Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год icon

Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год



НазваниеАнализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год
Дата конвертации05.11.2012
Размер265.89 Kb.
ТипДокументы


ВОЗМОЖНОСТИ АНАЛИЗА АВТОБИОГРАФИЧЕСКИХ НАРРАТИВОВ

В ОБУЧЕНИИ ПСИХОЛОГИЧЕСКОМУ КОНСУЛЬТИРОВАНИЮ


(Профессиональное становление специалиста. Сб. науч. трудов. – Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. - С.124-142.)


В последние годы всё более очевидным становится использование нарративной парадигмы в гуманитарных науках. Первыми дисциплинами, в которых она формулировалась и оттачивалась, были история и литературоведение как сферы знаний, активно продуцирующие и интерпретирующие тексты. Сейчас к ним всё больше присоединяется психология, чьи тексты, обладая определённой спецификой, требуют не

просто ассимиляции выработанных методов и схем анализа, а известной их трансформации.

Сущность нарративного подхода, выраженная в наиболее общем виде, состоит в том, что все культурные артефакты рассматриваются как повествовательные структуры (тексты в широком смысле слова) - носители специфически человеческих смыслов. В приложении к психологии речь по преимуществу идёт о том, что жизненный путь каждой личности может быть понят как осмысленное целое, существующее для самой личности и для других в форме завершённой истории (текста, рассказа, легенды о себе, индивидуальной «мифологии» и т.п.). Использование нарративного подхода в психологии связано с попытками установить

закономерности представленности разнообразных психических феноменов в текстах, способы осмысления человеком самого себя через существующие в культуре и создаваемые тексты. Оформляющаяся в последние годы нарративная терапия базируется на идее, что жизнь и отношения людей формируются знаниями и историями, усвоенными в социализации и используемыми для осмысления и описания собственного опыта.

Признание, что повествовательная форма составляет психологическую, лингвистическую, культурологическую и философскую основу организации содержания сознания и поиска смыслов существования, даёт основания осмыслять автобиографию как «языковую идентификацию жизни» [19; с. 15], подчинённую законам наррации. Перефразируя Ж.Лакана, можно сказать, что чем бы ни занимался консультирующий психолог, в его распоряжении всегда одна и та же реальность - продуцируемые его клиентом тексты разных уровней (от рассказа о себе до манеры одеваться). И самым главным текстом является история его жизни, которая так или иначе рассказывается на консультации в форме неких завершённых, осмысленных фрагментов.

Одной из важных дисциплин в обучении профессиональных психологов является консультативная психология. Часто она читается как теоретическая дисциплина, но иногда студентов обучают некоторому базовому набору умений. В последнем случае встаёт необходимость выделять эти базовые умения как достаточно универсальные, не зависящие от конкретной парадигмы консультирования и терапии. Обычно речь идёт о тренировке умений слушать, расспрашивать, наблюдать, вести диалог и т.п.
На наш взгляд, все они в той или иной степени опираются на умения понимать и интерпретировать тексты [7-11]. Этот вывод лежит в основе наших попыток обучать студентов анализу и интерпретации текстов, следуя схеме которого они повышают свои шансы извлечь смыслы из высказываний клиента и тем самым лучше понимать сущность запроса, проблемы, личностные особенности клиента, определять содержание необходимой ему помощи.

Обучая основам понимания и интерпретации текстов, мы, опираясь на материалы нашего спецкурса «Психолингвистика, психосемиотика и психогерменевтика», начинаем с анализа рисунков и произведений живописи, схема которого предлагается в семинарах М.В.Осориной - это анализ изображений иллюстрированной азбуки А.Бенуа, художественных репродукций. Следующим шагом становится анализ рекламной продукции, состоящей из изображений и слоганов, и здесь мы опираемся на работы У.Эко [2, 18]. На третьем этапе мы анализируем небольшие литературные произведения - стихотворения, рассказы, басни, законченные фрагменты крупных литературных произведений, которые могут рассматриваться как самостоятельные (например, сон Татьяны из пушкинского «Евгения Онегина»), и т.п. Здесь мы опираемся на схемы анализа басен, драм и т.д., описанные Л.С.Выготским в «Психологии искусства» [2, с. 83-186]. Если позволяет учебное время, дополнительно мы обращаемся к анализу мемуарной литературы, музыкальных и кинопроизведений, семантике костюма, оформлению жилого пространства и т.п. После этого – на четвёртом (завершающем) этапе - мы переходим непосредственно к анализу отдельных высказываний, дискурсов и завершённых клиентских текстов (от анализа непосредственного жизнеописания, рассказанного в форме завершенных историй, до анализа сновидения или продукта персональной литературной деятельности), рассказанных на консультативных сессиях.

Каждый этап состоит из двух условных фаз. На первой фазе осуществляется непосредственное диалогическое обучение с выделением компонентов анализа, тренировкой их усматривания в тексте и аргументации сделанных на основе этого усмотрения выводов. Обучение проходит в групповой работе на общем иллюстративном материале. На второй фазе студент по собственному желанию выбирает текст (рисунок, репродукцию, литературное произведение, клиентский текст и т.д.), в самостоятельной работе письменно интерпретирует его содержание, а затем либо непосредственно в группе на занятии защищает свою интерпретацию под супервизией преподавателя, либо письменная работа

просто проверяется преподавателем. Всё это делается для того, чтобы сформировать необходимую, с нашей точки зрения, установку психолога относиться к любым человеческим артефактам как к своеобразным текстам, несущим смыслы, информацию о человеке, их создавшем. Мы считаем, что это создаёт особое «психологическое чутьё», тренирует внимательное отношение к деталям разных способов самовыражения клиента, наблюдательность в отношении его поведения, реплик и т.д.

Ниже мы приводим некоторые основные составляющие схемы анализа автобиографических текстов клиента (четвёртый этап), разработанные в рамках нарративного подхода и используемые нами при обучении психологическому консультированию. Но прежде чем комментировать их, сделаем несколько предварительных замечаний.

Во-первых, автобиографические тексты, о которых идёт речь, не является в полном смысле слова развёрнутыми литературными произведениями, скорее, это консультативные дискурсы, содержащие в той или иной мере заготовленные фрагменты текстов о себе, приспосабливаемые клиентом к хронотопу консультативной сессии. Особенность таких автобиографических дискурсов состоит в том, что часто они «сотворяются» непосредственно на глазах у консультанта.

Во-вторых, существующие в филологии развёрнутые схемы анализа и интерпретации текста применимы к психологической работе с автонарративом только в определённых границах, и мы используем лишь некоторые его элементы, преимущественно касающиеся персонажей, сюжета, организации текста и т.п. Нарративный подход наиболее результативен, когда используется в комплексе с другими психологическими способами понимания и интерпретации жизненных ситуаций клиента.

В-третьих, используя автобиографию в качестве объекта анализа, психолог не должен упускать из виду тот факт, что одна из основных целей консультанта - понимание индивидуальных особенностей, ценностей, автостереотипов, «картины мира», обстоятельств его жизни и т.п. Объект его анализа - стоящий за текстом клиент, поэтому он должен интересоваться не самой по себе реальностью текста (диегесисом), как это происходит, к примеру, в литературоведении (хотя это само по себе интересно и открывает широкое поле для понимания и интерпретации), а текстом как проекцией, отражением того, что стоит «за ней». Изучение такста автобиографии - это изучение своеобразного продукта деятельности клиента, способ понимания его особенностей и обстоятельств, а не конечный предмет психологического анализа.

В-четвёртых, понимание любого текста поливариантно в силу того, что понимание «распределено» между рассказчиком и слушателем, и часть понимания уже находится «в голове» консультанта, а их взаимодействие создаёт «смыкающую модель». Выявленные в текстах клиента даже самые устойчивые концепты могут быть интерпретированы по-разному в зависимости от уровня подготовки и жизненного опыта самого консультанта. Иными словами, применение нарративного подхода требует от психолога некоторой филологической образованности, именно поэтому обучению консультированию в наших

учебных планах предшествует обучение психолингвистике, психосемиотике и психогерменевтике.

В-пятых, в анализе стоит учитывать тот факт, что автобиография творится, «достраивается» клиентом в течение жизни. По мере её удлинения уходящие в прошлое этапы (особенно детские и юношеские годы) имеют тенденцию к идеализации, к более позитивному восприятию всего, что в них происходило, и собственных потенциальных

возможностей (можно назвать это «феноменом розовых очков»). В выполненной под нашим руководством бакалаврской работе Н.А.Свиридовой «Психологический анализ индивидуальных биографий: представления о детстве в разных поколениях» (2003) было показано, что феномен экстрапозитивного восприятия детства, несмотря на его тяготы, более свойственен старшему поколению, тем, кому сейчас за семьдесят («трудное», «военное», «голодное», «не избалованное, как сейчас» детство часто всё равно концептуально осмысляется как «счастливое детство», «безмятежное детство», «благословенное время», окрашиваясь позже приобретёнными установками на терпение, смирение, неприхотливость в быту, тяжёлый, до изнеможения, труд, готовность к жертве всем во имя великой идеи и т.д.), и почти не характерен для молодых, кто ещё «недалеко ушёл» от детских лет. Тем не менее, биографии молодых людей дают меньше оснований для устойчивых выводов в силу отсутствия в них повторяющихся сюжетных и персонажных паттернов.

Далее кратко остановимся на некоторых основных элементах психологического анализа автобиографического нарратива.

Общий характер рассказывания автобиографического текста - как именно текст рассказывается, презентируется? Чтобы погрузиться в реальность текста, мы предлагаем студенту вслушаться в характер его изложения, учесть его невербальные характеристики и сформулировать ответы на такие вопросы, как: 1) рассказывается он быстро или медленно; 2) громко или тихо; 3) с рассчётом на «перфоманс» или как бы «для себя»; 4) создаёт ли произносимый текст впечатление заранее заготовленного (и уже неоднократно произносимого) или только что рождённого как дискурсивный монолог;

5) какие интонации, как кажется, звучат в тексте - отражается ли в интонациях жалоба, гнев, раздражение, боль, стыд и т.п.; 6) используются ли в тексте реплики, вопросы, слова, повторы, инвективы и т.п., воспринимаемые слушателем как элементы, намеренно или бессознательно структрирующие его восприятие; 7) создаётся ли впечатление, что у текста есть адресат(ы), отсутствующий в ситуации консультирования (текст произносится как обращение к невидимому собеседнику - матери, мужу, сыну и т.д. или как бы «рассказывает

сам себя»); 8) есть ли у текста «зачин», «апофеоз», «финал», то есть он производит впечатление «потока сознания» («постмодернистской словесной игры») или «завершенной формы»; 9) выделяется ли в тексте один или несколько планов, есть ли «рассказ в рассказе» и т.д. Ответы на эти и ряд подобных вопросов демонстрирует студенту поливалентную смысловую насыщенность и своеобразную «витальность» текста, звучащего на консультации и обеспечивает внимание к нему. Такое первое приближение к тексту открывает массу возможностей для составления начального впечатления о клиенте, для построения мысленных опор для расспроса и выдвижения гипотез и помогает изначально выстроить «дополняющее» отношение к клиенту в рамках консультативного альянса.

Предмет рассказывания в автобиографическом тексте - что в тексте рассказывается? При кажущейся простоте вопроса на него не так легко ответить: что это - жизненный опыт? случившиеся события, свидетелем и участником которых был клиент? его

восприятие этих событий, их оценка? знание об этих событиях и обстоятельств их свершения? продукты воображения и фантазии клиента? конструкции автобиографической памяти? Разница между жизненным опытом клиента, непосредственно случившимися событиями и рассказываемыми им историями может быть описана следующим образом: опыт есть поток перекрывающих друг друга действий, которые образуют повседневную реальность клиента; события, в отличие от опыта, обладают потенциально идентифицируемыми началами и концами; истории же обрамляют опыт как совокупность отобранных для рассказывания событий [13, 16]. Следовательно, автобиографию образуют некие отобранные автором для повествования цепочки событий (происшедших на протяжении жизни случаев), о которых и рассказывается в форме завершенных историй - с авторской интерпретацией, в присущем автору повествовательном стиле, с использованием субъективных метафор, аллюзий и т.д.

Как и в любом тексте, в клиентской истории могут быть выделены фабула и сюжет. Под фабулой имеется в виду некая последовательность излагаемых событий, вероятно, происшедших или наблюдаемых «в действительности». Сюжет - это уже авторски (художественно) построенное распределение событий в тексте, тот порядок, в котором о них узнаёт психолог и который «устраивает» клиента. В излагаемый жизненный сюжет в соответствии с авторскими целями и интересами могут быть вклинены разные реальные и вымышленные события. Сюжет в этом смысле демонстрирует определённую меру вмешательства автора текста в ход событий, «прилаживание» происшедшего (или никогда не происходившего с ним) к своим целям, желаниям, представлениям, чувствам.

Выбор сюжетов, организация неких реальных или выдуманных событий в сюжет сами по себе являются показательными. С одной стороны, она демонстрирует психологу «излюбленные» клиентом сюжеты с их характерами и центральными конфликтами (общий для данной этнокультуры канон сюжетов, как правило, усвоен клиентом в конкретных процессах социализации - семейной, школьной, дворовой, массмедийной и т.п.), с другой стороны - сюжет позволяет вычленить предпочитаемый способ отношений клиента с жизнью (другими людьми, своей профессией, семьёй, своими чувствами и т.д.), центральные концепты «картины мира». Повторяемость сюжетов, используемых для построения биографического нарратива - ещё один любопытный для психолога план анализа. В выполненном под нашим руководством дипломном исследовании Е.А.Фадеева «Психологический анализ ретрансляции архетипических конструктов в поколениях одной семьи» (2003) показано, что, как минимум, в трёх поколениях одной семьи наиблюдается общность сюжетов и действий персонажей автобиографических нарративов, что может рассматриваться как стилевая общность в построении семейного и автобиографического нарративов.

Выделенная в тексте цепочка событий, которым придаётся статус биографических (по сравнению с другими жизненными происшествиями, случаями, носящими преходящий характер), укажет психологу на субъективно важные этапы жизни клиента и те, которые он по тем или иным причиным «пропускает» в жизнеописании, а также продемонстрирует соотнесённость статусов нормативных, ненормативных событий в биографии и событиям, которым субъектом сознательно придан высокий статус автобиографических. Каждое событие, маркирующее значимый этап жизни, может быть развёрнуто по принципу «от предложения к тексту» и сориентировать психолога в жизненных ценностях и целях клиента, в его способах построения жизненных стратегий и сценариев. Иногда в автобиографическом тексте можно усмотреть фиксированный тип жизненной стратегии, сценарий (например,

«Золушка», «Selfmade Man» и т.д.) и проанализировать, почему, будучи свободно выбранным клиентом для себя, он «даёт сбой».

Сюжеты при их анализе помогают выдвинуть гипотезы относительно инвариантных компонентов повествования - мотивов. Хотя в психологии мотив обычно понимается как побуждение к действию, в рамках нарративных психологических исследований возможна его

трактовка как мотива повествовательного. В этом случае он выполняет функцию центральной сюжетообразующей семантической единицы, сознательно или бессознательно положенной в основу рассказа о собственной жизни, и становится, фактически, той инвариантной основой (Е.М.Мелетинский), темой (В.Б.Шкловский) которая постоянно разворачивается в автобиографические тексты, фиксируя обязательное для клиента смысловое движение сюжета [15]. Фактически, сам выбор сюжетов указывает на событийное развёртывание инвариантного мотива клиента.

При таком понимании мотив может быть интерпретирован в консультировании как центральная идея всего жизнеописания: клиент может относиться к своей жизни как к страданию, странствию, спасению, авантюре и т.п. Анализ ведущих мотивов помогает понять цели, ценности, «картину мира» и основные элементы концептосферы клиента. Центральные мотивы (лейтмотивы) могут бесконечно репродуцироваться в разных текстах о себе, и психолог может выделить их, выслушав несколько историй, рассказанных одним человеком о своей жизни. К примеру, если клиент считает себя жертвой несправедливости,

то мотив несправедливости будет представлен внешне разными, но внутренне схожими историями, он будет «звучать» в репликах и поступках героев, отражаться в описании обстоятельств и ситуаций.

Мотивы актуализированы разными содержаниями историй, но презентирующие их события всегда единичны, конкретны. Например, мотив одиночества в разных историях о себе может представать как: «одиночество вдвоём», «одиночество в толпе»; никем не понятый; покинутый; изгнанный; эскапировавший; затерявшийся в толпе; осиротевший; движущийся отдельно от других («слышащий иного барабанщика»); изгой; отшельник и т.д. Некоторые содержания прочнее удерживаются конкретным субъектом в орбите его семантики, они ближе к его персональным смыслам (как бы «родственны» им) и, следовательно, имеют больший объяснительный потенциал в понимании особенностей данного человека [6, 7, 11]. В работах Е.М.Мелетинского показано, что однородные мотивы могут суммируются, а новые мотивы, попадая в контекст имеющихся, преобразуются и дополняют их. Таким образом, любой мотив «живёт» в составе некоего личностного «блока» (Б.Н.Путилов), где одни мотивы «притягивают» другие. Психотерапевтическая перестройка

связана с тем, что в консультировании к анализу и воплощению «притягиваются» наименее вероятные, с точки зрения субъекта, для него мотивы, но вполне реальные для других людей в сходных жизненных обстоятельствах. В совместных воображаемых сессиях консультант и

клиент придумывают потенциально возможные и принципиально иные варианты развёртывания жизни клиента, которые могут в дальнейшем стать основой перестройки линий поведения и самоотношения.

В анализе клиентского текста важно выделять ключевые слова, характеризующие тот или иной мотив (пути, измены, встречи, доли и т.д.); к называнию мотива, на наш взгляд, могут быть привлечены идеи архетипической психологии К.Г.Юнга, и тогда можно говорить о темах трикстерства, мудрости, волшебства, терпения, борьбы, предательства, победы, спасения и т.д. Во всех случаях тема является как бы «остановленным смыслом» повествований о себе.

События, характеризующие мотив, - это не просто внешние объективные происшествия или действия субъекта, это ещё и его внутренние переживания, как правило, глубинные, связанные с фиксацией сущностных самоизменений, то есть экзистенциального характера. Вероятно, это и делает мотив повторяемым, многообразно фиксируемым в автобиографическом нарративе. Сквозь призму индивидуального переживания мы можем говорить о мотивах одиночества/взаимности, верности/предательства, потери/обретения, свободы и воли, странничества, изгнанничества, нужности/отвергнутости, мщения и т.д.

Особое внимание должно быть уделено прототипам - источникам, из которых клиент черпает свои сюжеты и героев. Чаще всего таким источником выступают литература, кино, телевидение, сфера компьютерных игр. Далеко не всегда избранные прототипы оказываются конгруэнтными личностным особенностям и обстоятельствам жизни клиента, что также может стать предметом специального анализа. Так, в проведённом под нашим руководством бакалаврском исследовании О.В.Бородачёвой «Влияние «круга чтения» на содержание образов идентификации в юношеском возрасте» (2004) было показано, что испытуемые не отрицают влияние литературных прототипов на их личность, на описание ими своего жизненного пути, на выбор поведенческих стратегий и т.д., но ни один литературный прототип не был «заимствован» целиком, в совокупности предложенных в

произведении характеристик; скорее, речь шла о выделении ведущих стратегий, случившихся в жизни ряда персонажей событий (большой любви, преодолённых испытаний, странствий, приключений, опасностей, прозрений и т.п.), их индивидуальных качеств и об их синтезе в некий обобщённый образ («блок»), который уже и использовался в качестве

образца для идентификации.

Процесс, организация рассказывания – какая форма придаётся автобиографическому повествованию? На этой фазе анализа текста важно попытаться определить «жанр» автонарратива - рассказывается ли автобиография как «анкета для отдела кадров», как «авантюра», «трикстериада», «путь страданий и лишений», «дело жизни» и т.д. Наличие личностных форм высказывания (оценок, мнений, выражений эмоционального отношения и т.д.) также может много сказать психологу о клиенте, в частности, дать представление о его установках, качествах характера и генерализованном жизненном стиле,

указать на стратегии совладания с жизненными обстоятельствами, на способ жизнетворчества и т.п. Если воспользоваться терминами Ж.Женетта, автобиография может выглядеть констативно или перформативно; в последнем случае речь идёт не об описании, а в полном смысле слова о «сотворении» собственной жизни с помощью слов [6]. В отношении последнего психолог может строить гипотезы, почему клиента не устраивает «простая реальность» его жизни, зачем ему «легенда о себе», какого рода смыслы и ради чего он «добавляет» к своей жизни, каков его центральный внутриличностный или межличностный конфликт и т.д. [5-7].

Опираясь на известное различение Р.Якобсона между метонимией и метафорой, Р.Барт выделил три большие группы дискурсов - метонимические (повествовательные), метафорические (лирическая поэзия, учительная литература) и энтимематические (научное письмо). Используя эти данные и консультативный опыт, мы можем говорить, как минимум, о нескольких эмпирически выделяемых способах организации повествования о своей жизни (под этот способ рассказчиком подбираются необходимые сюжеты).

^ Констатирующий (описательный) способ - им создаётся некая мало индивидуализированная биография-схема, которая напоминает анкету для отдела кадров и содержит лишь систему шаблонных высказываний, мало отличающих одну биографию от другой: «Родился…, закончил школу… поступил… закончил университет… работал…» и т.д. Авторским вкладом здесь является лишь включение минимальной детализации («в 1982 году», «школа № 1678», «с красным дипломом» и т.д.).

Любопытно, что многие люди «советской закалки» могут рассказывать о себе только таким способом, используя при этом текстовые шаблоны, канцеляризмы («вступил в ряды», «состоял», «не привлекался», «принимал участие» и т.д.). Это хорошо иллюстрировала выставка «Музей биографий. Русская провинция. XX век» в Пропповском центре СПбГУ. Так, анализ темы «Языки чувств», основанной на юношеских дневниковых записях, на персональном освоении чувственной интимной риторики, обнаружил странную стереотипию говорения молодёжи советских времён об интимном, проговариваемую «заданность» отношений. Эту же особенность демонстрирует анализ темы «Любовь до гроба», базирующейся на интервью и воспоминаниях пожилых людей, тем «Скудость-достаток» (описывающей советский провинциальный быт), «Отдел кадров», «Случаи», «Дело жизни» (рассказы о провинциальных подвижниках). К примеру, тема «Скудость-достаток» является доминантной темой провинциального биографического дискурса, и личные успехи часто описываются через состояния голода-сытости, утраты-приобретения, благополучия-нужды и т.д. Индивидуальные повествования включают такие типичные сюжеты, как «потеря хлебных карточек», «первая зарплата», «первые штаны» (из мешковины, маминой шали, тёткиной юбки), сюжеты о потере или внезапном приобретении вещей или пищи.

^ Эмоционально-метафорический (перформативный) способ - биография создаётся как описание (воспоминание и даже конструирование) «случаев» (лирических, комических, трагических, драматических), сопровождаемых переживаниями, оценками, вопросами; это «моделирование наяву» уже свершённых фрагментов жизни, их «воскрешение» и придание им смысла и значимости (может быть, большей, чем неким нормативным событиям - в индивидуальном текстовом измерении «закончил в школу» и «в первый раз увидел море» могут быть равными по значимости событиями), их «усиление»: «помню, возле дома была огромная куча песка, с которой мы, ребятишки, с визгом съезжали вниз…», «на бульваре продавали колёсики мороженого, вкус которого я помню до сих пор… это вкус моего детства», «во дворе росла огромная берёза, которую, как я знал, посадил мой прадед… она и до сих пор там», «обожал первую учительницу…» и т.д.

^ Наставительный (дидактический) способ - жизнь излагается как притча, как «завет», как «пример» (мужества, служения, терпения, достойной жизни, честной бедности и т.п.), имплицитно составляющий «гордость» рассказчика, и содержит нравоучительные высказывания, «моралите»: «я прожил трудную, но достойную жизнь», «я всегда старался жить по совести…», «горбатились всю жизнь, но себя не теряли», «дай Бог каждому прожить вместе тридцать лет в любви и согласии».

^ Аналитико-телеологический (энтимематический) способ - биография строится как описание целенаправленного движения к некоей знаемой/незнаемой/постепенно открывающейся цели и содержит подробности выводов, принятий решений, создания планов, оценку достижений: «что мне было делать? Пришлось…», «если бы мои родители…, то…», «я решил…», «я знал, что должен…», «чтобы выбраться из нашей провинции, мне было нужно…».

^ Символический (аллюзивный, гипертекстовый) способ - в этом случае каждый автобиографический факт представляется не как значащий сам по себе, а как отражение некоего иного содержания, как неслучайный, наполненный смутно постигаемым смыслом знак («знак свыше», «мне голос был…»), и рассматривается в контексте судьбы («круга людских судеб»), предназначения, жизней других людей и мира в целом, повторения «вечных историй» и т.д. Тогда герменевтически ориентированное повествование о привычных жизненных событиях (свадьбах, рождениях, смертях) сопровождаются намёками на их тайный смысл, подлежащий расшифровке: «я родился в тот же день, что Иисус Христос», «в нашей семье все мужчины умирали в один и тот же день…», «мне не было иного пути, как…», «в день, когда мы женились, была страшная гроза…». «в нашей семье все знакомились через воду…» и т.д.

Улавливаемый в автобиографических повествованиях способ их построения может стать опорой для выстраивания предположений о жизненном стиле, нравственных ориентирах клиента, его установках в отношении других и самого себя, характер самопринятия и самопрезентации и т.д.

Персонажи (действующие лица) - о ком рассказывается в автобиографическом тексте? Безусловно, главным действующим лицом является сам клиент, автобиографический текст - это, прежде всего, его рефлексивный текст о самом себе. Но рассказ о себе невозможен без контекста, созданного отношениями клиента со значимыми фигурами его окружения, проекциями его переживаний и установок на мир вещей и людей вообще.

Автобиографический текст включает действующих лиц, характер воздействия которых на клиента не утратил актуальности в момент рассказывания. Каждый персонаж реально или потенциально вводится в автобиографию не случайно, а для исполнения необходимой роли, так или иначе оттеняющей позиции клиента, позволяющей лучше очертить презентируемые им на консультации собственные характеристики. Это могут быть фигуры из его прошлого и настоящего, идеальные фигуры мечтаний и вымыслов, синтетические фигуры (когда реальному лицу из жизни клиента «приписывается» совершенно иная история, характеристики, чувства, поведенческие паттерны и т.д.). Персонаж может и не быть активно действующим, а присутствовать в тексте в виде своего «отголоска», знака, «отпечатка» в главном герое («мама всегда мне говорила…», «у отца была привычка…, которую я перенял», «я ни за что не хотел жить так, как мои родители…», «у меня на столе стоит фотография покойной матери», «как бывшая жена завела порядок, так и осталось…», «этот жест у меня от моего учителя…», «мой любимый философ Конфуций говорит…» и т.п.).

Анализ действующих лиц (и их типажей) позволяет оценить характер отношений автора-клиента с фигурами его окружения, понять меру их влияния на жизнь клиента, вычленить общий стиль взаимоотношений клиента с окружением (считает ли он его дружественным или враждебным, стремится игнорировать окружение или заинтересовать его собой, эскапирует от окружения или расширяет круг общения и т.д.). Наш небольшой опыт анализа автонарративов свидетельствует, что действующие лица часто представляют собой вариации на темы юнгианских архетипов (мудрец, трикстер, мать и т.д.) и пропповских функций (вредитель, помощник, защитник и т.д.) [5, 7, 12]. Иногда они могут рассматриваться и как автопроекции клиента.

Ц.Тодоров в «Поэтике прозы» классифицирует персонажи с точки зрения трёх типов возможных между ними отношений - любви, коммуникации и помощи. К.Бремон выделяет два типа ролей: активные - выполняемые персонажами, инициирующими действия (модификатор, консерватор, помощник, вредитель, защитник, обманщик и т.п.), и пассивные - выполняемые персонажами, в основном претерпевающими действия других, из-за чего их мысли, действия, судьба меняются. Их анализ позволит психологу выявить сферу социального влияния клиента в своей семье, в профессиональной, общественной деятельности и т.д. На основе идей В.Я.Проппа А.Ж.Греймас предлагает модель шести повествовательных ролей, в основе которой три возможных типа отношений между персонажами и вытекающие из них бинарные оппозиции. Поскольку он исходит из того,

что персонажи делают в отношении героя, какие «акты» совершают, роли именуются актантами. Актанты составляют пары и распределены по трём семантическим осям - коммуникации, желания (поиска) и испытаний. Актанты оси коммуникации - субъект/объект, желания - отправитель/получатель, испытаний - помощник/противник (вредитель) [7].

Функции и индексы - каков характер «говорящих» элементов автобиографического текста? Функция в нарратологии - это поступок действующего лица повествования, определяемый с точки зрения его значимости для хода действия. По В.Я.Проппу, это элементы сюжета, более или менее жёстко связанные между собой и следующие друг за другом в одном и том же порядке. Их хронологическая связь задаёт внутреннюю логику движения повествования: если клиент говорит, что он рано «ушёл из родительского дома», можно быть почти уверенным, что далее последует описание периода невзгод, трудностей и лишений, которые он всё же преодолеет своими силами и психическими ресурсами, и, наперекор обстоятельствам, становится тем, что он есть и т.д.

Р.Барт говорит, что в качестве функции как повествовательной единицы (единицы сюжета), внутренне связанной с другими элементами текста, могут выступать даже самые незначительные детали повествования: например, если клиент говорит, что бабушка перед

смертью повесила ему на шею крестик, то наверняка позже этот крестик спасёт его от большой беды или «пройдёт с ним через всю жизнь», служа утешением и подмогой. Анализ совокупности таких деталей часто помогает уяснить некоторые характеристики «образа мира» клиента, характер его ценностных ориентаций, его личностную цельность или

противорчеивость и т.п. [1].

Р.Барт выделяет основные (ядерные, кардинальные) и вспомогательные функции (катализаторы). Первые определяют завязывание сюжетных узлов, в них клиент указывает на совершение определённого жизненного выбора («я женился на…»), вторые описывают, как именно какое-то действие было совершено («назло…, которая не дождалась меня из армии, я женился на…, которая сама вешалась на меня, отсюда всё и пошло…»).

Группы функций (рубрики) объединяются в последовательности: если в автобиографии есть «встреча», вероятно, будет и «расставание»; если есть «большая любовь», то вероятна «свадьба» и т.д. Согласно К. Бремону, стоит назвать рубрику, как мы

уже имеем представление о входящих в неё микродействиях и вариантах их исхода, даже если они клиентом не описываются в полном объёме. Стоит обращать внимание на то, как сам клиент обозначает свои рубрики: легко уловить разницу между, к примеру, «я за ней ухаживал» (функция «ухаживание») или «я её добивался три года» (функция «завоевание») или «её было легко соблазнить» (функция «соблазнение»).

^ Индексы (признаки) раскрывают характер действующих лиц повествования, эмоциональные состояния участников описываемых событий, обрисовывают атмосферу, в которой что-то происходило («работать приходилось по двенадцать часов в сутки», «отчим сразу меня невзлюбил», «в их доме царила тягостная атмосфера, как будто кто-то только что умер»). Больше всего в биографии бывает индексов-информантов (реалистических деталей, как бы оживляющих текст: «любимое красное платье», «мамины бусики», «духи «Сикким»», «пироги с капустой», «солнечные пятна на деревянном полу»). Мы предполагаем, что информативные индексы биографических текстов могут быть эмпирически классифицированы по модальностям - зрительные, вкусовые, обонятельные, тактильные и т.д., то есть индивидуальные автобиографии по-разному «пахнут» (хлебом, дымом костров, морем, соснами, влажной землёй, мокрыми волосами и т.д.), могут быть «попробованы на вкус» («солёные от слёз», «горькие от дыма», имеющие вкус мороженого, пирогов, мяты, мёда, железа), «ощупаны» (шероховатость и жёсткость отцовской ладони, мягкость материнской шубы, упругость кожи диана, тепло бревенчатых досок пола, дырчатость занавесок, отделанных «ришелье», влажность волос после купания) и т.п. Ряд индексов, используемых клиентом, подлежит специальной расшифровке (например, связь даты, времени суток, погоды, описания чьего-то характера с тем, что дальше происходило с рассказчиком - это характерно для символически ориентированных автобиографий) [12].

Нарративные фигуры - что является объектом автобиографического повествования? По Ж.Женнету, это свойственные конкретному рассказчику особенности повествования, отличающие его привычный способ рассказывания, построения сюжета.

Консультанты верят в то, что о чём бы клиент не рассказывал, он рассказывает о себе. Ж.Женнет в «Нарративном дискурсе» на основе анализа текстов М.Пруста показывает, что повествование есть не что иное, как многократное расширение одного словесного утверждения. Во введении к работе «Повествовательный дискурс» он утверждает, что повествование вообще есть риторическое развитие одной-единственной глагольной формы: так, «Я иду», «Пьер пришёл» - это минимальные формы повествования, а, например, «Одиссея» или «В поисках утраченного времени» - это риторическая амплификация высказываний типа «Одиссей возвращается на Итаку» или «Марсель становится писателем» [4].

Опираясь на идеи Ж.Женнета, мы предполагаем, что автобиографический нарратив взрослого человека также может рассматриваться как многократное расширение словесного утверждения. Только вот что это за утверждение? Мы считаем, что это - утверждение, сознательно или бессознательно фиксирующее значимую для субъекта жизненную формулу

(например, «жизнь - страдание, я – страдалец», «жизнь - борьба, я – борец» и т.п.), как это показывает анализ ранних детских воспоминаний А. Адлера [14]. Когда клиент строит автобиографический текст, он явно или скрыто организует его сюжет вокруг собственной формулы мировосприятия и самовосприятия. Обобщая, сжимая его текст в обратной последовательности – до «моралите», - мы обязательно эту формулировку обнаружим и сможем понять, является ли она для данного клиента конструктивной, полезной, расширяющей «пространства для жизни» или, наоборот, ограничивает его, фрустрирует и требует коррекции.

Кроме того, мы согласны с одним из главных выводов Ж.Женнета, что любая техническая характеристика повествования (использование нарративных фигур) может вести к конструированию, творению смысла; любой компонент повествования может стать толчком для специфического прочтения соответствующего текста - любое «как» может привести к «почему». Именно поэтому терапевтически полезно и рассказывать и записывать автобиографии (несомненное преимущество здесь имеют люди, много лет ведущие дневник).

Понятие нарративных фигур часто раскрывается через категорию времени. В психологическом анализе одним из важных показателей является частота упоминаний некоторых событий. В этом плане любопытно проследить, что клиент может неоднократно возвращаться в тексте к событиям, которые произошли лишь раз, к людям, встреча с которыми была едва ли не случайной, репродукции одних и тех же сюжетных линий и т.д.; в то же время единично упомянуть, как бы не заметить те события, которые многократно повторялись в реальности (часто это касается жизненных неудач, ошибок). Столь же важным

показателем анализа является темп повествования - он не всегда совпадает со значимостью излагаемых событий: некоторые жизненные эпизоды клиент «проскакивает» очень быстро, а на некоторых, хотя их простая суть не требует комментариев, тем не менее, останавливается,

излагая их «со вкусом, с толком, с расстановкой». Типичными случаями управления временем в автобиографии, по Ж.Женетту, являются авторские резюме («прошло несколько лет, я успокоился, женился, родились дочки… а забыть не смог»), дескриптивная пауза (бывшее до этого динамичным повествование останавливается и заменяется подробнейшим

описанием обстановки, атмосферы, пейзажа, наружности, предмета, одежды и пр.), «сцена» (повествование уступает место «показыванию» мизансцен, изложение событий и темп диалогов в котором максимально приближены к реальному, а часто и неоднократно повторяются), эллипсис (повествование полностью разрывается за счёт фразы типа «прошло несколько лет»).

Анализируя автобиографические нарративы, нельзя не выделить среди клиентов «подробников» и тех, кто лишь в общих чертах иноформирует консультанта о происходящем, предполагая, что он и без слов всё сможет понять. В нарратологии это описывается через категории модальности, фокализации, голоса повествования. В повествовании небезынтересно бывает попытаться определить точку зрения - угол зрения, под которым клиент излагает свои события и переживания. П.Рикёр говорил об этом как о своеобразном приглашении направить взгляд «в нужную сторону», то есть, в известном смысле, управлять интеллектуальной позицией слушателя (об этом свидетельствуют такие

реплики, как «ну, как вы думаете, можно это делать…?», «кто же ему позволяет так обращаться с женой…», «ну разве это не подло?», «а о детях он подумал?», «что люди скажут?»).

Таким образом, анализ автобиографических текстов, рассказываемых на консультативных сессиях, с использованием категорий нарративного подхода позволяет, на наш взгляд, через словесную реальность текстов (дискурсов) постигать внутреннюю психологическую реальность клиента и более гибко определять стратегии помощи ему. Объём данной работы позволил нам описать лишь основные пункты анализа автобиографических текстов, но в практике их понимания и интерпретации психологи открывают и разнообразными другие возможности клиентских повествований. Мы считаем, что понимание и интерпретация автобиографических нарративов относится к числу базовых

профессиональных умений консультанта, и обучение способам анализа текста должно стать обязательной составной частью образовательного процесса на специальности «Психология».


Библиографический список


1. Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX-XX вв. - М.: МГУ, 1987. - С.387-422.

2. Выготский Л.С. Психология искусства. М.: Педагогика, 1987. – 344 с.

3. Греймас А.-Ж. Размышления об актантных моделях // Вестник МГУ. Серия «Филология». - 1996. - № 1. - С.118-135.

4. Женетт Ж. Повествовательный дискурс // Фигуры. - М: Изд-во им. Сабашниковых, 1998. - Т. 2. - С.60-224.

5. Сапогова Е.Е. Жизнь и судьба: построение индивидуальной мифологии, самопроектирование и субкультура личности // Известия ТулГУ. Серия «Психология» / Под ред. Е.Е.Сапоговой. - Вып. 3. - Тула: ТулГУ, 2003. - С.195-214.

6. Сапогова Е.Е. Игры с самим собой: Я-метафоры в содержании индивидуальных нарративов субъекта // II Всероссийская научно-практическая конференция по экзистенциальной психологии:

Материалы сообщений / Под ред. Д.А.Леонтьева. - М.: Смысл, 2004. - С.104-107.

7. Сапогова Е.Е. «Легенды о себе»: к проблеме интерпретации личностных мифологем взрослых в психологическом консультировании // Психологическая служба. - 2003. - № 2. - С.88-102.

8. Сапогова Е.Е. Обучение психологическому консультированию: понимание как системообразующий аспект // Психологическая служба. - 2004. - № 3. - С.49-61.

9. Сапогова Е.Е. Понимание как центральная проблема консультативной психологии // Психологическое консультирование: проблемы, методы, техники / Отв. ред. Т.Ю.Синченко, В.Г.Ромек. - Ростов-на-Дону: ЮРГИ, 2000. - С.7-25.

10. Сапогова Е.Е. Понимание текста в обучении психологическому консультированию // Текст в системе высшего профессионального образования. Материалы I Международной научно-практической конференции 15-17 сентября 2003 г. (Таганрог) / Отв. ред. А.К.Юров. - Таганрог: ТГПИ, 2003. - С.163-165.

11. Сапогова Е.Е. Поэтика автобиографии: к анализу мотивов субъективных нарративов в психологическом консультировании // Развивающийся человек в пространстве культуры: Психология

гуманитарного знания. Тезисы Всероссийской научно-практической конференции 26-27 октября 2004 г. (Тула) / Под ред. Е.Е.Сапоговой. - Тула: ТулГУ, 2004. - С.227-233.

12. Сапогова Е.Е. «Римейки жизни»: конструирование автобиографического нарратива // Известия ТулГУ. Серия «Психология» / Под ред. Е.Е.Сапоговой. - Вып. 5. - Тула: ТулГУ, 2005. - С.200-228.

13. Сарбин Т.Р. Нарратив как базовая метафора для психологии // Постнеклассическая психология. Журнал конструкционистской психологии и нарративного подхода. - 2004. - № 1. - С.6-28.

14. Сидоренко Е.В. Экспериментальная групповая психология. Комплекс «неполноценности» и анализ ранних воспоминаний в концепции Альфреда Адлера. - СПб.: СПБГУ, 1993. – 152 с.

15. Силантьев И.В. Поэтика мотива. - М.: Языки славянской культуры, 2004. – 296 с.

16. Трубина Е.Г. Нарратология: основы, проблемы, перспективы. Материалы к специальному курсу. - Екатеринбург: УрГУ, 2004.

17. Улановский А.М. Теория речевых актов и социальный конструкционизм // Постнеклассическая психология. Журнал конструкционистской психологии и нарративного подхода. - 2004. - № 1. - С.88-98.

18. Усманова А.Р. Умберто Эко: парадоксы интерпретации. - Минск: Пропилеи, 2000. – 200 с.

19. Хеннингсен Ю. Автобиография и педагогика. - М.: Изд-во УРАО, 2000. – 184 с.

20. Эко У. Отсутствующая структура. Введение в семиологию. - СПб.: ТОО ТК «Петрополис», 1998. – 432 с.



Похожие:

Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconАнализ я-концептов и я-метафор в содержании индивидуальных нарративов субъекта
Прикладная психология: достижения и перспективы / Под ред. Л. А. Мирской, Т. Ю. Синченко, В. Г. Ромека. Ростов-на-Дону: Фолиант,...
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconАнализ я-концептов и я-метафор в содержании индивидуальных нарративов субъекта
Прикладная психология: достижения и перспективы / Под ред. Л. А. Мирской, Т. Ю. Синченко, В. Г. Ромека. – Ростов-на-Дону: Фолиант,...
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconЛубский А. В
России // Роль идеологии в трансформационных процессах в России: общенациональный и региональный аспекты: Материалы международной...
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconАнализ ставок, применяемых в портах Ростов – на – Дону, Азов. Для т/х «Волго – Дон»
Ростов – на – Дону, Азов, флаг Россия, загранплавание, погрузка лесом – 2660 тонны
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год icon§ Профессиональное становление личности
В процессе профессиональной деятельности происходит профессиональное становление личности
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconСборник задач по теории рискованных решений. Ростов-на-Дону: ргэа, 1996. 64 с. 5,0 п л. Указания по выполнению контрольного задания
В. С. Князевский, Н. В. Князевская Теория рискованных решений. Ростов-на-Дону: ргэа, 1995. 138 с. 9,0 п л
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconАнализа, 10 класс. Календарно-тематический план на 2005-2006 уч год
Учебник – «Алгебра и начала анализа», автор –А. Н. Колмогоров. Издательство «Просвещение»
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconРелигиозный опыт: экзистенциальный аспект социально-философского анализа
Защита состоится "7" декабря 2001 г в 13-00 часов на заседании диссертационного совета Д. 212. 208. 01 по философским и социологическим...
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconГ. Ростов-на-Дону 2008 год утверждаю
Основополагающими законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации и Ростовской области, в соответствии...
Анализа автобиографических нарративов в обучении психологическому консультированию (Профессиональное становление специалиста. Сб науч трудов. Ростов-на-Дону: Фолиант, 2006. С. 124-142.) В последние год iconКалендарно-тематический план на 2006-2007 уч год учителя Логуновой Л. В. Алгебра и начала анализа, 11 класс Учебник «Алгебра и начала анализа 10-11» под редакцией А. Н. Колмогорова
Традиционный экзамен по алгебре и началам анализа, его цель, форма проведения. Содержание, структура экзаменационной работы
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов