Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие icon

Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие



НазваниеОпыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие
страница3/20
Дата конвертации24.10.2012
Размер4.06 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

^ 1.4. Режиссёры и актёры

Во главе изображённого в театральном романе Независимого Театра, бывшего Императорского, стоят по странной прихоти судьбы сразу двое директоров: Иван Васильевич и Аристарх Платонович. Но что означает это удивительное двоевластие? Ситуация напоминает последние дни Временного Правительства, когда фактическая власть не принадлежала никому. Временное Правительство уже не контролировало ситуацию в стране, а большевики ещё только готовились к захвату власти. Ситуация для отдельно взятого театра ненормальная, и этой ненормальностью пытались воспользоваться режиссёры и актёры. Отсюда – состояние «необъявленной войны», характеризующее взаимоотношения внутри театра.

Булгаков довольно подробно характеризует Ивана Васильевича, но об Аристархе Платоновиче сообщает очень мало, поскольку тот осуществляет руководство театром виртуально, из-за границы. Возникает вопрос: кто же такой Аристарх Платонович и какая размолвка произошла между ним и Иваном Васильевичем в 1885 году? Поможет в этом разобраться обращение к творчеству Гоголя, вдохновлявшего Булгакова. У Гоголя пьеса «Ревизор» изображает всю Россию. Соответственно и у Булгакова в театральном романе изображается вся Россия, но не столь откровенно, поскольку советская цензура, в отличие от цензуры царской, несла в себе смертельную опасность для слишком самоуверенных авторов. Учитывая эти обстоятельства, можно предположить, что Иван Васильевич и Аристарх Платонович при царской власти работали вместе, осуществляя совместное руководство тем общероссийским «театральным действием», которое несло в народ с помощью искусства, и не только искусства, идеи эстетического гуманизма, приобщения народа к культуре, прежде всего европейской. Это подсказывает, что оба они принадлежали к партии народников. К сожалению, примерно в 1885 году партия народников раскололась, из неё вышли социал-демократы во главе с Плехановым. Старая и новая партия продолжали руководить всероссийским движением за освобождение народа, но каждая – своей частью российского народа. И это продолжалось даже при советской власти, поскольку театр, в котором происходили эти идейно-эстетические события, – независимый, непосредственно не подчинённый правительству. Аристарх Платонович представляет те слои российской интеллигенции, которые сохранили преемственность с прежними народниками. Таким был, например, Максим Горький, считающий необходимым сотрудничество с большевиками именно в деле приобщения народа к культуре. Иван Васильевич представлял социал-демократов в их большевистском варианте. Ленин и советское правительство считали выгодным использовать старую народническую интеллигенцию в революционных целях. По этой же причине и Аристарх Платонович оставался одним из двух директоров театра. Большевики относились с недоверием к своим «попутчикам», с которыми они вынуждены были сотрудничать.
Отсюда и плохо скрываемая неприязнь Ивана Васильевича по отношению к Аристарху Платоновичу и к его сторонникам, которые своей «почти террористической деятельностью истязают беззащитных актёров», срывая творческий процесс. Иван Васильевич предлагает Максудову написать пьесу о театре: «Судьба артистки… А травит её шайка злодеев, и подзуживает эту шайку некий волшебник Черномор. Вы напишите, что он в Африку уехал и передал свою власть некоей даме Икс. Ужасная женщина. Сидит за конторкой и на всё способна. Сядете с ней чай пить, внимательно смотрите, а то она вам такого сахару положит в чаёк… что вы хлебнёте, да ноги и протянете. Она да ещё ужасный злодей… один режиссёр». [6:101]

Аристарх Платонович уехал в Индию в бессрочную командировку, и адрес его знает только эта «ужасная женщина» Поликсена Васильевна Торопецкая, секретарь Аристарха Платоновича. Через неё он и осуществляет руководство творческим процессом, которое Иван Васильевич считает «дезорганизацией». Булгаков не указывает причину и цель этой странной командировки. Вполне очевидно, что этой причиной может быть опасение быть арестованным на родине, как это постоянно происходило с интеллигентами дореволюционной формации, исчезающими без всякого следа. Казалось даже, что интеллигенция для того и существует, чтобы время от времени демонстрировать на ней мощь государственного карательного аппарата. В произведениях Булгакова имеются многочисленные намёки на это печальное обстоятельство. Можно предположить, что именно Максим Горький явился прообразом Аристарха Платоновича. Известно, что долгое время Горький предпочитал жить за границей, боясь репрессий со стороны большевистского правительства. Кроме того, имеется определённое сходство в их именах. Алексей Максимович Пешков принял псевдоним Максим Горький, что свидетельствует о его немалых притязаниях на славу. Максим – в переводе с латинского «величайший», а Горький – человек трудной судьбы. Получается буквально: величайший человек с трудной судьбой. Именно так Горький себя и воспринимал. Своё величие он видел не в литературном таланте, а именно в предназначении нести культуру народу, который от этой культуры отлучён. Имя Аристарх в переводе с греческого означает «предводитель лучших». Не случайно и то обстоятельство, что в «команду» Аристарха Платоновича входили лучшие режиссёры и актёры театра, в то время как «команду» Ивана Васильевича составляли лично преданные ему режиссёры и актёры, но многие – с сомнительным талантом. В данной ситуации взаимная вражда таланта и посредственности представляется логичной. Талантливые актёры и режиссёры смотрят на усреднённую серость как на крестьян-середняков, согнанных в колхоз в надежде «из тысячи мышей сложить слона», а обделённые талантом актёры и режиссёры смотрят на своих выдающихся конкурентов как на кулаков-мироедов, которых следует раскулачить. Середняки среди актёров – те, кто способен подражать, и даже талантливо, но не понимают того, чему подражают. Поэтому они склонны к карикатурам и анекдотам. Они предъявляют повышенные требования к окружающим, но не к себе. Отсюда их конфликтность. «Ох, уж эти середняки! – заговорила Поликсена, – ничего святого. Вы слышали, как они разговаривают? – Кхм, – ответил я, не зная, что сказать, и, главное, не понимая, что означает слово «середняки». [6:77] Именно они часто оказываются в центре внимания, к чему и стремятся, в то время как более талантливые актёры предпочитают находиться в тени. Они не ищут славы, слава сама находит их. Так бывает не только в профессиональном театре, но и в жизни.

Как же может существовать этот театр абсурда? Оказывается, может, ибо именно абсурд давно стал способом существования общества, в котором не оказалось места Богу. Вот и молятся актёры на портреты собственных руководителей. Но могут ли подобные «молитвы» быть искренними? Не случайно Воланд высказывает сомнение в искренности атеизма Берлиоза, являющегося не только главой московских литераторов, но и редактором журнала «Богоборец». «Начальник атеист, ну и, понятно, все равняются по заведываюшему, чтобы не остаться без куска хлеба». – Эти слова задели Берлиоза. Презрительная улыбка тронула его губы, в глазах появилась надменность. – «Во-первых, у меня нет никакого заведывающего». [12:28] На самом деле над каждым советским человеком стоит великое множество начальников, во власти которых лишить любого не только куска хлеба, но и свободы, а то и жизни. Берлиоз наверняка это знает, но ему приятно чувствовать себя одним из тех, от кого зависят судьбы людей. И у Берлиоза есть немало начальников, на которых он вынужден «молиться». Но как быть при абсурдной ситуации, когда приходится иметь дело с двумя начальниками, враждебно настроенными друг к другу? Жизнь вынуждает приспособиться и к этой ситуации. «Позвольте! Неужели же Аристарх Платонович не может ничего ему сказать? – Аристарх Платонович не может ему ничего сказать, так как Аристарх Платонович не разговаривает с Иваном Васильевичем с тысяча восемьсот восемьдесят пятого года… Они поссорились в тысяча восемьсот восемьдесят пятом году и с тех пор не встречаются, не говорят друг с другом даже по телефону… Как же стоит театр? – стоит, как видите, и прекрасно стоит. Они разграничили сферы. Если, скажем, Иван Васильевич заинтересовался вашей пьесой, то к ней уже не подойдёт Аристарх Платонович, и наоборот. Стало быть, нет той почвы, на которой они могли бы столкнуться. Это очень мудрая система». [6:107]

Похоже, что Булгаков высмеивает демократическую систему разделения властей, рождённую в буржуазном безрелигиозном обществе. Власти – это режиссёрские структуры, под руководством которых ставится пьеса жизни. Когда режиссёров много, и каждый отвечает за свой участок работы, хорошую пьесу поставить невозможно. Предполагается главный режиссёр, отвечающий за всю постановку. Однако никакому человеку, не являющемуся избранником Божиим, такая задача не под силу. Поскольку так называемое «демократическое общество» давно отказалось от помощи Бога, пьеса жизни безнадёжно испорчена, и исправлена человеческими усилиями быть не может. Только возвращение к Богу может исправить положение. Только помазанник Божий может достойно руководить постановкой пьесы жизни. Собственно говоря, в советской России настоящего разделения властей нет, вся власть принадлежит узкому кругу партийных людей, но, к сожалению, безбожников и даже богоборцев. Не случайно Берлиоз у Булгакова является, помимо всего прочего, редактором журнала «Богоборец». Но был и реальный журнал «Безбожник», в котором печатались виднейшие большевистские руководители. «Передовица Н.И.Бухарина – «На борьбу с международными богами». «Русский пролетариат сшиб, как известно, корону царя. И не только корону, но и голову. Немецкий свалил корону с Вильгейма, но голова, к сожалению, осталась. Австрийский рабочий добрался до короны, не добрался до головы, но король сам испугался и от испуга умер. Недавно греки сшибли ещё одну корону. Словом, на земле на этот счёт не приходится сомневаться: рискованное дело носить это украшение. Не совсем так обстоит дело на небе… Международные боги… ещё очень сильны… Так дальше жить нельзя! Пора добраться и до небесных корон, взять на учёт кое-что на небе. Для этого нужно прежде всего начать с выпуска противобожественных прокламаций, с этого начинается великая революция. Правда, у богов есть своя армия и даже, говорят, полиция: архистратиги разные, Георгии Победоносцы и прочие георгиевские кавалеры. В аду у них настоящий военно-полевой суд, охранка и застенок. Но чего же нам-то бояться? Не видали мы, что ли, таких зверей и у нас на земле? Так вот, товарищи, мы предъявляем наши требования: отмена самодержавия на небесах; … выселение богов из храмов и перевод в подвалы (злостных – в концентрационные лагеря); передача главных богов, как виновников всех несчастий, суду пролетарского ревтрибунала». [12:20-21]

Диакон Андрей Кураев очень тонко подметил внутреннюю связь между этой передовицей Бухарина и романом «Мастер и Маргарита», но не сделал всех необходимых выводов из этой далеко не внешней и далеко не случайной связи. В «Мастере и Маргарите» Булгаков хотел показать, что нельзя безответственно глумиться над верой, что подобное безнравственное глумление не только кощунственно, но за него обязательно придётся отвечать. Не помогут здесь ссылки на детскую инфантильность и духовную недоразвитость. Это – основная тема романа, а вовсе не «апология сатанизма», как это вообразили критики, радующиеся любой сенсации. Роман начинается с «учёного диспута» двух богоборцев, привлекшего внимание самого сатаны. Интересно двойственное отношение сатаны к диспуту. С одной стороны, ему нравится воинствующий атеизм безбожников, с другой стороны – его несколько шокирует отрицание ими не только бытия Бога, но и бытия его, сатаны. И ему становится интересно показать, что он-то как раз существует. Парадокс же заключается в том, что самим своим существованием сатана подтверждает существование Бога, а вовсе не опровергает. Получается, что через образ сатаны Булгаков находит неопровержимое доказательство существования Бога и абсолютную беспочвенность атеизма.

Участник показательной дискуссии о Христе на Патриарших прудах Берлиоз – один из руководителей антирелигиозной пропаганды. Но кто такой его молодой оппонент, поэт Иван Николаевич Бездомный? Логично предположить, что под этим довольно сатирическим образом подразумевается никто иной как Николай Иванович Бухарин, чья статья в журнале «Безбожник» явилась тем первым толчком, который способствовал созданию Булгаковым своего бессмертного шедевра. Безусловно осуждая Бухарина и других ниспровергателей религии, Булгаков испытывает к нему и невольную симпатию как к человеку, помимо собственной воли подсказавшему великую мысль, реализованную в «Мастере и Маргарите». Поэтому и образ Иванушки Бездомного выглядит карикатурным, но достаточно симпатичным. Ошибочно утверждение, будто Иван Николаевич Бездомный, известный поэт, но малообразованный человек, совершенно не похож на Николая Ивановича Бухарина, являющегося видным теоретиком марксизма. Но, во-первых, – социалистическая теория Бухарина – не более чем наивная поэзия, имеющая мало общего с действительной наукой. Во-вторых, Бухарин, как и поэт Иван Бездомный, получал заказы для крупнейшего богоборческого журнала. И, наконец, к месту будет вспомнить партийную характеристику, данную Бухарину Лениным. «Колебания Н.И.Бухарина в известной мере отражали свойства его натуры, характера. Отмечая это обстоятельство, В.И.Ленин во время профсоюзной дискуссии, когда Бухарин в поисках примирения сторон фактически подпал под влияние Л.Д.Троцкого, говорил: «Мы знаем всю мягкость тов. Бухарина, одно из свойств, за которое его так любят и не могут не любить. Мы знаем, что его не раз звали в шутку: «мягкий воск». Но это его качество, продолжал Ленин, мог использовать любой «беспринципный» человек. В «Письме к съезду», характеризуя Бухарина как ценнейшего и крупнейшего теоретика партии и как любимца всей партии, Ленин в то же время указывал, что «его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики). Эти недостатки, по мысли Ленина, могли быть преодолены… И эти надежды Н.И.Бухарин во многом оправдал в своей последующей практической работе, в которой проявились и сильные и слабые его стороны». [9:VIII] Ленинская оценка звучит довольно оригинально: любимец партии, но в этом его слабость. Крупнейший и ценнейший теоретик партии, чьи теоретические воззрения, однако, с большим сомнением могут быть названы марксистскими и который совершенно не знает и не понимает диалектики. Талантлив, но нуждается в направляющем руководстве. Этот нарисованный Лениным образ очень напоминает образ Ивана Николаевича Бездомного.

Более того, авторство знаменитой фразы о Соловках, сорвавшейся с языка эмоционального Ивана Николаевича, на самом деле принадлежит Николаю Ивановичу Бухарину. В «Мастере и Маргарите» Берлиоз полемизирует с сатаной по поводу кантовского доказательства бытия Бога. И здесь своё удивительное суждение высказал Иван Бездомный. «Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! – совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич. – Иван, – сконфузившись, шепнул Берлиоз. Но предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг. – Именно, именно, – закричал он… ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: «Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может быть, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут»… – Но, – продолжал иноземец, не смущаясь изумлением Берлиоза и обращаясь к поэту, – отправить его в Соловки невозможно по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает в местах значительно более отдалённых, чем Соловки, и извлечь его оттуда никоим образом нельзя, уверяю вас!». [7:9-10] Предложение отправить Канта в Соловки не более нелепо, чем предложение Бухарина отправить в концентрационные лагеря, т.е. в те же Соловки, главных богов и отдать их под суд революционного трибунала. Журнал, напечатавший подобную статью, даже не осознал её нелепость, в отличие от образованного Берлиоза. На примере Ивана Бездомного Булгаков показал, что и статья Бухарина – такая же антирелигиозная поэма, к тому же бездарно написанная.

Бездарной является и та «поэма жизни», которую большевики «пишут кровью» инакомыслящих и всего народа, требуя бесчисленные человеческие жертвоприношения на «алтарь свободы». Отсюда – ГУЛАГ, Соловки, изобретённые большевиками, а вовсе не царским режимом. Большевики полагают, что строят «новую жизнь», освобождённую от всех разновидностей рабства, хотя на самом деле строят единый для всех жителей России концентрационный лагерь, в который попадают и сами. Булгаков устами Воланда, являющегося «специалистом» в данных вопросах, утверждает, что подобное положение вещей называется не жизнь, а шизофрения, поскольку жизнь становится похожей на сумасшедший дом, в котором больны не только несчастные пациенты, но и врачи, не способные никого излечить, а тем более себя. Удивительно, что этот выпад Булгакова против власти критики оставили без внимания, приняв за «невинную шутку сатаны», отправившего в сумасшедший дом Ивана Бездомного. Кстати, Булгаков считает бездомными, или беспочвенными, всех большевиков, поскольку они любой дом превращают в сумасшедший, что и произошло с Иваном Николаевичем, разговор которого с Воландом уже похож на разговор обитателей сумасшедшего дома. «Подсолнечное масло здесь вот при чём, – вдруг заговорил Бездомный, очевидно, решив объявить незваному собеседнику войну,– вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в лечебнице для душевнобольных?.. Но иностранец ничуть не обиделся и превесело рассмеялся. – Бывал, бывал, и не раз! – вскричал он, смеясь, но не сводя несмеющегося глаза с поэта, – где я только не бывал! Жаль только, что я не удосужился спросить у профессора, что такое шизофрения. Так что вы уж сами узнайте это у него, Иван Николаевич! – Откуда вы знаете, как меня зовут? – Помилуйте, Иван Николаевич, кто же вас не знает? – здесь иностранец вытащил из кармана вчерашний номер «Литературной газеты», и Иван Николаевич увидел на первой же странице своё изображение, а под ним свои собственные стихи. Но вчера ещё радовавшее доказательство славы и популярности на этот раз ничуть не обрадовало поэта». [7:13] Воланд предъявил Ивану Николаевичу газетные стихи именно как образец «поэтической шизофрении», а не с какой-либо иной целью. Уже в лечебнице Иван понял, что стихи его ужасны, и решил никогда больше не писать стихов, в чём даже поклялся Мастеру, оказавшемуся его соседом. Образ Ивана Николаевича Бездомного помогает понять трагическую личность Николая Ивановича Бухарина. Бухарин не является прирождённым руководителем, или режиссёром. Он лишь хороший исполнитель, актёр, добросовестно исполняющий назначенную ему роль. И если и пытается внести в свою актёрскую игру что-то личностное, то, как правило, неудачно, за что в конце концов и поплатился. Он всего лишь администратор, «назначенный на эту роль» партией большевиков, такой же администратор, как, например, Иван Савельевич Варенуха в Варьете. И с ним произошла та же история, что и с Варенухой: как и многие другие большевики, Бухарин, этот «мягкий воск» и любимец партии «был назначен вампиром» и, добросовестно выполняя порученное задание, писал кровожадные и кощунственные статьи. Когда же усомнился в истинной ценности «вампиризма», был объявлен врагом народа и уничтожен. Коммунистический вампиризм утверждает, что история пишется кровью, лучше – если кровью врагов, но большевики готовы проливать и собственную кровь, не понимая, что своей кровью они скрепляют договор с сатаной, являющимся «генеральным режиссёром и распорядителем жизни общества, которое отказалось от Бога и вообразило, что человек – «сам себе режиссёр».


^ 1.5. Заведующий внутренним порядком

Режиссёров, считающих себя подлинными руководителями общества и ставящих социальные спектакли, олицетворяет Берлиоз, наслаждающийся собственным всемогуществом. Тем более неприятными оказались для Берлиоза сомнения Воланда в способности людей, в том числе и мнящих себя режиссёрами, управлять жизнью человеческой. «Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле? – Сам человек и управляет, – поспешил сердито ответить Бездомный на этот, признаться, не очень ясный вопрос. – Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно как-никак иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. Позвольте же вас спросить, как же может управлять человек, если он не только лишён возможности составить какой-нибудь план хотя бы на смехотворно короткий срок, ну, лет, скажем, в тысячу, но не может ручаться даже за свой собственный завтрашний день?.. вообразите, что вы, например, начнёте управлять, распоряжаться и другими и собою, вообще, так сказать, входить во вкус, и вдруг у вас… саркома лёгкого… И вот ваше управление закончилось!..». [7:10] Здесь намёк на В.И.Ленина, управляющего огромной страной, покорённой сатаной. Но это управление неожиданно закончилось, как только с ним приключилась болезнь, более страшная, чем даже саркома лёгкого. В результате Ленин оказался бессилен что-либо изменить ни в собственной судьбе, ни в судьбе уже неподвластной ему страны. «А бывает и ещё хуже: только что человек соберётся съёздить в Кисловодск… но и этого совершить не может, потому что неизвестно почему вдруг возьмёт – поскользнётся и попадёт под трамвай! Неужели вы скажете, что это он сам собою управил так? Не правильнее ли думать, что управился с ним кто-то совсем другой? – и здесь незнакомец рассмеялся странным смешком… Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер… – Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собою разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич… – Кирпич ни с того ни с сего... никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не грозит. Вы умрёте другою смертью… Вам отрежут голову!.. – А кто именно? Враги? Интервенты? – Нет, – ответил собеседник, – русская женщина, комсомолка». [7:11-12] Здесь имеется подтекст. Комсомолка-вагоноважатая – случайный исполнитель воли злого рока. Однако многие большевики пали от рук соратников, комсомольцев и коммунистов, а вовсе не от рук интервентов и явных врагов. Происходило это, как правило, в застенках НКВД. «Если Бога нет, то всё позволено», – сказал Достоевский. «Если Бога нет, то некому управлять жизнью людей, так что жизнь превращается в шизофрению», – уточнил Булгаков устами Воланда, полагая, что и «отец лжи» может иногда сказать правду. Жизнь становится сумасшедшим домом, в котором сумасшедшие режиссёры ставят совершенно невероятные спектакли, в которых играют сумасшедшие актёры. Такой видит Булгаков советскую социалистическую действительность. Попадаются иногда и здесь неплохие спектакли, но сумасшедшие режиссёры их не ставят и другим ставить не дают, а если и ставят, то не прежде, чем доведут их до абсурда.

Есть режиссёры, пытающиеся ставить социальные спектакли, каким был Ленин, и есть «заведующие внутренним порядком общественного театра», каким показал себя при Ленине Сталин. Этому отрёкшемуся от Бога недоучившемуся семинаристу Булгаков посвятил пьесу «Батум». Заведующие внутренним порядком никакие спектакли не ставят, но лишь поддерживают порядок, без которого ничто на свете существовать не может. «Больше всего мне полюбилось то место, которое носило название «контора». Это место резко отличалось от всех других мест в театре, ибо это было единственное шумное место, куда, так сказать, вливалась жизнь с улицы… Я очень быстро понял, что по телефонам зовут одного и того же человека, и этот человек помещался в смежной комнате, на дверях которой висела надпись:

«Заведующий внутренним порядком

^ ФИЛИПП ФИЛИППОВИЧ ТУЛУМБАСОВ».

Большей популярности, чем у Тулумбасова, не было ни у кого в Москве и, вероятно, никогда не будет. Весь город, казалось мне, ломился по аппаратам к Тулумбасову… Филипп Филиппович, полный блондин с приятным круглым лицом, с необыкновенно живыми глазами, на дне которых покоилась не видная никому грусть, затаённая, по-видимому, вечная, неизлечимая, сидел за барьером в углу, чрезвычайно уютном… Здесь перед Филиппом Филипповичем проходила вся страна, это можно сказать с уверенностью; здесь перед ним были представители всех классов, групп, прослоек, убеждений, пола, возраста… Но кто бы ни шёл к барьеру, все, за редчайшими исключениями, имели вид льстивый, улыбались заискивающе. Все пришедшие просили у Филиппа Филипповича, все зависели от его ответа… Умудрившись, я понял, что передо мною человек, обладающий совершенным знанием людей. Поняв это, я почувствовал волнение и холодок под сердцем. Да, передо мною был величайший сердцевед. Он знал людей до самой их сокровенной глубины. Он угадывал их тайные желания, ему были открыты их страсти, пороки, всё знал, что было скрыто в них, но также и доброе. А главное, он знал их права. Он знал, кто и когда должен придти в Театр, кто имел право сидеть в четвёртом ряду, а кто должен был томиться в ярусе, присаживаясь на приступочке в бредовой надежде, что как-нибудь вдруг освободится для него волшебным образом местечко. Я понял, что школа Филиппа Филипповича была школой величайшей». [6:80-83]

Филипп Филиппович занимался распределением театральных билетов, поскольку право обладать этими билетами имели гораздо больше людей, чем мог вместить театр. Естественно, что реализовать своё право могли только избранные, осуществлять отбор которых и было поручено «заведующему внутренним порядком». Говоря, что перед Филиппом Филипповичем проходила вся страна, представители всех классов, групп и сословий, Булгаков имеет в виду не отдельно взятый театр, а всю «страну всеобщего дефицита», в каждом уголке которой уютно устроились свои Филиппы Филипповичи, распределяющие не только театральные билеты, но и прочие социальные блага: пайки, от простого до академического («Похождения Чичикова»); квартиры и дачи, оздоровительные и творческие путёвки и даже посещение престижного ресторана («Мастер и Маргарита»). В результате вся страна была выстроена в «живую очередь» на право «числиться в списке живых», вне которого человек не может реализовать свои многочисленные социальные права и тем самым лишается средств к существованию. Филипп Филиппович – виртуоз своего дела, большой знаток человеческой души и обладатель невиданной власти, превышающей даже власть Юлия Цезаря. «Свидетельствую здесь, что Юлий Кесарь растерялся бы самым жалким образом, если бы его посадили на место Филиппа Филипповича». [6:80] Казалось бы, он должен быть доволен своей судьбой, но в глазах его затаилась вечная, неизлечимая грусть. Тем самым Булгаков даёт понять, что Филипп Филиппович понимает бессмысленность своей работы, и это его угнетает. Более того, Булгаков показывает бессмысленность любой работы при социализме, а тем самым и бессмысленность самого социализма как противоестественного строя. Социализм – царство сатаны, предложившего людям строить общество без опоры на Бога, руководствуясь исключительно теорией социальной справедливости. «Теперь начинаю понимать, – думал я, – какое количество охотников ходить даром в театр в Москве. И вот странно: никто из них не пытается проехать даром в трамвае. Опять-таки никто из них не придёт в магазин и не попросит, чтобы ему бесплатно отпустили коробку килек. Почему они считают, что в театре не нужно платить?». [6:73] Потому и считают, что придерживаются теории социальной справедливости, согласно которой основные жизненные блага должны предоставляться людям бесплатно, поскольку человек «право имеет».

Народная мудрость гласит, что бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Социализм – это и есть мышеловка, расставленная сатаной для ловли человеческих душ. Бесполезно провозглашать всеобщее равноправие, если права человека ничем не обеспечены, прежде всего не обеспечены материально. Возникает всеобщий дефицит и соответственно всеобщая очередь на получение самых необходимых благ, на удовлетворение первейших потребностей. Эта очередь – как ряды кресел в театре: одному положено кресло в четвёртом ряду, другому – место на приступочке в верхнем ярусе. Большинству же вообще не находится места даже на галёрке, разве только в отдалённом будущем, до которого можно и не дожить. Получается не равноправие, легкомысленно провозглашённое, а права «первой и второй свежести», как осетрина в буфете известного на всю Москву театра Варьете. «Осетрину прислали второй свежести, – сообщил буфетчик. – Голубчик, это вздор! – Чего вздор? – Вторая свежесть – вот что вздор! Свежесть бывает только одна – первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!». [7:205] Тухлую осетрину нельзя есть без риска для здоровья, но люди едят, ибо полагают, что это и есть удовлетворение их законных прав. «Правами второй свежести» невозможно пользоваться, но люди убеждены, что эти права у них есть, нужно только немного потерпеть, чтобы эти мифические права стали реальными.

Поскольку провозглашённые, но ничем не обеспеченные права невозможно удовлетворить, при каждом учреждении организуются «конторы», в которых восседают чиновники, вся деятельность которых сводится к тому, чтобы выстраивать людей в очередь за несуществующими правами. Чиновников становится едва ли не больше, чем самим очередников. Поскольку же они не в состоянии справиться с поставленными перед ними неразрешимыми задачами, они время от времени исчезают и заменяются новыми, большей частью совершенно бездарными, ибо они нужны лишь для видимости благополучия в стране. Иногда конторы пустеют совершенно, впрочем, без какого-либо ущерба делу. «Эх, какое осложнение! И нужно ж было, чтоб их всех сразу…» – с досадой думал Поплавский, пересекая асфальтовый двор и спеша в квартиру № 50». [6:197] Все эти конторы, как и главная контора – НКВД – порождение сатаны, а все чиновники – служащие дьявола, даже если не подозревают этого. Булгаков в этом не сомневается. Но кому служишь, от того и получаешь награду. В НКВД и отправил Воланд, поселившийся в 50-й квартире, всё домоуправление. И это – правило, а не исключение. «А знаете что, ведь вашего Рудольфа нечистая сила утащила, и Рвацкого тоже. Меня осенило: а ведь верно. – И очень просто. Ведь сами вы говорили, что Рудольф продал душу дьяволу… Ну, натурально, срок-то ведь прошёл, ну, является чёрт и говорит, пожалуйте… – Ой, господи! Где же они теперь? Вместо ответа он показал пальцем в землю, и мне стало страшно». [6:381-382] НКВД – это и есть подземное царство, ад, невидимый на поверхности земли, но постоянно дающий о себе знать. Попасть туда хуже, чем в ад мифический. Однако сами же советские руководители время от времени туда попадают, как только придёт их срок, что произошло, например, с Бухариным и со многими другими, объявленными врагами народа. Булгаков показывает, что таковы обязательные условия службы сатане, который и является подлинным «заведующим внутренним порядком» в стране. Как это ни странно, но «сатанинская ротация кадров» приводит не к омоложению, а, наоборот, к старению руководящего состава, а вместе с тем и к дряхлению общественного организма, который, казалось бы, должен быть очень молодым. Но таковы условия сделки общества с сатаной.

Сатанинскую сущность большевизма видел не только Булгаков, но и многие представители «старого мира», как в Европе, так и в самой России. Это отмечает, в частности, Бухарин, называя, однако, эти утверждения «происками мирового империализма и контрреволюции». «Некоторые из особенно ретивых, особенно усердных и особенно лицемерных империалистических крикунов, в первую очередь бывшие «властители дум» императорской России, договариваются до того, что считают Советскую власть воплощением царства «диавола», «сатанократией». Так, распаляясь контрреволюционной злобой, пишет трубадур аристократии г-н Бердяев… Вся социал-демократия утверждает, что мы, большевики, взялись за утопическое дело построения социализма, предполагающего большую культурность масс, и поэтому все наши «затеи» заранее обречены на неизбежный крах, на неизбежную гибель, как бы мы ни суетились и какие бы прекрасные лозунги мы ни придумывали. В великой исторической книге судеб предначертана наша гибель, ибо мы-де пошли против железных законов истории». [9:369-370] Булгаков подтверждает, что книга судеб давно записана на скрижалях истории, и большевикам не удастся эту книгу переписать. Бухарин эту истину посчитал клеветой, и за своё заблуждение поплатился собственной жизнью, подобно Берлиозу, которому отрезала голову комсомолка. Отрицающие Бога отрицают Божий мир, и не только отрицают, но и пытаются разрушить его до основания, чтобы на его развалинах построить нечто невиданное и неслыханное. Кто не имеет прошлого, тот не может иметь будущего и заранее обречён на гибель. Это показал Бухарин собственной судьбой, предвещающей грядущую гибель идеи, которой он служил. То, что большевики вынуждают русский народ строить именем пролетариата, – ничто иное как царство сатаны, царство теней, царство мёртвых. Воланд – повелитель теней, но не тех теней, которые отбрасывают от себя неживые и живые предметы, а теней, в которые обращаются грешники, покидая наш мир и уходя в мир вечных теней.

Бухарин с одобрением отнёсся к стихам Валерия Брюсова, воспевающим пролетариат и пролетарскую партию.

«На нас Одрой опьянелой

Рухните с тёмных становий –

Оживить одряхлевшее тело

Волной пылающей крови.

«Валерий Брюсов тех времён пел нам и нашему классу «приветственный гимн». Но оценивал наш класс как «грядущих гуннов». [9:371] Гунны, в понимании историков, – не созидатели, а разрушители. Однако старому миру нужна свежая кровь, чтобы оживить одряхлевший общественный организм. Это и есть проявление сатанизма, если верить Булгакову, показавшему, как Воланд-сатана демонстрирует обновление одряхлевшего тела пролитой кровью. Это – «чёрная евхаристия», которую в подражание сатане ежедневно совершают руководители большевистской России. Над Россией опустилась непроглядная ночь сатанинского царства, царства теней. Люди с ужасом стали замечать, что стираются грани между жизнью и смертью. «Мы шли наверх. Ещё кто-то пролетел беззвучно мимо и поднялся в ярус. Мне стало казаться, что вокруг меня бегают тени умерших». [6:110] Но это действительно тени умерших, к которым применимы слова из Откровения Иоанна Богослова: «знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мёртв». [22;гл.3,ст.1] Именно перед таким «живым мертвецом», директором театра Иваном Васильевичем, вынужден Максудов читать свою пьесу, чтобы получить разрешение на её постановку. «Приходилось ли вам когда-либо читать пьесу один на один кому-нибудь? Это очень трудная вещь, уверяю вас… Иван Васильевич сидел совершенно неподвижно и смотрел на меня в лорнет, не отрываясь. Смутило меня чрезвычайно то обстоятельство, что он ни разу не улыбнулся, хотя уже в первой картине были смешные места. Актёры очень смеялись, слыша их на чтении, а один рассмеялся до слёз. Иван же Васильевич не только не смеялся, но даже перестал крякать. И всякий раз, как я поднимал на него взор, видел одно и то же: уставившийся на меня лорнет и а нём немигающие глаза… В полной тишине слышался только мой монотонный голос, было похоже, что дьячок читает по покойнику». [6:94] Иван Васильевич и вёл себя как покойник, а автор пьесы именно отпевал этого покойника. Оба это понимали. Поскольку же судьба живых в этом театре целиком и полностью зависит от «почётных покойников», Максудову стало ясно, что его пьеса не будет поставлена. Это подтвердилось и на совете старейшин театра, который фактически оказался «советом почётных покойников», намеривающихся принести в «жертву искусству» молодого автора пьесы, в которой были слишком явные следы реальной жизни. «Что-то в театре совершалось, и что-то, я чувствовал, как чувствует, вероятно, бык, которого ведут на заклание, важное, в чём я, вообразите, играю главную роль». [6:109]

Булгаков показывает, что «жертва искусству» в данном случае является жертвой сатане, признанном «заведующим внутренним порядком» в стране. В неправедную жертву принесена вся Россия, из которой вынули душу, так что осталось только чучело, но необыкновенно похожее на живое существо. Именно в этом смысле следует понимать сказанное вскользь замечание: «Над Филиппом Филипповичем высилось чучело бурого медведя, в глаза которого были вставлены электрические лампочки». [6:81] Бурый медведь – символ России. Отлучённая от Православия, Россия – не более чем чучело, в глазах которого свет разума и истины заменён электрическим светом, как и сама религия вытеснена электрификацией, освещающей страну мёртвым светом. Религиозное чувство любви к Богу и к людям заменено беспредметным энтузиазмом, якобы делающим человека подлинным творцом. Поскольку же энтузиазмом охвачены далеко не все жители страны, он подкрепляется страхом, тревожным ожиданием ночного ареста. Это и есть подлинная сущность ленинского плана ГОЭЛРО, электрификации всей страны. В некотором смысле электрификация – не более чем мистификация, непонятная народу, которому вместо религии предлагаются лозунги, и чем бессмысленнее, тем лучше. Например: «Транспортная кооперация путём нормализации, стандартизации и инвентаризации спасёт мелиорацию, электрификацию и механизацию». Этот лозунг больше всего понравился стрелочникам. – Понять ни черта нельзя, – говорил рыжебородый Гусев, – но видно, что умная штука». [6:407] Под электрификацией Булгаков понимает «свет просвещения», который есть тьма, в которой отсутствует подлинный свет истины.

Булгаков не случайно проводит параллель между страшной грозой в Ершалаиме и очистительной грозой в Москве. Если первая повергает в отчаяние, то вторая даёт надежду на спасение. Гроза в Ершалаиме (Иерусалиме) – не стихийное бедствие, а результат действий самих людей, поднявших руку на Сына Божия. Бог отвернулся от них, и они стали беззащитны перед сатаной, взявшим управление над народами Римской империи, а затем и всей Европы, в свои руки. И хотя Европа в дальнейшем стала христианской (или псевдохристианской?), европейцы поклонялись не Иисусу Христу, а вымышленному Иешуа. Именно это хотел сказать Булгаков. Он вовсе не воспевал сатану, а отметил его господство как исторический факт, отрицаемый европейской наукой, но от этого не перестающий быть фактом. Сатана до сих пор остаётся «распорядителем внутреннего порядка» европейских стран, среди которых оказалась и Россия, вставшая на путь государственного атеизма. Показывает Булгаков и то, что ночь сатанинского царства, опустившаяся над Россией, не может быть вечной. Рассвет наступит обязательно, а вместе с ним и очистительная гроза, которая унесёт сатану прочь, как когда-то другая гроза, губительная, принесла его в Ершалаим. Прежняя жизнь сгорит в огне очередной революции, зажжённой слугами сатаны, после чего будет построено здание новой жизни, в котором уже не останется место сатане. Это будет связано с Воскресением Христовым, от которого бегут Воланд и его свита.

Кураев пишет о романе «Мастер и Маргарита»: «Плохо кончается роман. Беспросветно. В этом отличие фаустианы ХХ века от традиции прошлых веков. Нет здесь Deus ex machina. Нет спасающего и всеизменяющего вторжения Божьего Промысла. И это самое страшное предупреждение романа: всё может кончиться плохо. Есть такая мера человеческого забвения о Творце и отречения от Него, когда и Небо уже бессильно. Шутки могут заходить необратимо далеко». [12:129] Но почему же плохо? В заблуждение вводит эпилог, совершенно лишний в романе, написанный именно для того, чтобы приглушить основную тему, а именно тему встречи сатаны – не с Мастером или с Маргаритой, а с Россией, которая так и не утратила Православия, несмотря на провозглашённый государственный атеизм. Кураев ошибся, отнеся роман к фаустиане ХХ века. Роман завершается изгнанием сатаны не только с русской земли, но и вообще с планеты земля. Булгаков не имел возможности провозгласить это открытым текстом, но очень надеялся на проницательность будущего читателя.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20



Похожие:

Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconКрестные муки Михаила Булгакова c пророческим романом Ф. М. Достоевского «Идиот» перекликается роман-предупреждение М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Булгаков, в традициях Пушкина, Гоголя и Достоевского, не критикует политический строй страны, а показывает, что формы правления в...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconЯвные и скрытые киевские реминисценции в «московском» творчестве михаила булгакова

Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconНиколай Богданов «пятое измерение» михаила булгакова
Нет, – ответила Маргарита, – более всего меня поражает, где все это помещается. Коровьев сладко ухмыльнулся…
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconКрестные муки михаила булгакова
России. К сожалению, этому мало кто верит, поскольку Булгаков не заклеймил сатанизм и не призывал к свержению большевистского режима....
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconУдивительный пациент
Это был удивительный больной. У него была своеобразная "мания величия" он воображал себя профессором Преображенским из известного...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconТеория и история культуры” Центр гуманитарных научно-информационных исследований
Наследие Михаила Булгакова в современных толкованиях: Сб науч тр. / Ран инион. Центр гуманит науч информ исслед. Отд культурологии;...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие icon"Основы искуственного интеллекта" статья Михаила Елфимова по мотивам монографии А. М. Казанцева "Опыт и концепции компьютерного использования нормализованного естественного языка соан", нгту, Новосибирск 2003г., 316 стр
Основы искуственного интеллекта" статья Михаила Елфимова по мотивам монографии А. М. Казанцева "Опыт и концепции компьютерного использования...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconСветлана Россинская Михаил Булгаков и Елена Шиловская: Шаг в вечность (начало)
Михаил Булгаков и Елена Шиловская: Шаг в вечность, так будет называться литературный вечер календарь, который состоится 10 мая 2011...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconПроектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Роман «Мастер и Маргарита» главный в творчестве Булгакова. Он писал его с 28-40 год, до самой смерти и сделал 8 редакций. Это «закатный»...
Опыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие iconВ. Л. Степанов предисловие
Современные пропагандисты монархических взглядов случайно, или намеренно, игнорируют опыт прошлого. Это приводит к возрождению старых...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов