захочешь, в том числе и пруды с утками и лягуш­ками. Подумаешь – лягушки в пруду, эка невидаль по нынешним временам! Между прочим, в районе Останкинс­кой телебашни запросто можно встретить летающую та­релку. Говорят, что район телебашни – излюбленное место встречи разумных инопланетян. Они там просто висят целыми гроздьями, как спелые сливы на дереве, и никто этому почему-то не удивляется. Все привык­ли, и уже просто в упор их не видят, как будто их и не существует в природе. Как будто просто сущест­вует нормальная жизнь, а всех этих сказочных звез­долетов, пришельцев, скафандров, гуманоидов и зеле­ных маленьких человечков вовсе и не было никогда. Так засосали людей их обычные бытовые, жизненные проблемы, что им просто плевать на всех этих выдуман­ных фантастами инопланетян, пускай они хоть сложнее и удивительнее, чем все, что выдумали сказочники и поэты. Болота с лягушками гораздо реальнее, чем широкие освещенные улицы, заполненные пешеходами и машинами. Так что спокойно гуляй себе по тропин­кам мимо прудов и болот, слушай шум камыша и кряканье уток, и не думай ни о чем постороннем. Сделай вид, что ничего постороннего не существует; кроме тебя, меня, этой комнаты, и этих бесконечных прудов и болот за окном, в которых живут лягушки и утки.

^ Она. Правда, ты считаешь, что так будет правильно?

Он. Да, я считаю, что будет именно так!

Она (подходит к окну). Как здесь высоко, не как у тет­ки, в нашем уютном гнездышке, ведь там третий этаж, а здесь, наверное, будет все сто.

^ О н. Забудь о своей тетке, мы больше не будем жить у нее.

О н а. А где мы будем жить? Здесь, в этой гостинице?

О н. Да, в этой гостинице, на сто один этаж выше, чем у твоей тетки, в нашем с тобой уютном гнездышке.

^ О н а. У тетки было так хорошо, и мы должны были с тобой расписаться. Ты ведь обещал жениться на мне, потому что у нас будет ребенок.

О н. Да, я обещал, но, знаешь, мне сначала надо закончить отчет.

Она (надувая губы, притворно). У, противный, у тебя вечно так; вечно ты все что-то пишешь и пишешь: то отчеты, то эти твои рассказы о звездах.

О н. Я уже давно не пишу рассказы о звездах, я пишу романы о жизни и смерти, и еще, пожалуй, о любви и о ненависти; очень толстые и очень солидные. Я вообще последние двадцать лет стал неимоверно солидным и толстым.

Она (удивленно). Да, ты явно прибавил в весе за те несколько дней, что мы живем в этой гостинице. И волосы на голове у тебя вроде бы стали реже.

О н (раздраженно). Повторяю тебе, что это не гостиница, и что прошло вовсе не несколько дней. Ты просто ничего не знаешь, и поэтому лучше гуляй по своим бес­конечным тропинкам с лягушками и камышами, и размы­шляй о вечности и о судьбе. Пойми: мне надо срочно закончить отчет, иначе все начнется сначала, и мы опять не попадем к твоей глупой тетке, в нашу уют­ную комнатку на третьем этаже старого пятиэтажного дома.

Она (обиженно). И никакая моя тетка не глупая, нечего на нее наговаривать понапрасну! Скажи спасибо, что она предоставила нам свою комнату, а сама с двумя детьми ютится в прихожей и делает вид, что ее это ни капельки не стесняет. (Доверчиво, ластясь к Нему.) Знаешь, она все надеется, что ты наконец сделаешь мне предложение; ты, может быть, не догадываешься, но у меня тоже кое-что растолстело. (По­глаживает себя по животу.) У девушек, знаешь-ли, тоже иногда кое-что может толстеть. Не один же ты растолстел и лишился части волос на макушке; мог­ла же и я позволить себе хотя бы чуточку стать тол­ще! (Ходит по комнате и поглаживает свой слегка выпяченный живот.) Как ты считаешь, он у меня не очень большой?

О н (кричит). Ах, оставь эти свои хитрые штучки! Оставь эти свои женские выходки и увертки, перестань меня шантажировать! Мне не до твоего мнимого живота и этих милых коварных хитростей; мне нужно срочно закончить отчет.

Она (обиженно). Пожалуйста, заканчивай, если тебе это важно; только не кричи на меня и не считай это хит­ростью. (^ Подходит к столу и берет в руки пачку лис­тов бумаги.) Это и есть твой дурацкий отчет?

О н (кричит). Немедленно положи все на место! Положи, иначе мы не выберемся никогда из этого чертова места!

^ Она (недоумевая). Не выберемся? из этой гостиницы?

О н (кричит). Да, да, черт побери, иначе мы никогда не выберемся из этой гостиницы!


Пауза.

Она неопределенно ходит по комнате, дотрагивается до разных вещей, критически осматривает их, качает с сомнением головой, потом решительно поворачивается к Нему.


Она. Мне не нравится здесь. У тетки было гораздо приятней. Эта наша кровать с металлическими шарами-пом­понами, такая старая, и такая надежная, не идет ни в какой сравнение с твоим дурацким диваном (с досадой пинает ногой диван.) А наша полочка с книгами, такая маленькая, и такая удобная; на нее всег­да сверху можно было положить конспекты. (Оглядыва­ется.) Почему здесь у тебя нет ни одной книги? ты что, совсем не хочешь читать?

О н (кричит). Здесь у нас, понимаешь ты это – у нас! – здесь все наше, общее, такое же, как у твоей глупой тетки! Здесь нет ничего моего или твоего по отдельности, здесь все принадлежит нам двоим: мне и тебе.

Она (возражая). Мне не нужен этот дурацкий диван, на нем, наверное, очень противно сидеть; мне нужна моя кровать с металлическими шарами-помпонами. Та самая, что стоит у нас в комнате, в квартире моей злой тетки, на третьем этаже дома по Щелковскому шоссе. (С сомнением.) А здесь, внизу, какая улица за окном?

О н. Здесь нет никакой улицы, здесь совсем особый район; здесь только пруды с утками и лягушками, да еще заросли бесконечного тростника, в котором, очевидно, тоже что-то живет: караси, например, или окуни, или щуки; в камышах обязательно кто-то живет, может быть, какие-нибудь птицы, или крысы, вроде выдры или ондатры. Но это не имеет никакого отношения к делу, как ты этого не понимаешь?

Она. Крысы? Зачем крысы, не надо крысы, я не хочу крыс! (^ В испуге забирается на диван, поджимает под себя ноги.) В квартире у тетки не было крыс, давай вернемся туда, к нашей с тобой кровати с шарами, полоч­ке с книгами и конспектами. Кстати, почему я не ви­жу твоих конспектов, ты что, на каникулах не повторяешь пройденного материала?

О н (в отчаянии). Нет, я не хочу ничего повторять; мне до чертиков надоело повторение пройденного, я хочу перемен, понимаешь ты, – перемен! Никаких конспектов, никаких лекций, ничего, что напоминало бы мне о прошлом; только лишь будущее, которое, к сожале­нию, до сих пор никак не наступит; никакого школяр­ства, никакой учебы, никакого повторения пройденно­го; только грядущее, которое, как восходящее солн­це, должно заново все осветить и покончить с химерами ночи. Поэтому, дорогая, я давно уже не пользу­юсь никакими конспектами.

Она (возражая). Но ты ведь пишешь этот свой важный от­чет! О чем он, если это, конечно же, не секрет, – о той твоей проваленной лабораторной работе, которую тебя заставили два раза пересдавать? Помнишь, неде­лю назад, там еще шла речь о сверхпроводимости и о передаче энергии на расстояние?

О н (кричит). Нет, тысячу раз нет, это не имеет никакого отношения к сверхпроводимости! и к передаче энергии на расстояние это тоже никакого отношения не имеет; я же уже говорил, что это отчет о тебе и обо мне, о нас двоих, о нашей с тобой общей жизни.

Она (критически). Какая может быть общая жизнь, если кроме предложения, – не спорю, очень необычного и красивого, хотя и очень всех насмешившего, – если кроме этого предложения с цветами и тортом для всех моих ближайших подруг, ты не сделал ровным счетом ничего положительного; ничего позитивного; ты не хочешь видеть мой растущий живот, тебе наплевать на переживания тетки, которая жалеет меня, и только поэтому не выгоняет нас на улицу, на снег и мороз. (Равнодушно-безнадежно.) Если ты не женишься на мне, я покончу с собой.

О н (тихо, вкрадчиво). Да, а что ты сделаешь? Выпьешь яд, или, допустим, выпрыгнешь из окошка? или, может быть, ляжешь на рельсы, как Анна Каренина? Знаешь-ли, есть множество способов покончить с собой, ка­кой именно предпочтешь ты в данный момент?

^ Она (так же равнодушно, передернув плечами). Я еще не решила, мне надо подумать.

О н. Ну, думай, думай, а я пока буду писать отчет.


Садится к столу, подвигает к себе кипу листов, задумывается, подперев щеку рукой, потом пару раз по­рывисто начинает что-то писать, но затем бросает пе­ро на стол, откидывается на стуле, закидывает руки за голову, и, уставившись в оконный проем, неподвиж­но застывает на месте.


Она (насмешливо). Что, не получается сочинять? Что ты сейчас пишешь, опять рассказ о путешествии в кос­мосе? отдашь его этому своему редактору из журнала, который тебе уже вернул десять вещей, так и не про­читав до конца ни одной из них? И не надоело еще тебе связываться с этим подонком?


О н молча сидит на стуле, уставившись в окно, и молчит. На лице застыло выражение брезгливого рав­нодушия.

1   2   3   4   5



Похожие:

Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconТест по теме «Простые механизмы»
Разломите спичку пополам, получившиеся части снова разломите пополам и так продолжайте ломать спичку на все более маленькие кусочки....
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconУрока: «Обучение сочинению-рассуждению на тему «Картина жизни города n в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор». Цели урока
Тема урока: «Обучение сочинению-рассуждению на тему «Картина жизни города n в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconДокументы
1. /Маленькие хитрости мультимедиа.doc
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconДокументы
1. /Маленькие дети и и их матери.doc
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconКомедия в трех действиях
Перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник Карло Гольдони. Комедии. Том второй Государственное издательство "Искусство", Л. М., 1959
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» icon9 класс «Слово о полку Игореве»
А. С. Пушкин «Южные поэмы», «Маленькие трагедии», «Медный всадник», «Евгений Онегин»
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» icon26 мая Премьера
Это первый полнометражный художественный фильм о женском футболе, снятый в жанре советской комедии «Мужская женская игра»
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» icon1. Фамусов и жизненная философия «отцов»
Книги, как и люди, имеют свою судьбу. Это древнее изречение можно отнести к комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» iconНашему городу 245 лет!
Об этом знают даже маленькие Прохладяне, в до №3 моу лицей 3, 8 октября прошёл интересный праздник, посвящённый Дню города
Сергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии» icon«Миражная интрига» в комедии Гоголя «Ревизор» «Ревизор» это целое море страха
Фантастика Например,сочиняет себе блистательную судьбу, фантастические перемены во
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов