Пушкин – выразитель духовного облика русского народа icon

Пушкин – выразитель духовного облика русского народа



НазваниеПушкин – выразитель духовного облика русского народа
страница1/5
Дата конвертации23.10.2012
Размер0.84 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

Пушкин – выразитель духовного облика

русского народа

Не вызывает сомнения факт, что все великие поэты в силу своей поэтической и чисто человеческой гениальности выражали мировоззрение своей эпохи и своего народа. Пример Пушкина (1799 – 1837) полностью подтверждает это. Через внутренний мир поэта выражается его отношение к действительности, его житейский и духовный опыт. Пушкин воспитывался на убеждении, идущем от Н. М. Карамзина, В. А. Жуковского и их окружения, что назначение поэзии – рассказать людям правду о Божьем мире и подсказать им пути преодоления зла и неправды. Пушкин считал, что профессиональный философ – жрец абстрактной истины, поэт же не может не стремиться быть учителем и пророком. Разумеется, до такого вселенского масштаба дорастает не всякий, но Россия богата гениями: вслед за Пушкиным мир узнал Н. В. Гоголя, Ф.М. Достоевского и многих других. Не является преувеличением мысль, высказанная Д.С. Мережковским, что вся русская философская литература вышла из Пушкина. К анализу мировоззрения поэта обращались многие русские философы: В.С. Соловьев, П.Б. Струве, В.И. Иванов, И.А. Ильин, В.В. Розанов и др. Пушкин поставил вопросы, на которые искала ответ вся последующая русская философия. Правомерна и точка зрения, что философские преемники Пушкина не сказали больше, чем сам Пушкин; они в своём творчестве успешно «расшифровали» философский символизм пушкинской поэзии, развив многие из подсказанных поэтом идей.

Существует множество причин некоторого непонимания философского значения пушкинской поэзии. Сам Пушкин не разделял поэзию и философию, «растворяя» свои взгляды в поэтическом творчестве. И если его поэтическая гениальность видна «невооруженным глазом», то философский смысл его произведений приходится «черпать из глубин», совершая почти анатомический анализ его творений. В связи с этим назрела необходимость разграничить, хотя и условно, Пушкина-поэта и Пушкина-философа. Ему было что сказать современникам и потомкам. Не случайно его старший товарищ П. Я. Чаадаев упрекал Пушкина в «философской лени», утверждая, что кроме Пушкина некому открыть русскому человеку сокровенные духовные истины. Николай I необычайно высоко ценил государственную, историческую и духовную мудрость Пушкина, назвав великого поэта «умнейшим человеком России».

Отрицательную роль в признании философских заслуг поэта в мире сыграло и то обстоятельство, что Пушкин как философ оказался недоступен европейцам, не имеющим возможности читать его в подлиннике. Известно, что в переводе смысл поэтических произведений во многом утрачивается, тем более их философский символический подтекст. Среди западных профессиональных философов до сих пор существует довольно устойчивое мнение, отрицающее не только философское значение творчества Пушкина, но и сам факт существования самобытной русской философии.
Это доказывает только то, что и к русской философии в целом, и к философскому наследию Пушкина нельзя подходить с обычными логическими мерками, как нельзя мерить логикой философию духа, что неправомерно пытался сделать Гегель. Интересно, что и русская история не вписывается ни в какие схемы, и одним из первых, кто обратил на это внимание, был Пушкин. Если правда, что философия народа есть концентрированное выражение его истории, то мировоззрение Пушкина, может претендовать на роль философии русского народа, «русского духа».

Философская интуиция великого русского поэта Пушкина явилась выражением богатейшего духовного опыта, включая опыт личный, национальный и общечеловеческий. В своём творчестве Пушкин никогда не удаляется от конкретной полноты жизни, не поддаётся искушению подменить её отвлечёнными, упрощенными схемами, чисто логическими связями, как это делают «профессиональные философы». Он соблюдает эмпирическую правду жизни, не только бытия, но и быта, и эта правда насыщена духовной символикой. Тем самым Пушкин даёт правдивое изображение духовной реальности в её жизненном воплощении, а его исследовательский метод можно обозначить методом духовного реализма. Мысль Пушкина всегда предметна, направлена на полноту и цельность бытия, она есть как бы самооткровение конкретной жизни, построена на принципе совпадения противоположностей, единства разнородных и противоборствующих сторон бытия. Пушкин показал совершенное владение диалектическим методом познания. Но его диалектика в определённом отношении противоположна диалектике Гегеля. Последний исходит из принципа борьбы противоположностей, а Пушкин провозглашает принцип необходимой дополнительности противоположностей, будь то противоположность мужчины и женщины, либо противоположность Европы и России, или, наконец, противоположность католичества и православия. У Пушкина двойственное отношение к диалектике Гегеля: с одной стороны, он осуждает Гегеля за абстрактность и оторванность от жизни, с другой, говорит о благотворном влиянии немецкой философии, прежде всего Гегеля, на московскую молодёжь, отмечая, что эта философия спасла её от холодного скептицизма французской философии, её пошлой и бесплодной метафизики. Духовный мир, открытый для нас Пушкиным, субъективный и многослойный, построен по определённому стройному плану. Поэт творит этот мир по законам духа; более того, через субъективное настроение выражает объективную теорию бытия мира и его духовной сущности, снимая тем самым противоречие между объективным и субъективным.

Диалектическая логика, используемая Пушкиным, требует единства содержания и формы. Однако в рамках «чистой философии», считает Пушкин, такое единство невозможно. «Чистый философ» мыслит понятиями, т.е. «чистыми формами». Содержанием понятий оказывается не живой мир, а логические связи мира, лишь формальная сторона его. Понятие есть символ, но не животрепещущий образ мира. Образ имеет чувственную, а не рациональную природу. Он дан в звуках, красках, в живых, а не логических формах. «Чистый философ» чертит мёртвый план мира. Не случайно в богатейшем русском языке, отлично приспособленном адекватно отражать свойства бесконечно разнообразного мира, чертёж и чёрт – однокоренные слова. Лишь поэт как подлинный многосторонний мыслитель изображает живую картину мира в конкретном единстве содержания и формы, хотя и поэт может увлечься «чистыми формами», изменяя своему высшему предназначению. Пушкин убеждён, что так называемые «чистые формы» – «от нечистого», ибо сатана есть мёртвая тень живого мира. Живая правда жизни – от Бога, абстрактная «истина» – от сатаны. К образу сатаны как падшему ангелу Пушкин относится очень серьезно. Д. С. Мережковский приводит слова Пушкина: «Суть в нашей душе, в нашей совести и в обаянии зла. Это обаяние было бы необъяснимо, если бы зло не было одарено прекрасной и приятной внешностью. Я верю Библии во всем, что касается сатаны; в стихах о Падшем Духе, прекрасном и коварном, заключается великая философская истина».1

Духовную интуицию Пушкин противопоставляет в равной мере научному знанию и бесплодному мистицизму. Научные знания упорядочивают разум, но на ложной, бездуховной основе, внося хаос в духовную жизнь человека и общества. Ещё больший хаос вносит в души людей модный западный мистицизм, охвативший в период между 1812 и 1825 годами все слои русского образованного общества. В частности, мистическое учение Штиллинга изучал и пропагандировал П. Я. Чаадаев. И хотя Пушкин в юности находился под сильным влиянием личного обаяния и философского мировоззрения Чаадаева, он так и не принял «чаадаевский мистицизм европейского происхождения».

Пушкин уже в раннем возрасте усваивает христианское учение о двух сферах бытия, земном и потустороннем мире. Он в полной мере осознает трагическое противоречие между земной и Небесной, реальной и идеальной действительностью, но считает, что между ними нет непроходимой пропасти: земной мир может и должен стать продолжением Небесного. Единую реальность неправомерно «рассекать» на земной мир и потусторонний: идеальный потусторонний мир всегда присутствует в реальном в качестве прекрасной возможности, определяя уже своим идеальным присутствием направление развития реального мира. Действительность, отсекающая от себя возможности и не стремящаяся их реализовать, нежизнеспособна, чего нельзя сказать о реальном, хотя и противоречивом и трагическом мире. Пушкин исходит из убеждения, что реальность есть единство возможности и действительности. Угадать же прекрасную возможность в трагической действительности может только пророк, которым Пушкин и был. Отсюда и его метод духовного реализма, философский и литературный одновременно. Этот метод в XX веке был искажён его коммунистическими интерпретаторами, объявившими себя «новыми пророками», и назван «методом социалистического реализма».

Метод духовного реализма опирается на христианское мировоззрение. Пушкин понимает, что чувственный хаос преодолевается в детстве через подготовку к будущей взрослой жизни. Аналогичным образом духовный хаос может быть преодолен не наукой, а христианским мировоззрением через подготовку к будущей загробной жизни. Не случайно Церковь молится о даровании «памяти смертной», как шага, необходимого для духовной умудренности. Такой памятью и обладал Пушкин. Он не пытается примирить язычество и христианство, что ему нередко приписывают, но сочувствует первобытному язычеству, сохранившемуся в народе, потому что это – поиски Бога, хотя и наивные. В то же время Пушкин осуждает «цивилизованные» формы язычества, в том числе поверхностную и лицемерную моду на мистицизм, за фактический уход от Бога.

Не возникает сомнения, что Пушкину удалось проникнуть в сокровенную духовную реальность, существующую объективно, не только в форме действительности, открытой для непосредственного восприятия, но и в форме возможности, угадать которую дано лишь избранным. Поэт не обманывается и не обманывает читателя, а ищет в жизни то, что в ней должно быть, и находит, подлинную духовную сущность бытия, освобождая от внешнего, случайного. У Пушкина «мы находим своеобразный и замкнутый, совершенно закруглённый «мир» как «космос», как «украшенное Божие творение»... Все двери открыты, да и нет дверей, потому что нет стен, нет самой комнаты: это – в точности сад, где вы не устаёте».1 Пушкин предлагает своё решение вопроса о единстве мира: мир един, но его единство не в бытии и не в материальности, а в духовности, в том, что мир как духовная реальность создан Богом по единому плану. Отсюда – две взаимосвязанные сферы бытия.

Стихийная необузданность роднит человека с материальной природой, с природными стихиями. Творчески формирующая воля – от Бога. Определяющую роль в единстве этих двух начал может иметь либо стихия, либо воля. Стихийная необузданность инстинктов способна подчинить себе волю человека так, что он оказывается «высшим животным». Но и воля человека, лишённая опоры на дух, способна разрушить инстинкты до такой степени, что человек превращается в «бездушный автомат». Только подчинив свою волю воле Бога, человек преодолевает свой природный дуализм и переходит в духовную сферу бытия. И тогда смерти нет, есть только уход из земного мира в мир иной.

Глубоко и ясно видя трагизм человеческого бытия, Пушкин открывает и такой слой духовной жизни, который выходит за пределы трагизма и по самому своему существу исполнен покоя и светлой радости. Языческому поклонению природе он предпочитает христианское обращение к человеку. Не случайно многие русские христианские философы опираются в своём творчестве на духовные открытия Пушкина. «Благостное примирение с жизнью через внутреннее преображение личности, преображающее мир и дающее ощутить его божественность – есть самое адекватное выражение русского религиозного духа».2

У Пушкина мы находим «самообнаружение некой глубочайшей первоосновы духа, откровение общечеловеческой духовной реальности, в которой, как в зерне, заключена и вся трагическая судьба, и вся творчески очищаемая сила человеческого духа».3 Поэт видит человеческую жизнь осенённой чёрным крылом неизбежной смерти, в силу чего эта панорама жизни предстоит озарённая неземным, умиротворяющим светом. «Пушкин... пережил и духовно утверждал – ясную тишину, как некое вполне доступное человеку, ему естественное религиозное начало».1 Духовно-космическая религиозная стихия Пушкина проявилась в особой любви к осени, олицетворяющей конец человеческой жизни и светлую надежду на воскресение в жизни новой. Привлекает поэта и равнодушие природы, как аналогия спокойной мудрости и философского взгляда на жизнь. Кратковременное увлечение атеизмом было связано у него с «протестом правдивой, духовно трезвой души против поверхностной и лицемерной моды на мистицизм высших кругов тогдашнего времени».2 Религия, в зависимости от конкретных условий, может быть «опиумом для народа», а может быть и духовным просветлением. Духовный опыт рано привёл молодого поэта к ощущению ложности просветительства, прежде всего французского, и ложности рационалистического атеизма. «Нам представляется очевидным парадоксальный факт: Пушкин преодолел своё безверие (которое было в эти годы скорее настроением, чем убеждением) на чисто интеллектуальном пути: он усмотрел глупость, умственную поверхностность обычного «просветительского» отрицания. В рукописях Пушкина 1827 – 1828 гг. есть следующая запись: «Не допускать существования Бога – значит быть ещё более глупым, чем те народы, которые думают, что мир покоится на носороге».3

Пушкин жаждал покоя, внутреннего мира, и в этом стремлении, благодаря своему исключительному темпераменту, «доходил до резкого протеста против обязательств, которые предъявляют человеку общество, среда, «свет», публика, государство; он переживал пору резкого, раздражительного, капризно-обидчивого индивидуализма, но это не было у него принципом, не входило в систему его убеждений, а было только настроением».4 Пушкин всегда оставался верен реализму, но преодолел его узкое, натуралистическое и позитивистское понимание. Реализм есть правда жизни, идеализм есть идеал, воплощённый или воплощаемый в жизни. Пушкин в традициях христианства успешно совмещает правду жизни с духовным идеалом. Он находит такие элементы, на которых можно основать веру в лучшее будущее.

Идеология Пушкина как система идей, где выражена программа и методы достижения духовного идеала, есть Евангелие, которое Пушкин рассматривает как поэтическое и пророческое произведение, живое свидетельство Мудрости Бога. Предмет размышления – неземное в земном. Пушкин видит, что «новый мистицизм» имеет не божественное, а языческое происхождение. Первобытное язычество – детство человечества, когда развиты чувства, но не развит дух, слаб духовный опыт. Новейший мистицизм, результат «светской суеты» – худший вариант язычества, язычества городского мира, утратившего связь с природой. Поэтому Пушкин не желает быть мистиком, предпочитая духовную трезвость. Он также не стремится с помощью разума выйти за пределы, предписанные разуму духом. С этих позиций он критикует А.Н. Радищева за его сочувствие материализму и атеизму.

Верующие, с точки зрения Пушкина, делятся на две категории: нашедшие Бога и ищущие Бога. Первые служат Ему и через Него служат людям, но часто бывают не поняты и преследуемы людьми, даже называющими себя христианами. Вторые испытывают душевные муки, не ощущая Божественной Благодати, но в своём стремлении к Богу влекут за собой других людей, даже если сами Бога не находят. За это им будут прощены их грехи. Пушкин ищет Бога, как и Россия. В полемике с П. Я. Чаадаевым он оправдывает человека и оправдывает Россию. Убеждение поэта есть не просто утешение, а уверенность, что греховный человек в своём стремлении к Богу имеет шанс быть прощённым и принятым в Царство Небесное. Грехи человеческие происходят от страстей. Однако страсть есть сила, Богом даруемая. Не в ней грех, а в злоупотреблении ею.

«Самый общий и основной догмат Пушкина, определяющий всё его разумение, есть уверенность, что бытие является в двух видах: как полнота и как неполнота, ущербность».1 Полнота есть идеал неполноты, которая, помимо своей воли, но по воле Бога, стремится к идеалу. На этом основании Гершензон утверждает, что Бог у Пушкина – абсолютный покой и небытие, равнодушный идеал, никуда не движущийся и ни к чему не стремящийся. Но это не так. Бог, с точки зрения Пушкина, не абсолютный покой, а «покойная воля». Бог вмешивается в ход исторического процесса, не нарушая дарованную миру свободу, делая Своё благое дело через посланного на землю Сына, через апостолов и пророков и, наконец, через Церковь. Стремление неполноты, ущербности к полноте как к своему идеалу, предустановленное Богом, Пушкин считает фундаментальной причиной развития мира. Неполнота, свойственная миру, движется в пространстве и во времени. Бог таким движением действительно не обладает, поскольку покойная воля для своего движения не нуждается в пространстве и во времени. В этом смысле Сын Божий, явившийся на землю, живёт сразу в двух мирах: в пространственно-временном материальном мире и в потустороннем нематериальном мире, в мире Святого Духа. Также и человек, познавший Бога, ощущает себя живущим в двух мирах: эмпирическом и духовном.

Земная жизнь человека есть непрерывная смена желаний. Процесс удовлетворения желаний есть процесс умирания, отсутствие желаний есть смерть. Ущербный человек не может вырваться из порочного круга неудовлетворенных желаний, т.к. бессилен исцелиться от своей ущербности. Однако, обратившись к Богу, можно получить исцеление из Его рук. Поэтому поиски Бога есть поиски устойчивой основы внутреннего мира человека, являющегося наиболее неустойчивым из всех проявлений бытия.

Духовная связь Пушкина с Богом и с Россией делает его гений пророческим. Бог наделяет пророков более изощрёнными чувствами и более гибким разумом, становящимися совершеннейшими орудиями познания Высшей Истины. «И вот здесь мы касаемся одной из великих тайн Пушкина и его пророческого духа. Именно: страсть, озарённая до глубины разумом, есть новая страсть – сила духовной очевидности. Разум, насыщенный страстью из глубины, есть новый разум – буря глубокомыслия. Страсть, облечённая в художественный вкус, есть сила поэтического вдохновения. Страсть, изливающаяся в совестное благородство, есть сразу: совесть, ответственная свобода духа и беззаветное мужество души. Страсть, сочетающаяся с религиозной чуткостью, есть дар прозрения и пророчества».1

Сердце пророка очищено Священным Огнем. Пророк – не Прометей, похитивший Священный Огонь у богов из жалости к людям, которые стали использовать этот огонь не в жертвенниках, а в лучшем случае на кухне. Пророк несёт Священный Огонь в своём сердце, чтобы жечь им сердца людей, очищая их от скверны греха. «Глаголом жечь сердца людей» – значит пламенным словом звать их к раскаянию, пробуждать от духовной спячки, взывать к их духовной совести. «Совесть стучится у него под окном крестьянина, который не похоронил утопленника; она в чёрный день просыпается у разбойников; докучный собеседник, она когтистым зверем терзает Скупого рыцаря и окровавленной тенью Ленского стоит перед Онегиным... Не самозванец, а совесть Годунова облеклась в страшное имя царевича Димитрия, и вся жизненная драма Бориса зиждется на этой потрясённой совести, которая молотком стучит в ушах упрёком и наливает сердце адом».2

В духовной жизни внешняя принудительность, идущая от Бога, имеет не абсолютную, а относительную силу: нет железного рока, а есть духовная судьба, в которой последовательно развёртываются и осуществляются внутренние самоопределения. Большое значение имеет здесь провозглашённая в Евангелие «нищета духа». По земным меркам, дух нищ: с чем он пришёл на землю в облике человека, с тем и уйдёт, всё оставив людям. Нищета духа есть постоянная готовность отказаться от земных благ, постоянная духовная жажда, способность впитать в себя всё духовное богатство земного и потустороннего миров. Поскольку это богатство неисчерпаемо, такая жажда не может иссякнуть. Так называемое «духовное пресыщение», против которого предостерегает Пушкин, есть кажущееся богатство, а фактически умерщвление духа. Истинный поэт и истинный христианин в равной степени должны быть нищими духом, чтобы душа, подобно губке, могла впитывать в себя Божественную Благодать, распространённую в мире, освещая и освящая земную жизнь неземным светом.

Сочувствие всему живому сочетается у Пушкина с мыслью о неземном мире, «где чистый пламень пожирает несовершенство бытия». Отрицая земной, человеческий, несовершенный и извращённый закон, Пушкин призывает к соблюдению закона Бога, к приведению в соответствие с ним основных человеческих законов. Закон Бога абсолютен, потому что вечен. В то же время для человека он носит вероятностный характер, оставляя свободу выбора и тем самым возможность для грешников спасти свои души. Законы человека относительны, временны, но в своей ущербности претендуют на абсолютный, диктаторский характер. Законы Бога предполагают добровольное их исполнение. Законы человеческие, даже если они несправедливы, принуждают к исполнению. Человек «жестко запрограммирован» даже в самом демократическом обществе, в то время как у Бога каждый человек – свободен. Поэтому в атеистическом, безрелигиозном обществе свобода невозможна.

Пушкина нередко называют служителем красоты. Это не совсем точно. Он – не столько служитель красоты, сколько жрец религиозной истины, которая способна проявляться через красоту. Пушкин исповедует единство истины, добра и красоты. Он воспринимает мир как откровение высшей красоты, через которую открывается Мудрость Бога. Источник красоты – в Небесах, истинная красота – от Духа Святого. Таков смысл духовно-космической стихии Пушкина. В то же время «красота, какою видит её Пушкин, остаётся, особенно в своих наиболее возвышенных и чистых проявлениях, до такой степени внемирной и надмирной, что не может прямо воздействовать на мир и непосредственно преображать его».1 Неправ С.Н. Булгаков, утверждая, что «личная его церковность не была достаточно серьезна и ответственна, вернее, она всё-таки оставалась барски поверхностной, с непреодолённым язычеством сословия и эпохи».2 Пушкин различает низкие и высокие истины. Низких истин он может придерживаться в рядовых жизненных ситуациях, но в творчестве обращается к высоким религиозным истинам. Он – христианин, считающий, что ради общего Божьего дела нельзя замыкаться не только в монастырях, но и в отдельном религиозном направлении. Подлинная Церковь – «земная жизнь духа» и, как таковая, должна проникать собою все сферы жизни.
  1   2   3   4   5



Похожие:

Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconУрок технологии в 9 классе по элективному курсу «Обычаи и традиции русского народа» Тема: Роспись пасхальных яиц в технике восковой живописи
Цель: Сформировать представление о художественной культуре русского народа, познакомить с техникой восковой росписи, воспитывать...
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconПо поводу нашего обращения к сектантам в сентябре 1902 г
На русское сектантское движение мы смотрим, как на одно из главных проявлений неуклонно усиливающегося и ничем не преодолимого роста...
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconВнеклассное мероприятие для 5-х 6-х классов в рамках «Недели русского языка и литературы» Разработан
Тип внеклассного занятия: раскрытие духовного смысла сказки и постижение её внутренней логики путём исследования «живого» образного...
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconКниги для летнего чтения в 7 классе А. Пушкин. «Полтава», «Медный всадник»
А. Пушкин. «Полтава», «Медный всадник», «Арап Петра Великого», «Капитанская дочка». И. Новиков «Пушкин на юге», Ю. Тынянов «Пушкин»,...
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconКниги для летнего чтения в 7 классе А. Пушкин. «Полтава», «Медный всадник»
А. Пушкин. «Полтава», «Медный всадник», «Арап Петра Великого», «Капитанская дочка». И. Новиков «Пушкин на юге», Ю. Тынянов «Пушкин»,...
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconЯзык – это история народа язык – это история народа
Поэтому-то и сбережение русского языка является не праздным занятием от нечего делать, но насущной необходимостью…
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconДокументы
1. /Тайны русского народа.txt
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconУказатель имен
На земском поприще и государевой службе Глава в союзе русского народа
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа icon«Мой Пушкин» Интегрированный урок литературы
Обобщить, углубить знания учащихся о личности и творчестве великого русского поэта А. С. Пушкина
Пушкин – выразитель духовного облика русского народа iconДокументы
1. /Пословицы русского народа (Даль).txt
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов