Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» icon

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры»



НазваниеРусская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры»
страница15/24
Дата конвертации24.10.2012
Размер5.71 Mb.
ТипДокументы
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   24
Глава 14. Соловьёв Владимир Сергеевич (1853 – 1900)

Владимир Сергеевич Соловьёв – замечательный русский философ и богослов, поэт и публицист, основоположник русской философской школы всеединства и софиологии. Религиозная философия Соловьёва представляет собой грандиозную систему, что дало повод С.Н.Булгакову назвать её самым полнозвучным аккордом в истории философской мысли, несмотря на то, что многие из своих идей Соловьёв только наметил, но не развил, а во многом и ошибался.

К середине XIX века русская мысль затронула практически все наиболее существенные философские темы, развив их достаточно глубоко. Перед русской философской мыслью встала задача органического синтеза достижений предшествующих мыслителей, создание целостной системы, наиболее полно выражающей итоги размышления человечества о природе мироздания и его смысле, о месте человека в мире. Первым из русских философов, кто реализовал такое намерение, был Владимир Соловьёв. Он не только удачно обобщил идеи крупнейших европейских философов: Платона, Спинозы, Канта, Шеллинга, Гегеля, Шопенгауэра, Гартмана, но и остался самобытным русским философом, опирающимся на философское творчество отечественных мыслителей: И. В. Киреевского, А. С. Хомякова, П. Я.Чаадаева, Д. П.Юркевича, В.Д. Кудрявцева и многих других. Он также использовал и философски обобщил идеи русской исторической школы, одним из крупнейших представителей которой был его отец С.М.Соловьёв. Но наибольшее влияние на его мировоззрение оказало христианство, в равной степени православие и католицизм.

Создаваемая Соловьёвым философская система должна была служить главному делу его жизни: приведение христианства в новую, соот-ветствующую ему форму. Это сознавалось им как важнейшая духовно-нравственная задача, соответствующая потребностям и верованиям русского народа. Вообще говоря, этим потребностям и верованиям вполне соответсвует русское православие, недоверие по отношению к которому обусловлено европейским образованием русского философа. И эта его роковая ошибка принесла ему немало страданий и внесла существенные противоречия в его философскую систему.


14.1. Философия всеединства

Центральной идеей философии Соловьёва является идея всеединства. В общем смысле слова всеединство – это единение человека и Бога, идеального и материального, единого и множественного, а также единство рационального, эмпирического и интуитивно-мистического знания, нравственности, науки, религии, эстетики, цельность и единство исторического и культурного наследия. Соловьёв убеждён, что каждая теория – закономерное порождение человеческой истории, небезразличное для будущей культуры. Поэтому он стремится создать «синтетическую» философию, впитавшую достижения предшествующей философской мысли. История философии – последовательное развитие идей, способствующих совершенствованию человечества, что является основной задачей философии.
Однако разрозненные философские идеи собраны в учения, лишь частично отражающие истинные потребности личности и общества.

Родиной философии Соловьёв считает Древнюю Индию, давшую наиболее ценную для всех времён философскую идею: всё есть едино, все особенности суть видоизменения одной всеобщей сущности. Античная философия, явившаяся колыбелью европейской философской мысли, была слишком связана с языческим мировоззрением. Недалеко от неё ушла и средневековая философия. «Средневековым миросозерцанием я называю... исторический компромисс между христианством и язычеством, – тот двойственный полуязыческий и полухристианский строй понятий и жизни, который сложился и господствовал в средние века как на романо-германском Западе, так и на византийском Востоке».1

Философия Нового времени – философия рационализма, которая установила непререкаемое значение разума, но вместе с тем и дуализм науки и природы. В абсолютном панлогизме Гегеля закончилась история философского рационализма, утверждающего понятие в качестве абсолютного принципа. Рационализм служил развитию человека как свободно-разумной личности. Но отвлечённый рационализм односторонен. Поэтому философия должна была заняться восстановлением «прав материи». Сделала это натуралистическая и материалистическая философия. В XIX веке материализм сдал свои позиции эмпиризму, позитивизму. Позитивизм приводит к отрицанию бытия, как рационализм – к чистому понятию без понимающего, т.е. без человека. В результате философия сконструировала мир, в своих основах оказавшийся пустым, бессмысленным, бессодержательным. Философия, даже самая абстрактная, не может полностью порвать с жизнью, поскольку является концентрированным выражением культуры. Поэтому бессодержательность сконструированного философами мира лишь подчёркивает, что человечество достигло такого состояния, когда разорванность и частичность в его бытии и мировоззрении достигла предела, опасного для будущего человечества. Буржуазный индивидуализм, угроза мировых войн, глобальные проблемы мира предвещают близкие потрясения и катастрофы. Это приводит к убеждению, что настало время для нового этапа развития философии, призванного преодолеть разорванность человеческого мышления, а также человеческого бытия. Философская система Соловьёва, претендующая на решение этих проблем, противостоит системе Гегеля как предельно рационалистической. Соловьёв отвергает исходное понятие системы категорий Гегеля, «бытие», и признаёт исходной категорией философии «сущее». Это различие настолько принципиально, что коренным образом меняет характер философии, преодолевая её отвлечённость. Бытие – это то, что является общим для всех частных явлений и законов. Отсюда следует предположение, что философия изучает бытие. И действительно, различные философские системы пытаются ответить на вопрос, что такое бытие. «Натуралистический эмпиризм утверждает сначала, что бытие есть вещество, а потом, анализируя это представление, находит, что вещество сводится к ощущению и что, следовательно, бытие есть ощущение; рационалистический идеализм в своём последовательном развитии приходит к определению бытия как мысли. Оба эти философские направления, исходя из противоположности объективного и субъективного бытия, примиряют их... один в ощущении, другой в мысли: и то и другое есть бытие вообще, торжество субъективного и объективного. Но это примирение совершенно призрачное, состоящее в уничтожении обоих примиряющих терминов. В самом деле, мысль вообще и ощущение вообще, т.е. в которых никто ничего не мыслит и не ощущает, суть пустые слова, а, следовательно, пустое слово есть и бытие вообще. «Бытие» имеет два совершенно различные смысла, и если отвлечься от этого различия, то теряется всякий определённый смысл, остаётся одно слово».1

Соловьёв приходит к выводу, что бытие и познание есть одно и то же, так что познание бытия есть познание, лишённое своего предмета. «Всякое определённое бытие... есть ощущение, но ощущение есть не что иное, как основная элементарная форма познания, следовательно, всякое бытие есть познание».2 Тем не менее процесс познания является двусторонним актом, процессом взаимодействия субъекта с объектом. Поскольку это так, попытаемся отделить в этом процессе две противоположные стороны, находящиеся в противоречивом единстве: одна сторона принадлежит человеку как субъекту познания, другая – внешнему миру как объекту познания. Попытаемся отделить мысль, или ощущение, от предмета мысли, или предмета ощущения, внешнего для человека. Мысль, если бы её удалось отделить от своего предмета, есть мысль ни о чём, незнание, «ничто». Предмет мысли, оторванный от мысли, лишается для нас всех своих определений, превращается в «чистое бытие», которое не заключает в себе никакого содержания, ничего не предполагает, т.е. это – оборотная сторона того же незнания. Именно «бытие» и «ничто» берёт Гегель исходными категориями своей логики, конструируя не только систему категорий, но и весь мир из ничего.

Соловьёв, возражая Гегелю, постулирует, что в основе мира лежит не бытие, а сущее, т.е. то, что обладает бытием наряду с другими атри-бутами. Абсолютное первоначало мира, или истинно-сущее, есть Бог, или Мировой Дух. «Если задача философии – объяснить всё существующее, то разрешить эту задачу, оставаясь в имманентной сфере актуального человеческого познания так же невозможно, как дать истинное объяснение солнечной системе, принимая нашу землю за средоточие. Но, возражают обыкновенно, каким образом человек, сам существо относительное, может выйти из сферы своей данной действительности и трансцендировать к абсолютному? Но кто доказал, что человек есть то, за что принимает его школьная философия? Что человек безусловно ограничен миром кажущихся явлений и относительных категорий своего рассудка – это есть ведь только... предвзятая идея. И против этой предвзятой идеи мы со своей стороны имеем право утверждать, что человек сам есть высшее откровение истинно-сущего, что все корни его собственного бытия лежат в трансцендентной сфере и что, следовательно, он вовсе не связан теми цепями, которые хочет наложить на него школьная философия... Абсолютное первоначало или истинно-сущее есть безусловно необходимое, предельное понятие нашего рассудка, и без него... падает даже наше имманентное познание. Нам представляется выбор не между трансцендентным и имманентным познаниями, а между трансцендентным познанием и отрицанием всякого познания. Или абсолютно-сущее как принцип, или чистый нуль безусловного скептицизма – вот дилемма всякого последовательного мыслителя, и, выбирая первое, мы стоим на почве самого трезвого рассудка».1

Современная наука изучает формы бытия, не задумываясь о том, что является подлинной сущностью мира, носителем бытия. Наука изучает лишь явления, принимая за их сущность другие явления, ищет единство мира либо в бытии, либо в материальности, хотя то и другое лишь атрибуты мировой души. Мировая душа есть инобытие Бога, абсолютное начало, свободное от всякого бытия. Оно выше бытия и поэтому заключает в себе всякое бытие в его положительной силе, или производящем начале, ибо свобода от всякого бытия предполагает обладание всяким бытием, но обладание в любви. «Любовь есть самоотрицание существа, утверждение им другого, и между тем этим самоотрицанием осуществляется его высшее самоутверждение... Итак, когда мы говорим, что абсолютное первоначало, по самому определению своему, есть единство себя и своего отрицания, то мы повторяем только в более отвлечённой форме слово великого апостола: Бог есть любовь».2 Таким образом, субстанцией и сущностью мира является любовь. Абсолютное как любовь образует два полюса или два центра: первый – любовь к Богу – начало безусловного единства, свободы от всяких форм, от всякого проявления и тем самым от всякого бытия; второй – любовь к жизни – производящая сила бытия как множественности форм. С одной стороны, абсолютное выше всякого бытия, с другой стороны, оно есть непосредственная потенция бытия или первоматерия.

Тем не менее в своём споре с Гегелем Соловьёв показал не силу, а слабость теории всеединства, ибо нельзя соединить в единой теории православие, католицизм, индийский пантеизм и «новейшие достижения европейской мысли». И критикует Гегеля Соловьёв вовсе не с позиций русской философской мысли. а с позиций всё того же европейского рационализма, показав себя «самым европейским из всех русских философов». Дело вовсе не в том, что лежит в основе мира: бытие или сущее, а в том, что в основе мира не могут лежать философские категории. Говоря, что в основе мира лежит сущее, что значит: Бог или мировая душа, Соловьёв фактически пытается растворить Бога в природе, как это делают пантеисты, но это и нелогично. Утверждение, что Бог «лежит в основе мира», является бессмысленным. Логичнее было бы утверждать, что в основе мира лежит воля Бога, создавшего этот мир. Тем самым исходной категорией оказалась бы не бытие и не сущее, а воля, как у Ницше. Соловьёв пытается в рамках всеединства соединить познание мира с познанием Бога. Но это невозможно, потому что мир познаётся с помощью науки, включая и категориальный аппарат, а Бог познаётся совсем другими средствами, которые предоставляет человеку не наука, а религия. Понять Бога с помощью категориального аппарата невозможно. Соответственно система категорий Гегеля направлена на познание созданного Богом мира. Бог создал мир из ничего, дав миру бытие. Поэтому и Гегель начинает свою систему с категорий «бытие» и «ничто», в соответствии со Свящённым Писанием. Не случайно первая книга Библии называется «Бытие». Когда Бог говорит: «да будет свет», «да будет твердь посреди воды», Он наделяет прежде всего бытием то, что создаёт. Ошибочно утверждение Соловьёва, что термин «бытие» относится к миру, но не относится к Богу, ибо Бог «свободен от всякого бытия». Подобное утверждение входит в противоречие со Священным Писанием. В Откровении Иоанна Богослова читаем: «Иоанн семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядёт...»,1 т.е. обладает предвечным и неотъемлемым бытием.

Соловьёв прав, утверждая, что сущностью мира является Дух. При этом материя трактуется Соловьёвым как такое осуществление Духа, которое необходимо для самого же Духа, чтобы он полноценно существовал, реализуя любовь к жизни. Получается, что Дух приобщается через материю к бытию, которого он ранее был лишён. Подобная точка зрения далеко не является бесспорной. Соловьёв исходит из постулата, что высшим откровением истинно-сущего является человек. Для человека душа ценнее, чем его материальная оболочка, но душа не может обладать бытием без этой оболочки, хотя было бы ошибочным считать душу, как и сознание, свойством человеческого тела. Материя для Соловьёва – храм духа, и она такая же светлая и прекрасная, как и сам дух. Материя – не безликий материал, а мать, единственная порождающая сила, наша родина, наше спасение. Материя обязательно прекрасна, и красота есть материальная сила. Соловьёв любит повторять слова одного из героев Достоевского, что «красота мир спасёт». Действительность понимается Соловьевым как всеединство, как нечто целое, а целое всегда больше суммы своих частей. Целое – новое качество, которое без своих частей не существует. Дух и материя едины: дух даёт новое качество материи, но и материя даёт новое качество духу.

Первоматерия, «материя как таковая» о – чистое создание мысли и абстракция, – по определению Энгельса. Она не существует в природе и в этом смысле не обладает бытием. Соловьёв считает, что первоматерия, не обладая бытием, лежит в фундаменте бытия. Не является первоматерия и сущностью, но помогает сущности осуществиться в бытии. Первоматерия не есть бытие, но она уже не есть и «небытие», поскольку она – непосредственная потенция бытия, стремление к бытию. «Говоря о первой материи как влечении или стремлении, т.е. обозначая её как нечто внутреннее, психическое, я, очевидно, не имею в виду того, что современные учёные называют материей. Я следую словоупотреблению философии, а не химии или механики, которым нет никакого дела до первых начал или производящих сил бытия, чем исключительно занимается философия. Очевидно, что материя физики и химии, имеющая различные качества и количественные отношения, представляющая, следовательно, уже некоторое определённое, или образованное бытие, имеет характер предметный, или феноменальный, следовательно, никак не есть собственно материя, или чистая потенция бытия, и вообще не может принадлежать к первым началам, или образующим элементам сущего... Из всего предыдущего ясно, что если высший, или свободный, полюс есть самоутверждение абсолютного первоначала, как такового, то для этого самоутверждения ему логически необходимо иметь в себе или при себе своё другое, свой второй полюс, т.е. первую материю, которая поэтому, с одной стороны, должна пониматься как принадлежащая первому началу, им обладаемая и, следовательно, ему подчинённая, а с другой стороны, как необходимое условие его существования: она первее его, оно от неё зависит. С одной стороны, первая материя есть только необходимая принадлежность свободного сущего и без него не может мыслиться, с другой стороны, она есть его первый субстрат, его основа (базис), без которой оно не могло бы проявиться или быть как таковое. Эти два центра, таким образом, хотя вечно различные и относительно противоположные, не могут мыслиться отдельно друг от друга или сами по себе; они вечно и неразрывно между собою связаны, предполагают друг друга как соотносительные, каждый есть и порождающее и порождение другого».1 Тем самым первоматерия, в отличие от сущего всеединого, есть становящееся всеединое.

Разрабатываемая Соловьёвым идея всеединства включает в себя проблему единого и многого. Разорванность феноменального бытия как противоречие многого и единого противопоставляет человека человеку, человека природе и человека Богу. Природа представляется здесь как нечто пассивное, не имеющее никакого внутреннего самобытного существования. Сверхзадача философии Соловьёва – найти средство противостоять хаосу, диструкции и гибели, которые несёт в себе феноменальный мир, мир единичных вещей и разъединённых личностей, и сохранить реальный мир со всем богатством его развитых форм, взаимодополнительность которых образует становящееся единство.


14.2. Человек и человечество

Взаимосвязь первоматерии с Абсолютом в своём положительном аспекте достигается в мире бытия, в мире многочисленных определённых существ, наделённых материальным и идеальным. С одной стороны, каждое существо есть самостоятельный центр деятельности, с другой стороны – носитель идеи некоторого аспекта божественного всеединства. Поэтому существо приобретает индивидуальный характер, а его деятельность преследует разумную цель. Это в полной мере относится и к человеку. Человеческой личности принадлежит отрицательная безусловность, которая не хочет и не может удовлетвориться никаким условным ограниченным содержанием. Однако сам человек не может обрести абсолютную полноту бытия, которая даётся через полное взаимопроникновение всех живых существ, объединённых любовью друг к другу и к Богу. Абсолютная полнота бытия не может быть достигнута механически, поскольку её достижение есть свободный акт, основанный на любви к Богу и ко всем существам. В стремлении к достижению этой цели многообразие мира постепенно становится единым целым. Тем самым мир есть абсолютное становящееся, в то время как Бог есть абсолютное сущее. Отвергая абсолютную покорность Богу, человек становится рабом природы. Существа, сохраняющие свою эгоцентрическую исключительность, оказываются непроницаемыми по отношению друг к другу. Их жизнь строится на грубых принципах материального мира, допускающих внешние отношения и исключающих внутреннее единство. Такая разобщенность существ неизбежно приводит их к гибели. В результате взаимоотношения людей, как заложников природного и социального эгоизма, складываются на основе борьбы за существование, которая порождает страдания.

Становясь частью органического единства Церкви, человек восходит на такую ступень бытия, которая была бы для него недоступной при обособленном, одиночном существовании. Для того, чтобы целесообразно властвовать над материальной природой, преобразуя её в живую оболочку и среду высших, духовных и божественных сил, в тело Божие, необходимо человеку уже в себе иметь семя новой высшей природы и жизни, тело духовное, а это семя чистоты и светлости, безусловная форма преображенной материи, заключается только в теле Христовом, которому таинственно приобщаются верующие. Человек должен смотреть на природу как на своё живое тело: все жившие, живущие ныне и будущие люди имеют благодаря обмену веществ одно и то же тело, которое было и остаётся телом жившего на земле Христа.

Человек ставится Соловьёвым между двумя абсолютами: Богом как абсолютно сущим и космосом, который тоже есть абсолютное бытие, но «абсолютное становящееся». Это второе абсолютное есть существо таинственное и загадочное. Разрешение этой загадки, объяснение этой тайны человек находит в себе, ибо каждый действительный человек, будучи безусловно сущим, подлежит и природным, эмпирическим состояниям. В человеке мировая душа впервые внутренне соединяется с божественным Логосом в сознании как чистой форме всеединства. В человеке природа перерастает саму себя и переходит (в сознании) из бытия становящегося в область абсолютного бытия. Человек не только имеет ту же внутреннюю сущность жизни, всеединство, которое имеет и Бог, но он свободен утверждать себя отдельно от Бога и вне Бога. Это восстание человека замутило весь космос, и если прежде человек, как духовный центр мира, обнимал своей душой всю природу и жил с нею одной жизнью, любил, понимал её, а потому и управлял ею, то теперь, утвердившись в своей самости, закрыв от всего свою душу, он находит себя в чужом и враждебном мире, который уже не говорит с ним на понятном ему языке и сам не понимает и не слушает его.

Соловьёву свойствен имперсонализм – разрушение учения о личности как замкнутом бытии, утверждение сверхличной сферы, которой питается отдельный человек. Субъектом в реальной жизни Соловьёв считает и человека, и группы людей: семья, нация, класс, а также человечество как субъект исторического развития. Рассматривая соотношение человека и человечества, Соловьёв приходит к выводу, что, поскольку это соотношение носит не формальный, а духовный характер, существуют значительные трудности в его логическом объяснении. С точки зрения логики, эти понятия соотносятся как часть и целое. Человечество есть действительный, хотя и собирательный организм. С точки зрения естествознания человек есть тот первичный атом, та субстанция, из которой и образуется собирательный организм человечества, не обладающего субстанциональностью сам по себе. Поскольку же целое первее своих частей и предполагается ими, то первичная реальность есть всё-таки человечество, а не отдельный человек, который представляется функцией от общественных отношений. В таком случае субстанциональностью обладает человечество, или социальная материя, а не отдельное лицо.

Соловьёв вынужден выступить против теории атомизма в учении о человеке, поскольку эта теория ничего не объясняет. Человечество не состоит из личностей, изолированных друг от друга, являющихся непроницаемыми атомами. И человек, и человечество, убеждён Соловьёв, имеют единую, общую для всех субстанцию, обладающую физическими, психическими и духовными свойствами. Истинное человечество, чистое и полное, есть сверхличное существо, высшая и всеобъемлющая форма и живая душа природы и вселенной, вечно соединённое и во временном процессе соединяющееся с Богом и соединяющее с Ним всё, что есть. Отдельное лицо есть индивидуализация всеединства, которое присутствует неделимо в каждой из своих индивидуальностей. Говоря современным языком, мировая душа в представлении Соловьёва есть единое духовное поле, «флуктуации» которого образуют души отдельных людей, которые являются квантами этого поля. Люди обладают отдельными душами и индивидуальными физическими телами, имеющими и психические свойства. Уже первоматерию Соловьёв определяет как нечто психическое. Поскольку индивидуальные тела формируются из единого тела природы, физическая субстанция едина и для человека, и для человечества, и для природы. Духовная субстанция, или мировая душа, тоже едина. Но она характеризуется потенциальным состоянием в природе, не обладающей сознанием, и актуальным состоянием в человечестве, обладающим сознанием, единым для всего человечества, в том числе и общей памятью.

Общечеловеческое сознание воплощается в индивидуальном сознании человека, имея в отдельном человеке своего индивидуального носителя. Вместе с тем признать сознание человека частью сознания человечества можно лишь с той оговоркой, что каждая из таких частей равновелика целому, являясь вариантом целого. То, что мы называем нашим «я» или нашей личностью, есть не замкнутый в себе полный круг жизни, обладающий собственным содержанием, сущностью и смыслом своего бытия, а только носитель высшего, всеединого. Отдаваясь высшему как другому, забывая о своём «я», человек на самом деле удерживает себя в своём собственном значении. Это не разрушает личность, но, наоборот, делает её бесконечно богатой и абсолютной. Личность как самоценный вариант человечества или часть общественного организма имеет две противоположные стороны, обогащающие как саму личность, так и человечество: всеобщность и исключительность. Грехопадение человека привело к тому, что он замкнулся в своей исключительности, отгородившись от всеобщности. Тем самым человек превратился из кванта единого духовного поля в самодовлеющий атом, и эти замкнутые, непроницаемые атомы стали комбинироваться в социальные молекулы и другие объекты, формирующиеся исключительно на материальном интересе. Благодаря этим процессам возникает изолированная от природы социальная материя со своими социальными институтами. Кроме этого, образуется вторичное единое поле, но уже не духовное, а психическое, давящее на личность и превращающее человека в безвольный инструмент безликой психической воли. Из субъекта духовной деятельности человек превращается в функцию вновь сформированного ущербного общественного организма.

Освободиться от этого социального рабства можно не с помощью эгоизма, являющегося ловушкой сатаны, а с помощью любовного единения со всеми духовными личностями, рассматривая их как своё собственное духовное инобытие. «Ложь и зло эгоизма состоят вовсе не в том, что этот человек слишком высоко себя ценит, придаёт себе безусловное значение и бесконечное достоинство: в этом он прав... Основная ложь и зло эгоизма не в этом абсолютном самосознании и самооценке субъекта, а в том, что, приписывая себе по справедливости безусловное значение, он несправедливо отказывает другим в этом значении; признавая себя цент-ром жизни, каков он и есть в самом деле, он других относит к окружности своего бытия, оставляет за ними только внешнюю и относительную ценность... Между тем именно при таком исключительном самоутверждении человек и не может быть в самом деле тем, чем он себя утверждает. То безусловное значение, та абсолютность, которую он вообще справедливо за собою признаёт, он несправедливо отнимает у других, имеет сама по себе лишь потенциальный характер – это только возможность, требующая своего осуществления... Человек (вообще и всякий индивидуальный человек в частности), будучи фактически только этим, а не другим, может становиться всем, лишь снимая в своём сознании и жизни ту внутреннюю грань, которая отделяет его от другого... Истинная индивидуальность есть некоторый определённый образ всеединства, некоторый определённый способ восприятия и усвоения в себе всего другого. Утверждая себя вне всякого другого, человек тем самым лишает смысла своё собственное существование, отнимает у себя истинное содержание жизни и превращает свою индивидуальность в пустую форму. Таким образом, эгоизм никак не есть самосознание и самоутверждение индивидуальности, а напротив – самоотрицание и гибель».1

В пределах своей данной действительности человек есть только часть природы, но он постоянно и последовательно нарушает эти пределы. В своих духовных порождениях – религии и науке, нравственности и художестве он обнаруживается как центр всеобщего сознания природы, как душа мира, как осуществляющаяся потенция абсолютного всеединства. Выше человека может быть только это самое абсолютное в своём совершенном акте, или вечное бытие, т.е. Бог. Эгоизм, проникающий всю индивидуальную жизнь как её реальное основное начало, «возвращает человека в природу», но возвращает в дурном смысле, в смысле рабства у природы. Утрачивая в своём внутреннем чувстве и сознании способность подняться над своим данным частичным существованием, человек находит себя только в своей особенности, в отдельности от всего, следовательно, вне истины. Индивидуальная жизнь, не вмещающая в себя истину, обречена на гибель. Подлинная же человеческая индивидуальность, именно потому, что она может вмещать в себя истину, не упраздняется ею, а сохраняется и усиливается в её торжестве. Первоначально и непосредственно индивидуальный человек, как и животное, не есть в истине, он находит себя как обособленную частицу всемирного целого, и это своё частное бытие он утверждает в эгоизме как целое для себя, хочет быть всем – в отдельности от всего, вне истины. Бог желает жертвы от человека, жертвы великой, поскольку она требует всего напряжения человеческих сил, но это всего лишь жертва эгоизмом в пользу самого человека. В этой жертве человек ничего не теряет, но приобретает весь мир и самого себя в этом мире, который из чужого для человека становится своим, из враждебного – любящим. Эгоизм есть наркотик, разрушающий личность, от которого трудно избавиться, но необходимо.

Любовь – первичная субстанция мира; в этом и заключается Высшая Истина. Бог есть любовь, любовь творящая, а более точно – порождающая. Любовь Бога есть акт самоотречения в пользу своего инобытия как объекта своей бесконечной любви, и такое самоотречение в любви есть проявление всемогущества Бога. Любовь как субстанция мира есть сущность Бога и одновременно Его инобытие, мировая душа, а также Высшая Мудрость, София. В этом смысле термин «философия» означает высшую форму мировоззрения, основанного на любви как Высшей Мудрости и раскрывающего субстанциальную основу и сущность мира.

Мировая душа как субстанция мира есть мистическая любовь, в которой присутствует предмет любви – Бог, «но любящего нет, он исчез, потерял себя, погрузился как бы в глубокий сон без сновидений»1. В такой потенциальной любви исключается всякая индивидуальность, всякая воля, вследствие чего между мировой душой и Богом невозможно подлинное духовное общение, общение актуальное. Любовь остаётся неосознанным стремлением к Богу. Для того чтобы любовь из потенциальной перешла в актуальною, в живое общение с Богом, мировая душа должна реализовать себя в реальность и индивидуальность, стать соизмеримой с Богом. Бог – первая и вечная реальность. Мировая душа в своём стремлении к Богу становится второй реальностью, материей. Но тогда воцаряется пёстрое многообразие действительной жизни, с абсолютным безразличием бесчисленных материальных форм и объектов и с распылением духовной энергии мира в индивидуальных живых организмах. И только человек становится живой душой мира, сознательно стремящейся к Богу.

Особая роль человека обусловлена тем, что он выступает посредником между Богом и материальным бытием, проповедником воссоединяющего божественного начала. Но люди не выполнили этого высокого назначения. Они добровольно подчинили себя материальному началу. Поэтому энергия души падшего человека есть энергия самоутверждающейся воли, энергия зла. Это состояние изменилось после «вочеловечения» Христа, которое приводит к перерождению души человека. И если до христианства «натура человеческая была неподвижной основой жизни» и прогрессивные изменения были детерминированы всецело божественным началом, то с появлением христианства человечество становится действующим началом истории. Создаются условия для активной совместной деятельности Бога и человеческой личности.


14.3. Богочеловеческий смысл истории

Весь мир состоит из индивидуальностей, способных к усложнению и развитию. Это даёт основание Соловьёву распространить идею эволюции на всю природу. Эволюция природы есть эволюция сознания как всеобщего свойства природы. Атомы Соловьёв называет субъектами сознания или, более широко, субъектами отражения. Эволюция, прогресс – не поток, который подхватывает плывущие в нём пассивно предметы. Прогресс не-осуществим, если его участники являются всего лишь объектами, движимыми чьей-то волей. Истинный прогресс связан с деятельностью субъектов. Общее направление прогресса, эволюции – стремление к единению природы, движение в сторону всеединства. Уже силы тяготения Соловьёв рассматривает как стремление природы к единству. С появлением человека возникают новые возможности к единению мира. Человек становится выразителем ведущей тенденции природы. Поэтому Соловьёв выступает защитником прогресса человеческого общества. Однако ему чужд тот прогресс, который проповедуется и осуществляется Западом, потому что это прогресс индивидуалистический, субъективистский и тем самым разрушающий единство. Субъекты исторического прогресса могут играть в нём не только положительную, но и отрицательную роль. Прогресс западного типа Соловьёв считает исторической необходимостью для человеческого развития, но предвидит новые формы исторического прогресса, основанные на цельном знании и цельном человеке. Для формирования нового человека, способного жить по законам христианства, Соловьёв считает необходимым слияние церковной и светской власти в одно целое. Разрыв церкви с современной светской культурой он называет трагическим, но преодолимым на пути диалектического возвращения человечества к идее Церкви с удержанием всех положительных приобретений светского прогресса.

Человек инстинктивно стремится к положительному всеединству. Далёкая от всеединства, наша жизнь полна мучений. Человек не может оставаться в подобном состоянии и должен стремиться к какой-нибудь счастливой цели. Стремиться к цели – значит пребывать в постоянном развитии, поскольку пребывание в неподвижности исключает всякую цель. Однако понятие «развитие» необходимо уточнить. Во-первых, развиваться – значит быть чем-то, и быть им во все моменты своего развития (диалектическая сторона устойчивости). Во-вторых, это значит, что каждая точка развития приносит с собой новое качество, которого не было раньше (диалектическая сторона изменчивости). Тем самым развитие есть единство устойчивости и изменчивости. Однако простое сопоставление этих новых точек противоречит самой идее развития. Все эти точки должны присутствовать в развивающемся с самого начала. Развитие возможно только тогда, когда оно заранее содержит в себе всё новое в потенциальном виде, подобно семени, потенциально содержащему в себе будущее растение. Получается, что развитие несёт в себе генетическую память не только о прошлом, но и о будущем: своеобразное «воспоминание о будущем». Но если это так, будущее можно предсказывать. Поэтому несовершенство жизни можно устранить только на основе знания его будущего совершенства, переходя от менее совершенного к более совершенному. Предрассудки, навязанные нам нашим прошлым, мешают разглядеть зачатки будущего, которые нужно тщательно выращивать, а не «строить» по заранее заданному, даже самому прекрасному образцу.

История человечества начинается с семьи, которую Соловьёв понимает как примитивный организм, ещё близкий к биологическому состоянию, названному им экономической ступенью. Ей противостоит та ступень человеческого развития, когда вместо чисто материального производства зарождается общение между собою всех человеческих индивидов, что он называет политической ступенью. И, наконец, зарождается общение между собою всех человеческих индивидов духовно. Духовную ступень человеческого общения Соловьёв называет Церковью.

Человечество способно преодолеть сначала разобщённость в собственном существовании, затем разрыв между человеком и природой и, наконец, между материальным и идеальным. И тогда человечество соединится с Богом. Соединение с Богом означает создание Богочеловечества, которое становится партнёром Бога для выполнения космической задачи – перевоплощения универсума ради спасения всего мира от разрушения, распада, гибели. Не только человеческая душа, но и универсум нуждается в спасении.

Человеку необходимо бессмертие. Без личного бессмертия человеческая история теряет всякий смысл. Всякое благо возможно для человека только при условии, что живёт он сам и живут те, кого он любит. Человек, желающий жить и приговорённый к смерти, не может быть назван свободным и не может стать субъектом исторического прогресса. Мы живём в мире нарушенной правды, в мире «неправды», когда бедствие всех бедствий, смерть оказывается здесь необходимостью, а благо всех благ, бессмертие, безусловной невозможностью. Не только человек, но и весь мир страдает от нарушенной нормы, нуждается в помощи. Вечность природы поддерживается смертью одних существ, чтобы уступить место другим, что является бессмысленным торжеством стихийно-неорганизованных начал над внутренне целесообразной жизнью. Соловьёв не может примириться с неудержимым ростом энтропии и тем самым бессмысленности. Он убеждён, что обуздание всеразрушающего времени по плечу Богочеловечеству. Время не обладает абсолютным существованием вечности, оно «временно». Выйдя в космос, человек и человечество обретут бессмертие, а природа будет спасена от разрушения. Перед человеком стоит выбор: либо взять на себя ответственность за судьбы мира, либо своей неоправданной пассивностью способствовать его гибели. Средством для решения этих грандиозных задач Соловьёв считает единение свободно-нравственного человечества, развивающегося благодаря нравственному совершенствованию каждой личности и всего общества. Нравственность – явление досоциальное, её истоки Соловьёв видит в преобладании смысла над бессмысленностью во вселенной.

Возглавить исторический процесс нравственного обновления человечества должна Россия. Обосновывая идею исторического призвания России, Соловьёв категорически выступает против любых форм национализма, поскольку «идея нации есть не то, что она сама думает о себе во времени, но то, что Бог думает о ней в вечности».1 При всей своей исключительности, русская идея остаётся вариантом общечеловеческой христианской идеи. «Русская идея, исторический долг России требует от нас признания нашей неразрывной связи с вселенским семейством Христа и обращения всех наших национальных дарований... на окончательное осуществление социальной троицы, где каждое из трёх главных органических единств, церковь, государство и общество, безусловно свободно и державно, не в отъединении от двух других, поглощая или истребляя их, но в утверждении безусловной внутренней связи с ними. Восстановить на земле этот верный образ божественной Троицы – вот в чём русская идея... Она представляет лишь новый аспект самой христианской идеи... для осуществления этого национального призвания нам не нужно действовать против других наций, но с ними и для них, в этом лежит великое доказательство, что эта идея есть идея истинная».2

В личности Христа произошло соединение Божественной и человеческой природы. То же должно произойти в человеческой истории. В прошлом христианстве не было достаточной активности человека, человек был подавлен. Гуманизм, способствуя активности человека, даже если он нехристианский, приобретает религиозный смысл, без него цели христианства не могут осуществиться. Гуманизм в своём исключительном самоутверждении есть заблуждение и неправда, но в нём есть большая истина, которая входит в Богочеловеческую жизнь. Гуманистический опыт Новой истории Соловьёв включает в идею Богочеловечества, признавая необходимость эволюции христианства.

Христианство есть не только вера в Бога, но и вера в человека, но не в атеистическом смысле, а в смысле раскрытия божественного в человеке. С возможностью коллективного, соборного соединения божественной и человеческой природы связывает Соловьёв идею Церкви. Церковь есть Богочеловеческий организм, а история Церкви есть богочеловеческий процесс развития. В рамках Церкви должно произойти свободное соединение человечества с Богом. Богочеловечество подготовлялось ещё в языческом мире, в языческих религиях. В целостный богочеловеческий процесс Соловьёв включает внехристианский и противохристианский гуманистический период истории. Богочеловечество возможно благодаря тому, что природа человека сопричастна богочеловеческой природе Христа. Это и позволяет осуществляться христианству в истории человечества, а не только в индивидуальной душе. Это утверждение Соловьёва находит наибольшие возражения. «И тут мы наталкиваемся на основное противоречие. Соединение человечества и Божества, достижение Богочеловечества можно мыслить только свободно, оно не может быть принудительным, не может быть результатом необходимости. Это Вл.Соловьёв признаёт, и вместе с тем богочеловеческий процесс, который приводит к Богочеловечеству, для него, как будто бы, есть необходимый, детерминированный процесс эволюции. Проблема свободы не продумана до конца. Свобода предполагает не непрерывность, а прерывность. Свобода может быть и противлением осуществлению Богочеловечества, может быть и искажением, как мы видели в истории Церкви. Парадокс свободы в том, что она может переходить в рабство».1 Бердяев неправ, отрывая свободу от необходимости. Свобода выбора, нередко приводящая к трагедиям, есть лишь формальное проявление свободы. Из-за своего формализма она и может переходить в рабство. Человеку кажется, что он волен выбирать, но выбирают за человека чаще всего обстоятельства, в которых человек не-свободен. Подлинная духовная свобода не может быть направлена против Бога и Богочеловечества, поскольку генетически заложена в человеке, но человеку без помощи Бога и Церкви невозможно осуществить подлинную свободу. Когда Соловьёв говорит о детерминированном процессе эволюции, он имеет в виду внутреннюю детерминированность как жажду свободы, которая рано или поздно будет исторически реализована.

Внутренняя детерминированность исторического процесса внешне выглядит как три коренные силы, управляющие развитием человечества. Первая стремится подчинить человечество во всех сферах и на всех ступенях его жизни одному верховному началу в его исключительном единстве, стремится смешать и слить всё многообразие частных форм, подавить самостоятельность лица, свободу личной жизни. Если бы эта сила получила исключительное преобладание, то человечество окаменело бы в мёртвом однообразии и неподвижности. Но наряду с этой силой действует и другая, прямо противоположная. Она стремится разрушить твердыню мёртвого единства, дать свободу частным формам жизни, свободу личности и её деятельности. Под её влиянием отдельные элементы человечества становятся исходными точками жизни, действуют исключительно из себя и для себя, общее теряет значение реального существенного бытия, превращается во что-то отвлечённое, в формальный закон и лишается всякого смысла. Если бы эта сила стала преобладающей, человечество распалось бы на составляющие стихии, жизненная связь порвалась бы и окончилась войной всех против всех и самоистреблением человечества. Обе эти силы имеют отрицательный характер: первая исключает свободную множественность частных форм и личных элементов, свободное движение и прогресс, вторая разрывает солидарность целого. Если бы только две эти силы управляли историей человечества, в ней не было бы никакого положительного содержания. История была бы только механическим движением. Но человечество – не мёртвое тело, и история не есть механическое движение, поэтому необходимо присутствие третьей силы, которая даёт положительное содержание двум первым, примиряет единство высшего начала со свободной множественностью частных форм и элементов, созидает целостность общечеловеческого организма и даёт ему внутреннюю жизнь. И действительно, в истории всегда можно обнаружить действие всех трёх сил, хотя в разные эпохи преобладающей является одна из них.

Трём историческим силам соответствуют три культуры, резко различающиеся между собой: мусульманский Восток, Западная цивилизация и Славянский мир, представленный прежде всего Россией. Всё, что находится вне их, не оказывает прямого влияния на историю человечества. Мусульманский Восток находится под преобладающим влиянием силы исключительного единства. Всё там подчинено единому началу религии, которая полностью подавляет лицо, связывает личную деятельность. Прямо противоположный характер имеет Западная цивилизация. Здесь наблюдается быстрое и непрерывное развитие, свободная игра сил, самостоятельность и исключительное самоутверждение всех частных форм и индивидуальностей. Общественный организм Запада, разделившийся сначала на частные организмы, враждебные друг другу, должен в конце концов раздробиться на последние элементы, атомы общества, и эгоизм корпоративный, классово-сословный, должен перейти в эгоизм личный. Третья сила, которая должна дать человеческому развитию его безусловное содержание, может быть только откровением высшего Божественного мира, и те люди, тот народ, через который эта сила проявляется, есть посредник между человечеством и потусторонним миром. Такой народ не должен иметь никакой специальной ограниченной задачи, он призван сообщить миру живую душу, дать жизнь и целостность разорванному и омертвелому человечеству через соединение с вечным Божественным началом. Таков русский народ. Великое историческое призвание России есть призвание религиозное в высшем смысле этого слова.

В последний период своей жизни, период тяжёлой болезни, у Соловьёва возникает ощущение возрастающий опасности разрушения, гибели мира. Человечество умирает от неизлечимых болезней, и с этим ничего нельзя поделать. Человечеству предстоит конец истории и Страшный Суд. Тем не менее Соловьёв верит в грядущее воскресение человечества, в окончательную победу добра над злом. В грядущей вселенской катастрофе ценой страшных мучений и последующего покаяния человечество искупит свою греховность и вернётся к жизни в новом качестве – в качестве Богочеловечества. Решающая роль во всеобщем спасении через покаяние будет принадлежать России. Россия первой примет общечеловеческие христианские ценности за свои национальные, спасительные для русского народа, человечества и каждого человека. И эти общечеловеческие ценности должна нести людям не только наша Церковь, но и русская философия, которую Соловьёв представляет себе новым этапом в развитии мировой философской мысли и предвестником нового этапа в развитии человечества.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   24



Похожие:

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconЕдиная Всекубанская предметная неделя основ православной культуры
Русской Православной Церкви в данном направлении деятельности, усиления роли культурологического курса «Основы православной культуры»...
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconПрограмма проведения семинара учителей православной культуры 30 45 Вступительное слово зам директора по увр осьмаковой Ю. В. 45-10. 30
Урок православной культуры в 10 классе «Святитель Иоасаф- великий светоч православной веры» Учитель: Дроботова Н. С
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconРусская Православная Церковь и Ватикан при Хрущеве. 2 й Ватиканский собор
Что значит для Русской Православной Церкви лицом к Ватикану? Государственная подоплёка
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconВикторина по искусству, посвященная истории православной культуры 03. 11 03. 11 03. 11 1-4 классы
Программа Единой Всекубанской предметной Недели основ православной культуры в мбоу оош №34
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconИстория русской философии Лекция 7 В. С. Соловьёв Философия всеединства (часть 2)

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconИстория русской философии Лекция 6 В. С. Соловьёв Философия всеединства (часть 1)

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconВладимир Владимирович Василик, доцент кафедры истории славянских и балканских стран Санкт-Петербургского государственного университета, преподаватель Санкт-Петербургских Духовных академии и семинарии,
Эпоха Александра III, ознаменованная расцветом русской промышленности и культуры, характеризовалась также устойчивым развитием Русской...
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconIi. История Русской Православной Церкви. Положение Русской земли до крещения. Этнический состав русской земли. Начало русской государственности
Этапы христианского просвещения Руси. Окончательное принятие христианства в 988 году
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconРусская Православная Церковь во время татаро-монгольского ига. Третий период (1326-1448 годы)*
Возвышение Москвы1 и официальный перенос в Москву (номинально во Владимир) кафедры предстоятелей Русской Православной Церкви
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconОкружное послание собора архиереев русской православной церкви за границей ко всем верным чадам русской православной церкви, в рассеянии сущим
Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире” (Иоан. IV,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы