Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба icon

Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба



НазваниеРевизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба
страница5/7
Дата конвертации05.12.2012
Размер0.96 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7
(Жадно.) А гроб качается хрустальный? Пропустите, пропустите меня к нему, я хочу видеть… (Втягивает ноздрями воздух.) И землей разрытой пахнет, такое амбре… Я поцелую – он и проснется!

^ АННА АНДРЕЕВНА (мечтательно). Я – незабудка, а он – тюльпан! Ах, какой приятный недотыкомка! Я – твоя незнакомка!

ЗЕМЛЯНИКА. Я дико извиняюсь, медам, за казарменный образ мыслей, но у нас в полку, в Молниеносном Легионе-с, недотыкомкой назывался шпак, который слишком быстро кончает. Недотыкивает. Досрочное семяизвержение-с. Чего вы тут нашли приятного – недоумеваю!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. А у нас на Лесбосе, короче, девчонки считали, что когда идешь к женщине – бери с собой плеть. Но я, короче, думаю, что когда идешь к мужчине в клеть – тоже надо брать. Плеть укрощает плоть. И даже украшает. Какой же Хлестаков хорошенький наверно! Хлестать кнутом – и целовать рубцы! лобзать и хлобыстать! Накажу его, плохого мальчишку! Ах, поднявши рубашонку, таких бы засы́пала, что дня б четыре почесывался!

ЗЕМЛЯНИКА. Мда, первая любовь, амур лягнул… Иван да Марья на седьмых воздусях! Царевна и лягушкин сын, ученый головастик… (В сторону.) А глазки-то, глазки, как у нее глазки горят! Ишь, рвется надавать лозанов… Не баба, а розан в сметане!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Артемий Филиппович, душенька! Как бы мне хотелось его постегать!

ЗЕМЛЯНИКА (добродушно). Постигните, барышня, постигните – со временем…

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Да не постигать, глупый Артемка-Филька, а постегать – хлыстиком! Ах, как бы мне хотелось его отодрать – на конюшне, на авгиевой!..

ЗЕМЛЯНИКА. Смотрите, раскрасоточка, чтобы он вас не отодрал. Потом, там до колен навоз…

МАРЬЯ АНТОНОВНА. А пó фигу мороз! Бывала и видала!.. Хочу похожей быть я на Марию из Магдалы и пить без продыху из чаши бытия, а после волосами (лихо сбивает на ухо парик) ноги Ему кутать – израненные, в гнойных язвах… Чуть ночь, мой демон тут как тут: ведь он – Господь и господин, я – чернозем и белая бумага! (Оглядывает себя.) Сенека говорила мне недавно, что бедра узковаты…

ЗЕМЛЯНИКА. Сенека, к сожалению, мужчина. Вас обманули – это была Сафо!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Шỳтите! Ну, может, и Сафо… эфроны всякие, парнóки… В белом лифчике из роз… Хо-хо, всё – красота, парниша!

ЗЕМЛЯНИКА. Довольно, стыдно мне. Пусть я Ягóда, но и Яго, да! (Наступает на Марью Антоновну.) Молилась ли ты на ночь, "Шма" читала? Хоть слово дашь кому-нибудь сказать? Платок, возьми платок… (Затыкает Марье Антоновне рот платком.) Уф-ф! Мавр сделал свое дело – на, Маврушка, шинель! Душонка с плеч, а тело может отдохнуть… Анна Андреевна, ваш выход.

АННА АНДРЕЕВНА. Какая я тебе, Филипыч, Анна! Совсем уж озверел, Ивáнов сторож, животное! Протри мозги, медведь… (Поворачивается в профиль; гордо.
)
Я урожденная-то – Сарра Абрамсон!

ЗЕМЛЯНИКА (гримасничает). Гевалт! Жвините пожалуйста! А Сары русское едят!..

АННА АНДРЕЕВНА. Болтают, будто я русалка – ну, типа тины, в омут волоку… С какого дуба?

ЗЕМЛЯНИКА (приплясывает вокруг Анны Андреевны). Гусары любят Сары, но Сары непростые, гусары любят Сары, да Сары золотые! Эх, лопнул гусар!.. (Достает фляжку, встряхивает – пустая, швыряет ее под кровать, достает другую фляжку, наливает в крышечку, хочет поднести Анне Андреевне, но она забирает у него всю фляжку, и они чокаются, Земляника щелкает каблуками.) За прекрасных дам! (Пьет.) Трах-тах-тах в мерцании красных лампад!

^ АННА АНДРЕЕВНА (пьет из фляжки, радостно). Медведь – бурбон! И настоящий!

ЗЕМЛЯНИКА. Еще какой, из хуторской-то кукурузы! Там не какой-то джек!

АННА АНДРЕЕВНА (пьет из фляжки, хмелеет; мечтательно). Я всегда была червонная дама, Красная Шапочка, но, ах, так и не встретился Волк-потрошитель! В огненных кустах, с горящими очами!.. Ах, фантазии, принцессы, грёзы… Артем, медведь ты старый! (В обнимку идут к кровати.) Ах, тут уже кто-то лежит… Ну что ж, представим, что сегодня ночь на Ивана Купалу… (Пихает лежащего.) Аллё, Иван Ляксандрович, лапуля! Очнись от дум, боярин! Бояка! Ах, миленок!..

ЗЕМЛЯНИКА (забирает у нее фляжку, оттаскивает от кровати). Отлезь, душа моя.

^ АННА АНДРЕЕВНА (внезапно опускается на четвереньки – лицом к залу; задирает подол себе на голову и приподнимает зад; шляпка сваливается, парик съезжает на ухо. Кокетливо). Пускай я буду Снежной Королевой, а он, как юный Кай, прицепится к моим саням… И в нашем замке ледяном он будет мне моленья возносить, поление совать – в ту топку, что нежнее нет… Королева играла в башне замка в Шопена (шевелит задом), и, играя в Шопена, пожалел ее паж! (Мечтательно.) Ах, какой пассаж!

ЗЕМЛЯНИКА (в сторону). Ага, корова, значит – королева… Гертрудово отклячив зад и разведя оглобли… Оригинально! Смешно, как говорит почтмейстер. (Анне Андреевне.) Медам, парик на ухо съехал! Довольно стыдно, матушка, стоять в подобной позе…

^ АННА АНДРЕЕВНА (простирая руки к лежащему на кровати и пытаясь подползти). Ах, это достаточно стыдно, чтобы стать поэзией! Нефритовый мой стержень! Я – твоя, я яшмовая ямка, я "Шма" прочла до середины!.. Божественный мой ревизор, прими в объятья возвышенной любви! Рачком – нырни в ракушечку!.. Вы видите, я на коленях! Вы видите, что я сгораю от любви!

ЗЕМЛЯНИКА (раздраженно). Ах, встаньте, встаньте, здесь пол совсем чист, а вы ползаете… Подолом метете, куртуазные сцены устраиваете…

АННА АНДРЕЕВНА. Нет, на коленях, непременно на коленях, умоляю… И да я сказала да я хочу Да!

ЗЕМЛЯНИКА (успокаивающе). Нет, нет, законы осуждают. Встаньте, дорогая, на задние лапы и удалитесь под сень струй – в конце коридора налево. Помойте ручки, отряхнитесь… (Раздраженно.) Марья Антоновна, да выплюньте платок и помогите… За ноги вашу мамашу! Отпустите хоть душу на покаяние, совсем прижали проклятые бабы! (Занавес опускается.)


^ Явление III


Земляника, Анна Андреевна, Марья Антоновна. Входит лекарь Христиан Иванович Гибнер – в белом халате; короткие усики под носом, как у Земляники; челка.


ЗЕМЛЯНИКА. А-а, вот и наш пилюлькин-чебутыкин, айболит и маймонид, рамбам и рагин, дорн и крупов, астров-гиппократ! Доктор Христиан Иванович Гибнер – местный гауптман… шуткую, гаутама здешних мест! Царь, Бог и лекарский начальник!

ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ. Ие…гова!

ЗЕМЛЯНИКА. Целитель, парацельс! Прекрасный вивисектор. Известный – пусть не врач, но фелшар-то! – вредитель. (Манит пальцем.) Ком! Не постучался, презренный!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (подходит, вежливо кланяется). Ие…звиняюс…

ЗЕМЛЯНИКА. Вот, фрау с фройляйн, перед вами Гибнер – доктор Гибель, по прозвищу Чистюля. Христьян Иванович, чего сегодня без косы? Шучу, шучу, медбрат! Огниво при тебе? Тут надо пятки кой-кому прижечь (кивает на лежащего на кровати) – выводит враз из состоянья сна. А уж глаза на лоб как вылезают – с Круглую башню!.. (Ласково.) Христиан Иванович у нас сказочник – чистый Ганс-Христиан. Но неразговорчивый…

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (вежливо кивает). Ие... ие… ие…

ЗЕМЛЯНИКА. Боевой клич!.. Истинный тевтон, нордический аттила, чистый гунн. Друг-гуннька! Такой вам эскулап, кулак – с кирпич! Уездный викинг! Вы гляньте, зубы – чистый беовульф! – ух, наточил, волчара, о край щита, нагрызся! (Подталкивает Гибнера.) Давай ступай поближе, зигфрид гунявый, посмотри, вот они, прелестницы – формы-то какие! – брунгильды, валькирии! А сегодня наша мама отправляется в полет – да, Анна Андреевна? На крылышках любви! И ни метлы не надо, и ни ступы!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (вежливо). Ие…бать вашу мать! (Показывает пальцем на Анну Андреевну.) Матка! (Тычет пальцем в Марью Антоновну.) Курка, млеко! (Показывает на Землянику.) Яйки!

ЗЕМЛЯНИКА. Ишь, залаял, пес-рыцарь… Что, Гибнер, нос замерз в ночное-то дежурство? Набегался вокруг забора? Колючку не погнули? Согрейся, выпей чарку. (Достает фляжку, наливает в крышечку, вроде протягивает Гибнеру, но выпивает сам. Напевает.) Затоплю я камин, буду пить, хорошо бы овчарку купить… Эх, немчура! "Собачья жизнь да конура, – как говорит наш Ляпкин-Тяпкин, судила грешный. – А сахарные косточки – на сахарных плантациях"… (Берет Гибнера под руку.) Ну что, коллега, начнем обход, задрыга? Оно хоть и не хочется, и колется – а надо. Шприц не забыл в сортире, фриц? Красавицы, вы наша свита – но только смирно, молча… А то я Гибнеру скажу – он вам язык отрежет, а заодно и нижний язычок, крылатую улитку…


^ Анна Андреевна берет под руку Марью Антоновну, и две эти пары одна за другой подходят к кровати, на которой по-прежнему лежит кто-то, с головой накрытый одеялом.


^ МАРЬЯ АНТОНОВНА (посылает воздушный поцелуй). Ах!..

АННА АНДРЕЕВНА (заламывает руки). Ох!..

ЗЕМЛЯНИКА. Что, Христиан Иваныч – с нами Бог? (Показывает на лежащего.) Ремня не захватили?

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Ах, когда мы плыли на Лесбос на баркасе Диониса, то дембелюги-гребцы так какого-нибудь капитанского сыночка отлупцуют, что аж на попке пряжка отпечатывается, как гуттенбергово евангелие!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (вежливо кланяется лежащему). Ие… доброй хрустальной ночи, симпатичнейший Иван Александроффич! (Нюхает воздух, брезгливо отходит.)

ЗЕМЛЯНИКА. Что, Гибнер, русским духом пахнет? Портянкой на морозе? Вот то-то и оно-то, Отто! А ты как думал, Ганс? И кюхельбекерно, и тошно… (Наливает из фляжки в крышечку, кланяется лежащему.) А мы с Ванюшей тарарахнем по единой, слава Единому… Спознаемся с Ивашкою Хмельницким… Лехаим! (Выпивает, нюхает косточку указательного пальца. Нравоучительно.) Веселие Руси есть пити, жрати и спати на полати… Сапоги и те бутылками, в гармошку! Растяни венерины меха! (Обнимает Анну Андреевну, они поочередно пьют из фляжки.)

^ АННА АНДРЕЕВНА (показывает на Гибнера). А энтому гиблому у нас не ндравится… Брезговует свести знакомство…

ЗЕМЛЯНИКА (подходит к Гибнеру, тащит его обратно к кровати). Ну, ну, Христяня, не забижайся, Иоганныч, это же мы так, для разговору… Устал, коновал? (Подмигивает Анне Андреевне.) Цельными днями учит нашего брата правильно садиться на лопату. Культурная нация, музыкальная! Кухня с краном, кирха с органом, кирка-лопата, колючка под током… Катастрофа! (Всхлюпывает носом.)

^ МАРЬЯ АНТОНОВНА (присев в ногах кровати, шарит под одеялом, вскрикивает). Ах, маменька, какой пассаж! Ах, знала, что обрезанный, – не знала, что совсем!

ЗЕМЛЯНИКА. Брысь, брысь! Совсем рехнулась, матушка… вернее, Марьюшка! (К лежащему.) Не извольте гневаться, ваше превосходительство, она немного с придурью, такова же и мать ее (показывает на Анну Андреевну) – извольте убедиться. А немца этого не бойся, он ручной, домашний – колбасник докторский, лютеранин некоторым образом… Штафирка… Пьет из наперстка, а не штофом! (Пьет из фляжки. Гибнер обиженно отходит в сторону.) Впрочем, он и на трезвую голову чертей по углам ловит. Как завидит черта – чернильницей швыряет! Тезисы, кричит, учи́те!.. Все обои в комнате забрызгал! (Подходит к Гибнеру, тащит обратно к кровати.) Ну, пóлно вам, коллега, на бедного калеку обижаться… Язык мой – типун мой… (Анне Андреевне.) Эй, овцы, посмотрите нежно на Христиана Ивановича, на этого авиценну – цены же нет! Харизма эдакая, мордуленция! Халат какой парадный, выправка! Я-то, конечно, Артемий, конечно, Филиппович, но какой я к шуту попечитель! Вот Гибнер – это мастер, истинно по-печи-Телль! (Изображает, будто стреляет из лука.) Р-раз – и в яблочко, прямо в топочку! (Пьет из фляжки, напевает.) Маслом падает снег кругом, только дỳшу все тянет вверх – это дым покидает дом по архангельской той трубе… Ах, Гибнер, Гибнер, у нас горит сажа… Мы в этом богоугодном заведении все у Гибнера под колпаком… с бубенчиками… (Внезапно.) Христиан Иваныч, снимай штаны на ночь! (Все смеются, кроме Гибнера.)

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (достает платок и проводит по спинке кровати, показывает – пыль; укоризненно качает головой). Ие…спачкано спать!

ЗЕМЛЯНИКА. И в аду получит званье и Чистюли, и врача!.. Эх, Христиан Иванович, нехристь ты однокопытная! Пылинки сдуваешь – а душу не купишь! Она у нас Богу заложена! Полна коробушка! (Встряхивает фляжку – пустая, швыряет ее под кровать, достает, как фокусник, очередную фляжку, пьет. Тычет Гибнера под ребра.) Ну-ка, костоправ, хенде хох! (Гибнер вежливо поднимает руки вверх, все смеются; Земляника разводит ему руки крестом.) Вот этак будет, право, славно, по-нашему! (Напяливает Гибнеру на голову шляпку Анны Андреевны.) Вот так и стой, кукуй, пугало огородное!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Ах, маменька, а вдруг он лишаястый? Педикулез к вам перелезет! А от вас – ко мне…

АННА АНДРЕЕВНА. Отдайте и не смейте впредь, страшила! (Забирает шляпку.)

ЗЕМЛЯНИКА (опускает Гибнеру руки, похлопывает по плечу). Ох, доктор Гибнер, чтоб вы мне были здоровы! Зайт гезунт! Начните уже разбираться в тонких шутках… Ну, хватит, хватит дуться… Гордый человек… Ну, виноват я, швайн в ермолке, меа кульпа!.. Пойдемте, Христиан Иванович, консилиум сварганим. (Подводит Гибнера к кровати. Достает из кармана и надевает круглые очки.) Ну-с, вот подопытный наш кроль. Лежит, как куль, и ни гу-гу. Желательно бы побудить его проснуться, встать. А то с кроватью сросся, как с четырехгранным брусом. Дерзайте, Гибнер. Отдирай – примерзло!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (вежливо пихает лежащего). Ие…ван, сдавайс! Аусвайс! Лабарданс!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Ему не больно?.. Жаль! Бедняжка! Камчой бы хорошо огреть – ах, все проснется, только свистни под моим окном!

АННА АНДРЕЕВНА. Ах, нежный и прекрасный принц, нарцисс мой! О, как бы он раздвинул лепестки!

ЗЕМЛЯНИКА. Мне кажется, он шевельнулся – дрожание ресниц под одеялом, горошина сместилась… Проснется! весь живой и мокрый!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Поллюции. Блины на простыне…

АННА АНДРЕЕВНА. Как будто я ему явилась в позе амазонки – и незнакомка, и наездница!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (поглаживает по одеялу). Ие…удея, я, я. Косный мозг. Абер хороший кожа. Натюрлих.

ЗЕМЛЯНИКА. Да уж не кирза!.. Экие терзанья – молчит Ивашка, зазнался, возомнил… Мы для него не вышли рылом – мое лицо в его простой оправе!.. Ка-анешна, фу-ты ну-ты, ножки гнуты! Что ж, на здоровье, брат, – тогда отправим в Яффу, в чумной барак, будешь там больным подавать руку… и утку!.. Хочешь пи-пи – попроси кря-кря! Га-га-га! Согласен, Гибнер, с диагнозом?

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (кивает). Ие…зуит! Ие…зувер! Ие…здевается над добрый врач.

ЗЕМЛЯНИКА (присаживается на кровать, снимает очки и всячески забавляется с ними, как крыловская мартышка). Хотя о чем уж там с тобой, Ванюха, говорить… Банальности да общие места… Все твои речи – сотрясение воздỳхов. Воздух продаешь, по водам водишь… за нос… Мечты и звуки… А мы-то, мытарь, в дело тебя пустим: тельце на органы, кожу на абажур, коронки – на тельцá… Шучу, шучу, по-черному. Это у нас Гибнер мастак челюсти рвать. "Козьей ножкой" работает! У него и портсигар есть с буквою "Ие". А мы только гвоздями занимаемся – мелкая скобяная торговля… Эх ты, Ванятка, наивняк бездомный, кандидушко с лукошком – шел, шел, не мудрствуя лукаво, и вышел к людям, в мышеловку! Князь Норỳшкин! Точно, Гибнер?

ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ. Ие…диот! Симплициссимус из Гриммельсхаузена.

АННА АНДРЕЕВНА. Ах, помните сказку братьев Гримм про землемера К.? Как он очень хотел попасть в Замок, из землемеров в небожители, да никак не мог. А не дано по определению. Не уродился. Ах, ревизор ведь тоже землемер – он меряет, сколько человеку земли нужно, да кто как взвешен и найден легким. Ну там всякое – не укради всуе, не суй наспех… Не руби палец!.. А сам в душе воздушные замки строит, в Тройку попасть мечтает – на пьедестал иконостаса!

^ МАРЬЯ АНТОНОВНА (танцует вокруг кровати). Не валяйте дурака, не ваяйте галатей, а лепите из песка зáмза-зáмки без затей! В третье сладко верится, хоть обед из двух – но ведь ин вино веритас и ин вини-пух!

ЗЕМЛЯНИКА (вскочив с кровати, восхищенно). Гибнер, лепила грешный, единорог безрогий! Вслушайся, устами девственницы глаголет истина!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (закатывает рукава халата и волосатыми руками аккуратно раскладывает на кровати поверх одеяла блестящие жутковатые инструменты – крючья, скальпели и т.д.). Ие…сследуем как следует.

ЗЕМЛЯНИКА (достает фляжку, наливает в крышечку, нюхает, рассматривает). Как это верно – именно ин вино!.. веритас! (Пьет.) И спиритус, и коитус… Поддал – и в койку! Хорошо, душевно. А как проснешься – снова этот душегуб! Пошел отсюда, Гибнер! (Гибнер обиженно отходит, Земляника опять присаживается на кровать.) Ты, Ваня, нешто думаешь, что мы жрецы… и жрицы… – тебя сейчас в жертву принесем? Да это Гибнер разложил бебехи, он свой инстрỳмент взял с собой… Ты, Ваня, брось, не думай… Главное – расслабься и получай… вот Анна Андреевна не даст соврать…

АННА АНДРЕЕВНА. Ах, и отнюдь наоборот! Надо этак напрячь… там, внизу… мышцы, и сжимать, и разжимать… и важно, чтобы влажно…

ЗЕМЛЯНИКА. Вот нимфи́ща! Не слушайте. Ты, дядя, вообще шибко-то не шевели шариками, а прими лучше пятьдесят кубиков… (Наливает, пьет.) Анестезия! Мы еще поживем, Ваня, еще увидим неба вал… и ров… еще посмотрим… кто кого… через граненый прозрачный кристалл… Рус-философия: сдохнем – и отдохнем! Общее дело! Любишь лес – гробы стоячие? (Напевает.) Тебя поло-ожат в продолго-оватый ящик… Упадок и разрушенье мерзкой плоти – во, Гибнер, помнишь у Гиббона? Христиан Иванович, обезьяна Бога, ты где? Подь сюды, друган! Гони обиды прочь, забудь, что было! Ты что там точишь – нож? Отлично – то, что нужно! (Христиан Иванович подходит к кровати, похлопывая по ладони скальпелем.) Ну вот, уже и приближаются с ножами… Со скальпелем… Пока не скальп, не бойтесь. Щас доктор Гибнер только шкурку снимет с вас – как с сёмги!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (кивает). Ие…й Богу! Кароши – люблю, плохой – нет.

ЗЕМЛЯНИКА. Как же! Семь раз отмерь – семь шкур отрежь… Превратился в животное? Истребить немедля! Да не дрожите так, не паникуйте – здесь больница, все цивильно. Мы вам перво-начетверо группу крови определим – для Храма Спаса, потом номерок на запястье наколем, пяток цифр – код доступа в наш запретный город, хе-хе, на представление, на маскарад. Театр начинается с номерка! (Пьет из фляжки.) Это будет, Ванюха, нынче Ваньфоломеевская ночь пополам с Ваньпургиевой! Эрсте нахте, цвайте нахте… С цветком папоротника (показывает на свои петлицы) в петлице!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (педантично собирает свои инструменты с одеяла). Ие…рунда. Цветы? А их можно есть?

ЗЕМЛЯНИКА. Гибнер, не гони пургу, бюргер ты навозный, хозяйственный! (Встряхивает фляжку – пустая, швыряет под кровать. К Анне Андреевне.) Милая, достань заветную!

^ АННА АНДРЕЕВНА (задирает юбку, достает из-за чулка фляжку и дает Землянике). Вручаю – отрываю от себя. Ах, пей да тело разумей!

ЗЕМЛЯНИКА (пьет из фляжки, запрокинув голову). Блаженный ручеек!


Он подает руку Анне Андреевне; Гибнер с поклоном – подходит к Марье Антоновне – та делает книксен; становятся парами возле кровати и играют в "ручеек". Постепенно начинают плавно, менуэтно танцевать – теми же парами. Разговаривают, танцуя.


ЗЕМЛЯНИКА (напевает "Dance Me" Леонарда Коэна). Данс ми, лабарданс ми, данс ми, лабарданс… Танцуй от печки, Гибнер!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Танцы-обжиманцы! Сжимай же крепче, блин, мозолистой рукой!.. Вы, Христиан Иванович, не дрын железный, а просто жалкое желе! Размазня с комками!

ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ. Ие…важаемая Мария Антоноффна!..

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Мария ладно, но Антоновна – фи… Фиг вам!.. Антуанетта! В стиле парижан – Мария, блин-пардон, Антуанетта! Читали, Чистюля, "Жюстина, или Несчастья добродетели"?

АННА АНДРЕЕВНА. Ах, помню, это Захер-Мазоха сочинение! Я сейчас догадалась. Как хорошо написано! Как точно – несчастья добродетели!..

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Ах, маменька, там написано, что это маркиза де Сада сочинение.

АННА АНДРЕЕВНА. Ну вот досада, так и знала – будет спорить! Да, Сада, правда, что ж с того… Пошли мне сад на старость лет…

ЗЕМЛЯНИКА. Бог подаст, медам! (Напевает.) Пред добродетелью все прах и суета… В богоугодном заведении, где сладкий запах разложения… Декаданс лабарданса! Христопляска! Наш знаменитый маленький оркестрик – две скрипки, флейта, контрабас… Задумали сыграть квартет! (Танцует с Анной Андреевной по одну сторону кровати, Гибнер с Марьей Антоновной – по другую.)

^ АННА АНДРЕЕВНА (изображает рукой когти). Ах, сыграем для дорогого гостя кногтюрн Вагнера!

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Слабáешь, Гибнер, на губной гармошке – не слабó?

ЗЕМЛЯНИКА. Или ему Стравинского подать? Так позовем, недолго… У нас как на балу – никто не заболел, не отказался!

^ МАРЬЯ АНТОНОВНА (к лежащему). Душенька, Иван Александрович, скажите, так это вы были Гончаров? "Обрыв" я читала, "Обломов", "Фрегат "Паллада"… Так, верно, и "В поисках утраченного рéменя" ваше сочинение?

АННА АНДРЕЕВНА. Ах, мы танцуем, веселимся в эмпиреях, а он лежит, как непроворный инвалид… Может, ему креслице на колесиках нужно?

МАРЬЯ АНТОНОВНА. Может, ему костылики дать?

ЗЕМЛЯНИКА. Медам и медмуазель, медицина здесь бессильна. Но как у нас в Легионе, в Легиоше нашем говаривали: дать бы ему кали́гулой по тестикулам – враз без всяких костылей станцует!

^ ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ (качая головой, скептически). Ие…два ли. (Внезапно – без всякого акцента, словно забывшись.) А вот, может, чем трепаться, ему резекцию с трепанацией забацать – крышку скворешника отпилить да мозги проветрить? Или, к примеру, горячим воздухом в заднее дупло надуть – как монгольфьер? Французский кунстштюк – умеют, лягушатники! Возбуждает! Улетаешь! А то, скажем, капельницу организовать – на швабру укрепить ведро да протянуть шланг с кухни, а тряпку влажную – на лоб! А напослед без всякого разреза запустить ему руку в брюхо и пошерудить в потрохах – мазок взять на анализ, отросток вырвать с корнем, как саженец… Садо-мазок!

ЗЕМЛЯНИКА
1   2   3   4   5   6   7



Похожие:

Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconФонд николая васильевича гоголя
Александра Солженицына И. П. Золотусского, обратился в юнеско с предложением об объявлении 2009 года годом Гоголя. Полагаем, что...
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба icon«Миражная интрига» в комедии Гоголя «Ревизор» «Ревизор» это целое море страха
Фантастика Например,сочиняет себе блистательную судьбу, фантастические перемены во
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconК 200–летию со дня рождения Николая Васильевича Гоголя
Николай Гоголь писатель, общий для двух народов, открывший миру тайны славянской души, перипетии жизни русских и украинцев, столетиями...
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconУрока: «Обучение сочинению-рассуждению на тему «Картина жизни города n в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор». Цели урока
Тема урока: «Обучение сочинению-рассуждению на тему «Картина жизни города n в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор»
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconЛекция Окончание жизненного пути и пути во Христе Николая Васильевича Гоголя. После первого представления «Ревизора»
«Мертвых душ». Когда речь идет о публикации книги, он возвращается в Россию. Заграницей он был свидетелем последних дней и смерти...
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconДокументы
1. /ТАЙНОПИСЬ ГОГОЛЯ РЕВИЗОР.doc
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconДокументы
1. /ТАЙНОПИСЬ ГОГОЛЯ РЕВИЗОР.doc
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconВалентин афонин внимание полтергейст!
Пьеса успешно опробована в Москве в авторской постановке на сцене Высшего театрального училища им. М. С. Щепкина при Малом театре...
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconН. В. Гоголя Неслыханные чудеса творились в Российской империи, удивительные мистичес­кие явления сопровождали жизнь и деяния ее выдающихся граждан. То привиде­ния явятся царствующим особам, то чудные вещие пророчества святые схимники в книга
Числа знаменательных дат из жизни писателя удивительным образом совпадают с мистическими числами из Древнего мира. Необъяснимые полные...
Ревизор-сад, пьеса Николая Васильевича Гоголя в театре Колумба iconПочему пустует музей николая рериха*
Николая Константиновича. Юбилей отмечался широко. В большом театре состоялось торжественное заседание с участием правительства. Тогда...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы