Беспокойство (1995 год) Глава 1 icon

Беспокойство (1995 год) Глава 1



НазваниеБеспокойство (1995 год) Глава 1
Дата конвертации05.09.2012
Размер320.48 Kb.
ТипДокументы

Беспокойство

(1995 год)


Глава 1


Подполковник Камышев пододвинул ко мне через стол лист бумаги и, посидев несколько секунд в позе роденовского мыслителя, сказал озабочено:

- Это недельная сводка по области. Прочти очень внимательно и попробуй выделить из нее нечто из ряда вон выходящее. Посмотрим, совпадут ли твои наблюдения с моими.

Вот так всегда: в самый суровый жизненный момент, да еще и отягощенный трудностями самого тяжелого календарного дня, понедельника… На тебе, Вовочка, сладкий салат из ребуса с кроссвордом, обильно сдобренный другими загадками, а сверху политый рафинированной тайной. Кушай, не подавись!

Я осторожно, дабы начальство не заметило повышенного дрожания моих рук, взял упомянутый лист бумаги и попытался хоть что-то в нем разглядеть, но буквы, как тараканы, почуявшие опасность, бросились врассыпную. Да, празднование пятнадцатой годовщины со дня окончания школы, проведенное буквально накануне, с размахом и в обстановке граничащей с откровенным гусарством – это вам, как любит говаривать главный угадаец различных мелодий Валдис Пельш, совсем не хухры - мухры. Вчера, помимо всего съеденного было произнесено столько прекрасных тостов, под которые просто грешно было не выпить. Мы пили и за нашу первую учительницу, и за вторую, пришедшую ей на смену, пили за школу, которой отдали лучшие годы жизни. Затем уже пошла такая мелочь как парты, причем не все оптом, а каждая в отдельности, потому что не выпить за то место на «камчатке», где сидел на технический гений Женька Сухоручко, означало, что я его не уважаю, а там и до кровной мести недалеко. Но дело в том, что в моем распрекрасном классе кроме Женьки училось еще двадцать пять лбов, и все они заслуживали всяческого уважения. Напитков было так много, что в результате я допустил безусловный перебор, от последствий которого не может спасти ни одно народное средство. А в результате этого я сегодня имею меловую бледность лица, красные, как у моего сиамского кота глаза и походку под названием «макароны отварные». Кроме этих, чисто внешних проявлений нездоровья, у меня ощущалась постоянная сухость во рту. Говоря проще, я постоянно хочу пить, как весь наш городской водопровод.

Интересно, сумеет ли заметить все эти выдающиеся, как сопки Манчжурии, качества, мой командир, и если это случится, то, как он на них отреагирует? Вообще-то из человеколюбия он мог бы посочувствовать своему подчиненному, находящемуся ныне в состоянии «между тут и там». Неужели в его жизни, длящейся гораздо больше моей, не было подобных ситуаций, когда столь остро ощущаешь не только мерзость дня сегодняшнего, но и отсутствие всяческого желания встретить день завтрашний? В такие моменты обычно вспоминаешь свое трудное и лишенное всяческих радостей детство с его деревянными игрушками, юность с ее незамысловатыми праздниками, которые, увы, с течением времени ничуть не изменились по своей сути.
Именно тогда в голове из всех мудрых мыслей присутствует лишь один вопрос: а за каким таким дьяволом мы вообще живем? Но ответов нет, а есть лишь тупая, как давно неточенный кухонный нож, головная боль, от которой не спасает никакое лекарство.

Ну ладно, что это я, все о личном, да о личном. Я ведь, кстати говоря, государственный служащий, получающий зарплату не от частного лица, а, можно сказать, из карманов рядовых налогоплательщиков. И сегодня, надо отметить, отнюдь не выходной, а самый что ни на есть, рабочий день. В который вам, товарищ капитан, надлежит трудиться не покладая рук и не щадя живота сваво, дабы подтвердить и высоко нести подобно знамени гордое звание государственного служащего. Так сказать, всемерно радеющего и постоянно стоящего на страже основ… м-м-м… Ну, не важно, чего. Вчера основы были одни, сегодня они уже совсем другие, а на завтра придумают какие-нибудь третьи. Была бы шея, эти самые основы поддерживать.

Кстати, мне ведь подполковник чего-то там приказал. Кажется, отделять зерна от плевел? Ну что же, тогда самое время пришло и мне приказывать. Эй вы, буквы-тараканы, в стройные шеренги становись! Равняйсь! Смирно! Сейчас я вас читать буду.

Так, что тут у нас? Все, Володя, напрягись и приступай. Это ведь не водка, на которую тебе сегодня смотреть тошно, а всего лишь сводка. Ну, сосредоточился? Молодец. У тебя неплохо получается, когда стараешься. Вот видишь, медленно, но получается. И что же тут у нас?

Ага, группа несовершеннолетних подростков, под покровом ночи, используя примитивный ломик, проникла на склад оптового магазина, в надежде вволю попить пивка и по максимуму, то есть от пуза, нажраться импортного шоколада. Ох, сынки! Сладкой жизни захотелось? Вся сладость для вас теперь заключена в ремнях отцов, которым, надо полагать, ущерб торговцам возместить придется. Но это только в том случае, если они у вас имеются, отцы- радетели. В другом же случае, деньги за ваши шалости, выкладывать станут мамаши. И мне их таки жаль, потому как торговцы нынче народ ушлый, и под это дело они, ребятки, все свои недостачи на ваши детские и хрупкие плечи постараются возложить. И будет там и коньячок, который вы даже не нюхали, и икорка зернистая, которой вы даже не видели. Ой, и раскрутят вас купцы! И поделом, ибо сказано: « а ты не воруй!».

Ну, здесь я не вижу ничего из ряда вон выходящего, так что пошли дальше. Три угона автомобилей? Нормально, то есть в пределах допуска. Возгорание на базе пиломатериалов из-за халатного обращения с огнем, в том смысле, что свои же рабочие поленились пойти на перекур в специально отведенное для этого место, что и явилось причиной… Боже, какая рутина! Нет, так дальше дело не пойдет. Таким способом искать зерна, как ищу их я, можно до послезавтрашнего вечера. А силы, и так растраченные за последнее время весьма основательно, уходят. Надо бы применить другой метод, проверенный десятилетиями. Скажем, дедуктивный. Кто там его придумал, Василий Холмс, или Шерлок Ливанов? Черт, бедная моя голова, ничего в ней сегодня не держится. Но правильное имя – это не столь важно. Важен сам метод. Раз уж Камышеву «понравилось» что-то в этой бумаге, то он непременно должен был оставить там свою метку. Во, точно, так и есть, слева на полях стоят три едва заметные карандашные точки. Товарищ подполковник, вы себя выдали с головой! Как же так, а еще сыскных дел мастером прозываетесь! Непростительно для такой фигуры. Но, с другой стороны, вы сейчас, сами того не ведая, избавили меня от необходимости читать всю лишнюю шелуху, написанную в канцелярско-казенном стиле, который я, как любой нормальный человек, терпеть не могу. Ну-с, и что же вы пометили?

В первом случае имела место банальная драка. Группа жителей села Каменный Брод, мужеского пола, в том же самом состоянии, в котором не далее как вчера изволил пребывать и я сам, устроили драку. Случилось это прискорбное событие 12 июля около 20 часов. Простите, а что же такого необычного? Ага, любители помахать кулаками избрали местом ристалища, пролегающую неподалеку автостраду. Не местный клуб, где так много удобной мебели, которую можно применить как вспомогательный аргумент в споре с противником, и не площадь перед сельским магазинчиком, где так много места. Нет, участники боя не поленились отмахать целых пятьсот метров, выйти с непонятными нормальным людям намерениями на большую дорогу, и своими действиями создать помеху проезжающему автотранспорту. Хорошо хоть, что мужички каменнобродские учинили урон только себе, а не тем, кто проезжал мимо. Действительно – необычно, но я бы не сказал, что уж очень.

А вот и второй факт, героями которого стали опять же жители нашей доблестной деревни. На сей раз, правда, с другим названием - «Октябрьское». И снова местные мужички, в том самом состоянии, до боли знакомом мне сейчас, исполнили все то же самое, что и их каменнобродские коллеги. А именно, вооружившись разнообразным дрекольем, потопали на пролегающую рядом автостраду и устроили там… правильно, безобразную драку. Но вот что интересно: спустя примерно час славные труженики полей и свиноферм, как-то неожиданно пресытились избиением себе подобных и, очень мирно обнявшись, разошлись по домам. Случилось сие действо 12 июля сего года, а на часах в это время было около 20 часов.

А вот тут я действительно ничего не понял. Ладно, если бы драка имела единичный характер, тогда бы ее можно было объяснить просто. Скажем, коллективным решением возобновить старинную народную забаву «стенка на стенку». Но здесь-то нечто совсем другое, весьма смахивающее на коллективный сговор. Типа, созвонились ребята между собой и договорились одновременно начать в разных местах две битвы, чтобы удивить народ и, в первую очередь, представителей органов правопорядка подурачить. А что бы они наверняка узнали о странных представлениях, специально вышли на дорогу: кто-нибудь из проезжающих обязательно доложит нам и тогда все случившееся обязательно попадет в сводку. Неплохая версия, но у нас еще не прочитан третий эпизод.

Как, опять его фигурантами являются борцы за гигантские урожаи и небывалое поголовье?! Нет, ребята, это уже явный перебор. Что же вы там в своих селах пьете, от чего вас, как по мановению волшебной палочки, так и тянет в драку? А, самое главное, чем закусываете? Вновь, уже ставший для меня привычным сюжет: группа жителей села Кузьминки, ровно в 20 часов устроила на ближайшей автостраде шоу под названием «Гладиаторские бои». В течение часа проезд был перекрыт и водители разнообразных транспортных средств, вместо того, чтобы мчаться по своим делам, вынуждены были на время превратиться в толпу кровожадных римлян, азартно болеющих за своих бойцов и страстно желающих крови их соперникам. Но когда отведенное для боя время кончилось, селяне мирно покинули арену сражения, спокойно разошлись по домам и дали то же самое сделать своим зрителям.

Над всем прочитанным можно было посмеяться. Мало ли как у нас на селе развлекаются люди, в особенности, если нет достойной альтернативы. Но что-то удержало меня даже от улыбки. Три одинаковых события, происшедших в разных местах, но в один и тот же день и час, способны заставить задуматься даже тогда, когда физическое состояние не позволяет этого делать. От осознания и неожиданного просветления мне почему-то стало не по себе и почудилось, как в воздухе вдруг запахло серой. В самом деле, отчего вдруг жители трех сел, отстоящих друг от друга на несколько десятков километров, начинают вдруг по непонятной причине заниматься какой-то фигней, вместо того чтобы нормально, в общепринятом смысле, отдыхать от посевной кампании, или, скажем там, сенокоса.

Я покусал губы как бы в глубоком раздумье, затем взял со стола карандаш, и подчеркнул все три факта, уже отмеченные до этого Камышевым.

- Ну и как тебе все это? – спросил Борис Васильевич, мельком глянув в сводку и убедившись, что я не допустил ошибки, наконец-то обратил внимание на мои воспаленные глаза.

- Наверное, я не буду особенно оригинальным, если скажу, что уловил направление вашей мысли, но не вполне уверен, что правильно ее понял, - сказал я.

Камышев помолчал, потом встал и начал неспешно прогуливаться взад-вперед. По всему чувствовалось, что и его сводка, лежащая сейчас на столе, взволновала. Наконец он, не останавливаясь, начал говорить:

- Ты знаешь, Поначалу я отнесся ко всему происшедшему достаточно спокойно. Даже посмеялся забавному совпадению. А потом перестал смеяться и задумался. Слишком невероятное совпадение получилось. Во-первых, сразу три эпизода, во-вторых, одно и то же время и в третьих, район, где все это случилось, не разбросан - все села находятся относительно недалеко друг от друга.

- Алкоголь… - через силу выдавил я из себя это, столь ненавистное для меня сейчас слово.

- Да, именно, - поддакнул подполковник и еще раз внимательно посмотрел на меня. – Алкоголь. Во всех случаях драчуны вначале основательно приняли на грудь, а уж потом начали драться. Ну и, наконец… - он замолчал, явно затягивая паузу, как бы давая мне возможность постараться самому завершить начатую им фразу. Не дождался и подстегнул. – Ну, же?

- Непонятно, за каким таким нечистым все это им понадобилось делать, - догадался я, не ударив в грязь лицом.

- Именно так, - подтвердил Камышев. – Зачем?

- А может… - сказал я и изложил свою версию происшедшего, уже зародившуюся в моем воспаленном воображении, но потом подстраховался и добавил небрежно. – Ну, это, конечно же, все фуфло, так, мысли вслух и не более, так что не обращайте внимания.

- А ты знаешь, как рабочая версия мне нравится, - задумчиво произнес Камышев. – На безрыбье пойдет. Как ты говоришь, созвонились между собой, чтобы нас подурачить? Ну что же, очень возможно, что ты недалек от истины.

Он взял со стола пачку сигарет, закурил и жестом предложил мне. Преодолевая подкатившую к горлу тошноту, я отрицательно помотал головой. Камышев в очередной раз внимательно посмотрел на меня и спросил:

- Что-то вид у тебя сегодня, Володя… немного не того. Что случилось, уж не подхватил ли ты намедни похмельный синдром?

- Ага, - подтвердил я, скрывая охватившее вдруг и совсем несвойственное мне смущение. – Еще как подхватил. Вчера юбилей окончания школы отмечали.

- А, ну это дело поправимое, - подполковник заметно оживился. – Могу продиктовать рецепт лекарства. Полтора килограмма пивка, а после этого триста минут интенсивной сонной терапии. Сразу же полегчает, и назавтра опять будешь как огурец.

- Маринованный? – попробовал пошутить я. - Да мне в сторону спиртного сейчас смотреть тошно, а вы говорите выпить.

- Рецепт проверенный. Выпьешь и, почувствуешь себя гораздо лучше. Только, смотри, не злоупотребляй, - сочувствие шефа, казалось, было беспредельным. – Но вернемся к нашим сельским жителям. Что-то не нравится мне вся эта история. Не могу пока объяснить чем, но не нравится определенно. А потому имею желание – все расставить по местам, как соответствующие книжные тома по своим полочкам. – Камышев наконец-то сел в кресло и продолжил. – Собственно, знаешь, для чего я тебя вызвал?

- Нет, - откровенно признался я. – Мне казалось, что вам нужен мой совет, но теперь я начинаю понимать, что это лишь часть моих возможностей и вы ждете от меня чего-то еще.

- Молодец, - похвалил меня подполковник. – Я действительно хочу использовать тебя не только как личного советника, но и как рабочий инструмент.

- Не понял, - удивился я. – Инструмент? Это что же, как отвертку или разводной ключ?

- Да нет, - отмахнулся Камышев. – Не нужно понимать меня так уж буквально. Просто в скором будущем тебе надлежит начать объезд уже известных населенных пунктов. Дело в том, что по данным фактам не стали возбуждать уголовных дел, хотя основание для этого были. Но решили ограничиться штрафами. Так что сельчане наши уже сегодня заняты своим повседневным трудом и не имеют на своих челах позорного клейма уголовников. Но все что в этих селах произошло, повторяю, не дает мне покоя. Нужно проверить. Возможно, я и ошибаюсь, и тогда, слава Богу. Однако чую я, что дело это гораздо глубже и шире, чем простое совпадение. – Он чуть-чуть задумался и затем едва слышно пробормотал:

- Нет, пожалуй, это слишком невероятно, хотя… где, как ни в нашей глуши. Да, наверное, нужно проверить.

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и замолвить хотя бы словечко про особое «чутье» подполковника Камышева, ибо оно, как мне кажется, превосходит у него обоняние, осязание и все остальные виды чувств, вместе взятые. Но на одном лишь чутье, или интуиции, если хотите, далеко не уедешь, помимо него нужны еще и другие качества, необходимые в оперативно - розыскной работе. И они у моего начальника имелись в несметном количестве, но все же чутье у него было поразительное. Верить ему можно было примерно так же, как и предсказаниям знаменитой пророчицы Ванги. Уж если Камышев сказал, что «здесь что-то не так», то это однозначно может трактовать только так: в данном деле мы в самом начале пути, и переть нам до финиша, как до Монголии пешком. Наверное, Камышев иногда ошибался, но лично я этого за ним не замечал, Но даже если нечто подобное когда-то и бывало, мне думается, что в этих случаях присутствовала некая нестыковка, независящая от его интуиции: нехватка фактов, улик, которые в дальнейшем могли повлиять на конечный результат.

Ехать куда бы то ни было именно сегодня, мне решительно не хотелось, по уже известной причине, ибо я не был уверен, что до завтра сумею справиться со своей болезнью. Да и вообще, по жарище тащиться черт его знает сколько километров в сельскую местность, где искать, неизвестно что. И все только ради того, чтобы подтвердить гениальное предвидение моего шефа? И угораздило же его именно сегодня найти меня, как будто никого другого рядом не было. Кстати, мог бы и сам прогуляться в народ, а не посылать туда больного человека. Я так понимаю, что если есть желание убедиться в собственной правоте, то вот тебе в руки флаг, барабан на шею и можешь ехать хоть на неделю. Вот так и никак иначе.

Но высказать напрямую все, что у меня было в душе, я, конечно же, не мог, а потому задумчиво сидел, изредка кивая головой в знак полного согласия, стараясь делать это не очень резко.

Была еще одна причина, по которой ехать мне совершенно не хотелось. Заключалась она в том, что на завтра у меня с Юлькой намечался культпоход, после которого я надеялся на кое-что. Теперь же на данном мероприятии, равно как и на его продолжении, придется пока поставить косой крест похожий на букву «Х».

Была и третья причина моего нежелания ехать, и вполне весомая. В самом деле, сколько же можно эксплуатировать мой родной «Жигуль» в целях производственной необходимости?! Как куда-то сгонять, так это всегда, пожалуйста, а провести за счет нашей конторы моему железному коню хотя бы маломальский ремонт, так это накось – выкуси. Средств на это у них, видите ли, не предусмотрено. Спасибо, хоть горючим иногда бесплатно заливают.

Но Камышев, похоже, и на этот раз уловил все мои сомнения и нежелания.

- Значит, так. Сейчас ты топай домой, Володя, потому что работник из тебя сегодня, все равно, как из бутылки молоток. Прими все меры к тому, чтобы завтра – послезавтра быть готовым к выезду. Машину свою отгони на СТО – я сейчас позвоню туда и договорюсь с начальником. Они сделают профилактику и если нужно подремонтируют твою чуду - юду. Заправка – тоже за счет фирмы. В общем, делай все, чтобы на послезавтра ты был «конно, людно и оружно». О предстоящем вояже, понятное дело, как всегда, никому.

Ни словом, ни даже намеком. А то вдруг я все же ошибаюсь, - Камышев в этом месте позволил себе улыбнуться, - так потом насмешек по этому поводу не оберешься. Да, и еще одно, - он вытянул ящик стола и достал из него книжечку удостоверение. – Тут мне один знакомый компьютерщик посодействовал. На, держи. Тебе ведь на месте нужно как-то себя рекомендовать, вот ты и будешь представляться журналистом газеты.

Я открыл «корочку» и, действительно, увидел там свою фотографию. Все остальные атрибуты – печать, подпись редактора стояли на своих местах. Воистину, сегодня щедрость моего шефа не имела границ. Такую заботу о кадрах и понимание того, что они, как и прежде «решают все», может проявлять только очень дальновидный руководитель. Захотелось вскочить с места, выгнуть грудь колесом и во весь голос проорать нечто лирико - патриотическое. А потом немедленно схватить в свои усталые от непосильной сыскной работы руки запутанный клубок этого странного дела и, нащупав в нем путеводную нить, распутать его в рекордно короткие сроки.

- Ну, все, иди, - отпустил меня Камышев. – Готовься!

Я был настолько счастлив оттого, что неизбежную, как ночь после дня, профилактику моего «Жигуля» придется совершать не мне, а высококвалифицированным работникам и, вероятно, так спешил на СТО, что, зазевавшись, чуть не сшиб с ног, проходившего по коридору, майора Чухнова.

- Ты, никак в лотерее выиграл? – сказал он, потирая ушибленное плечо. – Что, спешишь в кассу получать денежки?

- Да нет, - ответил я. – Рвусь совершать трудовые подвиги после начальственного «втыка».

- За что же тебя так? – удивленно вскинул брови Чухнов. – Вроде ты всегда на особом счету у Камышева, доверяют тебе многое?

- Все так, но кому много доверяют, с того и спрашивают по высшей ставке. Не понравился ему мой внешний вид, видите ли.

- Да, видок у тебя сегодня еще тот, - констатировал майор, внимательно оглядывая меня. – Где это ты так?

- Да, - ответил я, неопределенно махнув рукой. - Лукуллов пир.

- Новый ресторан, что ли, открылся? – насторожился Чухнов, известный своим пристрастием к подобного рода новизне.

Майора у нас недолюбливали. По моим понятиям, он был мужиком недалеким, с чувством юмора в стадии зародыша, а я к таким людям всегда отношусь, как к иностранным шпионам, с подозрением. Еще одной его тяжелой, на мой взгляд, чертой характера, было то, что он всегда, даже когда его об этом не просили, старался влезть в любой разговор и, при этом всегда имел собственную точку зрения, о которой сообщал всем и всегда, даже тогда, когда это было не совсем уместно и необходимо. Несколько раз он в этой связи попадал в достаточно комичные ситуации, и, при этом, когда его высмеивали, проявлял крайнюю обидчивость в сочетании со злопамятством. Одним словом, в каждой бочке – затычка, но при этом с левой резьбой.

Я не смог удержаться от подкола, ибо имел на Чухнова некоторый зубок.

- Да, ресторанчик, и весьма неплохой. Рыбу там готовят – пальчики оближешь. Так что – рекомендую.

- А где это?

- На Строителей, - ответил я, не моргнув глазом. – Там, где раньше магазин «Филателия» был.

К слову сказать, в указанном мною месте я еще вчера мог наблюдать развернувшиеся полным ходом работы по ликвидации прорыва водопровода, так что грязи там хватает еще и сегодня. У нас за собой убирают не быстро.

- Знаю, знаю, - ответил Чухнов. – Так говоришь, рыба там? Ну и как посидели?

- Полный отпад! – как можно более убедительно ответил я. – Сходи, не пожалеешь.

- Спасибо за наколку! – с энтузиазмом в голосе воскликнул Чухнов. – Вот сегодня и схожу, как раз у меня свободное время есть. – Затем он окинул меня еще раз пристальным взглядом и спросил.

- А в данный момент ты куда направляешься?

- Ой, далеко. Настолько далеко, что отсюда и не видать. Тебе, как единственному человеку, который в нашей конторе умеет держать язык за зубами, скажу. Только учти – это секрет на уровне государственной тайны. Сегодня ночью мне с моей группой приказано организовать налет на одну квартиру, - равнодушно – убедительным голосом произнес я.

- Да ну! – изумился Чухнов. – И кого брать собираетесь?

- По моим агентурным сведениям, на этой квартире будет тайная встреча двух резидентов – узбекского и литовского. Вот их-то и приказано взять с поличным. Если хочешь, то давай в мою группу. Боеприпасы не лимитированы, так что постреляем от души.

- Так ими же «безопасность» должна заниматься, - купился Чухнов. Недоумение ясно слышалось в его голосе. Но, наконец, он «въехал»:

- Ох, Володя, опять разыгрываешь? – он засмеялся. – Ну ладно, пошел я. Дела! – и потопал в сторону своего кабинета. Но не выдержал, оглянулся и на ходу еще раз поблагодарил:

- За адресок ресторана – спасибо!

Я вышел на улицу, зажмурился от яркого солнца и сам для себя продекламировал только что сочиненный стишок:

Я Чухнова наказал –

Адресочек подсказал.

Будет голоден и зол

Наш доверчивый майор!

«Очень слабо! – сказал сидевший во мне с некоторых пор мой внутренний цензор. – Непрофессионально и по – графомански. Да и над рифмой нужно поработать. А вообще-то, лучше бы вам заняться чем-то другим. Основной работой, к примеру».

- Понял, - ответил я ему. – Больше не повторится. Разрешите идти? Есть! -

Произнеся это, я отправился к стоянке, где был припаркован мой «Жигуль».


Глава 2


На станции техобслуживания автомобилей меня встретили как лучшего друга. Не знаю уж, на чем мой шеф «зацепил» тамошнего директора, колоритного и весьма обаятельного грузина Вахтанга Гивевича, но он, дабы угодить, «личному другу» подполковника Камышева, едва ли не сам стелился ковром, по которому я должен был войти в его кабинет. Мне было предложено «заморить червячка, чем Бог послал», но когда я увидел все то изобилие, которым меня собирались «морить», то глаза мои, надо признаться, разбежались в разные стороны. Для полноты впечатлений и ощущений не хватало, разве что, ансамбля песни и пляски, состоящий из полуодетых красавиц восточного типа. Впрочем, секретарша Вахтанга Гивевича Леночка, вполне могла затмить собой любую группу дочерей Евы, и ласкала глаз так, что оторваться от ее точеной фигурки, возможно было, лишь сделав над собой огромное усилие. Одним словом, я пребывал в крайнем смущении и оцепенении, и поэтому ограничился из всего того изобилия, стоявшего на столе и испускало непередаваемый букет ароматов и как бы шептало: «Ну, съешь меня! Ну, попробуй хоть кусочек!», баночкой обычного немецкого пива. Похоже, мой более чем скромный выбор обидел директора, но вслух он об этом ничего не сказал, а, напротив, ежеминутно пытался внушить мне мысль о том, что «…смущаться не нужно и, согласно законам гостеприимства, личный друг Бориса Васильевича ему так же дорог, как родной брат».

Потягивая холодное пивко, из высокого, специально предназначенного для таких целей стакана чешского стекла с изображением гоночного автомобиля «Феррари», я начал было излагать свою просьбу в отношении «Жигуля», но был остановлен жестом руки.

- Знаю, дорогой! Все знаю! Завтра к обеду подъезжай, он будет ждать тебя и правым передним колесом рыть землю, как настоящий ахалтекинец, достойный такого седока, как ты. И можешь мне, потом, прямо в лицо сказать, что я – нечестный человек, если он не будет выглядеть столь же заманчиво, как в тот день, когда его выпускали с конвейера автозавода славного города Тольятти. Слушай, ты почему ничего не кушаешь? Смотри, какой ты худой! Давай, это очень вкусно, - уговаривал он меня, при этом сам поддевая вилкой аппетитный ломтик тонкой, как кружево, буженины, одновременно подталкивая ко мне вазочку с красной икрой.

И уговорил – таки, ибо покинул я кабинет директора минут через сорок, очень плотно поевший и изрядно поправившийся здоровьем. На прощание радушный хозяин предложил еще к моим услугам автомобиль с водителем, который бы доставил меня «куда только пожелаешь», но от такого откровенного барства я решительно отказался. Дело в том, что у меня возникла идея проверить, что называется, в боевой обстановке, мой новый «картон» журналиста – насколько неотразимо он будет действовать на должностных лиц. С этой целью я не спеша раскрыл его перед контролером автобуса, в который сел по выходу с территории СТО. Пухленькая крашенная блондинка, внимательно изучила мой документ и, видимо, сочтя за благо не связываться с репортером городской газеты, благосклонно кивнула, мол, претензий не имею, после чего отошла к другому пассажиру. «Сработало, - подумал я. – Хороший документ мне выправил Васильевич. Нужно потом его не возвращать, авось пригодится».

Дома мною первым делом была налита полная ванна горячей воды, куда я залез и с удовольствием повалялся, выгоняя из организма, измученного излишествами вчерашнего вечера, все накопившиеся в нем шлаки. Затем, распаренный и утомленный я прилег на диван, просмотрел газеты и как-то незаметно уснул, а когда проснулся, почувствовал себя рожденным заново, готовым к трудовым и ратным подвигам.

Однако остаток дня я все же посвятил не им, а продолжил планомерно отдыхать и копить силы на будущее. А поскольку общеизвестно, что лучший отдых – это смена деятельности, то мною, для начала, была вымыта посуда с двухдневным сроком загрязнения. Когда же она, сияя и переливаясь, от стекавшей с нее воды, была установлена на сушилку, я, удовлетворенно закурив, подумал, что, пожалуй, на этом не остановлюсь. Так оно и получилось. Меня вдруг охватила какая-то мания чистоты, которая выразилась в уборке средней степени тяжести моего весьма к тому времени запущенного холостяцкого жилища. На генеральную уборку меня, естественно, не хватило, но и то, что было сделано, выглядело весьма и весьма. Я довольно хмыкнул, оглядев поле сражения, в восхищении от собственной работоспособности и, представив, что может сказать по этому поводу Юлька, набрал ее телефонный номер.

План завтрашнего вояжа был подтвержден: визит на передвижную выставку «Третьяковки», которая вот уже несколько дней проходила у нас в Ташлинске. Другие мероприятия Юлькой планировались весьма туманно и были скрыты за расплывчатой фразой «Ну, а там посмотрим», произнесенную, правда, так, что она оставляла мне весьма весомую надежду на будущее. Оставалось только уповать на то, что завтрашний день будет веселым и солнечным, и, что именно завтра не случится урагана или землетрясения, а Юлькино настроение не переменится на полярно - противоположное.

На улице уже начало смеркаться, но мне, взбодренному дневным сном и возбужденному уборкой квартиры, в предвкушении завтрашнего свидания спать совершенно не хотелось. Оставалось включить телик и посмотреть, что же новенького произошло со вчерашнего дня в нашем огромном, но таком несовершенном мире.

Судя по всему, на нашей планете все было настолько плохо, что для хороших новостей места уже не оставалось. Восточная Европа стояла по уши в воде, которая без устали падала с небес, как во времена Великого Потопа. Террористы повсеместно взрывали бомбы как кустарного, так и фабричного производства уже не для того, чтобы дестабилизировать обстановку в какой-то конкретной стране, а просто для того, чтобы отомстить собственной супруге за наставленные рога, при этом забывая, что существует немало других способов решения этой проблемы, вполне мирных. Правительство не очень-то смущаясь и скрываясь, вовсю торговало движимостью и недвижимостью, которые еще совсем недавно принадлежали всему трудовому народу. В стране царил сплошной беспредел, и конца ему не было видно. Чтобы окончательно не разочаровываться в жизни, я уже было хотел выключить телевизор, но тут, после блока совершенно бездарной и дурацкой рекламы, начался футбол.

Без всякого восторга я наблюдал, как лидеры чемпионата – спартаковцы, мучительно для себя и своих болельщиков пытаются проломить оборону аутсайдера первенства, и как каждый раз их атаки разбиваются или об откровенную грубость соперников, или же натыкаются на искусственное положение «вне игры». Линейный судья уже настолько привык к тому, что форварды «Спартака» постоянно попадают впросак, что несколько раз дергал своим флажком даже тогда, когда в этом не было никакой нужды. С трибун его, понятное дело, освистали и посоветовали своим ходом отправиться на мыловаренный завод и там остаться, а я, со всей очевидностью понял несовершенство правил любимого вида спорта.

В этот момент спартаковцы наконец-то «заработали» пенальти и, успешно его реализовав, бросились обниматься и целоваться. Наблюдать за тем, как здоровенные мужики в исступлении лобызаются по столь очевидному пустяку, было уже выше всяких человеческих сил. Я убрал звук, некоторое время лежал просто так, уставив свой взор в потолок, пока не понял, что мысль о предстоящей поездке уже заполнила мой разум и не давала теперь покоя. Возникло стойкое ощущение того, что обо всем том, что сегодня говорилось в кабинете Камышева, я уже где-то то ли читал, то ли видел по телевизору в новостях, а может даже в кино. Но попытка вспомнить заметку или телесюжет никак не удавалась. Он постоянно ускользал от меня и чтобы хоть как-то отвлечься, я встал с дивана и, расстелив на полу большую карту области, начал ее изучать.

Ближе всего к Ташлинску были Кузьминки, затем шло Октябрьское, до которого добираться нужно было уже по другой дороге, а в пятнадцати километрах от него находился Каменный Брод. Значит, первоочередными у меня будут Каменный Брод и Октябрьское, а Кузьминки оставлю на потом. Так, а о чем же я там стану разговаривать с людьми? Перейти сразу к сути дела, взять быка за рога опасно – могут замкнуться, и тогда из них даже словечка клещами не вытянешь. Надо бы придумать хотя бы приблизительный план интервью с передовиками сельхоз производства, или что-нибудь в этом духе. Но сколько я не силился, никаких идей по этому поводу в моей голове не родилось. Видимо, сказывалось отсутствие соответствующих навыков. И тогда я решил полностью положиться на импровизацию. Нужно побольше задавать самых различных вопросов, но не каких-то отвлеченных, а непосредственно относящихся к сути дела и касаться личности того человека, с которым мне предстоит говорить. Но, при этом нельзя только делать вид, что я действительно записываю ответы. Нужно и в самом деле их тщательно записывать, для убедительности своей работы. Как говорил Лелик в «Бриллиантовой руке»: «В нашем деле - главное, этот самый, реализьм». Ладно, утро вечера мудренее, авось завтра придумается еще что-нибудь интересное.

Уже лежа в постели и куря последнюю на сегодня сигарету, я еще раз попытался уловить то, что так упорно ускользало из моего сознания. Что же похожее я не так давно слыхал или читал? Именно недавно… Догоревшая до фильтра сигарета пребольно обожгла пальцы. Я зашипел от боли, как пострадавший в драке кот, затушил окурок в пепельнице, облизнул саднившуюся кожу, улегся на бок и закрыл глаза. Но сон упорно не хотел приходить. Вместо него шли отрывочные мысли, которые никак не удавалось собрать в нечто цельное. Потом я постарался представить события, происшедшие совсем недавно в трех деревнях и как-то незаметно для себя все-таки заснул, а когда проснулся, то понял, что поймал мысль, которая, не давая мне покоя, постоянно ускользая куда-то в сторону.

Вскочив с постели, я включил настольную лампу, достал с полочки газеты и журналы, накопившиеся за последние пару месяцев, и начал лихорадочно их перебирать. Вскоре нужная мне газета нашлась. Я отлично помнил, что это именно она, но в ней, как назло, отсутствовал лист с той самой заметкой. Закон подлости, да и только. Куда была использована эта бумага, теперь уже не было возможным представить, а потому оставалось только по новой грузить собственные мозги новой проблемой и вспоминать содержание печатного текста, однажды прочитанного, а вернее, даже мельком просмотренного. И мой котелок не подвел хозяина, доказав еще раз свою пригодность быстро варить находящуюся в нем кашу. После нескольких минут напряженного труда содержание статьи восстановилось, и я был способен воспроизвести его на бумаге лишь с небольшой погрешностью. Речь там шла о том, как некому химику – самородку удалось в кустарных условиях, чуть ли не у себя на кухне, создать некий психотропный препарат. Аналог чего-то похожего, но с гораздо худшими параметрами был уже запатентован в США и в статье особо подчеркивалось, что там над этой отравой работала целая ватага виднейших научно – химических умов. Во страна! Я, конечно же, имею в виду мою родину. Там, за далеким заокеанским бугром яйцеголовая толпа, подпираемая кучей долларов, сотворила лишь жалкое подобие того, что, шутя и играючи, смастерил из каких-то подручных материалов и явно не в стерильных условиях, наш старый знакомый «Левша», родом не то из Воронежа, не то из Самары. Да такими людьми, их творческим потенциалом и способностями надо бы гордиться, а у нас… Кажется, парень этот был безработным и от скуки занимался тем, что подсыпал свое зелье в бокалы с шампанским недоступных для него дам, коих данный коктейль приводил в состояние почти невменяемое и сексуально – распущенное. Короче, паренек удовлетворял свои неуемные аппетиты до женского пола сам, а когда жаркие объятия очередной жертвы ему надоедали, сбрасывал своих недолгих подруг нужным людям, за что те осыпали его своими благодарностями в виде твердой и мягкой валюты. Постепенно наш герой превратился в нечто вроде сутенера, и в этом месте гордость моя за соотечественника несколько уменьшилась. Все же меру в своем творчестве надо бы знать. Дальше наш «химик» и вовсе пошел вразнос – начал экспериментировать с наркотиками. Мешал их в бокалы для того, чтобы вызвать у женщин эффект привыкания. На наркоте и «погорел». Взяли его с поличным. Стоп, а ведь дамы пили шампанское, то есть, спиртное. Мужички деревенские, потребив некоторое количество водки, так же вели себя, мягко говоря, странно. Параллель в этих двух случаях напрашивалась сама. Правда, были и отличия. Женщин использовали, преимущественно, в корыстных интересах, а представителей сильной половины человечества совсем наоборот, вроде как из озорства. Хотя то, что их использовали, необходимо еще доказать, но серой в воздухе вокруг меня стало пахнуть значительно меньше. Никакой чертовщины не было теперь и в помине, а вот действие руки человеческой видно вполне отчетливо. Во всяком случае, сейчас я уже знал, чем буду интересоваться, опрашивая жителей наших героических сел и, что надлежит там искать.

Спать уже не хотелось нисколько, да и рассвет за окнами вовсю напоминал о том, что, тот, кто рано встает, тому, соответственно, и Бог подает. Я прошел на кухню, заварил в меру крепкий «Нескафе» и, прихлебывая этот божественный «нового дня глоток», постарался привести свои мысли в порядок, слепив из них нечто цельное, чтобы затем преподнести это Камышеву.

Подполковник, увидев, что мой организм, преодолев все тяготы, поправлен изрядно, встретил меня тепло и радушно. Такое отношение начальства говорило о том, что на мою скромную персону сделаны весьма высокие ставки, и что оно, начальство, питает относительно меня огромную надежду. Это вдохновляло и где-то даже окрыляло, но расслабленности и панибратства по отношению к шефу я себе не позволил. После малозначащих, но необходимых фраз насчет здоровья и всего, что к нему прилагается, мне было предоставлено слово. Прочувствовав важность момента, я приосанился, прочистил горло и, стараясь не допускать в речи корявостей и вводных слов, изложил собственную версию происшедшего, а заодно сообщил о замеченных нестыковках.

Камышев слушал не перебивая. Потом закурил сигарету и едва слышно произнес:

- Вот оно, значит, как далеко зашло…

Я не понял этой фразы и переспросил:

- Что зашло, Борис Васильевич?

-Видишь ли, - ответил Камышев и в своей обычной манере, делавшей его в чем-то похожим на вождя всех народов, принялся расхаживать по кабинету. – У меня появилось ощущение того, что здесь не все чисто, когда я после прочтения сводки, вспомнил один очень старый фильм. «Мертвый сезон» называется. Не смотрел?

- Что-то не припоминаю, - признался я после некоторого раздумья.

- Ну, это не мудрено, - сказал подполковник. Его снимали в шестидесятых, когда тебя, вероятно, еще и в проекте-то не было. Так вот, там речь шла о том, как в одной западной стране бывший нацистский преступник продолжил работы, начатые им во времена фашистской Германии. Заключенных концлагерей обрабатывали газом, уж не помню его названия, после чего эти люди становились похожими на стадных животных. Послушные такие, травку кушали, когда им предлагали. А когда не предлагали, то не кушали. Совсем. И вот, когда я этот фильм вспомнил, то и пошла у меня аналогия с событиями, случившимися у нас.

- Кстати, добавил он. – Ты нашу газету еще не видел? Вон она, на столе лежит. Прочти на второй странице, во что превратилась наша сводка.

Я развернул газету и нашел раздел криминальной хроники. Поджог, кража, угон автомобилей – все было на месте, а вот информация о невероятных событиях в трех деревнях была зажата предельно. Выглядела она так: «Жители трех сел (далее перечислялись уже знакомые названия), находясь в состоянии алкогольного опьянения, допустили хулиганские действия. Виновные наказаны в административном порядке». И все. Если бы истинная картина событий была мне неизвестна, то по прочтении всей этой газет ной «лапши», у меня в сознании, наверняка, возникла бы следующая картина: в чистом поле, или где-то там еще, собралась толпа граждан из трех сел, выкушала «из горла» энное количество безымянного спиртного напитка и, затем, начала осуществлять хулиганские действия.

- Что это с ними произошло? – спросил я, имея в виду мастеров газетного жанра. – Какая-то непонятная скромность их обуяла. То из мухи слона лепят, а тут такая тема, и они превратили ее в нечто несуразно – несусветное.

- Я постараюсь узнать по своим каналам, - ответил Камышев. – Но смею предположить, что редактору, что редактору предложили дать информацию именно в таком варианте, который… - он начал тянуть паузу.

-Что, который?

- У нас за связь с прессой кто отвечает, не Чухнов ли?

-Он самый.

- Тогда это его рук дело. Посмотри сам. Все информации идут одна к одной, а именно эта изменена. Ладно, выясним, откуда ветер дует. – Камышев вздохнул. – Но, с другой стороны, даже интересно, против кого нам придется воевать на этот раз.

-Воевать?

- А ты думаешь, что здесь замешена группа непуганых шутников? Нет, Володя, в свете твоих размышлений, картина начинает складываться вполне определенная. Воздействие на граждан неким препаратом, без которого, я так думаю, не обошлось – это уже терроризм. И, скорее всего, действовала группа. Тут возможны различные варианты того, кому это могло понадобиться, но химик - одиночка, о котором ты мне рассказывал, отпадает однозначно.

Я молчал, ожидая продолжения. Камышев закончил свою прогулку, сел напротив меня, закурил новую сигарету и продолжил:

- Вариант первый и, как мне думается, наиболее вероятный. Какая-то группа людей решила использовать практические познания того самого «химика» в своих, пока еще не до конца понятных мне, интересах – возможно для того, чтобы в будущем использовать его технологии для борьбы за власть. Наш район, достаточно удаленный от центра, избран ими в качестве полигона, где препарат проходит обкатку.

- А почему вы думаете, что это именно тот самый «химик»? – спросил я на всякий случай, хотя сам нисколько не сомневался в том, что в данном случае «мальчик» не только присутствовал, но и был именно тем самым, о котором писала столичная пресса. Просто, мне интересно было мнение начальства по этому поводу. Камышев не обманул моих надежд.

- А ты думаешь, что у нас в стране их сотни тысяч? – сказал он. – Нет, мой друг. Просто химиков, действительно, много, но такого класса, самородков, раз - два и обчелся. Так что, скорее всего – это именно он. Не знаю, каким образом его удалось кому-то вытащить из заключения, да это не так уж и важно: наверняка, в данном случае, все предельно банально. Когда есть цель, то определенная категория людей перед средствами, обычно, не останавливается. А средства у них имеются – нахапали за последние годы, ох, как много! Сейчас рвутся во власть.

- Зачем им это?

- Как сказал один великий, не помню, кто: «Ни вино, ни женщины, и даже ни деньги, не дают такого упоения, как власть». Обрати внимание на то, как даже самый маленький портфель меняет человека. Надеюсь, ты видел, как ведут себя контролеры в автобусах? Так вот. Но контролер хотя бы имеет пределы своих полномочий, а эти люди не привыкли себя чем-то ограничивать. Они беспринципны и тем опасны. Власть для них – это способ хапнуть еще большие деньги. Остановить их просто невозможно. Но к власти они хотят прорваться, все же, законным путем, или чтобы это хотя бы выглядело законно. Мировое общественное мнение им совсем не безразлично. Правда, в силах своих они не уверены, вот поэтому им и нужен «химик». Для подстраховки.

- Понятно, - кивнул я. – Накануне выборов в продажу поступит партия дешевой водки, или вообще ее начнут бесплатно раздавать. Народ у нас до халявы охочий – возьмет непременно, с удовольствием выкушает, вечерком посмотрит по телику какую – нибудь веселенькую программу, где рефреном будет звучать некая фраза, а утречком на участок для голосования. Бросит там в урну бюллетень, а потом долго и мучительно будет думать над тем, какая пьяная муха его укусила и заставила отдать голос за Партию Отпетых Подонков - Анархистов.

- Точно так! – подтвердил мою мысль Камышев. – Но возможен еще один вариант. Кому-то наверху весьма выгодна некоторая нестабильность в стране. Под это дело ведь можно перед народом оправдаться во многом. Мешают, мол, нормально жить и трудиться враги. Но одними только объяснениями народ не накормишь и зарплату не выдашь. И здесь-то им и понадобится водка, «заряженная» зельем того «химика». Что называется, пойло и закусь в одном флаконе. Ты совершенно правильно подметил, что после приема вовнутрь, по радио или телевидению должны прозвучать какие-то слова, своего рода программа, настраивающая людей на совершенно определенные действия. После этого в данной местности начинаются беспорядки, и возникает острейшая необходимость введения режима особого положения. А при военном положении, сам понимаешь, митинговать особо уже никому не дадут, о свободе слова придется забыть всерьез и надолго. И даже больше, обыватель, при встрече с представителем закона, обязан будет на расстоянии нескольких метров не держать руки в карманах, а выворачивать их, иначе рискует быть застреленным на месте. А после наступления комендантского часа ему надлежит сидеть дома и никуда не стремиться. Так что, военное положение в умелых руках – это, брат, страшнейшая штука и списать на него можно многое. Вот такие варианты, но, повторяю, что первый из них, лично мне, кажется наиболее вероятным. Кстати, помнишь недавние выборы, когда совершенно для всех победу в них одержала партия этого, как там его… ну, в общем, волчьего сына?

- Да, это было тогда весьма неожиданно для многих, - отозвался я. – Но они тогда, помнится, говорили так, что мало кто мог не купиться на их речи. Просто и доходчиво, старательно обходя всякие непонятные иностранные слова, типа «электорат», которые большинство народа, как правило, либо не воспринимают, либо встречают враждебно. И обещали конкретным людям, конкретные вещи. Землю – крестьянам, воду – морякам, хлеб – обездоленным, рабочим – зарплату и вовремя. Помнится, я сам чуть было не попался на их удочку – настолько все там было привлекательно и обаятельно.

- Это все так, но была информация, что и водочку перед выборами раздавали за бесплатно, за без денег.

- Неужели? Заряженную?

- Вот этого не могу утверждать, но раздавали и, причем в больших количествах. Поэтому-то я и насторожился, когда прочитал сводку.

- Борис Васильевич, а почему бы нам в таком случае не сообщить об этом туда, - я поднял указательный палец в сторону потолка. – Там ведь это может кое - кого заинтересовать.

- Рановато пока, - ответил Камышев. – Мы ведь пока еще не знаем, с какой стороны эта зараза идет к нам. Политика – это одно, а вдруг здесь уголовщина? Нет, нужно во всем самим разобраться самим, а уж потом… Да и лавры нам лишние, в случае чего совсем не помешают.

Ого, да вы, оказывается, не лишены тщеславия, товарищ подполковник! Хотя, скорее всего, слава для Камышева – это нечто совсем другое, чем, скажем, для меня. Скорее всего, он не станет банально купаться в ее лучах, а постарается использовать как-то по особенному. Скажем, для общего блага выбьет в отдел новую мебель, или автотранспорт заменит, а то, сколько ж можно гонять туда сюда личные машины своих сотрудников. В том, что Камышев постарается обратить успех предприятия на наше общее дело, я даже не сомневался, ибо знал этого человека не один год.

- Кстати, - прервал он мои размышления. – Ты уже продумал план поездок?

- Завтра – Каменный Брод и Октябрьское, а послезавтра Кузьминки, - ответил я. – До Кузьминок добираться дольше всего – боюсь, что за один день не управлюсь.

-Хорошо, - одобрил Камышев. – Так и действуй. – После этого встал, давая понять, что у него ко мне все. Я так же встал, давая понять, что намек понял. Мы попрощались, и я вышел из кабинета.

… Нет, это уже начинает превращаться в традицию! Первый человек, которого я встретил по выходу от Камышева, был … майор Чухнов, собственной персоной! Встреча была неизбежной и такой же неприятной, как насморк при простуде. Чухнов пер на меня разъяренным буйволом, и я ясно почувствовал, что если сейчас же не придумаю новый и оригинальный подкол, то буду неминуемо смят и раздавлен, как мелкое насекомое.

- Здравия желаю! – произнес я как можно более приветливее, изображая при этом на своем лице улыбку максимальной широты. – Ну что, как вчерашний вечерок, как ресторация?

Чухнов от подобной наглости с моей стороны чуть было не подавился собственным языком. Несколько секунд он стоял, не в силах произнести хоть слово и при этом багровел по нарастающей, приобретая цвет переспелой вишни. Наконец его прорвало:

- Ну, знаешь…- прошипел он. – Ну, ты и наглец! И при всем том еще имеешь нахальство улыбаться и задавать дурацкие вопросы!?

- А что такое? – моментально встав в обиженную позу, поинтересовался я, нисколько не потеряв при этом самообладания.

- Что такое, спрашиваешь!? – чуть громче просвистел Чухнов, и цвет его лица начал резко меняться, из темно вишневого превращаясь в бледно – зеленый. – Ты куда меня послал!? Я, как самый последний дурак, пригласил друга, приходим с ним к этой бывшей «Филателии», сейчас, думаем, посидим на славу у этого твоего «Лукулла». Как же, посидели – фиг с маслом! Вместо ресторана – оптовый магазин. Да еще и вывозились в грязи, как свиньи. Там ведь ее по колено, а местами и до…! – он очень выразительно показал рукой до куда доходила ему вчера грязь. - Спасибо, удружил!

- Не может быть, - я постарался придать своему лицу глуповато – растерянный вид. – Был ведь ресторан!

- Что ты думаешь, я вру? – чувствовалось, что Чухнов уже готов не откладывая растерзать меня.

- Так и я такой же, - продолжал я свою партию. Был ресторан. Что они его за одну ночь на другое место перетащили? Хотя, стоп! – в этом месте я хлопнул себя ладошкой по лбу. – Я тебе сказал, что это возле «Филателии»?

- Ну! - майор недоуменно вскинул брови.

- Блин, - я изобразил на лице максимальную виноватость. По моему это у меня получилось. – Как же это я мог перепутать!?

- Что перепутать?

- Что, что… Здания, конечно, - воскликнул я голосом театрального трагика, которому поверил бы даже старик Станиславский. – У нас ведь за последнее время ни одной старой вывески в городе не осталось.

- Ну и…?

- Вот тебе и «ну и», - раскаянию моему не было предела. - Тебе я сказал, что «Лукулл» в бывшей «Филателии», а он в бывших «Канцтоварах». Это рядом, чуть выше по улице. И как ты мог не заметить? Да, несолидно получилось. Ты уж меня прости, Николай, но я не по злобе.

- Что, точно там? – лицо Чухнова вновь, как и накануне, стало доверчивым, как морда у трехмесячного щенка.

- Век в капитанах проходить! – побожился я и для убедительности перекрестился. Но, правда, левой рукой, чего майор, находившийся в эйфорическом состоянии, не заметил.

- Ладно, сегодня еще раз схожу, - пообещал он, и, махнув на прощание рукой, пошел по своим делам.

Мне же пора было ехать в СТО за обещанной к обеду обновленной автомашиной. Посмотрим, насколько там способны соответствовать своим обещаниям.

Выйдя на улицу, и направляясь к автобусной остановке, я притормозил, на секунду задумался и изрек следующий экспромт:

Наш Чухнов сегодня болен,

Черной желчью брызжет он.

Но зато я по «подколам» -

Несомненный чемпион!

Мой внутренний цензор не замедлил тут же проявиться и откликнуться:

- С рифмой уже значительно лучше, литературная же ценность – по-прежнему весьма сомнительна!

- А я, кстати говоря, как-то и не собираюсь нигде публиковаться! – огрызнулся я

- А для чего тебе нужно сочинительство, в таком случае? - не понял цензор.

- Для самоутверждения! Если на то пошло, то лишь для собственного внутреннего употребления.

- Ну, а когда насытишься и самоутвердишься? Небось, попробуешь печататься, гонорары потребуешь немереные?

- Слушай, ну чего ты ко мне привязался!? – возмутился я. – Хочешь кого-то рецензировать – пожалуйста, я не возражаю, но только постарайся найти для этой цели кого-то другого. А меня постарайся оставить в покое.

- Не могу! – как-то печально произнес цензор. – Мы ведь с тобой неразделимы. И каждый раз, когда ты будешь сочинять нечто подобное, мне придется тебе повторять: «Поэтом можешь ты не быть, но раз уж взялся – будь обязан!» Вот так.

- Ох, тоже мне критик выискался! Давай-ка пока лучше поищи внутри моей души тихий уголок, да подремли там. К остановке подходим – люди начали оглядываться.

Цензор, в сущности своей бывший весьма трусливым созданием, мгновенно притих, а я спокойно сел в автобус и отправился вызволять мой «Жигуль» из грузинского «плена».




Похожие:

Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconО средствах массовой информации
Федеральных законов от 13. 01. 1995 n 6-фз, от 06. 06. 1995 n 87-фз, от 19. 07. 1995 n 114-фз, от 27. 12. 1995 n 211-фз, от 02. 03....
Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconДокументы
1. /2008/Глава 1_Климцев.doc
2. /2008/Глава 1_Крутов.doc
Беспокойство (1995 год) Глава 1 icon1995 год образования

Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconПринят Государственной Думой 25 января 1995 года Глава Общие положения статья
...
Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconДокументы
1. /Корогодский З.Я/1. Первый - год начало/2. Часть1. Теория/1. Первый год - начало З. Я. Корогоддский.rtf
Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconДокументы
1. /А) Ключ к четвертому тому.doc
2. /Глава...

Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconДокументы
1. /А) Ключ к четвертому тому.doc
2. /Глава...

Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconПриказ мвд РФ от 12 августа 1995 г. N 311 "О мерах по реализации постановления Правительства Российской Федерации от 17 июля 1995 г. N 720"
О вещевом обеспечении военнослужащих см также постановление Правительства РФ от 26 июня 1995 г. N 605, приказ МВД РФ от 23 января...
Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconПринят Государственной Думой 27 января 1995 года Глава I. Общие положения статья
Лечебные свойства природных объектов и условий устанавливаются на основании научных исследований, многолетней практики и утверждаются...
Беспокойство (1995 год) Глава 1 iconДокументы
1. /Отчет о велопоходе по Браславским озерам 1995 год.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов