Сергей могилевцев Пепел icon

Сергей могилевцев Пепел



НазваниеСергей могилевцев Пепел
страница1/2
Дата конвертации30.10.2012
Размер430.63 Kb.
ТипДокументы
  1   2

СЕРГЕЙ Могилевцев


Пепел


комедия


Перед нами мир, засыпанный пеплом. Нет смысла догадываться, посему это

произошло: то ли это пепел вулкана в Гренландии, то ли Страшного Суда,

испепелившего землю? Но и в мире пепла, где существуют всего лишь две краски –

черная и белая, - тоже, оказывается, можно жить. Правда, жизнь эта совершенно

другая...


Необыкновенно привлекательный, блестящий, черно-белый мир.


Сверху свешиваются длинные серебряные нити, шелестящие под напором невидимого ветра, похожие на новогодний дождь. Иногда они падают вниз, и лежат на земле, словно кучи черно-белого пепла.

Гримм, потом Ромм.


Гримм (сидя на корточках). Все погибло, все погибло, остался один лишь пепел!

Ромм (подходя к Гримму, скептически глядя на него). Вы в этом уверены?

Гримм (не обращая внимания). Все сгорело дотла, все сгорело дотла, и больше уже ничего не вернешь!

Ромм (так же скептически). Но, может быть, есть хоть какая-то надежда?

Гримм (причитая, раскачиваясь из стороны в сторону). Одни лишь головешки, одни лишь головешки, никакой памяти о былом!

Ромм (приседая рядом с Гриммо м). Вы точно знаете, что никакой?

Гримм (глядя ему в глаза). Точнее не бывает! Да посудите сами, в конце концов: пепел под ногами и в воздухе, пепел в душе и в памяти, пепел хрустит на зубах и путается в волосах, пепел, наконец, в кармане, когда полезешь туда за белоснежным платком, подаренным тебе на юбилей любимым тобой человеком (вытаскивает из кармана белоснежный носовой платок и с шумом сморкается в него), все это верные приметы того, что все сгорело дотла, и пепел заполнил собой всю вселенную!

Ромм. От края и до края?

Гримм. От края и до края!

Ромм. От одного конца до другого?

Гримм. От одного конца до другого!

Ромм. Тогда это серьезно?

Гримм. Куда уж дальше, серьезнее не бывает!

Ромм. И все же, знаете, бывают в жизни случаи, когда все, казалось бы, потеряно безвозвратно, а потом глянь – и блеснет в небесах лучик надежды! (С опаской глядит вверх, на шелестящие от ветра полоски серебряного дождя.) У нас в детстве была собака, маленькая такая бестия, сущий чертенок, когда вспомнишь о ней (вытирает внезапно накатившуюся слезу), так вот, вы не поверите, ее однажды придавила машина.

Гримм.
Придавила или раздавила, выражайтесь яснее?!

Ромм. Придавила или раздавила - я точно не помню, поскольку дело, сами понимаете, было давно, но это, тем не менее, совершенно не важно!

Гримм. Как так не важно? одно дело - раздавить насмерть маленькую несчастную собачку, и совершенно другое - слегка ее придавить, можно даже сказать испугать, отдавив хвост или, допустим, лапу.

Ромм. При чем здесь хвост или лапа?

Гримм. А при чем здесь маленькая собачка?

Ромм. А я разве сказал, что она маленькая?

Гримм. Вы на этом настаивали!

Ромм. Я вообще никогда ни на чем не настаиваю, я принимаю все, как должно, как подарок небес или судьбы.

Гримм. Вы что, фаталист?

Ромм. В каком смысле?

Гримм. Вы упомянула про судьбу.

Ромм. Нет, я верующий, и каждое утро молюсь.

Гримм. А вечерами?

Ромм. Что вечерами?

Гримм. Вы молитесь вечерами?

Ромм (с жаром, скороговоркой). А как же, молитва вечерами - это вообще самая главная молитва в течение дня! Утром, знаете, все выглядит в таком благодушном и розовом цвете, что хоть слюнки пускай от удовольствия и радуйся тому, что ты живой, и с тобой пока что ничего не случилось!

Гримм. А вечерами?

Ромм (внезапно помрачнев). А вечерами все совершенно иное, вечерами приходят ужасы и кошмары, вечерами опускаются руки, и здесь уже ничем не поможешь, кроме искренней молитвы к Создателю Всего Сущего. Тут уж простой судьбой, батенька мой, не обойдешься, тут уж ссылками на то, что ты фаталист, эту телегу не вывезешь!

Гримм. Какую телегу?

Ромм. Телегу судьбы!

Гримм (многозначительно). А, вот оно что! а при чем здесь ваша собачка?

Ромм. А я разве говорил про собачку?

Гримм. Да, про маленькую бестию, придавленную машиной!

Ромм (добродушно). А, вот вы о чем? Это, знаете-ли, было давно!

Гримм. В прошлой жизни, или в этой?

Ромм. В прошлой, в прошлой, гораздо более прошлой, чем нынешняя!

Гримм. Вы долгожитель?

Ромм. Нет, я сторонник реинкарнации, и верю в переселение душ.

Гримм (мечтательно). Ах, мне бы ваши мечты! (Скорбно.) Ах, мне бы ваши надежды!

Ромм. Вы о чем?

Гримм. Да о чем же, как не о нем, о проклятом пепле, который заполонил всю вселенную!

Ромм. А вы не отчаивайтесь, и не складывайте крылья, как убитая птица! У нас, знаете, была в детстве собачка, такая шаловливая и презабавная штучка, что мы просто со смеху покатывались, глядя на ее кунштюки и выкрутасы.

Гримм. Собачка, которую придавила машина?

Ромм (уставившись на него, вытаращив глаза). Помилуйте, а вам-то откуда известны такие подробности?

Гримм. Я вообще многое знаю, потому что очень начитанный человек, и, между прочим, окончил два известных университета.

Ромм. В этой жизни, или в какой-то другой?

Гримм (морщит лоб). В этой. Или в той. Да, скорее всего в той. В одних из тех жизней, предшествовавших этой. Но, впрочем, это не важно, вы что-то там рассказывали про собачку?

Ромм (радостно, гладя около земли несуществующую собачку). Про маленькую бестию?

Гримм. Про маленькую бестию!

Ромм. Придавленную машиной?

Гримм. Да, придавленную машиной!

Ромм (еще более радостно). А, вот вы о чем? Так вы знаете, она ведь не умерла!

Гримм. Как так не умерла?

Ромм. Очень престо, не умерла, ей слегка лишь помяли бока и отдавили не то хвост, не то переднюю лапу, и это как раз и доказывает, что надежда жива всегда, даже когда опущены руки и сложены крылья, как у подраненной птицы!

Гримм. Да бросьте вы, я этим сказочкам нисколько не верю!

Ромм. Вот и мы поначалу нисколько не верили, столпясь вокруг придавленной машиной собачки, и все причитали: "Ах, умерла, ах, умерла!" А она возьми, и останься в живых!

Гримм (с подозрением). Это вы о чем?

Ромм (кричит). Да о вашем пепле, о чем же еще!? заладили, понимаешь-ли: "Ах, все погибло, ах, все погибло! ах, пепел заполонил половину вселенной!" Тошно слушать вас, дорогой, тошно, поверьте уж образованному и воспитанному человеку!

Гримм (резонно). Я не говорил про половину вселенной!

Ромм. Не говорили, простите, о чем?

Гримм. Я не говорил, что пепел заполнил половину вселенной, я говорил, что он заполнил всю вселенную от одного края и до другого.

Ромм. Простите, но это смешно: вселенная бесконечна, и у нее не может быть ни одного края, ни другого. У нее даже начала нет и конца, а уж о краях и вообще говорить не приходится. Так что, батенька, несостоятельна ваша теория!

Гримм. Вы так думаете?

Ромм. Я вообще не думаю, я существую.

Гримм. Это как?

Ромм. А очень просто, в нынешних условиях думать - это слишком непозволительная роскошь; в нынешних условиях гораздо выгодней существовать, предоставив думать кому-то другому.

Гримм. Вы пессимист?

Ромм. Я? ну что вы: я информированный оптимист!

Гримм. Тогда это еще хуже, в нынешних условиях лучше быть пессимистом. (^ Раскачивается из стороны в сторону, причитает.) Ах, все погибло, ах, все погибло! ах, пепел заполонил всю вселенную!


Продолжает раскачиваться из стороны в сторону, ворошит палкой кучу блестящего пепла.

Пауза.

Появляется Лодовико.


Лодовико (радостно). А вот и я, прошелся с утра по свежему пеплу!

Гримм. Это пепел нашей надежды.

Лодовико (присаживаясь на корточки рядом с Гриммо м). Вы считаете, что надежда вообще существует?

Гримм. А вы считаете, что это не так?

Лодовико. Я вообще уже давно ничего не считаю, я просто хожу по свежему пеплу.

Гримм. Как лыжник по снегу?

Лодовико. Как лыжник по снегу.

Гримм. Как заяц, петляющий по заснеженной пустоши?

Лодовико. Как заяц, петляющий по заснеженной пустоши.


Ромм, прислушивающийся к их словам, делает несмелые попытки вмешаться в разговор. Потом прекращает их.


Ромм (с досадой махнув рукой). Ну ладно, вы тут пока что посидите немного, а я тоже пройдусь. По свежему пеплу, как по небесной росе.

Гримм (оборачиваясь к нему). Куда ты в такую рань?

Ромм. Кто рано встает, тому Бог дает.

Гримм. А, ну тогда с Богом. Приятно было поговорить о наболевших вещах.


Ромм уходит.


Лодовико (Гримму). Это ваш товарищ?

Гримм. Кто, Ромм? Нет, что вы, у меня вообще нет товарищей. Ни товарищей, ни друзей, ни даже случайных знакомых. Я, видите-ли, один в целом свете, если не считать, конечно, этого пепла! (Приподнимает с земли несколько блестящих нитей и театрально подбрасывает их вверх.)

Лодовико. Вы слишком пессимистичны.

Гримм. Я знаю, мне об этом уже говорили.

Лодовико. Кто-то из ваших друзей?

Гримм. Я же говорил, что у меня нет друзей. Ни друзей, ни товарищей, ни вообще никого, кто бы мог сказать мне доброе слово.

Лодовико. Извините, но я не могу в это поверить.

Гримм. Вы что же, не верите вообще ни во что?

Лодовико. Нет, почему же, я верю в прогресс, во всеобщую справедливость и в победу правого дела. Когда-то я верил в Лигу наций и в то, что надежда еще существует, но с тех пор утекло слишком много воды. Поэтому, если можно, не говорите со мной о вере или неверии.

Гримм. Как скажете, я могу вообще молчать целую вечность.

Лодовико (церемонно). Очень меня этим обяжете!


Молчание.

Гримм сосредоточенно ворошит палкой кучу блестящего пепла, Лодовико за ним наблюдает.


Лодовико (после паузы). Простите, с вами можно поговорить по душам?

Гримм. У меня нет души.

Лодовико. Простите, я в это не верю! то есть, конечно, в нынешней ситуации, когда пепел, в некотором смысле, заполонил всю вселенную, данное утверждение вполне может показаться правдоподобным. Но для вдумчивого индивидуума, для трезвого аналитика и для стороннего наблюдателя, к коему я себя причисляю, совершенно очевидно, что душа у вас все-таки есть. Душа, или хотя бы часть ее, совсем крохотная, но, тем не менее, видимая в микроскоп моего скептического разума.

Гримм (с интересом оглядывая его). Вы скептик?

Лодовико (радостно отзываясь). Нет, скорее фаталист. Знаете, я когда-то служил на Кавказе, – давно, еще чуть ли не до Сотворения Мира, - и был свидетелем одной странной истории.

Гримм (с интересом). Были свидетелем одной странной истории? Не могли бы вы рассказать о ней поподробнее?

Лодовико. Охотно, и притом в малейших деталях!


^ Уходит за кулисы, возвращается с двумя стульями в руках, устанавливает их на некотором расстоянии один от другого.

Оба рассаживаются.


Лодовико. Итак, в ту мою незабвенную пору, когда я, будучи офицером, служил на Кавказе, мы часто с друзьями от скуки играли в азартные игры.

Гримм. Вы играли в карты?

Лодовико. Да, в карты, и чаще всего в вист или в штосс.

Гримм. Занятные игры.

Лодовико (с жаром). Еще какие занятные, вы даже не представляете себе всей степени этой занятности! особенно игры в вист, хотя и штосс тоже неплохая игра.

Гримм. Вы говорите, что игра в вист вам нравилась больше?

Л о д о в и к о. Не то, что нравилась больше, просто мы больше в нее играли. Как правило, вечерами, когда, одурев от скуки, или, наоборот, от усмирения воинственных чеченцев, вдоволь нахлебавшись крови и пороха, устраивали теперь уже не настоящие, а карточные сражения, проигрываясь иногда в пух и прах, так что выходили из-за стола совершенно голые, в чем мать родила.

Гримм. Вы не преувеличиваете?

Лодовико. Нисколько; все мы были офицерами, все были людьми азартными, не раз и не два рисковавшими в смертельном бою, так что рисковать за карточным столом нам тем более было привычно.

Гримм. К чему вы клоните?

Лодовико. К тому, что страсть к фатализму, к предопределению, к тому, что раз уж тебе суждено однажды погибнуть, так уж никуда от этого ты не денешься, заставляла многих из нас так же относиться и к карточной игре.

Гримм. Вы это серьезно?

Лодовико. Серьезней не бывает. Судите сами: был среди нас один офицер, родом серб, по фамилии, как сейчас помню, Степанович, которые был фаталистом до мозга костей, и верил, что судьбе доподлинно известен тот день и час, когда его настигнет чеченская пуля.

Гримм. Он был фанатиком?

Лодовико. Скорее реалистом. Все мы, служившие на Кавказе достаточно долго, должны были в конце концов изведать то ли чеченской шашки, а то и чеченкой пули, так что к факту возможной смерти каждый из нас относился спокойно. Но Степанович отличался от других неким особенным фатализмом.

Гримм. Особенным фатализмом?

Лодовико. Да. Представьте себе, сидим мы однажды и режемся не то в вист, не то в штосс, и говорим об этой самой предопределенности, об усмешке судьбы, от которой никому из нас не уйти. И вот Степанович в самый разгар этих споров неожиданно встает с места и снимает со стены заряженный пистолет.

Гримм. Заряженный пистолет?

Лодовико. Да, заряженный пистолет. В головах у полковника, а мы обычно собирались у него на квартире, висело обычно несколько заряженных пистолетов, а также чеченских ружей, которые, между нами, ни в какое сравнение не шли с нашими ружьями из-за их миниатюрных, почти что детских прикладов. Черт знает, откуда у этих горцев, которые, не побрезговав, могли отрезать голову взрослому человеку, и были в бою сущими дьяволами, эта страсть ко всему миниатюрному и игрушечному? возможно, тут дело в национальном характере, и распространяться на эту тему я не хочу. Речь о фатализме и о Степановиче, нашем боевом товарище, который посреди игры ни с того ни с сего снимает со стены заряженный полковничий пистолет и приставляет его к виску, заявив нам, что если ему суждено погибнуть тогда-то и тогда-то, то сегодня умереть он не сможет никак.

Гримм. Неужели он так вам и сказал?

Лодовико (с жаром, подавшись вперед). Поверьте, так и сказал, и притом с таким выражением на лице, с таким блеском в глазах, который может быть только у одержимого маниакальной идеей.

Гримм. У одержимого маниакальной идеей?

Лодовико. Да, идеей предопределенности, или фатума, согласно которой каждый гибнет в назначенный ему день и час, ни секундой раньше и ни секундой позже, так что сколько ни спускай себе в висок полковничий пистолет, это никоим образом на жизни его не отразится.

Гримм. Безумец, неужели он так и сказал?

Лодовико. Не только сказал, но и сделал у нас на глазах! выстрелил себе в висок из полковничьего пистолета, который, представьте себе, дал осечку, так что полковник даже обиделся, поскольку всегда держал оружие взведенным и готовым к бою!

Гримм. Вы говорите, что пистолет дал осечку?

Лодовико. Да, пистолет дал осечку, и у Степановича даже волос не упал с его головы, хотя он и был в эту минуту бледен, словно сама смерть. Знаете, бывают такие мгновения в жизни, когда старуха с косой словно бы проходит мимо тебя, и ты чувствуешь у себя на лице страшное дыхание смерти. В эти мгновения человек словно преображается, лицо у него становится совершенно чужим, как будто он уже видит перед собой ту адскую бездну, в которую когда-нибудь обязательно упадет. Точно такое же лицо: страшное, бледное и чужое, - было и у Степановича, когда он спускал курок полковничьего пистолета. Мы все, стоявшие вокруг, просто дрожали от страха и непонятного предчувствия, а я так прямо ему и сказал: "Сегодня вы непременно умрете, это написано у вас на лице!"

Гримм (порывисто). А он, что вам ответил он?

Лодовико. Он в ответ только лишь презрительно улыбнулся и заявил, что сам факт осечки заряженного и совершенно исправного пистолета как раз и доказывает его теорию фатума; теорию предопределенности, согласно которой каждый умирает в свой день и час, и никакие события в жизни не могут нарушить этот заранее предопределенный ход вещей.

Гримм. И вы с ним согласились?

Лодовико. Я? конечно же, нет! я был уверен в своей правоте и опять заявил, что он сегодня непременно умрет, поскольку такое выражение на лице, которые было у него перед осечкой, бывает только в преддверии смерти. Другие мои товарищи тоже что-то ему говорили, одни поздравляли со счастливым концом безумного эксперимента, и даже отдавали ему все свои деньги, которые были у них в карманах, говоря, что такому везунчику, как он, деньги не помешают; другие, наоборот, ругали его, почем зря, но все, тем не менее, чувствовали, что вечер напрочь испорчен, и пора расходиться кто куда может.

Гримм. И вы разошлись?

Лодовико. Да, мы разошлись по своим съемным квартирам, по всем этим хибаркам, казацким домам, казармам и чеченским саклям, служащим для многих единственным прибежищем уже много лет. Ушел и я к себе, под кров одноэтажной казацкой хаты, где у ворот, как обычно, подстерегала меня хозяйская дочка Настя, блестя у калитки своими ослепительными зубами и черными, как смоль, глазами. Признаться, давно я был неравнодушен к этим ее, похожим на бездонные омуты, черным глазам, и в другое бы время обязательно остановился и сорвал поцелуй с ее губ, но сейчас только лишь прошел мимо, бросив дорогой: "Не сейчас, Настя, в другой раз!"

Гримм. Вы вообще равнодушны к женщинам?

Лодовико. Ну что вы, я их обожаю! Я, знаете-ли, вообще по жизни и по складу характера гетеросексуал, и, бывало, не мог равнодушно пройти мимо любой мало-мальски задранной юбки, и даже мимо незадранной, даже мимо вполне приличной юбки я тоже никогда не мог равнодушно пройти, а тут словно бы кто-то извне, какой-то демон равнодушия и холода, заставил меня обидеть бедную Настю!

Гримм. Вы ушли к себе, и на этом все кончилось?

Лодовико. Напротив, на этом все и началось! Как только я прошел на свою половину, слыша за спиной вздохи и упреки моей Насти, и, раздевшись, погрузился в беспокойный сон, так сразу же, примерно часа в четыре утра, меня разбудили громкие голоса.

Гримм. Разбудили громкие голоса?

Лодовико. Да, голоса моих товарищей офицеров, которые кричали мне, чтобы я одевался и присоединялся к ним. Они говорили, что случилось нечто ужасное, и что дорогой все мне расскажут.

Гримм. И вы пошли вместе с ними?

Лодовико. Да, я пошел вместе с ними. Дорогой мне, разумеется, все рассказали, хотя вокруг был большой переполох: куда-то впопыхах бежали полуодетые и сонные казаки, на ходу пристегивая свои шашки, голосили казачки и чеченские женщины, отдавали приказы офицеры, и в этой суматохе было трудно что-либо услышать. Но в конце концов я все же понял, что мой Степанович, которому я предсказал скорую смерть, нарвался в темноте на пьяного казака, зарубившего до этого спавшую в луже свинью, и, может быть, прошел бы спокойно мимо, да на свою беду спросил у него, кого он ищет. Казак ответил: "Тебя, голубчик!" - и, взмахнув шашкой, разрубил несчастного Степановича надвое; тот только и успел промолвить: "Он прав!" - и тут же на руках у подоспевших людей испустил дух.

  1   2



Похожие:

Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев голубка комедия
Саши. Кон­чается все застольем во дворе дачи на краю высокого обрыва, и неизбежной катастрофой, которая наконец-то прекращает всеобщее...
Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев
Гостиная в особняке Гамаюнова. По бокам несколько дверей, ведущих в разные помещения. Шка­фы и столы уставлены всевозможными лекарствами,...
Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев глядя в окно комедия Если сравнивать с чем-то комедию абсурда «Глядя в окно»
В е р о н и к а (глядя в окно). Сегодня облака совершенно другие, и не похожи на те, что
Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев маленькие комедии «Маленькие комедии»
«Маленькие комедии» это 17 небольших пьес, среди которых есть одноактные, как, например, «Антракт» и «Отчет», пьесы абсурда, вроде...
Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев блистательный недоносок комедия в 7 ми картинах
Гости застыли в самых нелепых позах, и остаются в них бесконечно долго, а Блистательный Недоносок подходит к краю сцены, и так же...
Сергей могилевцев Пепел iconСергей могилевцев золотой век, или безумие свистоплясова
Он не теряет времени, этот загадочный Свистоплясов! Однако заканчивается на этот раз все тихо и мирно: президент прочитал Проект...
Сергей могилевцев Пепел iconТемнеет пепел

Сергей могилевцев Пепел iconСемья Красногорских
Сергей Викторович, Красногорская Светлана Викторовна, Красногорская Ирина. 2 место заняла команда «Динамит» Подсадний Сергей Николаевич,...
Сергей могилевцев Пепел iconСпасибо Вам за искренность, за уважение к памяти погиб­ших
...
Сергей могилевцев Пепел iconИнформационный сборник Выпуск №103 (193) от 27 ноября 2009 года Всеукраинское Объединение «Русское содружество»
Сергей Цеков и Сергей Аксенов избраны сопредседателями Координационного совета русских и пророссийских организаций
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов