Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» icon

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры»



НазваниеРусская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры»
страница2/24
Дата конвертации24.10.2012
Размер5.71 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Глава 1. Радищев Александр Николаевич (1749 – 1802)

Творческая деятельность А.Н.Радищева явилась яркой страницей в истории общественной мысли России XVIII-го века и оказала немалое влияние на развитие русской социологии века XIX-го. Моральное осуждение им всего строя крепостнических отношений в России нашло горячее сочувствие декабристов и Чаадаева, Герцена и Белинского, Чернышевского и народовольцев. Имя Радищева окружено ореолом мученичества. Для последующих поколений русской интеллигенции Радищев стал знаменем и воспринимался как радикальный гуманист, горячий сторонник справедливого переустройства социальной жизни.

Писатель и философ, экономист и правовед, Радищев выделялся среди современников энциклопедическими познаниями. Его ода «Вольность», книга «Путешествие из Петербурга в Москву» и философский трактат «О человеке, о его смертности и бессмертии» оказали существенное влияние на российское общественно-политическое движение, а также на развития философской мысли гуманистической направленности. При этом в творчестве Радищева отразились многие специфические черты европейского Просвещения, а также просветительства в России XVIII века.

Философская концепция Радищева явилась итогом многолетних раздумий и творческих поисков. В своих работах он использовал труды многих европейских мыслителей, новейшие достижения этнографии и психологии, антропологии и медицины. Лейбниц и Хр.Вольф, Гельвеций и Дидро, Гердер и Кант, несмотря на всё несходство их философских позиций, являются для Радищева равными авторитетами. Тем не менее Радищеву удаётся избежать эклектизма. Его выводы самостоятельны, оценки аргументированы. Более того, он стремится к реализму, стоящему над схваткой материализма и идеализма, показывая недостаточность обоих основных философских направлений, но оставляя открытым вопрос о сущности провозглашённого им реализма.


1.1. Философия трагического оптимизма

Социальная философия Радищева отличается большим внутренним напряжением, доходящим до драматизма. Свои взгляды на общество он строит на основании двух очевидных истин, не требующих доказательства: 1) Человек, являясь вершиной в эволюции материального мира, обладает всеми необходимыми качествами, чтобы организовать жизнь общества на разумной и справедливой основе. Поэтому Радищев верит в общественный прогресс, в грядущее торжество разума и справедливости на земле. 2) Не менее очевидным является тот факт, что до сих пор жизнь человека на земле невыносима, недостойна его нравственной сущности, несправедлива и жестока. Множество поколений людей, сменяющих друг друга, принесены в жертву будущему прогрессу, который остаётся проблематичным. Страдают и гибнут, как правило, лучшие люди, в то время как худшие и недостойные процветают.

Эти две исходные аксиомы, с точки зрения здравого смысла, исключают друг друга, но ни от одной из них невозможно отказаться: первая подтверждена всем развитием науки, вторая – всем развитием практики.
Отсюда легче всего сделать вывод о неспособности человеческого мышления познавать сущность вещей. Радищев не может примириться с таким пессимистическим выводом. Вся его философия направлена на решение этой, неразрешимой на первый взгляд, проблемы. В результате Радищев приходит к выводу о предустановленной гармонии мира, которая носит, как позднее выразился Достоевский, неевклидов характер. Этот вывод явился закономерным итогом всего развития мировоззрения Радищева. Два источника питали его мировоззрение: христианство как религия справедливости, братства, гармонии и красоты, а также свойственное русскому человеку стремление к поиску правды.

Гармония общества, с точки зрения Радищева, должна соответствовать гармонии мира, которая наукой ещё не раскрыта. Но раскрыта в христианстве. Религия обращается не к разуму, а к чувствам людей. Радищев ставит перед собой задачу перевести христианские истины на язык науки. С этой целью он пытается осуществить грандиозный замысел: дать анализ новейших достижений философского, естественнонаучного и социологического знания, интерпретируя эти достижения с христианских позиций. Радищев не подчиняет науку вере или веру науке, а переводит религиозное мировоззрение «в новую систему координат», делая его достоянием разума как орудия усовершенствования общественной жизни.

Исключительное значение придаёт Радищев вопросам ценности человеческой жизни, смыслу бытия человека. Что может сделать человек, чтобы оправдать своё существование? Могут ли быть в реальной жизни гармоничными человек и его желания? Обращаясь к вопросам о сущности, назначении и социальной роли человека, Радищев рассматривает общество как живой организм, эволюционирующий от прошлого через настоящее к будущему. Основу «общественной солидарности» он видит «в лоне семейных уз». Семья – главная ячейка общества, выражающая «органический характер» изначальной ступени «общественного союза».

Далее Радищев подчёркивает, что «закон естественный», выступая как нечто родовое, требует признания интересов массы выше интересов индивида. «Рождённый для общежития», человек в состоянии возвыситься над индивидуально значимыми потребностями, способен понять запросы человеческого, индивидуального и родового, существования. Стремясь рассматривать человека и общество «в союзе с природой», Радищев утверждает, что человек, являясь венцом природы, с одной стороны, индивидуален как особь и гражданин, а с другой – находится в единстве с «собратией своей» – племенем, нацией, народом, обществом. «Человек человеку настолько друг, – что он скорее избирает беспокойную жизнь разбойника, чтобы жить с себе подобными, нежели преисполненную покоя жизнь пустынника».1 Радищев отмечает, что «недолжные отношения» возникают в реальной жизни как проявление свободы воли человека в процессе общения людей друг с другом. В массе людских «взаимностей» заложена возможность каждого человека искать и находить своё собственное место. Плеханов отмечал, что Радищев стремился показать влияние условий социальной жизни не только на индивида, но и на большие группы людей, закладывая тем самым основы социальной психологии, впервые в России.

В мире насилия и нищеты Радищев видит много невольных «пустынников», отвергнутых обществом, хотя и живущих в обществе. Они лишены не только «должных человеческих отношений», но и покоя. Ещё больше в мире «разбойников», живущих чужим трудом и грабящих народ. И те, и другие являются продуктом несправедливых общественных отношений. Подлинным достоинством, достоинством тружеников обладает народ. Труд является главным источником общественного богатства. Мир стоит на праведном труде, в котором раскрывается человеческая сущность. Радищев выступает в защиту «освобождения труда» от пут крепостничества, оправдывая самые крайние меры противоборства насилию.

Провозглашая общественную (родовую) судьбу человека, Радищев отказывается от социальной «робинзонады» Руссо. Для сторонников теории Руссо характерна абсолютизация неповторимости и обособленности человека, непонимание той прочной связи, которая существует между социальными отношениями и развитием личности. Буржуазный индивидуализм сыграл прогрессивную роль в борьбе с феодализмом, являясь формой самоутверждения личности. Вместе с тем индивидуализм ведёт к одностороннему развитию человека. Обособление личности вступает в противоречие с общественным характером труда и жизни, с нормальным человеческим общением. В горниле борьбы между обособлением и общением выковываются сильные характеры, воспитываются сильные личности.

С точки зрения Руссо, личность есть обособленная одиночка, «робинзон». Как известно, популярный литературный герой наиболее полно раскрыл свои способности на необитаемом острове, вне общества. Это вымышленное событие вполне соответствует объективной истине, отражающей природу человека. Тем не менее случай с Робинзоном подтверждает точку зрения на человека Радищева, а не Руссо. Дело в том, что на острове у Робинзона проявились способности, сформированные во время жизни в обществе. Живя на острове, Робинзон не стал «пустынником», потому что остался тружеником. Экстремальные условия вынужденной жизни в одиночестве заставили его напрячь все свои творческие силы и закалили его, хотя другого, менее общественного человека, могли бы и сломать. Кроме того, Робинзон получил ничем не ограниченную свободу действий, которой у него не было ранее. Он сумел воспроизвести на своём острове «общество в миниатюре», без чего он не смог бы выжить. Сила и внутреннее богатство его незаурядной личности позволили ему совместить в себе множество социальных ролей, начиная с пахаря и кончая губернатором острова. Умело эксплуатируя природу, но не человека, Робинзон вместе с тем использовал и труд других людей, хотя бы в виде знаний и навыков, полученных им от этих людей в прошлом. С точки зрения теории личности Радищева, Робинзон жил не только полной общественной жизнью, но и в обществе будущего, исправленном и освобождённом от всех веками копившихся пороков, связанных с эксплуатацией человека человеком. В этом справедливом обществе человек относится к другому человеку, как к самому себе, воплощённому в другой социальной роли. Для Робинзона это было естественным, но именно такие общественные отношения являются естественными для здорового общества и полностью соответствуют социальной природе человека.

Разделяя идеи «естественного права», Радищев оправдывает всё подлинно естественное в человеке, протестуя против всякого угнетения естества. Однако Радищев не является социалистом. Он пытается разрешить противоречия между трудом и капиталом с помощью «собственности в разумных пределах», т.е. мелкой и средней собственности, выступая против полного и безусловного обобществления собственности на средства производства. Сочувствуя идеям французской буржуазной революции XVIII века, Радищев стремится дать социологическое обоснование необходимости демократической власти и установления её революционным путём, поскольку это – кратчайший путь восстановления естественных прав человека. «Человек родится в мир равен всем другому. Все одинаковые имеем члены, все имеем разум и волю... Следственно тот, кто восхощет его лишить пользы гражданского званья, есть его враг».1

В творчестве Радищева заметно стремление к выявлению глубинных движущих сил исторического процесса. Опираясь в данном случае на Руссо, Радищев связывает возникновение порабощения с развитием производства и появлением частной собственности. Сближают Радищева с Руссо и представления об антагонистическом характере общественного прогресса. В работах Радищева присутствует общепринятое в просветительской литературе объяснение перехода от первобытной вольности к политическому деспотизму. Учреждая общество, свободные люди кладут «предел» своим желаниям, образуя «общу власть и закон». Однако правитель забывает клятву, данную народу, попирая мечом уставы общества, и закрепляет несправедливый строй. Радищев приходит к выводу, что вековую тяжбу с государями решает не формальное право, а сила, а потому народ может расторгнуть нарушенный царями общественный договор, т.е. имеет право на революционное свержение монархии, попирающей интересы и права народа. Будущий общественный строй Радищев представляет себе в форме демократической республики, основанной на добровольном согласии народов, населяющих страну. В новом обществе, по его мнению, не должно быть сословного деления, крупной частной собственности, при которой масса людей погибает от нищеты. Собственность в обществе необходимо распределять более или менее равномерно.

Радищев склонялся к теории «круговорота» явлений природы и общества, возвращения всего на прежнюю ступень. С этим связана оптимистическая вера его в грядущее царство «вольности». Вместе с тем опыт прошлого внушал ему опасения, сумеет ли народ после победы удержать её плоды в своих руках. Во главе восстания могут встать «мужи твёрдые и предприимчивые не только на истину, но и на прельщение», которые снова узурпируют власть. Произведения Радищева последних лет лишены прежнего оптимизма. Действительность наполеоновской Франции подорвала веру Радищева в разумность революций.

Радищева по праву считают родоначальником русской революционной интеллигенции, предвосхитившим её основные черты. Интеллигенция в России сформировалась как особое сословие, как совокупность людей, целиком увлечённых идеями и готовых во имя своих идей на тюрьму, каторгу и казнь. Взращённая, как и Радищев, на европейском просвещении и европейских политических традициях, русская интеллигенция уже при своём возникновении чувствовала себя беспочвенной. Интеллигенция чувствовала свободу от тяжести истории уже потому, что получила не национальное, а европейское образование. Пробуждение в ней русского сознания и русской мысли выразилось в восстании против императорской России. Радищев в этом отношении оказался одним из первых. «Когда Радищев в своём «Путешествии из Петербурга в Москву» написал слова: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвлена стала», русская интеллигенция родилась. Радищев – самое замечательное явление в России XVIII века... Он замечателен не оригинальностью мысли, а оригинальностью своей чувствительности, своим стремлением к правде, к справедливости, к свободе... Он был многими головами выше окружающей его среды. Он утверждал верховенство совести... Главное для него – не благо государства, а благо народа».1

Глубокая вера в человека, в его неограниченные творческие и нравственные возможности обусловила оптимизм философии Радищева. Но этот оптимизм был трагическим. Радищев глубоко сочувствовал угнетённому народу и не видел возможности его скорого освобождения. Кроме того, сам Радищев, сломленный гонениями со стороны правительства, оказался вынужденным «пустынником» в обществе, чужим для правящих классов и далёким от народа. Главное же, что делало философию Радищева трагической, было ощущение исторической несправедливости не только по отношению к самому Радищеву, но прежде всего к прошлым поколениям, принесённым в жертву неведомому будущему общественному прогрессу. Радищев убеждён, что бесконечные человеческие жертвы, веками приносимые обществом, не нужны ни Богу, ни людям и должны быть искуплены уже здесь, на земле. В связи с этим он высказывает предположение, что люди, ставшие невинными жертвами несправедливых общественных отношений, после своей смерти и последующего перевоплощения вернутся к земной жизни, где и будут вознаграждены достойной жизнью. Поработители же будут наказаны.


1.2. Учение о человеке

Главное философское произведение Радищева «О человеке, о его смертности и бессмертии» содержит его учение о человеке. В этом произведении высказана вера в высшую справедливость, распространяющуюся не только на миропорядок, но и на судьбу каждого человека. Радищев верит в предустановленную гармонию мира. Человек – часть мира, и уже поэтому должен быть и частью мировой гармонии. Высшая справедливость понимается Радищевым именно как гармония бытия человека в мире. Эта гармония скрыта для большинства людей, не привыкших задумываться над смыслом человеческого бытия, но её в состоянии открыть пытливый человеческий разум. Доказательство присутствия высшей справедливости в мире Радищев ищет в естествознании.

С точки зрения естествознания, человек материален. Материя вечна, она не возникает и не исчезает, переходя из одного состояния в другое. Человек – одно из состояний материи. Поэтому правильнее говорить не о рождении и смерти человека, а о приобретении материей состояния, характерного для человека, с последующей утратой этого состояния для перехода в состояние иное. Бытие есть, небытия вовсе нет, – говорил древнегреческий философ Парменид. Жизнь есть, смерти вовсе нет, – утверждает Радищев. С точки зрения здравого смысла, науки и логики, разъясняет он, нет никакого абсурда в утверждении: «Смерть не существует в природе, но существует разрушение».1 Известно, что строго научное разграничение живых и неживых объектов до сих пор встречает значительные трудности. Радищев очень тонко чувствует всю произвольность деления материи на живую и неживую. Фактически вся материя, бесконечно переходя из одного состояния в другое, непрерывно обновляет свои составные части. Мы же называем жизнью, характеризующейся обменом веществ, лишь маленький отрезок в беспрерывной цепи обновления материального мира.

Бессмысленно говорить о рождении и смерти материи. Мы говорим о рождении и смерти конкретного человека, поскольку являемся свидетелями этого. Однако не из небытия приходит человек в этот мир, а через организацию материальных элементов, существующих до человека. И в небытие человек не уходит после смерти, поскольку все элементы, из которых состоит его организм, остаются, но в ином качестве. Утрачивается лишь данный способ организации этих элементов. Рождение человека часто обрекает его на муки, от которых человек никогда не застрахован. Смерть, если она осуществляется естественным путём, в сущности своей гуманна, она освобождает человека от старческого увядания, болезней, жизненных невзгод. Разрушенное тело человека не выпадает из общего обмена органических веществ. Вещества, его составляющие, через пищу наполняют тела растений, животных, а затем и других людей. Человек уходит из жизни не потому, что исчезло его тело, но потому, что исчезла его душа. И Радищев задумывается над вопросом: что такое душа и куда она исчезает после смерти человека?

Радищев рассматривает душу как особый вид материи и поэтому воспринимается нами как метафизический или даже вульгарный материалист. Однако нужно иметь в виду, что Радищев использует метафизическую терминологию, но за этой терминологией скрываются глубокие диалектические размышления. Многие его идеи становятся понятными только сейчас, когда естествознание гораздо успешнее проникло в сущность вещей. Тело человека состоит из вещества, как и другие материальные тела. В то же время опыт показывает, что есть виды материи, которые веществом не являются: свет, электричество, магнетизм, которые Радищев называет силами. Теперь мы знаем, что, действительно, кроме вещества имеются различные поля как виды материи: электромагнитное, гравитационное, биологическое и др. Радищев, по крайней мере, намекает, что душа может быть разновидностью материального поля.

Душа неотделима от тела до такой степени, что они, по-видимому, занимают одно и то же место в пространстве, хотя две субстанции находиться в одном месте не могут. Оставаясь на почве материализма, приходится признать, что души вообще нет, а есть сознание как свойство высокоорганизованной материи. Радищев рассматривает эту точку зрения материализма. «Душа, или то, что мысленным существом называется, есть свойство искусно сложенного тела, подобно как здравие или жизнь суть свойство тел органических».1 Сознание, если оно является свойством человеческого тела, от тела и зависит. То, что душа «болит», лишь отражение болезни тела, и не более. Однако вспомним восклицание Радищева: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человеческими уязвлена стала». Оказывается, душа может болеть и при здоровом теле. Да и правомерно ли говорить, что человек – сложно организованное тело, обладающее многими свойствами, в том числе и сознанием? Как и все животные, человек обладает телом, Но человек в своей специфике – прежде всего душа. Жизнь человеческая не сводится к пребыванию в мире человеческого тела, но есть переживание событий человеческой душой. Тело человека – это орудие души, с помощью которого душа совершает действия. Поэтому сознание логичнее определить как свойство души, управляющей и телом, и разумом, и чувствами. Разумеется, всеми этими атри-бутами души управляют и внешние события, с которыми душа находится в противостоянии. Душа может либо подчиниться внешним событиям, либо перебороть их.

Душа есть сила, говорит Радищев, подобная силе электрической или магнитной. «В человеке есть сила, которой тело есть токмо орудие... Что сила не есть орган, что сила не есть действие органа, что сила без орудия, ей свойственного, нам не может быть известна, что сила существует без органа, всё сие доказывает опыт. Например: сила магнитная отлична от куска стали, чрез который явны нам её действия... Из сих опытов следует, 1, что сила магнитная существует нам невидимо, и в железе; 2, что она нам явна бывает токмо тогда, когда приходит в железо; следует 3, что железо есть орган силы магнитныя, а не действие её; следует 4, что сила магнитная есть сама по себе. То же можно сказать и о силе электрической и проч. И кажется, 1, что все силы естественные невидимы суть и нам явственны бывают токмо, действуя чрез своё орудие; 2, что они, нашед оное, к нему прилепляются».2 Душа человека и есть та невидимая глазу сила, которая действует и посредством тела, и посредством сознания, в отличие от силы магнитной, которая, не обладая сознанием, действует только через тело. «Душа болит, душа страждет: оттого болит и страждет тело. Когда источник отравлен, возможет ли истечение его быть здраво?».3

Вопрос о соединении души с телом как своим орудием сложный, но разрешимый. «Примечаем мы в сложении целого благогласие или согласие, соразмерность, хотя в частях его нет ни того, ни другого. Например, звук одинаковый благогласия не имеет, но сложение многих нередко производит наивелепнейшее... Кирпич, камень, кусок мрамора и меди какую имеют правильность, какую соразмерность? Но взгляни на храм Св. Петра в Риме, взгляни на Пантеон, и не почувствуешь ли, что и мысль твоя изящною соразмерностию сих зданий благоустрояется?... Благогласие, соразмерность, порядок и всё тому подобное не могут без различия быть понимаемы, ибо они не что иное значат, как отношение разных чувствований между собою в том порядке, как они нам предлежали».1 В чём различие между кирпичом, сложенным в кучу, и сложенным из того же кирпича храмом? Материал (тело) один и тот же. Храм можно разобрать по кирпичику, как это у нас нередко делалось, и из того же кирпича сложить, например, свинарник. Кирпич – один и тот же, а храм и свинарник – вещи не только различные, но и несоизмеримые. Речь идёт о единой материи, различающейся «лишь» по уровню организации.

Радищев особенно настаивает на качественном различии восприятия различным образом организованной материи. Из приведённого примера хорошо видно, что от уровня организации материи меняется не только форма тела, но и его содержание. Материя приобретает иные свойства и потому сама становится иной, обогащаясь новыми функциями и новыми способностями. Нельзя не отметить, что, например, храм Св.Петра отличается не только особенностями внешнего вида и внутренней организации, благодаря чему хорошо приспособлен к использованию для проведения религиозной службы, но, кроме этого, в полном смысле слова «организует» окружающее пространство, делая иными и окружающие предметы. И люди, воспринимая его божественный облик, становятся другими. Мы тоже стали другими, разрушив свои храмы. Тем более что при этом меняется не только топологическое, но и историческое пространство, а также пространство духовное. Пространство, организованное присутствием храма, «оживает», становится одухотворённым. Попадая не только во внутреннюю, но и во внешнюю атмосферу храма, человек чувствует, что душа его перестраивается, становясь как бы частью всеобъемлющей души храма. На человека воздействует не тело храма, а некая неведомая нам душа, и нам не важно, чья это душа – Бога, природы или архитектора, спроектировавшего этот храм. В любом случае храм – не просто общественное сооружение, а орудие души творца, посредством которого его душа воздействует на наши души. Для того, чтобы воздействовать на людей, нужно быть похожими на них. В этом смысле душа храма – частица души народа, поклоняющегося этому храму, хотя бы только его внешней красоте.

Подобно храму, являющемуся орудием творца, тело человека есть орудие его души, а может быть, и храм души. Поскольку и душа, и тело относятся к одному и тому же человеку, они существуют в одном и том же месте. «Если душа наша или мыслящая сила не есть вещество само по себе, но свойственность сложения, то оныя происходит, подобно благогла-сию и соразмерности, из особого положения и порядка частей, или же как сила сложенного, которая начало своё имеет в действительности частей, целое составляющих».1 И далее: «Звуки сами по себе следуют токмо один за другим; в строении камни лежат один возле другого, существуя каждый в своей особенности, имея бытие отделённое; а благогласие и соразмерность суть принадлежности мысли, понятия отвлечённые и без мысли бытия не были бы причастны. Но не токмо благогласие и соразмерность, но красота, изящность всякая и самая добродетель не иначе, как в сравнении, почерпают вещество своё и живут в мысли».2 Но если это так, мысль является объективной силой, необходимым атрибутом реального мира, выражением мировой души.

Далее Радищев утверждает, что душа является силой, действующей подобно другим силам природы. «Что есть сила сия, жизнь дающая? Едва ли угадать можем, если скажем, что она есть свет, эфир или что-либо подобное. Она ли есть посредство между души и тела? Она ли есть вещественна; положим, что она не иначе действует, как и другие силы; положим и то, (и сие вероятно), что они в теле посредством нервов чувствовать изучилися, что посредством мозга изучились мыслить; положим и то, что она есть та же сила, которая является нам в других образах, например в движении, в притяжении, в раздражительности».3 Речь идёт, очевидно, о едином психофизическом поле, ответственном и за движение тел, и за притяжение, а также за раздражимость, чувственность, мышление, которое организует не только тело человека, но и весь телесный мир. В этом случае психофизическое поле как внутреннее ядро человека должно быть многослойным, наиболее сложным из всех существующих природных полей, включающим их в себя как несколько последовательных сфер. Внутренней основой этого единого поля должно быть психическое поле человека, на которое «наслаивается» биологическое, затем электромагнитное, гравитационное и, наконец, физическое тело человека. Внутреннее, фундаментальное психическое поле управляет телом человека, как электромагнитное поле управляет стальным предметом. «Силовыми линиями» психического поля человека являются чувства и мысли, преобразующие внешнюю энергию материального мира в энергию управления, действующую на информационно-отражательной основе. Тело человека служит орудием взаимодействия души с другими людьми и другими предметами окружающего мира, средством получения информации о мире и воздействия на него. Тело после физической смерти человека разрушается, разлагаясь на отдельные элементы. Душа распаду не подлежит. С точки зрения естествознания это можно понимать как неразложимость психического поля человека.

Современное естествознание выдвинуло идею единого физического поля вселенной; все другие физические поля представляются проявлением этого единого поля. Развивая идеи Радищева, можно предположить, что единое поле вселенной, если оно действительно существует, также является психофизическим. Квантом света признан фотон. Квантом электромагнитного поля – электрон. Квантом гравитационного поля, предположительно, является гравитон. Остаётся сделать ещё один логический шаг и предположить, что квантом единого психофизического поля вселенной является психическое поле человека. Если это так, душа каждого человека, или его психическое поле, есть несотворимый и неуничтожимый квант единого психофизического поля вселенной. «Овеществляясь» в теле человека, душа приобщается к земной жизни, не теряя внутренней связи со вселенной. Отсюда – влияние космоса на психику, здоровье человека, на его характер и т.д. После разрушения тела человека его душа возвращается в доземное космическое существование.

Ещё Лейбниц задолго до Радищева утверждал, что мир состоит из бесконечного множества духовных субстанций, которые он называл монадами. С его точки зрения, все монады находятся в единстве и согласии, в «предустановленной гармонии». Каждая монада представляет всю вселенную, затрагивается всем, что происходит во вселенной, и потому является «живым зеркалом вселенной». Радищев не разделял учение Лейбница о монадах за его надуманность и отсутствие связи с естествознанием. Тем не менее человеческие души у Радищева очень напоминают монады Лейбница. Радищев считает, что они могут пребывать в различном состоянии и их будущее состояние зависит от их земной жизни. «Как бы то ни было, о, человек, хотя ты есть существо сложное или однородное, мысленность твоя с телом твоим разрушиться не определена. Блаженство твоё, совершенствование твоё есть твоя цель. Одарённый разными качествами, употребляй их цели своей соразмерно, но берегись, да не употребишь их во зло. Казнь ждёт сосмежно злоупотреблению. Ты в себе заключаешь блаженство твоё и злополучие. Шествуй по стезе, природою начертанной, и верь: если поживёшь за предел дней твоих и разрушение мысленности не будет твой жребий, верь, что состояние твоё будущее соразмерно будет твоему житию, ибо тот, кто сотворил тебя, тот существу твоему дал закон на последование, коего устраниться или нарушить невозможно; зло, тобою сделанное, будет злом для тебя. Ты будущее своё определяешь настоящим; и верь, скажу паки, верь, вечность не есть меч-та».1 Радищев верит не только в вечную жизнь души, но и в перевоплощение, ссылаясь при этом на Лейбница, который сравнивал переход от одного воплощения к другому с превращением отвратительной гусеницы в куколку и вылуплением из этой куколки восхитительной бабочки. Цель жизни человека, считает Радищев, заключается в стремлении к совершенству и блаженству. Всемилосердный Господь не сотворил нас для того, чтобы мы полагали эту цель напрасной мечтой. Поэтому разумно верить, что после смерти одной плоти человек приобретает другую, более совершенную, в соответствии с достигнутой им ступенью развития. Тем самым человек непрерывно продолжает своё совершенствование.

Высшая справедливость в мире, убеждён Радищев, существует, и заключается она в бессмертии человеческой души, будущее благополучие которой зависит от самого человека и только от него. Тело человека можно уничтожить. Душу уничтожить невозможно, она недосягаема для покушающихся на неё. В этом смысле учение Радищева о человеке есть учение о пути человека к свободе. Радищев утверждает, что, борясь за освобождение человечества в земном мире, человек подготавливает своими деяниями свою свободу, и не только в мире ином, но и в своём следующем воплощении в земной жизни. Поэтому жертвы в борьбе человечества за своё освобождение не напрасны.


1.3. Учение о бытии

В своём основном произведении: «О человеке, о его смертности и бессмертии» Радищев рассматривает круг вопросов, относящихся к пониманию предмета, задач, назначения и общественной роли философии. По его убеждению, философия должна раскрывать человеку глаза на природу, на самого себя, на «основы мироздания». Основным субъектом и главным объектом философии является человек. Философия призвана показать сущность, роль и место человека в его сопоставлении с природой и обществом в целом. Провозглашая человека главным объектом познания, Радищев призывает рассматривать его в связи с «организацией мирового целого». Человек провозглашается им не просто частью этого целого, но ключевым звеном вселенной, без которого бытие мира не только непонятно, но и бессмысленно, следовательно, невозможно. Человек – феномен космический, и только затем – социальный. Без человека, составляющего духовный элемент материального мира, невозможна гармония этого мира. Поэтому нарушение гармонии в общественных отношениях, противоречащее духовной сущности человека, Радищев называет «нечеловеческим существованием». Критерий развития общественных отношений Радищев видит в усилении роли «человеческих начал». Образцом «человеческих отношений» является гармония космоса, в котором есть место человеку. Однако на земле очень часто нет места живому человеку, поскольку человек здесь сплошь и рядом превращён в «бездушный механизм». Чтобы это нелепое положение исправить, человек должен дорасти до своих настоящих, космических масштабов, заботиться не столько о своём бренном теле, сколько о своём бессмертном духе. В связи с этим история понимается Радищевым как процесс актуализации человеческой сущности, превращения «истинно-всеобщих» черт в реальную альтернативу существующему общественному строю. Нормальная природа человека становится мерою справедливости естественно-правовых и политических форм, их «выгоды».

XVIII век, век просвещения, отмечен процессом «гуманизации», усилением «человеческого элемента» в европейской философии. Радищев в этом отношении не только идёт в ногу со временем, но и становится идейным лидером русского национального «гуманистического движения», ярче других выражающим новую идеологию. Более того, по стилю и смыслу своего творчества Радищев далеко вперёд вышел за рамки своего времени. Внимание Радищева всё более концентрировалось на проблеме человека. Феномен человека при этом толковался им как своеобразная мера возможностей природы и истории, эталоном развития реального мира. Анализ «истинно человеческих качеств», высвечивающих духовную природу человека сквозь толщу трагического, бесчеловечного общественного бытия, выступал средством выработки оптимистического миропонимания.

Говоря о предмете философии, Радищев выделяет такие вопросы, как отношение материи и сознания, природа идеального (психического), человек и его место в мире, о смертности и бессмертия, вопрос о возможностях, средствах и способностях познания и многие другие. Говоря об отношении материи и сознания, Радищев рассматривает два противоположных подхода к решению этого вопроса: материалистический и идеалистический. В связи с этим современные критики философии Радищева пытаются представить его то материалистом, то идеалистом. Однако Радищев ни тем, ни другим не является, предлагая собственное решение так называемого «основного вопроса философии». С его точки зрения, вопрос о первичности материи или сознания стоять не может, поскольку и материя, и сознание являются сторонами объективной реальности, которая имеет не материальную или идеальную, но духовную природу. Поэтому наиболее общей, наиболее абстрактной категорией в философии Радищева является не материя или сознание, а бытие. Радищев отмечает: «Бытие вещей независимо от силы познания о них и существует по себе».1 Это нередко представляется доказательством его материализма. Однако Радищев нигде не говорит, что в мире нет ничего, кроме материи. Он лишь показывает, что бытие не зависит от познания. Материальные вещи не зависят от познания постольку, поскольку они причастны бытию. Радищев убеждён в единстве мира, в единстве бытия. Однако единство мира он видит не в материальности, а в «организации», в общих законах, которые он определяет как мысленные, а не вещественные объекты. Мысль же есть свойство не материи, но духа. Для материалистов бытие и материя – синонимы, поскольку кроме материи ничего не существует. Для Радищева материя лишь внешняя сторона бытия.

Поскольку бытие – единственная реальность, всеобщая и всеохватывающая, оно «вмещает в себя» все существующие предметы, т.е. является местом существования всех вещей мира. Как таковое бытие есть пространство и время. «Всё, что существует, не может иначе иметь бытие, как находяся где-либо, ибо хотя пространство есть понятие отвлечённое, но в самом деле существующее не яко вещество, но как отбытие оного».2 Радищев отвергает субъективно-идеалистическую точку зрения на пространство и время, подчёркивая, что они не являются «врождёнными понятиями». Представление о них как о наиболее общих формах бытия (в том числе и бытия материи) возникает в результате воздействия внешних предметов на органы чувств человека. Предметов не только материальных, но и идеальных. Так, например, мы различаем идеи сегодняшние и идеи прежних времён, философию России и философию Европы. Тем самым идеи могут различаться не только по своему содержанию, но и по пространственной и временной принадлежности.

Пространство мы воспринимаем чувствами, а время, восприятие которого требует отвлечения от настоящего, – разумом. «Общее всех представлений есть пространство, общее всех понятий есть время, а общайшее сих общих есть бытие, то, что себе ни вообрази, какое себе существо ни представь, найдёшь, что первое, что ему нужно, есть бытие, ибо без того не может существовать о нём и мысль; второе, что ему нужно, есть время, ибо все вещи в отношении или союзе своём понимаются или единовременными, или в последовании одна за другою; третье, что им нужно, есть пространство, ибо существенность всех являющихся нам существ состоит в том, что, действуя на нас, возбуждают они понятие о пространстве».1 Материализм, с этой точки зрения, менее абстрактен, чем идеализм, и потому не испытывает нужды во всеобщем понятии «бытие». Материализм просто не способен подняться в процессе абстрагирования выше конкретного понятия «материя». Понятие «бытие» досталось материалистам «в наследство» от прежних философских систем и воспринималось в лучшем случае как синоним понятия «материя».

Категория «бытие» выступает у Радищева в качестве изначальной основы сущего, содержащего «материал для творческих актов». Этим материалом и является материя, существующая в пространстве и во времени бытия. Классическое определение французских энциклопедистов: «материя вообще есть то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства»,2 Радищев усложнил, придав ему значение, согласное с его пониманием предмета философии: «Вещественностью называют то существо, которое есть предмет наших чувств, разумея, есть или может быть предметом наших чувств».3 Тем самым «вещественность», или материя, есть существо, т.е. то, что существует вне и независимо от нашего сознания и дано нам в двух различных формах: как предмет наших чувств и как возможность быть предметом наших чувств. В первом случае материя познаётся чувствами, во втором случае – разумом. Известно, что разум познаёт не только то, что есть, но и то, что может быть. Следовательно, Радищев считает, что материя может существовать и актуально, и потенциально, как действительность и как возможность. «Расчленение Радищевым категории «материя» на актуальную и потенциальную удовлетворяло тенденцию к синтезу понятий сенсуализма и рационализма».4

Движение Радищев понимал как перемещение в пространстве. В то же время его нельзя понять без учёта категории «время». Время и движение взаимоопределяемы, но время как длительность связано также с изменениями состояния, качества, количества и ритма. Поэтому движение можно понимать и как любое изменение. Кроме того, через движение время неразрывно связано с пространством. Следовательно, пространство, время, движение в своей неразрывной связи являются атрибутами бытия, в рамках которого и пребывает материя.

Поскольку пространство и время как всеобщие формы бытия заполнены материей, Радищев различает пространство бытия и пространственную протяжённость вещей, общее космическое время и временную длительность событий. В работах Радищева встречаются понятия: вечность, бесконечность, безмерность как способы выражения космического времени, соответствующего бесконечной смене форм бытия. Время «конечное», земное мыслится как соотносимое со временем «неисчислимым», вечным, космическим. Аналогичным образом Радищев различает движение как атрибут бытия и движение конкретных вещей в пространстве и во времени. Движение как атрибут бытия есть всеобщий закон совершенствования, частью которого является эволюция материального мира. Формы реального мира, ступени его развития позволяют видеть, как бытие раскрывает свои возможности двигаться вверх «по лестнице веществ и существ».

Свои рассуждения о различии форм организации мирового целого как основных форм бытия Радищев завершает классификацией этих форм: 1) первичный хаос; 2) земная природа; 3) человек и человечество; 4) вселенная, мировой космос, «мироздание». Это согласуется с данными современного естествознания. Первичному хаосу соответствует физическая реальность в своей целостности и неделимости, изучаемая современной физикой микромира. Земная природа – это макромир, мир, в котором живёт человек; Вселенная, мировой космос – это мегамир, мир сверхбольших космических объектов, составляющих «внешний облик» бесконечной вселенной и изучаемый космологией.

Изначальный фундамент бытия – «хаос» описан Радищевым в «Творении мира» и в заключении «Путешествия из Петербурга в Москву». В этих произведениях Радищев использует понятия «первоздвиг» и «первый мах», смысл которых аналогичен концепции «большого взрыва» в теории расширяющейся или пульсирующей вселенной, возникшей в космологии ХХ века. Радищев считает, что если таковые имели место, то должны были проявиться в «пучине пространства» как «нечто недостаточно организованное», способное через свойство изменять внешнюю среду, сообщать материальному миру «постоянство колебаний и движений» тех частиц, которые «полноту его заполняют, порождая земную твердь». «Прежде начатия времён, – пишет он, – когда не было бытию опоры и всё терялось в вечности и неизмеримости... вся красота вселенной существовала в его (Творца...) мысли, но действия не было, не было и начала. И его рука всемощная, толкнув вещественность в пространство, дало ей движение. Первый мах в творении всесилен был; вся чудесность мира, вся его красота есть только следствие».1 После первотолчка, произведённого Создателем мира, сформировалась структура космоса как мегамира, а вместе с тем образовался макромир, включивший в себя и землю, которую Бог отдал человеку.

Мир человека и человечества занимает особое место в структуре бытия. Мир человека – мир духовный, явление не только земное, но и космическое. Без человека бытие мира было бы лишено какого-либо смысла. С появлением человека бытие становится жизнью, не только чувствующей, но и мыслящей, порядок – нравственностью, гармония – любовью, и сам человек становится эталоном дальнейшей эволюции природы, и эта эволюция есть процесс одухотворения, или «очеловечивания» материального мира, задуманный Богом. Именно процесс очеловечивания мира и самой жизни человечества является отныне основным направлением эволюции природы и общества.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24



Похожие:

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconЕдиная Всекубанская предметная неделя основ православной культуры
Русской Православной Церкви в данном направлении деятельности, усиления роли культурологического курса «Основы православной культуры»...
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconПрограмма проведения семинара учителей православной культуры 30 45 Вступительное слово зам директора по увр осьмаковой Ю. В. 45-10. 30
Урок православной культуры в 10 классе «Святитель Иоасаф- великий светоч православной веры» Учитель: Дроботова Н. С
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconРусская Православная Церковь и Ватикан при Хрущеве. 2 й Ватиканский собор
Что значит для Русской Православной Церкви лицом к Ватикану? Государственная подоплёка
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconВикторина по искусству, посвященная истории православной культуры 03. 11 03. 11 03. 11 1-4 классы
Программа Единой Всекубанской предметной Недели основ православной культуры в мбоу оош №34
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconИстория русской философии Лекция 7 В. С. Соловьёв Философия всеединства (часть 2)

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconИстория русской философии Лекция 6 В. С. Соловьёв Философия всеединства (часть 1)

Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconВладимир Владимирович Василик, доцент кафедры истории славянских и балканских стран Санкт-Петербургского государственного университета, преподаватель Санкт-Петербургских Духовных академии и семинарии,
Эпоха Александра III, ознаменованная расцветом русской промышленности и культуры, характеризовалась также устойчивым развитием Русской...
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconIi. История Русской Православной Церкви. Положение Русской земли до крещения. Этнический состав русской земли. Начало русской государственности
Этапы христианского просвещения Руси. Окончательное принятие христианства в 988 году
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconРусская Православная Церковь во время татаро-монгольского ига. Третий период (1326-1448 годы)*
Возвышение Москвы1 и официальный перенос в Москву (номинально во Владимир) кафедры предстоятелей Русской Православной Церкви
Русская философия как составная часть русской православной культуры предисловие автор предлагаемой монографии «Русская философия как составная часть русской православной культуры» iconОкружное послание собора архиереев русской православной церкви за границей ко всем верным чадам русской православной церкви, в рассеянии сущим
Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире” (Иоан. IV,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы